Часть 1
28 января 2025 г., 03:14
Первый раз происходит что-то странное, когда Джисон, с ощутимым трудом все же открыв локтем дверь одной из раздевалок недалеко от зала для практик, слышит слишком громкий оклик Хенджина.
Не то чтобы крик без повода это что-то для Хенджина необычное, и не то чтобы Джисон все еще иногда этого пугается, – и нет, он не уходит в свои мысли настолько, что это временами почти нездорово, иди ты со всем уважением к старшим нахуй, Чанбин, – но все равно немного сбивает с толку.
А еще раздражает. Потому что Хенджин явно не слепой и прекрасно видит, что Джисон никакую дверь придержать не может, потому что у него вообще-то заняты руки, но все равно вопит.
– Ну я же попросил, – дверь за спиной Джисона с тихим щелчком закрывается, а Хенджин, почти успевший подставить ногу, недовольно куксится. – Как я теперь ее открою? У меня руки заняты.
Хенджин почти театрально приподнимает два зажатых в руках стаканчика с кофе. Джисону начинает казаться, что Хенджин над ним просто издевается.
– Я всегда думал, что ты притворяешься, но, кажется, ты действительно тупой, – Джисон на самом деле не хочет грубить, но он проспал больше положенного и все равно катастрофически не выспался, получил нагоняй от менеджера и почти докатился до жалкого скулежа, когда просил все же заехать за чертовым кофе в их с Минхо любимое место. – Ты что, не видишь, что я тоже с кофе?
Хенджин в ответ забавно моргает. Переводит взгляд на руки Джисона. На самом деле будто удивляется.
– О, а зачем тебе два? – Хенджин всегда спрашивает исключительный бред, и Джисон просто закатывает глаза и отворачивается, даже не думая отвечать. – А ладно, потом расскажешь. Минхо и так сегодня не в лучшем настроении, а если я еще и кофе ему буду полчаса нести, то это точно закончится плохо.
Хенджин тихо хихикает. Джисону вот совсем не смешно.
И не потому что Минхо сегодня и правда явно будет за счет своего раздражительного настроения, – Минхо всегда такой, когда сильно не выспался, а прошлую ночь они потратили совсем не на здоровый сон, – всем портить день, а потому что Хенджин что, купил Минхо кофе?
Да ну, бред.
– Но это же айс-латте, – Джисон поворачивается обратно так резко, что прижимающий оба стаканчика одним предплечьем и пытающийся все же открыть дверь Хенджин немного дергается. – С каких пор Минхо пьет кофе с молоком, чтобы взбодриться?
Джисон искренне ничего не понимает. Ну, кроме того, что Хенджин абсолютно точно все же именно что издевается.
– Не надо нам, чтобы он взбодрился, – Хенджин явно хочет театрально замахать руками, но вовремя вспоминает про кофе и просто вертит головой, отчего одна из особенно сильно отросших прядей смешно бьет его по носу. – Тогда он нас точно в живых не оставит. Если он уставший, то можно просто вести себя тихо и понадеяться, что он в перерыве уснет.
Голос Хенджина к концу слишком заметно подлетает, выдавая попытку пошутить. Джисон про себя надеется, что и все до этого тоже было просто глупой шуткой.
– Но вообще он сам латте заказал, я его спрашивал, – Хенджин наконец заканчивает паясничать и даже слишком легко открывает дверь. – Еще бы я ему что-то, не спросив, купил. Чтобы он мне это на голову вылил?
Голос Хенджина затихает вровень с тем, как он выходит в коридор. Смех Хенджина над очередной им придуманной глупой шуткой пропадает вровень с щелчком снова захлопнувшейся двери.
Джисон остается в чертовой раздевалке один.
До сих пор не переодевшийся. Хотя и так уже прилично опоздавший, с двумя мокрыми от конденсата стаканчиками кофе в руках и абсолютно не понимающий, что происходит.
Минхо попросил Хенджина купить ему кофе? Зачем? Минхо вроде бы вообще не хотел кофе. Ну, судя по тому, что на сообщение Джисона с вопросом, принести ли что-то, ответил только каким-то абсолютно рандомным стикером. Джисон этот стикер рассмотрел буквально со всех сторон, – даже вверх ногами перевернул, вдруг там двойная картинка, как те, которые когда-то давно были в интернете популярны, – но так посыл разгадать и не смог.
И поэтому просто купил Минхо привычный айс-американо. Который Минхо вроде бы нравился.
Ну, по крайней мере, Джисону так казалось.
Как и казалось, что он знает Минхо достаточно, чтобы правильно предположить, что после приятно утомительной ночи и убийственно утомительного утра, – у Минхо расписание начиналось вообще часов с семи, так что он, наверное, даже и не ложился, когда как Джисону повезло проваляться почти до одиннадцати, – Минхо нужно будет что-то, чтобы взбодриться.
Видимо, нет, Минхо не нужно. И нет, ни черта Джисон его не знает. Ну, как минимум не настолько хорошо, как Джисону думалось.
Ничего, такое бывает. Джисон все же не экстрасенс, не телепат и даже не Минхо, который и без всего этого каким-то шестым чувством догадывается, что Джисону в конкретный момент нужно. Джисон может ошибаться, и хорошо, что цена его ошибки всего лишь стаканчик не самого дорогого кофе.
Джисон тяжело вздыхает, откладывает кофе на одну из открытых полок и заставляет себя наконец переодеться. А потом, уже закрывая свой шкафчик, все-таки решает взять тот стаканчик, из которого еще не пил.
Если Хенджин все же придурок, – ну или Минхо над ним так поиздевался, заставив побегать за кофе; Джисон бы не удивился, потому что сам так-то проспал куда больше и все равно сейчас ненавидит буквально все живое, а у Минхо ситуация хуже, – Джисон просто отдаст хену этот кофе, сказав, что свой выпил по дороге.
И дураком выглядеть не будет, притащившись с двумя стаканчиками, и все же проявит заботу, если Минхо в ней нуждается.
Минхо не нуждается ни в чем. Он стоит у диванчика, меланхолично потягивая из трубочки латте, и что-то листает в своем телефоне.
И даже на вошедшего Джисона не смотрит.
Джисон почему-то внезапно жалеет, что Минхо никогда не отчитывает его за опоздания на тренировки.
❣️❣️❣️
Второй раз происходит что-то странное, когда Джисон, почти ввалившись в квартиру утягиваемый куда-то в сторону пакетом со снеками и напитками, слышит из общей комнаты слишком знакомые звуки. Во-первых, довольный голос Минхо, что логично, потому что Минхо вообще-то тут живет. И действительно, когда Джисон с час назад уходил, чтобы купить все для вечера кино, Минхо был в хорошем настроении. Несмотря на то, что был занят таким, по мнению Джисона, отвратительным занятием, как готовка. Во-вторых, смех Феликса, что тоже не удивительно, потому что Сынмин ненадолго уехал к семье, а Феликс, заранее зная, что заскучает в одиночестве, еще с неделю назад напросился в гости. Джисон даже любимое пиво Феликса купил уже три дня как, потому что оно было по акции. Минхо, правда, сказал, что Джисон что-то там напутал, и Феликс пьет вообще другое, но ничего, главное ведь старание. А Феликсу стоит научиться быть менее привередливым. Тем более Джисон никогда и не утверждал, что он хорошо знает, кто из мемберов что любит. Нет, Джисон, конечно, искренне интересуется и пытается запоминать, но семь человек, чьи интересы и предпочтения не то чтобы сильно стабильны, это не самый легкий материал для изучения. Это вам не каких-нибудь львов исследовать, вооружившись плейлистами с National Geographic. У львов сфера интересов сформирована, а у мемберов что ни день, то новое, – и очень нестабильное, – увлечение. Джисону так-то это нравится, потому что он и сам такой. Хаотичный, непостоянный, легко загорающийся, но так же легко перегорающий. Джисон искренне считает, что это нормально. Раньше он, правда, всегда уточнял, что это нормально «для его возраста», но оговорка с каждым годом становилась все менее актуальной, так что пришлось принять себя без каких-либо дополнений. Да, Джисону приходилось писать в общий чат список того, что ему сейчас интересно, перед каждым праздником, – чтобы не получить что-то совсем неактуальное в подарок, – но его это никогда не бесило. Нормально, что другие за ним не поспевают. Джисон за ними не поспевает тоже. Хенджин вот, оказывается, уже несколько месяцев как увлекся лепкой из глины, а Джисон буквально пару дней назад об этом впервые услышал. И даже подумал, что это такая тупая шутка, и приличия ради поржал. Хенджин, кажется, все же немного обиделся. Но, конечно, не всерьез. Потому что даже Хенджину хватало мозгов понять, что у Джисона просто нет вовлекательного ресурса и места в памяти на всех вокруг. А есть только на Минхо. Про Минхо Джисон правда пытается запоминать все. Даже то, что другие бы назвали бессмысленным мусором, Джисон бережно записывает в свой уже ставший почти бесконечным список фактов о Минхо. Джисон знает, на какой стороне кровати Минхо любит спать. Знает, что