Глазами ребёнка

— Я собираюсь дать объявление по громкоговорителю, пока нам соберут охрану. Какая у тебя фамилия, деточка? Сотрудница аэропорта, улыбаясь приветливо, но немного устало, склонила голову в ожидании ответа. Последовал он, впрочем, незамедлительно. — Хьюстон Снайдер Уингфилд Ишигами Асагири. — Что? — Девушка растерялась, — повтори, пожалуйста. У тебя нет с собой паспорта? — Эм-м, нет. Только свидетельство о рождении. Хью- — Суйка! Радость моя, я же просил далеко не отходить. Я тебя потерял. В мгновение ока оказавшись подле дочери, Ген облегчённо выдохнул и схватил её за руку. Работнице, что уже чуть не объявила во всеуслышание о пропаже ребёнка, он благодарно поклонился. — Идём, идём скорее. Папочка Сенку взял нам мороженое. — Глядите, это разве не Асагири Ген?! — Раздалось откуда-то со стороны, и Ген, вздрогнув, без всяких объяснений повёл дочь к полностью выкупленному залу бизнес класса, где их никто не должен был потревожить. Суйке ничего не оставалось, кроме как последовать данному папой примеру. Она тоже поблагодарила девушку, к которой обратилась за помощью в поисках родителей, и ускорила шаг. Обеспокоенный излишним вниманием фанатов, Ген поправил солнцезащитные очки и шарф, закрывающий нижнюю часть лица. Разгуливать в них по аэропорту ему не нравилось, но, благо, завалившись к Сенку, он мог стянуть их. — О, да неужели. Ку-ку-ку, вы там что, потерялись? — В самом деле Сенку держал в руках несколько мороженых, которые передал подоспевшим членам семьи. — Знаешь, дорогой Сенку. Лучше бы я стоял здесь с мороженым, а ты — бегал и искал, где же мы посеяли этот ободок с котиком, — выдохнул Ген, плюхнувшись на диван, и укусил эскимо. Суйка опустилась рядом, тоже приступив к еде, и свободной рукой достала из набедренной сумочки небольшой блокнот и цветные карандаши. Пока было свободное время, она хотела порисовать. — Нашли хоть? — Ага. У меня в ручной клади. Суйка отдала ещё на входе, чтобы не потерять, а я сунул и забыл. — Что, перед встречей с родителями волнуешься? Не припомню, чтобы у тебя голова была дырявая. Ген, возмущённый такой наглости, хотел что-то ответить, но оказался перебит тихим обращением Суйки к Сенку. — Пап, а ты сам позвонил бабушке и дедушке? Они просили сказать, когда мы доедем сюда. По взгляду Сенку и Суйка, и Ген поняли: забыл. Бьякуя и Лиллиан, точно. Они же наверняка беспокоились, понимая, что должны были получить обратную связь ещё как минимум полчаса назад. — Пф. А ты тоже так перед встречей с моими родителями волнуешься, а, «голова дырявая»? Кто тебя больше смущает, папа Ксено или папа Стэнли? Один — один. Но этот счёт считался простительным в рамках свалившихся на них забот. Так что, не вредничая, Сенку пересел поближе к Гену и потянулся за телефоном. К его везению (удивительно), пропущенных звонков пока не было. Значит, всё не настолько плохо. И даже в самолёт, под пожелания хорошего перелёта из динамика от Бьякуи и Лиллиан, они сели благополучно. Самое запарное, пожалуй, осталось позади.

