Барабаны войны

В комнате стояла кромешная темнота. Единственный источником света был крошечный огонек свечи, что стояла на покрытой пылью небольшой тумбе. Воздух был тяжелый и спертый от застоя и сырости. Вэй Усянь глубоко вздохнул, неловко проведя рукой по волосам, старательно не смотря на человека рядом. Человека, которого когда-то он смело мог назвать братом. С момента роковой встречи в храме предков они больше не пересекались и не пытались связаться друг с другом. Хотя они и не примирились, между ними больше не было вражды, лишь старые обиды, что по сей день оставались на задворках сознания. У каждого из них была своя жизнь: Цзян Чэн занимался делами ордена, а Вэй Усянь осел в Гусу Лань, где он и Лань Ванцзи совершили три поклона. И они могли бы дальше мирно существовать вдали друг от друга, если бы не один случай, что привел их сюда: Цзинь Лин вновь нашел приключений на задницу. Юноша отправился на ночную охоту и не вернулся, чем очень обеспокоил всех. Особенно, когда Фея прибежала в облачные глубины, сжимая в пасти кусок золотых одеяний. Тогда, Лань Ванцзи и Вэй Усянь отправились на его поиски, перед этим отправив Цзян Чэну письмо. К вечеру сильно похолодало, от чего Вэй Усянь поежился, желая лишь оказаться в теплой постели с мужем. Ах, его Лань Чжань, наверное, сильно волнуется. Цзян Чэн рядом тихо выругался, наступив на осколок стекла, выведя Вэй Усяня из своих мыслей. - Если бы не ты со своими идеями, этого бы не случилось! Ты вечно что-нибудь выкинешь при нем, не подумав! А этот идиот всегда следует твоим словам и лезет на рожон! - Глава ордена сжал губы в тонкую линию и нахмурился. Вэй Усянь устало помассировал переносицу и раздраженно пробормотал: - Цзян Чэн, мы оба прекрасно знаем, что моей вины здесь нет. На лице главы ордена появилась горькая усмешка. - Ну конечно! Ты вообще никогда не виноват! Ты ведь у нас вечная жертва обстоятельств. - последние слова были наполнены ядом и горькой насмешкой. Вэй Усянь сжал кулаки до побелевших костяшек пальцев и твердо сказал: - Глава Цзян, достаточно. Прошлое не изменить. Цзян Чэн хрипло рассмеялся, зарывшись рукой в волосы, растрепав некогда аккуратную прическу. - Ну конечно! Вот только ты спокойно отпустил все и живешь себе распрекрасно со своим Ланем, а как же я?! Все эти тринадцать лет я жил, навязав себе ненависть к тебе и всем тем, кто следовал твоему пути! - Лицо Цзян Чэна покраснело, на лбу запульсировала вена, а в глазах стояли... Слезы? Глава все больше распалялся, наплевав на это. - Но что по итогу?! Оказывается, все это было лишь ложью?! Вэй Усянь отвёл взгляд, смотря на свечу. Он знал, что вечно избегать этого разговора не получится, но все равно не был готов к нему. Чувство вины, что было вечным спутником заклинателя, вновь подняло голову. Смерть шицзе, Цзинь Цзысюаня, шрамы Лань Чжаня и крики Цзян Чэна в храме предков стояли перед глазами, отчего во взгляде промелькнул слабый отголосок былой боли. Он знал, прошлого не вернуть и не изменить, как бы сильно он этого не хотел. Он никогда не сможет вернуть тех, кто погиб по его вине, забрать боль того, кто получил её из-за него. И это лишь добавляло соли на раны. - Вэй Усянь! Ты такой благородный и справедливый! Вечно защищаешь бедных и несчастных! - Цзян Чэн горько рассмеялся. Цзыдянь опасно искрил на пальце от эмоций хозяина. - Но как же моя сестра и родители? Разве они не заслуживали твоей справедливости и защиты?! - Заклинатель сделал шаг вперед, сжимая кулаки, будто в любой момент готов набросится на Вэй Усяня. - А я?! Я, видимо, не достоин того, чтобы ты сдержал своё обещание и оставался рядом со мной. Вэй Усянь поднял голову, смотря на лицо Цзян Чэна, искажённое болью и гневом, на слезы, которые тот, казалось, изо всех сил пытался сдержать. Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая судорожным дыханием Цзян Чэна. Он не знал, что сказать, как сгладить эту глубокую рану, зиявшую между ними уже столько лет. Слова казались слишком мелкими, слишком несостоятельными. - А-Чэн... - Тихо начал он, голос был хриплым от усталости и подавленности. Он не пытался оправдаться, не пытался найти виновных. Он просто хотел, чтобы Цзян Чэн наконец услышал его. - Не смей меня так называть! - Рявкнул Цзян Чэн, отступая на шаг. Его голос был полон бессильной ярости. Он вытер слезы тыльной стороной руки, оставляя на щеках мокрые полосы. - Ты предал меня, оставил одного справляться с обязанностями клана! Променял на кучку вэньских псов! Из-за тебя погибла моя сестра! - Я знаю, - сказал Вэй Усянь, прикрыв глаза. - Я сожалению. Больше, чем ты можешь себе представить. Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь глубокими вздохами Цзян Чэна, который тщетно пытался успокоиться и взять себя в руки. Они не смотрели друг на друга. Вэй Усянь не хотел этого разговора. Он уже отпустил прошлое и жил дальше со своим мужем. Но видимо, их встреча была неизбежна. Цзян Чэн рядом хрипло усмехнулся, опускаясь на пол. Взгляд, устремлённый в потолок, стал пустым, безжизненным, но на губах все еще была горькая усмешка. - А ведь в тот день, когда погибли родителями, я сбежал не за их телами... Вэй Усянь поднял голову с удивлением смотря на главу ордена. Внутри закрадывалось ужасное предчувствие. - О чем ты? - голос вмиг осип, а глаза были устремлены на Цзян Чэна. Мужчина покачал головой, наконец-то посмотрев на Вэй Усяня. Глава Цзян хмыкнул, вертя в пальцах Цзыдянь. - В тот момент, когда ты оставил меня, я услышал разговор этих псов Вэнь. - При воспоминании лиц тех, к кому ненависть до сих пор не утихла, руки сжались в кулаки. - Они искали тебя и меня. Я решил выбежать и увести их подальше, но... Глаза Вэй Усяня расширились в неверии. Нет... Это не могло быть правдой. Он отказывался в это верить. - Они сожгли твое золотое ядро..? Слова были лишними, ведь и без них стало все ясно. Вэй Усянь в неверии покачал головой, сжимая дрожащими руками края одежд и опускаясь на пол рядом с Цзян Чэном. Ноги его уже не держали. Он хрипло прошептал: - Ты жалеешь? Цзян Чэн хмыкнул, покачав головой, все еще невидящим взглядом сверля стену, то сжимая, то разжимая кулаки. - Разве сейчас я имею на это право, после того, что ты сделал? - Он усмехнулся. - Единственный вопрос: почему ты мне ничего не сказал сразу? Вэй Усянь посмотрел на столь близкого и в то же время столь незнакомого ему человека. Он поджал губы и опустил взгляд на собственные сцепленные в замок руки. - Ты был подавлен и хотел отомстить. Разве я мог тогда рассказать? Да и ты... - Цзян Чэн его прервал. - Что? Был всегда слабее тебя? Тёмный заклинатель нахмурился и посмотрел на него, чуть повернув голову. - Я не говорил этого! Ты никогда не был слабее меня. - Но все равно никогда не мог сравняться с тобой, как и сказал твой ручной мертвец. - Молчи, - прошипел Вэй Усянь, голос его был тише шепота, но полон невыразимой боли. Цзян Чэн не ответил, лишь сильнее сжал Цзыдянь. Он смотрел в пустоту, в прошлое, где их жизни разделились на две параллельные реальности, никогда не сходящиеся в одной точке. Он медленно поднял голову, в его глазах была не только боль, но и усталость. Усталость от несправедливости, от вечной борьбы, от тяжести ответственности, что слишком рано свалилась на его плечи. Всю ночь слова лились непрерывным потоком, то переходя в крик, то в слезы, то в напряженные паузы. Они говорили о прошлом, о потерях, о невысказанных словах и несостоявшихся надеждах. Они признали свою вину, каждый в равной степени. В воздухе постепенно исчезала холодная стена старых обид и непонимания, уступая место горькому примирению. Они простили друг друга, но это прощение было тихим, без радости, наполненным осознанием того, что их дороги больше не пересекутся никогда. Максимум кивки в знак приветствия на собрании кланов или скупые разговоры о Цзинь Лине. Их связь останется в прошлом, словно след на песке, смытый волнами времени. Утром дверь наконец выбили и внутрь влетел Лань Ванцзи, лихорадочно оглядывая комнату в поисках возлюбленного. Увидев мужа, уснувшего на полу, невредимого и живого, тугой узел беспокойства наконец распутался. Он медленно подошёл к супругу и взял его на руки, делясь духовной энергией. Тут же вбежал и виновник всего происходящего с криком "дядя!". От звонкого голоса глаза Цзян Чэна распахнулись, но прежде, чем он успел что-либо сказать, юноша прыгнул на него, крепко обнимая и что-то бормоча. Глава ордена смог распознать в бессвязной речи только "Прости" и "я обещаю, что больше этого не случится". *** Вэй Усянь радостно что-то говорил мужу, нагло сидя у него на руках. Лань Ванцзи смотрел на него с нежностью во взгляде, поправляя хватку на талии своего чуда, чтобы ему было удобнее. Цзян Чэн приобнял Цзинь Лина за плечи и пошел прочь, кинув последний взгляд на пару. Их отношения никогда не станут такими, как были в юности. Теперь они два незнакомца, знающие друг о друге все.