Минхо предпочитает есть на завтрак, если выезд ранний, а что – если есть время спокойно насладиться едой. Знает, не только какой пастой Минхо чистит зубы, – и какие вкусы не переносит настолько, что отдельно указывает это в своем райдере, – но и то, сколько раз Минхо потом полощет рот. Джисон может понять, что Минхо недоволен, по одной вроде бы нейтральной фразе, сказанной буквально немного другим тоном. Джисон знает, как выглядит Минхо, когда у него что-то болит на тренировке, но он пытается этого не показывать. Джисон даже знает, какими словами можно до Минхо достучаться, чтобы он немного подумал о себе и все же снизил нагрузки до полного восстановления. Более того, Джисон знает, как к Минхо подойти, чтобы Минхо вообще послушал, а не, привычно закатив глаза, отмахнулся и, – почти вприпрыжку, чтобы не так сильно было заметно, что он все же прихрамывает, – ушел еще на подводке к самому разговору. Даже Чан уже сдался и решение любых вопросов, которые требуют скорее пробития упрямства Минхо, чем реального планирования, делегирует напрямую Джисону. В обратную сторону так, видимо, работает тоже, – Джисон уже и не помнит, когда в последний раз очередной малоприятный, но необходимый разговор с ним проводил не Минхо, – но это и не странно. Минхо не просто второй по старшинству. Минхо тот, на кого можно положиться. Минхо тот, кто будет долго отнекиваться и отпихиваться, утверждая, что это он не умеет, то не может, и вообще у него лапки, но в нужный момент сделает все как надо. Минхо тот, кто никогда не подведет. А Джисон, ну, Джисон просто, видимо, с раздутым самомнением. Причем настолько, что это уже стало заразно. – Ты просто лучше нас всех знаешь, что ему надо, – сказал ему как-то Чан, когда Минхо в очередной раз что-то не поделил со стаффом, и ситуация уже начинала тянуть на то, что может доставить проблемы. – Поговори с ним, ладно? Тебя он послушает. Во втором Чан, конечно, был прав: Минхо действительно послушал. Просто потому что Минхо уже перебесился и сам понял, что надо все же держать себя на работе в руках. Пусть и выглядел на следующий съемочный день так, будто сделал всем одолжение, что вообще пришел. Джисон, честно говоря, даже на какое-то время позволил себе поверить, что и в первом Чан тоже прав, – ну, потому что Джисон правда хотел знать, что нужно Минхо, чтобы мочь старшему дать это все и даже больше, – но жизнь в который раз дала под дых так сильно, что очередные розовые очки слетели и безвозвратно разбились. Потому что помимо даже будто слишком веселого разговора Минхо и Феликса из гостиной слышится знакомый опенинг аниме, которое Джисон уже смотрел несколько недель назад. Минхо вроде бы смотрел тоже, – скорее просто спал рядом, уткнувшись носом Джисону в плечо, но Джисона это более чем устраивало, – и по итогу не проявил к откровенно бесяче слитому финалу абсолютно никаких эмоций. Джисон тогда это воспринял как знак, что Минхо это аниме просто, ну, не заинтересовало. Потому что Минхо обычно, даже проспав или пропустив мимо ушей половину тайтла, – такое случалось довольно часто, и Джисон уже устал пытаться бороться, бросив напоминать в который раз залипшему на него Минхо, что экран вообще-то в другой стороне, – все равно оживал к концу, внезапно пытаясь в историю все же вникнуть. И Джисону приходилось ставить на паузу и пересказывать все заново. Иногда по нескольку раз. Потому что Минхо временами снова залипал, отвлекался или лез целоваться и не только. Джисон, конечно, каждый раз ворчал, но его это никогда всерьез не бесило, и Минхо прекрасно об этом знал. И не расспрашивал только тогда, когда его вот совсем ничего не зацепило. Ну, или это Джисону так казалось. Джисону вообще много чего кажется. Например, что он может считывать реальные эмоции Минхо по такому простому стечению обстоятельств. Джисон заходит в гостиную, а пакет с покупками ставит у дивана так резко, что бутылки внутри неприятно звенят. Минхо перестает настраивать субтитры в стриминговом сервисе и оборачивается на звук. Смотрит широко распахнутыми глазами. Слегка приоткрывает губы. Вопросительно наклоняет голову. – Терминал на кассе еле работал, я заебался ждать, пока оплата пройдет, – Джисон отвечает рандомную ложь на молчаливо высказанный вопрос. Минхо всегда так смотрит, когда хочет спросить, все ли в порядке, но не хочет выдавать свое беспокойство при ком-то третьем. Даже если это Феликс. Ну, по крайней мере, Джисон в своем, вероятно, очередном заблуждении так решил, сделав этот явно надуманный вывод из многолетнего общения с Минхо. Минхо в ответ понимающе мычит и снова отворачивается к телевизору. Феликс, действительно вообще накалившейся атмосферы не заметивший, уже вовсю роется в снеках. Джисону даже на секунду кажется, что не все так плохо. И что он действительно временами умеет правильно расшифровывать то, что Минхо пытается до него донести. Но это все еще вопрос в первую очередь удачи, а не какого-то реального знания. Если бы Джисон на самом деле Минхо знал, он бы понял, что Минхо было интересно то аниме. Джисон бы, черт подери, согласился еще раз посмотреть с Минхо этот бред сумасшедшего, к концу скатившийся в унылый сон под вколотыми санитарами успокоительными, если бы Минхо попросил. Но Минхо не попросил. А Джисон не догадался. И именно поэтому его так бесит, что они сейчас сидят и втроем смотрят это дурацкое аниме, то и дело перебрасываясь бессмысленными комментариями, хотя еще утром Джисон был готов поставить весь свой гонорар за последний мировой тур на то, что смотреть они будут романтичный тайтл, на интерес к которому Минхо давно и конечно совсем не очевидно намекал. Джисон правда не хочет портить всем настроение своим угрюмым видом и просто пытается убедить себя смириться с тем, что ошибаться – нормально. А знать Минхо это то, что доступно далеко не всем. И Джисону нужно поумерить самомнение, раз он хоть иногда позволяет себе считать, что он в числе этих почти уникальных счастливчиков.❣️❣️❣️
Джисон бы мог сказать, что он устал. Что у него в последнее время очень много работы, недавно началась привычная, но от этого не менее неприятная диета перед камбэком, и просто ужасный из-за общей загруженности режим дня. Джисон бы так и сказал, если бы у него еще оставалось хоть немного живых нервных клеток. А их так-то не осталось совсем: они пали смертью храбрых в битве с очередной наполовину написавшейся и внезапно застопорившейся на ровном месте песней. Поэтому нет, Джисон не устал. Джисон сука окончательно заебался. – Дай свой телефон, – Джисон отрывается от разглядывания исчерченного листа, на котором пытался писать текст, понадеявшись, что смена заметок в телефоне на бумагу поможет выбраться из ступора. – Мне надо полистать тикток. Чанбин, занятый сведением какого-то своего гениального трека, – ну конечно гениального, у Чанбина для своего творчества других слов и нет, это один Джисон тут умеет трезво загоняться, – делает вид, что не слышит. Джисон от этого бесится еще больше, но внешне все равно пытается оставаться спокойным. Потому что на самом деле это просто детские поверхностные эмоции, вызванные ничем другим, кроме банальных переработок, и завтра о любых сказанных в моменте плохих словах Джисон пожалеет. Проходили уже. – Мне нужно вдохновиться, – Джисон правда старается звучать просительно, а не требовательно. – Свой тикток листай, – Чанбин отвечает совсем меланхолично и продолжает щелкать мышкой. Чанбин его, кажется, вообще не слушает. Значит, возможно, и самовольство не заметит. Джисон тянется к чужому мобильному, даже не пытаясь скрываться. Почти коснувшись чехла рукой, все же косится на Чанбина, – если Со против, то он даст знать, он ведь все же тут, а не в астрале, – но, не получив ровным счетом никакой реакции, все же телефон берет. Неудобный он у Чанбина, конечно, совсем. Джисон с трудом справляется с управлением, а это всего лишь базовый смартфон, а не, например, машина. Вот и очередной аргумент, чтобы не сдавать на права. Джисон действительно открывает тикток, правда вбивает в поиск запрос подразумевающейся в песне эстетики, искренне пытается как-то в мелькающие перед глазами видео всматриваться. Но телефон странно лежит в руке, рекомендации, все равно то и дело вылезающие между запрашиваемыми видео, слишком сильно в чужом вкусе, да и работать Джисон, если честно, сил в себе не чувствует совсем. Можно было бы, конечно, взять свой мобильный и просто листать чистый отупляющий развлекательный контент, делая вид, что это для дела, но Джисон уже давно спрятал свой телефон подальше в сумку. Во-первых, потому что