***

С тех пор, как Ксено и Стэнли устали от городской суеты, решили отдалиться от цивилизации и переехать в королевский загородный дом, где можно спокойно заниматься любыми экспериментами, прошло несколько лет. Но для Гена они пролетели гораздо быстрее. Он не мог привыкнуть, что встречи с родителями стали проходить не в их старой квартире, а там. И, стоя перед входом, он ощутил огромный прилив чувств, сразу после чего собрался с духом и нажал на кнопку звонка. Сенку и Суйка позади держали чемоданы. Вообще-то Ксено и Стэнли хотели встретить их всех ещё из аэропорта, но Ген отказался от этой затеи, чтобы лишний раз никого не напрягать. Так, прозвучало несколько протяжных гудков, оповещающих о прибытии гостей. Секунда, две, три… — Надо же, какие люди! Иди сюда, моё очарование, — едва распахнув дверь, Ксено склонился для приветственного трепания по голове. Обращался он, как ни странно, к Суйке. Та, смутившись, сделала вперёд два маленьких шага и склонила голову. — Такая красавица, вся в Сенку. Рад вас видеть. Да и Гена — тоже. — Ты как обычно, пап. Лишь бы поиздеваться надо мной! Что за жизнь-то, а, — Ген драматично вскинул ладонь и прислонил её тыльной стороной ко лбу. — Это ты как обычно, лишь бы пожаловаться, — Ксено выдохнул. Однако, согласно ожиданиям, всё же не обделил вниманием Гена. Дав Суйке ступить вперёд, он приблизился к сыну и кротко обнял его. А Ген не отставал — мгновенно растаяв, он уткнулся носом в плечо Ксено и сцепил руки у него на шее. В тот момент из-за угла вышел Стэнли, курящий прямо в помещении — ясно, для чего им частный дом, — с улыбкой на лице. — Что, соскучился? — Спросил Ксено, усмехнувшись. — Мгм, — промычал Ген. — А чего тогда звонишь так редко? — Я звоню вам каждый день! — От негодования, пробившего по коже, Ген отстранился. Но тут же, заметив краем глаза Стэнли, позабыл о словах пятисекундной давности. Ксено он оставил на Сенку, а сам побежал обниматься со вторым родителем. — Наконец-то мелочь объявилась, — Стэнли, пропахший сигаретами от и до, похлопал Гена по плечу, пока тот сжимал руки у него на спине. — Умоляю, какая я вам мелочь? Разве можно всю жизнь меня так называть? — Не можно, а нужно. Ты для нас всегда останешься мелочью. На деле ничуть не оскорблённый, Ген закатил глаза. — Как жизнь-то хоть? Рассказывайте. Мы с Ксено всё утро у плиты стояли, так что ужин будет долгим. — Честно? Кошмар! Я и не думал, что всё это так… так сложно. И ладно ещё наша Суйка — золотой ребёнок. Спокойная, сдержанная, добрая. Но как вы управлялись со мной… я сейчас даже не представляю. По тому, что Ген с порога начал жаловаться на тяжести жизни, его родители поняли, как всё серьёзно. Они переглянулись, полные смутного сострадания в глазах. — Брось, Ген, не стоит себя принижать. Сложность — это не простая сумма ошибок, а глубина переживаний, яркость эмоций и те чувства, что копятся в твоей груди. Ты был ребёнком, позволившим себе не думать о границах, правилах и взрослых условностях, и в этом нет ничего постыдного. Это нормально. Трогательные слова Ксено, свалившиеся на него так внезапно, заставили сердце Гена вспорхнуть. Он улыбнулся, искренне и немного беззаботно, почти по-детски. Дополнить проникновенную речь мужа поспешил Стэнли. — Ага. Особенно когда соглашался на что угодно ради банки колы. — Эй!

***

— Мы всё о своём да о своём. Суйка, маленькая, расскажи хоть ты чего-то. Твои непутёвые родители тебя не обижают? Бьякуя и Лиллиан помогают им? Смотри, если что-то не так, сразу звони нам со Стэном. Ксено, закончив наливать чай из самовара в маленькую чашку с зайцами, когда-то принадлежавшую Гену, протянул её девочке. После этого он вернулся на своё место — рядом со Стэнли, — и положил голову на его плечо, слегка утомившись от затянутого ужина, полного историй. Тот рефлекторно приобнял Ксено за талию. Суйка, заметив это, немного смутилась. Но, увидев, как у Гена при виде счастливых родителей загорелись глаза, она смогла расслабиться. — А-а? Конечно же нет! Никто не обижает. А бабушка и дедушка всегда помогают. — Пап, как ты вообще мог такое подумать? Разве мы бы смели обидеть ребёнка? Сенку тоже усмехнулся, будучи на десять миллиардов процентов уверенным, что они бы не причинили вреда Суйке. Кому угодно, но ей — тем более. Это же даже звучало нереализуемо. — От тебя, Ген, ожидать можно что угодно. Радует, что Сенку рядом. На него точно можно положиться. Ген мог продолжить протестовать веселья ради, если бы не одно но. Тут же, будто в успокаивающем жесте, под столом он почувствовал, как его ногу легко и невинно пощекотал Сенку. — Что угодно, но не настолько ведь жестокое. Кого вы из меня делаете, а? Изверга? — Нет. Просто помним, чей ты сын. Всего-то, — Стэнли потянулся за сигаретой, намереваясь закурить, но оказался прерван тихим «не за столом при детях» от мужа. — Я это к чему, — Ксено вернулся к истокам, — Суйка выглядит бледной. Устала после перелёта, должно быть? — Немного, — она скромно кивнула. — Хорошо. Тебя провести в ванную и спальню? Мы решили постелить тебе на втором этаже, но, если хочешь, можешь посмотреть и другие комнаты. Вдруг какая-нибудь приглянется. Она отрицательно покачала головой. — Я хочу ещё посидеть с вами. Её желанию никто не возражал. Наоборот, поддерживали. Так что следующие несколько десятков минут Суйка, улыбаясь, слушала разговоры взрослых и чувствовала полное спокойствие на душе. Пока не перестала чувствовать что-либо вообще. Последним, что она запомнила, пока ещё более-менее бодрствовала, были сильные руки Стэнли и шёпот Ксено, Сенку и Гена рядом с ним, пока её несли в кровать.