если бы Джисон то появлялся в сети, то пропадал, рывками и хаотично, было бы слишком понятно, что у него совсем не идет работа. Ну, тем понятно, кто за таким следит. Например, сегодня бездельничающему дома Минхо. Джисон правда не хочет случайно Минхо побеспокоить. И так у них обоих уже от этой чертовой работы, которой конец, видимо, придет в настолько далеком будущем, что Джисон уже не уверен, что до него вообще доживет, нет сил буквально ни на что. Напрягать Минхо еще больше не стоит точно. Ну а еще Джисон, если честно, немного боится, что если увидит сообщение Минхо, привычно напоминающее, что уже пора спать, а не торчать в студии, то может слишком легко поддаться и правда бросить эту чертову песню просто так. Только вот это бы значило, что она почти обречена. Джисон очень редко дописывает что-то, что бросил, не доведя даже до чернового варианта. А песня-то ничего вроде. Жалко. Поэтому приходится терпеть. И ограничивать себя в общении с Минхо, который будто знает, что и когда написать, чтобы Джисон вдруг в моменте решал предпочесть себя и свой пусть и не очень здоровый, но все же хотя бы присутствующий сон написанию очередного хита. В этот раз Джисон будет хорошим работником. От тиктока начинает только сильнее болеть голова. Джисон окончательно сдается. Ладно, если словить приступ вдохновения не вышло, то можно пойти другим путем. Механическим. Таким, чисто в лоб. Им нужна лирика для песни? Окей, Джисон ее напишет. Она не должна быть гениальной, правда ведь? Главное, чтобы звучала хорошо. И была в рифму. Значит, надо просто поискать в интернете, какие слова рифмуются с последним словом в строчке, после которой у Джисона начался затык. Выбрать из предложенных вариантов самое нормальное, а промежуток между забить чем-то рандомным. Да так сейчас большую часть песен и пишут. В тиктоке точно залетит. Джисон закрывает тикток и тапает по значку браузера. Тут оформление тоже странное, но уже куда более понятное. Джисон почти успевает нажать на открытие новой вкладки, когда его взгляд вдруг все же фокусируется на занимающей почти весь экран фотографии. – Ты что, хочешь купить гитару? – вопрос вырывается сам по себе, хотя Джисон и понимает, что такое наглое любопытство прямой путь к изъятию чужого телефона. Чанбин в ответ сперва долго молчит, а потом начинает мычать себе под нос какую-то мелодию. Не услышал. Бесит. Минхо вот всегда слушает. Джисону кажется, что даже если просто ночью наговорить спящему Минхо на ухо порцию рандомного бреда, то утром он проснется и процитирует все почти дословно. – Зачем тебе гитара, придурок? – Джисон чуть съезжает по стулу, чтобы, дотянувшись ногой до чужого, пнуть одно из колесиков. – Да еще и такая дорогая? Не, ну, у Чанбина вкус, конечно, хороший. Такой же, как и его, видимо, о себе мнение, потому что зачем не то чтобы большому профессионалу такая гитара, кроме как понтоваться, Джисон не понимает совсем. Джисон бы и себе такую не взял, если честно. Ну просто потому что у него почти все музыкальные инструменты умирают так скоропостижно и виной особой неуклюжести их хозяина, что это бы было чистым расточительством. Но пооблизываться Джисон все равно на такое любит. Почему бы и нет? Он ведь все же музыкант. И куда в каком-то смысле слова больший, чем Чанбин, пожелавший купить себе очень дорогую, но по сути игрушку. Хотя, может, это Чанбин для Хенджина выбирал? Хенджин же вроде как хотел научиться прилично играть. Джисон не успевает эту мысль толком развить, потому что Чанбин отвечает раньше. Все так же не особо заинтересованно и мыслями будто бы вообще будучи где угодно, но не здесь. – Это не мне, это Минхо-хен попросил помочь выбрать. Чанбин больше ничего не говорит и, продолжая тихо что-то мурлыкать, протягивает руку, слишком явно намекая телефон отдать. Джисон слушается даже чересчур легко. Потому что ни о какой песне думать уже и не пытается. Минхо? Серьезно? Минхо решил научиться играть на гитаре? И за советом пошел именно к Чанбину? Странно как. Джисон бы никогда и подумать не мог, что Минхо решит начать серьезно играть на каком-то музыкальном инструменте. Ну, судя по выбору очень качественной гитары, серьезно. Да и Минхо в целом ни к чему легкомысленно не относится, сколько бы это ни отрицал. Но вот Джисону, если честно, всегда казалось, что Минхо в этом аспекте музыки максимально не заинтересован. Потому что они даже как-то пробовали устроить уроки на дому, и большую часть времени Минхо просто откровенно дурачился, а Джисон смеялся. Возможно, Джисону просто показалось, что Минхо дурачился? Возможно, это была такая защитная реакция на низкие результаты, а не на самом деле шутка? Минхо вообще часто шутит, когда ему не комфортно. Но Джисону всегда казалось, что шутит в таких случаях Минхо иначе, и это, – как минимум для Джисона, – заметно. А в тот раз он не понял. Потому что был к Минхо недостаточно внимателен. Потому что слишком понадеялся, что Минхо уже стал настолько понятен, что и задумываться лишний раз не надо. – Я домой, – Джисон вскакивает так резко, что отодвинутый движением стул слегка качается. – Ага, – Чанбин явно глубоко в своем мире. Хорошо хоть Чана сегодня нет. У него отпроситься было бы сложнее. – Не сиди тут всю ночь, – Джисон закидывает на плечо сумку и пишет менеджеру, что хочет уехать домой так скоро, насколько это вообще возможно. – Или поешь хотя бы. – Приятного аппетита, – Чанбин отвечает на каком-то явно не очень хорошо работающем автомате. Чанбин целиком и полностью в себе и своих мыслях. Джисон, если честно, тоже. Только мысли у него явно куда менее приятные, чем у старшего. А еще это, видимо, черт подери, заметно. – Не пошло сегодня? – это первое, что Минхо спрашивает, стоит Джисону переступить порог их квартиры, и даже несмотря на вопросительную интонацию Джисон понимает, что в ответе Минхо не нуждается. – Расстроился? Джисон кивает раньше, чем в полной мере осознает вопрос. – Да ладно, – Минхо подходит ближе и, мягко потрепав по волосам, притягивает к себе, позволяя положить подбородок на плечо. – В следующий раз получится. Разве один неудачный день стоит того, чтобы ты расстраивался? Джисон чувствует, что Минхо успокаивающе трется о его щеку носом. Невесомо приобнимает за талию. Тихо говорит на самое ухо самым домашним своим голосом. – Пошли посмотрим что-нибудь, – Минхо всегда знал, что Джисону после работы надо просто переключиться, немного посидев в тишине, и молчаливые вечера кино были одним из самых беспроигрышных вариантов. – Я хотел сделать ужин, но лучше посижу с тобой. Закажем доставку. И сладкого тебе побольше возьмем, чтобы ты повеселел. Им нельзя сейчас сладкое. Если кто-то узнает, что они заказывают себе по ночам калорийную еду, приправленную сахарной закуской, неприятного разговора про ответственное поведение не избежать. Ну, разговаривать будут с Минхо. Потому что он всегда такие вещи со своего телефона заказывает. И даже почти нагло оплачивает основной картой. Джисону раньше хотелось быть как Минхо: знать, чего хочешь, и уметь это получать. Сейчас Джисону хочется быть как он сам, только в чуть более старой версии. Когда он пусть и понятия не имел, чего хочет сам, но зато верил, что знает, чего хочет Минхо. Тогда бы и сладкое заказывать не пришлось. Потому что Джисон бы не расстраивался. Джисону на эту тупую песню вообще плевать. Другую напишет, дело сорока минут и приступа вдохновения. А вот на то, что он, кажется, в действительности ничего про Минхо не знает и совсем старшего не понимает, не плевать до поджатых губ и даже немного покрасневших глаз.❣️❣️❣️