***

Проснувшись, Суйка не сразу поняла, где оказалась. Постепенно в её голове стали всплывать воспоминания прошедшего дня — длинная дорога в самолёте, поездка в такси, ужин с дедушками и постепенно накатившая усталость. Она догадалась, что её перенесли в спальню. За окном только-только рассвело, а ложиться обратно уже не хотелось. Недолго думая, Суйка поднялась с кровати, надела заботливо оставленные для неё тапочки и пошла искать ванную, чтобы умыться. Дом изнутри оказался… больше, чем она себе представляла. И, блуждая по длинным коридорам, она едва не забыла, зачем вообще вышла изначально. Поиск нужной комнаты превратился в полноценную экскурсию, которую она проводила себе сама, и её это вполне устраивало. В какой-то момент Суйка наткнулась на широкую стеклянную дверь, за которой виднелась зелень. Не сдержав интереса, она решила пройти туда. Это оказалось полноценной теплицей для выращивания табака. — Нравится? У Суйки от испуга чуть сердце не упало в пятки. Обернувшись, она увидела, что позади, опираясь о стену, стоял её папа. — Ага, — девочка быстро собралась с мыслями и выразила восторг. — Когда я был маленьким, — неожиданно Ген перешёл на более тихий, расслабленный тон, даже душевный, — папа Стэнли часто говорил, как сильно хочет себе такое место. Чтобы, когда они с папой Ксено «состарились и стали ворчливыми стариками, ненавидящими весь мир», они могли хотя бы ухаживать за растениями. Суйка улыбнулась. Словами не передать, как сильно она обожала любые истории, что рассказывали ей члены семьи. — Здорово! — Да. Помню, когда я только начал зарабатывать, очень хотел обустроить такое пространство. Заказал табак на все деньги, а он испортился в дороге. Но папа всё равно проронил слезинку, когда узнал. Ген едва не погрузился в старые воспоминания с головой. К счастью, вовремя вспомнил, где и с кем находился. — Ой, ладно. Чего это я. Тебе, может, набрать ванную? Пока ты спала, мы с дорогим Сенку разобрали твой чемодан. Так что сейчас можешь искупаться и переодеться. — А где он? — Дорогой Сенку? Спит. Они с папой Ксено до трёх часов ночи копались в своих научных штучках. Как обычно, ты знаешь. Разумеется, Суйка знала. Она согласилась принять ванную, так что Ген отрегулировал для неё воду, насыпал цветную соль, положил на стиральную машинку комплект чистой и свежей одежды и оставил её одну. Так, некоторое время она лежала в ванной, полностью расслаблялась и играла с одной резиновой уточкой в цветной воде, которую Ген каким-то чудом нашёл у родителей. Когда она закончила, оделась и вышла, то хотела найти его, но размеры дома снова дали о себе знать. Даже найти в нём папу — задача непростая. И это стало предельно понятно, когда, пройдя к очередной спальне, Суйка услышала голоса, но не Сенку и Гена, а Ксено и Стэнли. — Правда, Стэн. Мне кажется, это даже для награждения слишком вычурно. Может, просто надеть рубашку и пиджак, как всегда? Дверь была приоткрыта, так что, заглянув в оставленную щель, Суйке открылась интересная картина. Ксено стоял перед зеркалом, нарядный и очень-очень красивый, и держался за плечи Стэнли. Тот, в свою очередь, перегораживал ему весь обзор и обнимал так, словно не хотел ничего слышать. — Неправда. Ты выглядишь чудесно, самое то. Да и вообще, вспомни, в каком виде в прошлый раз приходил Рюсуй. — Хм… хорошо, возможно. Тогда я подумаю оставить этот элегантный образ. Образ, награждение. Точно, Суйка вспомнила, как Сенку и Ген рассказывали ей об этом в дороге. Кажется, Ксено заслужил очередную награду за выдающиеся достижения в области физики, и в честь этого его позвали на торжественное мероприятие. Кивнув самой себе, она собиралась уйти и продолжить искать Гена, но поняла, что поздно. Её заметили. Стэнли повернулся ко входу резко, среагировав на постороннее присутствие машинально, но, увидев Суйку, заметно расслабился. — Суйка? Чего застыла в проходе, давай сюда, — позвал он, и Ксено, на мгновение удивившийся, тоже обернулся. Девочка послушно, пусть немного неуверенно, прошла вперёд. — Давно проснулась? — Продолжил Стэнли, на что получил тихое «нет». — Понял. Пойдёшь сейчас со мной, приготовлю тебе завтрак. А ты, Ксено, пока переодевайся в домашнее. — Хорошо. Я скоро присоединюсь к вам. О чём говорить, оставшись со Стэнли наедине, Суйка не знала. Обычно они вели не так много бесед, и она даже не представляла, с чего можно начать. Стэнли всегда был довольно холоден, закрыт, общался в основном по делу. Поэтому чуть ли не единственным разом, когда Суйка видела на его лице сильные эмоции, был просмотр ею альбома со свадебными фотографиями родителей. Они шли молча. Суйка оглядывалась по сторонам, всё привыкая к необычному интерьеру, и думала. Думала, думала… — Деда… а ты расскажешь мне что-нибудь? Стэнли явно удивился. Он повернулся к Суйке с некоторым замешательством, но, увидев, что девочка на полном серьёзе хотела услышать ответ, спросил: — Например? — Не знаю. Может, как вы с дедой Ксено познакомились… или как вышли замуж… или что-нибудь с работы. Стэнли глубоко задумался.

***

— Да я! Да я за твоим дедом гнал вокруг Америки, через пустыни, джунгли, на меня нападали ядовитые пауки, и я стрелял, и по мне стреляли, и я упал в лужу нахуй блять! И лежал нахуй, потому что один человек просто хуярил, а куда хуярил — хуй его сраный знает. — Стэн, выражения подбирай! Стэнли, рассказывая всякое в ярчайших подробностях, так проникся эмоциональностью, что чуть не позабыл, кому вообще вещал. Суйке. Да, точно. Последние полчаса она за завтраком слушала невероятные истории Стэнли и Ксено. Последний сидел рядом и часто вставлял комментарии по ходу пламенного монолога мужа. — Ой. Извини, Суйка, я увлёкся. — Ничего! Мне очень интересно, пожалуйста, продолжай, — со взглядом, горящим неподдельной любознательностью, попросила девочка. — Что там продолжать? Ау-у, завтракаете, и без нас? Неподалёку, примерно перед входом, появился Ген. Он шёл под руку с Сенку и приветственно махал всем остальным. — Вас пока дождёшься, уже обед наступит. Доброе утро, — Ксено специально подвинулся на диване, чтобы новоприбывшим хватило места рядом. — Сенку, ты хоть выспался? — На удивление. А сам-то? Как погляжу, ещё раньше меня встал, — ответил Сенку, как всегда, с небрежностью. — К счастью, тоже. Я проснулся, как только мой элегантный встал на утреннюю тренировку, и решил больше не ложиться. — И теперь вы пересказываете нашей маленькой Суйке всю свою жизнь, да? — Ген скользнул взглядом сначала по родителям, затем — по дочке, — тебе хоть не скучно? — Нет, совсем не скучно! У них же такие крутые истории. — Да уж. Жаль только, мы со Стэном в свои годы не успели захватить весь мир. — Начинается… Ген опустился на диван вместе с Сенку, повторив позу родителей — в обнимку. Запах домашней еды и гул разговоров создавали покой. Суйка с удовольствием ела всё, что приготовил для неё Стэнли, но её аппетит быстро иссяк. Взрослые перешли от захватывающих историй к скучным разговорам о повседневности, и она, с едва заметным вздохом, тихонько отложила ложку. Вскоре её взгляд зацепился за дверь, а через секунду Ксено, уловив это, наклонился и прошептал ей что-то на ухо. Несмотря на переезд, Ксено и Стэнли решили сохранить и забрать с собой все детские вещи Гена. В том числе игрушки. И лежали они в отдельной комнате, куда он предложил наведаться Суйке. С довольным кивком она убежала в описанное место. Среди всех игрушек её внимание привлекли различные головоломки и конструкторы. При том Ген в её возрасте прикасался к ним меньше всего. Ген, Сенку, Стэнли и Ксено продолжали непринуждённый разговор за столом, пока в какой-то момент Ксено не взглянул на Сенку и Гена так, словно пытался прочесть их мысли. Они это заметили и замолчали. Его взгляд был настороженным, но в нём также читалась скрытая удовлетворённость. Далее, как-то странно задержавшись на пустой тарелке и кружке Суйки, Ксено улыбнулся. — Справляетесь, значит? — спросил он, оставляя место для догадок снисходительной интонацией. Ген мгновенно понял, о чём он. О том, как они справлялись с ответственностью за Суйку, о том, как им удавалось создать для неё комфортную среду. — Справляемся, куда уж там, — ответил Ген. — Она счастлива, а это главное. — Ага. Только порой менталист волосы на голове себе рвёт, пока мечется по квартире и кричит, что не представляет, как вы управлялись с волнением за него. — Дорогой Сенку, что за предательство! Голос Гена был полон шутливого негодования, но глаза при этом блестели от веселья. И чего-то ещё, неописуемого, но определённо глубокого. — Но вообще бывает и такое. Пап, простите меня за все неудобства, что я вам причинял в детстве. Ксено мягко положил руку на плечо Гена. — Это всё не имеет значения. Стэнли кивнул в знак согласия, его выражение лица переполнялось пониманием. — По крайней мере… спасибо, что вы есть. Не представляю, как бы мы справлялись без вас и без дорогих Бьякуи и Лиллиан! — Ты преувеличиваешь. Вы с Сенку оба взрослые умные люди, а Суйка — хорошая девочка, так что, уверен, и без нас всё было бы отлично, и без Бьякуи с Лиллиан — тем более. — Да, преувеличиваю! Но всё это только для того, чтобы показать, что я вам очень-очень благодарен. — Всё, Ген, перестань. Сенку сейчас устанет глаза закатывать от твоих слащавых речей. — Ты что, дорогой Сенку? Думаешь, они и тебя не коснутся? — Быстро переключившись на мужа, нахмурился Ген. — Так, а ну иди сюда. Зато они могли в себе не сомневаться.