Джисон, честно говоря, не уверен, действительно ли расписание стало чуть менее напряженным, или это просто он приспособился, но последнюю неделю или даже две дышалось уже откровенно легче. А работалось продуктивнее. Ту чертову песню Джисон все-таки не домучил, зато написал целых три других. И не только слова, но и предварительную аранжировку. Конечный вариант Джисон будет делать уже тогда, когда какую-то из песен выберут для конкретного альбома, а это может быть как через месяц, если вдруг им в последний момент захочется впихнуть в ближайший запланированный камбэк что-то новенькое, так и через пару лет, когда Джисон уже благополучно забудет, что вообще писал что-то подобное. Обычная ситуация. У него уже столько пылящихся в отложке песен, что, кажется, можно с десяток полноформатных альбомов выпустить. Рабочий день сегодня был в целом не очень сложный: надо было всего лишь записать пару гайдов, а потом можно было идти и наслаждаться заслуженными выходными. Целых полтора дня. Без шуток щедро. Ну, у Джисона. Минхо повезло чуть больше: ему перепало целых два. Джисон бы мог позавидовать, но ему, честно говоря, не хочется. Зато хочется поскорее вернуться домой, чтобы разделить с Минхо столько времени, сколько в принципе возможно. Поэтому он правда старается записать все с минимального количества попыток. От этого результат будто только ухудшается, – так всегда: чем меньше Джисон парится, тем легче все обычно получается, – но у Чана хорошее настроение и весьма помогающие подсказки, и запись все равно проходит быстро. Домой Джисон возвращается с единственной мыслью, что наконец-то можно будет хорошо поесть, – Минхо точно что-то приготовит, хоть Джисон и не просил, – и без угрызений совести смотреть аниме до поздней ночи. Видимо, устал Джисон сильнее, чем ему казалось. Минхо и правда встречает его, высовываясь из кухни, но едой дома не пахнет. Джисона это немного расстраивает, – он бы сейчас с почти нездоровым удовольствием поел, – но, кажется, получается успешно ничем негативных эмоций не выдать, потому что Минхо даже не пытается оправдаться. Не то чтобы Джисон считал, что Минхо должен оправдываться, но обычно Минхо занимается этим без спроса. А сегодня только предлагает сперва сходить в душ. Джисон соглашается так же легко, как и догадывается, что Минхо, видимо, проспал полдня, и поэтому немного не уложился по времени. Джисон бы тоже проспал, если бы у него была возможность. Но даже после душа едой пахнуть не начинает, хотя Джисон одевался максимально медленно, пытаясь дать Минхо больше времени, и даже недолго позалипал в телефон, прежде чем из ванной выйти. По итогу только зря замерз. Джисона ситуация уже начинает не столько расстраивать, сколько пугать: если еще и Минхо искренне проникнется их диетой, Джисон точно рано или поздно выйдет в окно. Не показывать своего слегка испортившегося настроения уже просто не выходит. – Я голодный, – Джисон правда пытается звучать обыденно, а не капризно, обнаружив Минхо развалившимся почему-то на его, Джисона, кровати с телефоном в руках. – Ты уже ел? Минхо от телефона действительно отрывается почти сразу. У него на удивление живой взгляд, – видимо, все же выспался, – и странная улыбка на губах. – Нет, не ел. Минхо откладывает телефон и смотрит как-то почти хитро. Его волосы раскиданы по подушке и пушатся будто больше обычного. Так Минхо выглядит, когда помыл голову, но не использовал потом фен. Джисон знает, когда такое обычно случается. Ну, или ему так кажется. – Закажем доставку, – Минхо протягивает руку, и Джисон за нее берется на чистом автомате – брать Минхо за руку это то, что уже, кажется, проникло в его гены и может передаваться по наследству. – Чуть позже. Минхо резко дергает на себя, и Джисон, не готовый к такому напору ни морально, ни физически, слишком легко падает на кровать, ударяясь лбом о чужой подбородок. Минхо шипит так недовольно, будто это не он начал. – Слезь с меня, – Минхо говорит преувеличенно сдавленно, явно больше прикидываясь, чем действительно испытывая дискомфорт, но Джисон все равно сразу пытается отстраниться, убрав свой вес с чужого тела. – Да ну не так буквально. Руки Минхо чувствуются на талии. Джисон не успевает ни о чем толком подумать, потому что Минхо почти сразу втягивает его в поцелуй. Долгий, влажный и почти болезненно неспешный. Джисон по таким очень соскучился. Обычно времени у них хватает на пару легких чмоков вне постели и несколько кусачих поцелуев в ней, после которых у занимающихся макияжем губ визажистов прибавляется работы. Джисон не жалуется: ему нравится некая хаотичность, нравится отрывистость и даже почти что спешка. Ему нравится их быстрый, но очень яркий секс с короткими, но от этого не менее расслабляющими прелюдиями. Джисон просто немного странный. Ну, или ему просто нравится буквально все, что связано с Минхо. Потому что вот эта почти вязкая тягучесть, которую Минхо задает, медленно толкаясь языком в рот и почти задумчиво исследуя его тело руками, Джисону нравится тоже. Пусть это и не так ярко, зато есть время насладиться Минхо. Да и самому Минхо такое нравится больше. Минхо любит растворяться в сексе медленно и со вкусом, когда как Джисон похож на порошок от похмелья, который только зальешь водой, и он уже вовсю пенится. Пальцы Минхо чувствуются под футболкой, и Джисон довольно мычит в поцелуй. Минхо теплый. Сейчас это именно то, что нужно замерзшему телу Джисона. Минхо в целом то, что нужно Джисону во всех аспектах его существования. И Джисон просто позволяет себе забыться в моменте. Целует чуть активнее, – но все же стараясь не ускоряться, чтобы не сбить установленный Минхо темп, – впивается пальцами Минхо в плечи, оттягивая футболку достаточно, чтобы стали видны ключицы, не сдержавшись, слегка трется всегда слишком легко на Минхо реагирующим членом о чужое бедро. Минхо странно ухмыляется в поцелуй, – будто сам не такой же и не завелся чуть ли не раньше, чем Джисон, – и внезапно слегка от себя отталкивает. Джисон этого не ожидает настолько, что почти падает с чужих бедер, на которых до этого весьма удобно примостился, на пол. Минхо в действительности упасть не дает, уже куда крепче придерживая за талию, но слезть с себя все же заставляет. Джисону кажется, что это тянет на достойное смертной казни предательство. Минхо, видимо, так не думает, потому что на вид он откровенно забавляется. – Не дуйся, – а обратно к себе притягивает с такой нежной улыбкой, что Джисон почти сразу оттаивает обратно. – Я тебя люблю. Джисон мычит ответ уже в поцелуй, поэтому получается максимально невнятно. Хочет даже отстраниться, чтобы сказать нормально, но бедра Минхо, теперь находящиеся по бокам от его собственных, сжимают так сильно, что толком не дают этого сделать. Не то чтобы Джисон был очень против, честно говоря. Минхо пытается стянуть с него футболку, и Джисон в попытке помочь садится ровно и сам снимает с себя мешающуюся одежду. Уже совсем не холодно, – рядом с таким-то Минхо, – но кончики пальцев все равно неприятно морозят кожу. Джисон уже открывает рот, чтобы немного поныть, – глупые разговоры всегда были по его части, и место действия не особо на ситуацию влияло, – но стоит посмотреть на Минхо, как все слова с языка пропадают так же резко, как и все связные мысли из головы. Минхо, с этими его раскрасневшимися и уже слегка припухшими губами, широко распахнутыми глазами и невероятными чертами лица. Минхо, который лежит прямо перед ним, теребя подол своей футболки и пожирая ответным взглядом. Минхо, который обычно со всеми в лучшем случае отстраненно дружелюбный, а в худшем – полностью закрыт, сейчас лежит перед ним, доверительно раскинувшись на кровати и разведя в сторону ноги. Это его Минхо. Только его. Во всех существующих и нет вселенных. Во всех возможных исходах. Во всех смыслах слова. И Джисон сейчас даже получит свое доказательство. Потому что Минхо помыл голову, но не высушил волосы феном. Потому что не захотел готовить, выбрав заказать доставку. Потому что так однозначно сейчас показывает, что ему нужно. Готовился. Выбрал предпочесть Джисона. Не боится быть очевидным. Джисон от осознания того, что Минхо, черт подери, не просто его хочет, а еще и хочет сегодня уйти от их чуть более привычных ролей, почти стонет вслух. Но успевает заткнуть себе рот раньше, снова Минхо целуя. Медленно и тягуче уже не получается, – Джисон обязательно вернется к этому позже, потому что Минхо нравится неторопливость, и Джисон хочет ему это дать, – но сейчас ворует свои несколько минут чистого хаоса. Толкается языком Минхо в рот, почти сталкиваясь в процессе зубами. Зарывается рукой в чужие волосы, оттягивая так, чтобы было ощутимо, но не больно. Лезет пальцами под резинку домашних штанов, пытаясь добраться до чужой ягодицы, чтобы подразнивающе сжать, впишись короткими ногтями. Хоть там можно оставить следы, не боясь, что стафф потом устроит прилюдный сеанс позора. Джисон знает, что нравится Минхо. Знает, что Минхо предпочитает сперва снять штаны, а только потом, уже заметно поплыв, позволяет снять с себя верхнюю часть одежды. Минхо при всей своей идеальности и нескончаемом восхвалении Джисоном его красоты, все еще слишком часто и о многом загоняется. Видимо, Джисону стоит купить словарик и выучить еще сотни две синонимов к слову «красивый». Надо будет действительно этим заняться в следующие выходные. Сейчас не до этого. Джисон умеет замечать мельчайшие реакции Минхо, умеет считывать настроение старшего по еле заметной складке между бровей или чуть опустившимся уголкам губ. А еще Джисон умеет на изменения в настроении Минхо вовремя реагировать. И поэтому, когда Минхо, обычно наоборот приподнимавшийся, чтобы дать Джисону лучший доступ к своей заднице, от первого касания к оголенной коже весь напрягается и недовольно шипит, Джисон останавливается сразу. И даже немного отшатывается, пытаясь дать Минхо так нужное ему, видимо, пространство. – Ты же только из душа, серьезно, – Минхо звучит почти капризно, а смотрит сквозь ресницы. – Ты чем там занимался вообще? Джисона окатывает такой волной чистой паники, что его телу, видимо, кажется, что он принял душ снова, только мылся в этот раз ледяной водой. Вставшие дыбом волоски на коже и резкий озноб, пробежавший по спине, очень соответствуют. А еще внезапное почти трезвое осознание, которое разморенному после работы мозгу Джисона не далось с первой попытки. Минхо просто хотел, чтобы они переспали. Как обычно. И отправил Джисона помыться после работы и подготовиться самому, чтобы не терять время и поскорее мочь заказать доставку. А не вот это все, что тут себе Джисон придумал. А такой ластящийся и открытый Минхо сегодня, потому что просто в настроении. А не хочет там какого-то особенного внимания. Минхо, когда хочет, умеет о внимании попросить, и пусть это всегда неявно, но Джисон понимает. Обычно. Вроде бы. Не факт, что всегда правильно. Вот сегодня – нет. Джисон понимает, что завис слишком надолго, – и все равно не придумал, что дальше делать, – только когда ловит уже откровенно обеспокоенный взгляд Минхо. Зрительный контакт устанавливается буквально против воли Джисона, но разорвать он его не в силах. Как и отдернуть руки, когда Минхо, слегка потянувшись, накрывает инстинктивно сжатые в кулаки ладони своими. Такими теплыми. – Ну ты чего? – голос у Минхо ласковый и будто действительно растерянный. Минхо даже и подумать не мог, что Джисон может понять все неверно. Вот насколько Минхо ему доверяет. А Джисон не оправдал. – Извини, – Джисон правда пытается говорить максимально искренне, но Минхо в ответ только хмурится. – Я не… Что именно Джисон «не», он так, честно говоря, и не понял, потому закончить не получается. Но Минхо знает его лучше, чем сам Джисон знает себя, и только тихо мычит в ответ. А потом одним твердым, но аккуратным движением переворачивает их так, чтобы вдвоем оказаться на кровати, лежа на боку и почти касаясь носами. Джисону нравится так лежать с Минхо. Ну, когда они по сути на равных: никто не нависает сверху, не довлеет и не доминирует. Джисону и секс на боку, честно говоря, нравится, хотя Минхо считает его не очень удобным. Но все равно всегда соглашается, если Джисон предлагает. Потому что Минхо всегда и во всем старается ему угодить. – Чего ты хочешь, Хани? – и сейчас предсказуемо тоже. Джисон бы с радостью Минхо помог. С радостью бы сказал, чего он хочет, чтобы эгоистично получить немного чужого внимания. С радостью бы отдался моменту, оставив самобичевание на потом. Но Джисон, если честно, понятия не имеет, чего он на самом деле хочет. У Джисона внутри какой-то невообразимый коктейль из возбуждения, чувства вины, нереализованных ожиданий, почти что стыда и безграничной любви к Минхо. Джисон правда не знает, хочет ли он сейчас забить на планы Минхо и все же втрахать его в постель, списав это на то, что Минхо его неосознанно спровоцировал, или же уткнуться в чужое плечо и ближайший час извиняться за свой глупый мозг. Чего Джисон хочет? Джисон хочет назад свою безосновательную уверенность в том, что он понимает Минхо с полуслова. Хочет снова чувствовать себя спокойно в отношениях, а не ходить по канату, где любой неосторожный шаг приведет к обоснованному недовольству Минхо. Хочет перестать думать, что у Минхо когда-то настанет некий предел проебов Джисона, которые еще можно спустить с рук, и в один момент Минхо просто устанет и уйдет. Этого всего Джисон хочет. Но просит совсем о другом. – Хочу ласки. Джисон любит скорость и эмоции, но в них все ощущается слишком ярко. Подсвечивать неоновым светом свои тревоги Джисон не только не хочет, но и откровенно не готов. А вот в ласке Минхо Джисон обычно теряется настолько, что полностью отключается от реальности. Минхо в ответ будто немного оживает. Улыбается нежно, а смотрит даже будто виновато. Тянется за очередным поцелуем, даже не пытаясь приподняться. Джисон, если честно, уже совсем ничего не понимает. Последнее, в чем Джисон уверен, – ему жизненно необходимо вернуть себе ощущение хоть какой-то обыденности. Поэтому он резко тянет Минхо на себя, вместе с этим переворачиваясь на спину и заставляя старшего все же оказаться сверху. Они оба любят пробовать разное, но вот такой Минхо, удерживающий свой вес на расставленных по обе стороны от Джисона руках, с забавно свисающей челкой и слегка участившимся дыханием, – это то, что для Джисона кажется самым правильным из всех имеющихся вариантов. Минхо непонимающе моргает, но ничем другим своего замешательства не выдает. Под лаской Джисон обычно подразумевает что-то менее стандартное, но Джисон все еще не знает, чего хочет, и Минхо просто придется с этим смириться. Интересно, как надолго у Минхо еще хватит терпения, прежде чем он Джисона бросит? За то, что Джисон не знает ни себя, ни других. И в особенности Минхо. Минхо еле слышно фыркает, прежде чем поцеловать в губы. Впивается пальцами в ребра так, что Джисону почти щекотно. Внезапно отстраняется, почти сразу переключая свое внимание с губ Джисона на его шею. Минхо знает, как Джисона отвлечь. Знает, как завести. Знает, как сделать приятно. Минхо его знает так, как Джисон никогда не сможет знать Минхо в ответ. Это почти удручающе, но касающиеся чувствительных мест на шее губы Минхо слишком сильно отвлекают, чтобы Джисон успел в полной мере об этом подумать. Джисон уже давно без футболки, но осознает это только тогда, когда Минхо спускается поцелуями к груди. Чуть дольше задерживается на татуировке. Наконец переключается на сосок и, сперва будто случайно еле задев его кончиком языка, прикусывает. Джисон в ощущениях теряется настолько, что не успевает остановить себя от больше похожего на скулеж стона. А свои руки от того, чтобы дернуть Минхо за футболку. Минхо на секунду отстраняется, и Джисон даже не успевает осознать, что произошло, когда Минхо, слегка запутавшись в узком вороте, футболку снимает. Минхо явно не хотел этого, – это единственное знание о Минхо, в котором Джисон сейчас уверен, – но сделал, потому что Джисону не нравится ощущение касающейся оголенного живота ткани. А Минхо всегда старается делать только то, что Джисону нравится. Джисон его за это обожает так же сильно, как и считает себя такого отношения не заслуживающим. Минхо спускается поцелуями к резинке боксеров, выступающей над уже слегка съехавшими штанами, и Джисон только сейчас осознает, что так и не признался Минхо в том, что ничего полезного в душе не сделал. Правда пытается подобрать слова, но поцелуи Минхо, обжигающие кожу, и его нос, почти по-кошачьи трущийся о уже ставший совсем чувствительным член, не дают Джисону до конца сформулировать буквально ни единого предложения. Поэтому говорит он откровенно запоздало: когда Минхо уже стянул с него не только штаны, но и боксеры, заставив поежиться то ли от ощущения прохлады на члене, то ли от случайно пойманного чужого почти что жадного взгляда. – Только я это, ну, – Минхо в ответ на сбивчивую реплику поднимает голову, оторвавшись от члена, к которому уже успел прикоснуться губами, и Джисон только по ощущению того, как его собственная рука поднимается вслед за головой Минхо, понимает, что не заметил, как зарылся пальцами старшему в волосы. – Помедленнее, ладно? Минхо смотрит в ответ на самом деле растерянно. Джисону кажется, что еще немного, и он под этим взглядом умрет от приступа почти болезненной неловкости. – Ты себя плохо чувствуешь? – Минхо своей неуместной заботой делает все только хуже. – Нет, – Джисон головой мотает так сильно, чтобы была вероятность свернуть случайно шею и закончить этот позор. – Просто мы почти неделю нормально не… и я ну тоже не… Минхо выглядит так, будто вроде бы логичные объяснения запутали его еще больше, и Джисон даже какой-то эгоистичной частью своего сознания начинает сомневаться, в ком из них двоих проблема. – Ладно, – Минхо говорит так аккуратно, будто боится своим одним словом все испортить. – Тогда я просто, ну, буду стараться быть помягче, а ты если что меня остановишь? Минхо произносит последнюю фразу так неуверенно, будто и сам не верит, что только что сказал. Джисон если честно, не верит тоже. Последний раз что-то подобное они друг другу говорили в свои первые неловкие разы. Когда еще не знали друг друга достаточно. Ну, с другой стороны, Джисон вот Минхо не знает до сих пор. И от этого только забавнее, что подобные вопросы задает именно Минхо. Или грустнее. Джисон не чувствует в себе силы ответить что-то внятное, поэтому просто кивает. Минхо ждет еще пару секунд, – Джисон искренне не понимает, чего именно, – прежде чем все же опустить голову и почти вопросительно коснуться губами члена Джисона. Джисон осознает, как же долго его тело ждало подобного внимания, только когда неожиданно даже для себя самого слишком довольно мычит. Минхо снова кидает на него короткий взгляд, – уже не поднимая головы и чисто из-под ресниц, – и от одного этого вида уже слишком хорошо. А от того, как Минхо медленно берет в рот головку, ничего даже еще особо не делая, хорошо уже с перебором. Джисон правда хочет продолжить смотреть, – Минхо был создан для того, чтобы на него смотрели, – но голова запрокидывается сама по себе. Минхо наконец немного расслабляется и будто даже довольно хмыкает. С членом во рту звук получается смазанным, а от пусть и легкой, но все же вибрации, у Джисона по телу бегут мурашки. Минхо слегка приподнимается, чтобы было удобнее держать голову, – а еще будто специально вжимается макушкой во все еще цепляющуюся за чужие волосы ладонь Джисона, – и начинает, по всей видимости, все же мстить. Потому Минхо настолько медленный, аккуратный и именно что тягучий, что Джисону начинает хотеться выть. Но вместо этого он просто, не сдержавшись, толкается бедрами. Минхо, явно такого не ожидавший, резко отстраняется и, даже не успев толком вдохнуть, слегка прокашливается. Джисон правда хочет извиниться. Но просто не успевает. – Ты уже определись, медленно ты хочешь или не медленно, – Минхо поднимает голову, и искорки в его глазах слишком сильно контрастируют с вроде бы недовольным тоном. – Я за тобой не успеваю. Минхо последнюю фразу говорит с такой улыбкой, будто у них все в порядке. А снова нырнув вниз, берет член уже куда глубже, чем до этого, вроде бы на самом деле совсем не обидевшись. Наверное. Джисон уже в этом не уверен. Джисон не уверен уже буквально ни в чем. Ну, кроме того, что Минхо все еще прекрасно трахается. Минхо в целом не делает ничего необычного. Это буквально самый базовый их секс: легкий минет для разогрева, неторопливая растяжка, от которой Джисону в какой-то момент начинает хотеться скулить, потому что по времени она занимает чуть ли не половину всего секса, ощущение ритмичных толчков Минхо, потому что тело Минхо просто не приспособлено делать что-то в сбитом темпе. Да, минет сегодня получился немного хаотичный, но Джисону так только больше нравится. А на пальцах у Минхо сегодня было столько смазки, что Джисону в какой-то момент показалось, что он так ничего, кроме скользкости, и не почувствует. Да и секс по итогу был скорее мягким и неторопливым, чем ритмичным. Но зато у них, кажется, и вправду было больше времени, потому что получилось затянуть медленные поцелуи и почти ленивые толчки так надолго, что Джисону даже показалось, что сегодня растяжка по трате времени была не в лидерах. И кончил Джисон так же привычно от руки Минхо, когда, окончательно сдавшись, начал почти клянчить еще больше внимания, чем Минхо уже и так ему дал. Джисон всегда был очень эгоистичным, но если по жизни умел это в себе притуплять, то в постели с Минхо терял всякие границы. Джисону сегодня было хорошо. Даже очень. Иногда слишком. И все равно, лежа под боком со все же выбирающим доставку Минхо, Джисон почти физически ощущает, что что-то не так.❣️❣️❣️
У Джисона вообще-то было не самое плохое настроение. У Джисона, – у них всех, если быть точным, – намечался небольшой отпуск, наконец пропало вечное чувство голода, и в целом как-то выровнялись отношения с Минхо. По крайней мере, Джисон с того самого внезапно неловкого секса не замечал, чтобы где-либо проебывался. Возможно, просто плохо смотрел. А может дело в том, что прошло с того дня всего недели две, большую часть из которых они с Минхо если и оставались наедине, то хотели при этом исключительно поесть и отключиться. Раньше бы Джисон сказал, что это были ужасные две недели – Джисону тяжело давался недостаток близости с Минхо. Сейчас же Джисон благодарен за почти четырнадцать дней блаженного спокойствия. Которые нарушаются ровно тогда, когда Джисон заходит в квартиру и видит то, чего тут вот вообще быть не должно. Во-первых, обувь Минхо. Нет, это наблюдение, конечно, приятное, но у Минхо сейчас вроде как тренировка. Ну, должна быть по расписанию. Если Джисон это расписание правильно помнит. Видимо, все же нет. Что не странно, потому что свое он забывает сразу, как ему его высылают в чат, и именно поэтому у Джисона настроено сто и одно напоминание обо всем хоть сколько-то важном. Только вот расписание Минхо Джисон раньше более или менее удачно все же выучивал наизусть. Как минимум те части, которые были неизменны в течение долгого времени. Ну, видимо, планы у Минхо поменялись, но он решил с Джисоном не делиться. Что тоже не странно, потому что смысл распинаться, если Джисон все равно забудет. Джисон правда этой логической цепочкой почти удовлетворяется достаточно, чтобы присутствию Минхо даже почти порадоваться. А потом Джисон видит эту чертову гитару. Прямо в прихожей. Прислоненной к стене ровно напротив входной двери. Почти что мешающейся под ногами, когда Джисон начинает разуваться. Еще когда они жили порознь в старых общежитиях, Минхо часто жаловался на разбросанные в коридоре, – прямо у двери в комнату Минхо, – коробки. Джисон, конечно, поддерживал чужое негодование согласными вставками, но искренне никогда не понимал, почему Минхо сделал из этого такую проблему. Коробки и коробки. Переступил и забыл. А если глаза мозолят, то можно просто не смотреть. Так вот теперь Джисон наконец понимает. Как тут блять не смотреть, если эта чертова гитара сияет, будто олимпийская медаль, и почти прожигает сетчатку своим ярко-красным корпусом. У Минхо есть вкус. Джисон бы себе тоже такого цвета взял. – Хани, – Минхо высовывается из гостиной и выглядит почти раздражающе довольным. Ну или не почти. Потому что недовольный выдох вместо ответа на приветствие у Джисона вырывается сам по себе. – Привет, – Минхо, видимо, сегодня как-то особенно нуждается во внимании, потому что снова пытается завязать разговор, даже не попытавшись дождаться ответа на предыдущую реплику. Джисон очень Минхо любит, – даже несмотря на то, что Минхо, видимо, настолько обидчивый, что решил Джисона от своих занятий гитарой отстранить буквально показательно, – и только поэтому заставляет себя хотя бы посмотреть в ответ. Минхо выглядит очень уютно и по-домашнему, – хотя Джисон, черт подери, почти уверен, что у Минхо точно сегодня какое-то расписание да было, – и смотрит так, будто чего-то от Джисона ждет. Ну а может и нет. Джисон уже даже и не пытается угадывать. Он все равно никогда в правильный вариант ответа не попадает. А сейчас Минхо еще и какой-то максимально странный. Выглядит так счастливо и чуть ли не предвкушающе, будто он тупой, но максимально добродушный лабрадор, который принес хозяину пустую бутылку из мусорки, а теперь ждет похвалы. Джисон, если честно, Минхо бы похвалил, даже если на самом деле не за что. Но у Джисона ресурс тоже не бесконечный, а Минхо может в любой момент обратиться к Чанбину, если ему прямо настолько нужно, чтобы кто-то погладил по головке за стремление развиваться. – Ага, – Джисон отвечает невпопад, потому что уже забыл, что там Минхо спрашивал. Минхо в ответ резко мрачнеет и полностью выходит из комнаты, почти неловко замерев на пороге. – Что-то случилось? – Минхо спрашивает так, будто сам, блять, не знает. – Абсолютно ничего, – Джисон ему помогать разобраться не планирует. Минхо всегда казался Джисону если не более образованным, то рассудительным уж точно, и приятно иногда почувствовать себя в выигрышном положении. Минхо несколько раз моргает. Джисон, наконец справившись с обувью, идет прямиком на кухню. Просто потому что это единственная в полной мере доступная дверь. В остальных случаях надо пройти либо через Минхо, либо через чертову гитару. – Голодный? – Минхо зачем-то идет следом, а Джисон, роющийся в каком-то абсолютно рандомно выбранном ящике, только неопределенно угукает в ответ на тихо заданный вопрос. – А я там, ну, гитару купил. У Минхо в голосе какая-то совсем ядреная смесь предвкушения, неуверенности, радости и чуть ли не страха, а в следующем за незамысловатой репликой смешке что-то откровенно кислое. Джисон, вообще-то планировавший Минхо, – а вернее эту тему, – игнорировать, в ответ на такое даже отрывается от своего абсолютно бессмысленного занятия и все же на Минхо смотрит. Минхо снова странный. Он стоит в дверях, запустив руку в волосы, и откровенно мнется. Джисон так давно Минхо таким не видел, что теряется окончательно. А когда Джисон теряется, он часто пытается скрыть это излишней самоуверенностью и почти что нахальством. – Я заметил, – Джисон правда не хочет говорить с Минхо в таком тоне, но голос сам по себе получается максимально ядовитым. – Трудно было не заметить, знаешь ли. Минхо в ответ смотрит так потерянно, будто Джисон только что испортил ему буквально все планы на жизнь. – Не нравится? – а спрашивает так, что Джисон уверен, что будь Минхо на самом деле тем чертовым лабрадором, то он бы сейчас заскулил, жалобно поджав уши. – Охуенная, – не поддаваться такому Минхо с каждой секундой все сложнее, и Джисон резко захлопывает ящик, в котором так ничего и не нашел, а просто устроил бардак, планируя просто сбежать в свою комнату. – Чанбин хорошо постарался. Минхо слегка приоткрывает рот. По его лицу пробегает что-то похожее на понимание. Джисона от этого вида почти мутит. – Так это Чанбин тебе рассказал? – Минхо спрашивает так, будто у него еще есть варианты. Хотя кто Минхо знает, может, он уже со всей компанией своими планами поделился, но только не с Джисоном. Осознание, что проблема тут не в Минхо, а в нем самом, придавливает Джисона настолько сильно, что он, пытаясь это гнетущее чувство стряхнуть, толкает Минхо плечом, пока протискивается мимо него, чтобы выйти обратно в коридор. Минхо абсолютно не сопротивляется и почти впечатывается в косяк. Джисону от этого хочется уйти к себе в комнату и долго биться головой о стену, чтобы устроить себе кровоизлияние в мозг и мучительно умереть. Минхо абсолютно ничем подобного отношения не заслужил. Минхо заслужил, чтобы с него сдували пылинки и исполняли любой его каприз. Минхо заслужил всего самого лучшего, и это точно не Джисон. Поэтому надо бы дать Минхо понять, что стоит начать подыскивать другие варианты. – А ты что, думал, что я не узнаю? – в этот раз Джисон правда хочет звучать агрессивно, но получается скорее жалко. – Ну вообще да, я на это надеялся, – Минхо отвечает так спокойно, будто ничего для их отношений откровенно странного и не происходит. Хотя, возможно, по мнению Минхо это действительно так. Может, он уже давно мысленно Джисона бросил. Может, на самом деле проводит много времени с другими людьми, вот и начал меняться. И не узнает его Джисон не потому, что плохо знает, а потому, что знает не того Минхо. Мысль о почти стопроцентной вероятности такого варианта тут же убивает всю напускную злость и раздражение, и теперь Джисон чувствует только всепоглощающую пустоту с нотками тоски. – Ты хочешь со мной расстаться? – Джисон останавливается так резко, что Минхо, уже успевший пойти за ним следом, пусть и несильно, но врезается в спину. Джисон уже даже дошел до двери своей комнаты. Просто вытяни руку, нажми на ручку и сиди себе в одиночестве, предавшись самокопанию. Но Джисон слишком сильно хочет узнать ответ. Почти так же сильно, как и его не хочет знать вовсе. – Что ты несешь? – словами Минхо ничего внятного не отвечает, но его руки, обнимающие за талию, и подбородок, ощущающийся на плече, звучат как то самое лживое «нет», которое Джисон так хотел услышать. – Джисон, пожалуйста, давай просто поговорим. Если не хочешь сейчас, то давай позже. Только не закрывайся от меня, ладно? Минхо невесомо, почти вопросительно, тычется носом в щеку. Джисон от такого простого и максимально домашнего жеста плывет быстрее, чем успевает начать сопротивляться. Поэтому все же тянется к чертовой ручке. Одной рукой. А второй накрывает ладони Минхо, сцепленные на своем животе. Достаточно однозначно, чтобы явно попросить Минхо остаться. Недостаточно сильно, чтобы не позволить Минхо отстраниться и уйти, если он этого захочет. Минхо не отстраняется и не уходит. Минхо плетется за Джисоном следом, не распуская рук, и это максимально неудобно. Зато очень уютно. Минхо отпускает, только когда они садятся на кровать. Не успевает Джисон расстроиться от внезапного одиночества, как Минхо уже утаскивает его за собой на подушки. А потом почти насильно заставляет лечь рядом, уткнувшись носом ему в грудь. – Давай, я слушаю, – Минхо явно пытается звучать приободренно, но его голос слишком явно напряжен. – Рассказывай, что я сделал не так. Джисон правда хочет использовать весь свой весьма богатый словарный запас, чтобы убедить Минхо, что что-то не так из них двоих может сделать только Джисон, но вместо этого почему-то решает сказать правду. – Ты изменился. Минхо на секунду слишком явно напрягается, но потом, медленно выдохнув, снова становится обычным собой. И даже начинает мягко гладить по волосам. Джисону от этого успокаивающего, – и его, и самого Минхо, – жеста говорить только труднее. – Я… я совсем не узнаю тебя, Минхо, – сперва с откровенным усилием выдавливаемые слова под конец начинают вылетать почти речитативом. – Мне кажется, что я больше тебя не знаю. Ты раньше себя так не вел. Джисон всегда слишком легко расклеивался рядом с таким Минхо. Комфортным, полностью принимающим и понимающим с полуслова. – Как не вел? – но Минхо больше не только не понимает, но еще и издевается, судя по почти истерическому смешку. – Не дарил тебе подарки? Джисон правда хочет Минхо как-то все же осадить, но смысл слов старшего доходит до Джисона раньше, чем придумывается остроумный ответ. – Чего? – Джисон вскидывает голову так резко и, видимо, неожиданно, что Минхо, не успев отстраниться, неслабо получает по подбородку; как минимум зубы у него клацают с каким-то максимально неприятным звуком. – Подарки? Это что, мне гитара? Если бы они не лежали настолько вплотную, Джисон бы точно ткнул себе пальцем в грудь для усиления эффекта, но так как отстраняться не хочется, приходится справляться только с помощью интонации. – А кому еще? – а Минхо вот все же пусть и не сильно, но отстраняется, чтобы, слегка скривившись, провести ребром ладони по рту. – Не мне же. Минхо говорит это так уверенно, что Джисон внезапно и сам перестает понимать, с чего вдруг решил, что Минхо хочет купить гитару себе. Накатившая неловкость заставляет начать хоть что-то делать, лишь бы занять руки и голову, и Джисон подрывается с постели так резко, что почти темнеет в глазах. Хорошо, что гитара достаточно яркая, и ее получается разглядеть все равно. Джисону бы правда быть с чем-то настолько дорогим и хрупким поосторожнее, но Джисон все равно отбивает грифом почти все стены по дороге. Когда Джисон в комнату почти влетает, Минхо в кровати уже сидит, и у него на лице такая нечитаемая смесь эмоций, что Джисону даже не хочется загоняться, что не выходит сейчас Минхо понять. Минхо выглядит так, будто он и сам себя не понимает. А гитару у уже усевшегося рядом и полностью погрузившегося в изучение новой игрушки Джисона забирает пусть и не агрессивным, но твердым движением. – Джисон, – Минхо зовет так, что Джисон, уже готовый было начать наигранно капризничать, сразу передумывает паясничать. – Я что-то запутался. Я в последнее время совсем не успеваю за твоими перепадами настроения. Что случилось? Ты снова хуже себя чувствуешь? Голос у Минхо почти гипнотически успокаивающий, и Джисон слишком хорошо знает, когда именно старший говорит так: когда считает, что у Джисона опять тревожность, и боится случайно навредить. Тревожность Джисона не беспокоит с тех пор, как они с Минхо наконец перевели свои отношения на уровень, когда предложение пойти домой наконец перестало требовать уточнения, к кому именно домой. Джисон правда хочет Минхо просто успокоить, – и наконец все же попробовать эту чертову гитару в деле, – но Джисон слишком труслив. И действительно пусть и немного, но боится, что если все будет продолжаться так, как идет сейчас, ни к чему хорошему это не приведет. – Ты пил латте, – Минхо в ответ на сказанное даже слишком обвинительным тоном на самом деле весьма рандомное заявление непонимающе хмурится. – Ты попросил Хенджина купить тебе латте. Ну, тогда, после той ночи, когда ты, слепой, блять, придурок, пристегнул эти ебанные наручники не к кровати, а к креплению от полки, и… – Там было темно, – Минхо встревает совсем не к месту, и к его нахмуренным бровям добавляются еще и слишком явно красные уши. Джисон знает, что это плохая тема, но продолжает все равно. – …и она нас обоих чуть не убила. – Извини, – Минхо поджимает губы и правда выглядит виноватым. Джисон вдруг понимает, что чертова оторвавшаяся полка это совсем не то, о чем он с Минхо хотел поговорить. Джисон вообще о той полке бы предпочел забыть. Потому что Минхо тогда столько раз почти панически извинился, что чуть не сбил весь настрой. Хотя Джисону в моменте, если честно, было исключительно смешно. – Да блять похуй на тот случай, – Джисон отмахивается рукой, чтобы дать выход эмоциям хоть где-то. – Почему латте? Почему не американо? После такой ночи? Ты мог бы просить меня привезти кофе. Я же предлагал. И еще аниме с Феликсом? Разве ты не хотел посмотреть ту романтическую историю, где главная героиня слепая? Минхо в ответ часто моргает. Джисону внезапно кажется, что все же смог застать старшего врасплох. Почему-то это должного удовольствия не приносит. – Ты что, помнишь, что я рассказывал про то аниме? – Минхо говорит с таким трепетом в голосе, что Джисон внезапно даже немного смущается. – В тот раз Феликс выбирал, он же гость. А Хенджина я латте попросил купить, потому что там, где он заказывает, такой ужасный кофе, что пить его чистым просто невозможно. А тебя не попросил, потому что знал, что ты проспишь. Менеджер бы не разрешил тебе специально заезжать за вкусным кофе, когда ты и так опаздывал. В общем и целом, все это звучит весьма логично. – Но я заехал, – Джисону все равно не верится. Потому что тогда придется признать, что он накрутил себя вообще на пустом месте. – Серьезно? – Минхо спрашивает с искренним интересом и будто даже без следа издевки. – Мне начинает казаться, что они ненавидят персонально меня. Джисон почти шутит, что это слишком явно взаимно. Но все же успевает сдержаться. И сказать то, что на самом деле не очень хочется, но почти физически необходимо. Потому что Джисону тот случай просто, ну, не дает спокойно спать. Ни в каком из смыслов. – А еще… – Джисон шумно сглатывает, пытаясь избавиться от явно лишнего напряжения: это все еще Минхо, и с ним можно обсудить буквально все на свете. – Тот наш секс, ну… Джисон опускает глаза. Минхо, уже было вроде как расслабившийся, резко становится серьезнее, и откладывает все это время лежащую между ними на кровати гитару на пол. – Джисон, ты меня пугаешь, – а потом подползает ближе, чтобы слегка приобнять. – У нас еще и в сексе какие-то проблемы? Минхо снова еле слышно хихикает. Джисон знает, что так Минхо звучит, когда напряжен, но пытается этого не выдать. Поэтому Джисон выворачивается в чужих руках ровно настолько, чтобы мочь мягко поцеловать. Минхо на поцелуй отвечает, но почти сразу отстраняется. – Словами, Джисон, – а звучит уже чуть более спокойно. – Я не умею читать твои мысли. Они у тебя слишком нестандартные, у меня не хватает воображения на такое. Минхо звучит так хорошо, комфортно, а главное уютно, что Джисон позволяет себе немного осмелеть. И потому несильно толкает старшего, заставляя лечь на спину. Минхо совсем не сопротивляется, позволяя себя повалить, а на нависшего сверху Джисона смотрит так открыто, что щеки начинают непроизвольно теплеть. Джисону это не нравится, и он почти сразу ныряет ниже, пряча лицо в изгибе чужой шеи. Минхо мягко приобнимает и гладит по волосам. Молчит достаточно долго, чтобы Джисон успел собраться с мыслями. Совсем не торопит. – Джисон? – но и замять ситуацию не дает. – Если ты расскажешь, что тебя беспокоит, мы сможем что-то с этим сделать. И всем станет легче, правда. Минхо слегка ерзает, и Джисон чувствует легкий поцелуй на виске. От этого говорить хочется еще меньше, потому что чем больше Джисон об этом думает, тем глупее кажутся собственные тревоги. Но Минхо теперь все равно ведь не отстанет. – В тот раз мне показалось, что ты хотел, чтобы я был сверху, – Джисон слова буквально бубнит Минхо в плечо, заботясь больше о скорости, чем о разборчивости. Минхо непонимающе мычит и слегка тянет за волосы, заставляя все же немного отстраниться. А еще пытается заглянуть в глаза. С этим своим искренне непонимающим видом, ставшим за сегодня буквально базовым. – А? – Минхо слегка наклоняет голову к плечу, а Джисон опускает глаза ниже, вперив взгляд в принт на чужой футболке. И решает начать говорить раньше, чем Минхо придумает какой-то уточняющий вопрос, для ответа на который придется углубляться в детали. – Мне показалось, что в наш секс на прошлых длинных выходных ты хотел, чтобы я тебя трахнул, – в этот раз получается даже слишком четко. Минхо ничего не говорит. Джисон даже рискует все же посмотреть на чужое лицо. Там ровно никаких изменений. Минхо, видимо только сейчас осознав, что от него ждут реакцию, поспешно промаргивается. И внезапно кивает. – Ну да, хотел, – честно, это последнее, что Джисон ожидал услышать. – Но ты был не в настроении. Это нормально, мне все равно понравилось. Минхо сперва улыбается. Но чем дольше молчит Джисон, тем заметнее эта улыбка меркнет. – А тебе – нет? – Минхо уточняет тихо и спокойно, но по тому, как его взгляд на секунду убегает в сторону, слишком очевидно, что Минхо все же волнуется. Джисон бы хотел Минхо помочь, но и сам чувствует себя не лучше. – Мне понравилось, – Минхо выдыхает так шумно, будто у него есть лишняя пара легких, в которых он до этого прятал дополнительную порцию воздуха. – Но у меня было настроение. Просто ты меня оттолкнул. Ну, оттолкнул, это очень громко сказано, но ощущалось так же неприятно. – Когда я до тебя дотронулся, ты весь закрылся, – а еще для Минхо это, видимо, не ощущалось никак, поэтому Джисон решает уточнить. Его старания явно проходят даром, потому что Минхо смотрит так, будто ждет еще какого-то уточнения. Потом вроде как задумывается. И через долгих секунд десять вдруг понимающе приоткрывает рот. Джисон ждет ответа, как смертельного диагноза. – У тебя руки были ледяные, – Минхо говорит что-то, скорее напоминающее совет попить витаминки. – Прямо слишком. Я тогда просто удивился, что ты был только с душа, а так замерз. Это снова звучит настолько логично, что даже очевидно. Джисону начинает казаться, что не так уж Минхо и не прав, и воображение это уже чересчур сильная его, Джисона, сторона. – И все? – Джисон переспрашивает откровенную глупость. Минхо в ответ так же глупо кивает. Тишина повисает настолько оглушительная, что Джисону просто жизненно необходимо ее как-то нарушить. – Может, мы бы тогда могли попробовать еще раз? – Джисон жалеет о том, что сказал, сразу как заканчивает последнее слово. Минхо, видимо, это замечает, потому что в ответ откровенно издевается. Ну, судя по почти хитрой ухмылке. А потом так резко притягивает для поцелуя, что Джисон даже не успевает нормально вдохнуть. Но все равно не отстраняется и отвечает. Если и умереть от удушья, то тогда уж рядом с Минхо. – Ты такой придурок, – Минхо отстраняется первым, а Джисон все же позволяет себе втянуть так нужный воздух. – Как же сильно я тебя люблю. Минхо явно собирается поцеловать снова, но в этот раз Джисон успевает среагировать раньше. И почти дразняще голову отворачивает, получая по итогу только почти неловкий чмок в щеку. Минхо мычит то ли недовольно, то ли вопросительно и даже начинает немного ерзать. В принципе, это именно то, что Джисону и надо. Потому что, стоит Минхо съехать чуть ниже, оказавшись головой точно на подушке, как Джисон, перенеся вес на руки, почти требовательно пихается острой коленкой между его бедер. Минхо в ответ улыбается уже куда более довольно и ноги разводит даже слишком послушно. Джисона от такой внезапной покорности почти ведет. Минхо обычно, если не он начал первым, для виду хоть немного ломается. Джисону это всегда казалось забавным, – а еще одной из его любимых кринжовых шуток была та, где любовь Минхо к долгим прелюдиям оправдывалась уже старческой проблемой с потенцией, – но сегодня он уже и так искупался в слишком контрастных эмоциях и терпеть еще был просто не готов. Джисон оставляет на губах у Минхо короткий поцелуй, – задолжал ведь за предыдущий сорванный, – и почти сразу переключается на шею. Минхо послушно задирает подбородок, явно надеясь на то, что Джисон взрослый и ответственный человек, который знает меру. Меру Джисон на самом деле знает прекрасно. Только вот у Минхо, с его тонкой и слишком чувствительной кожей, эта самая мера настолько сильно ограничивающая, что сегодня ее придерживаться просто не получается. Джисон откровенно кусается. Минхо еле слышно недовольно шипит. Но не закрывается. К Джисону на самом деле на секунду возвращается разум. Потому что, ну, то, что они все же решили какие-то частные недопонимая, совсем не значит, что он в целом не может ненароком по отношению к Минхо сделать что-то не так. Да, Минхо разрешает иногда побаловаться, – а от недовольных взглядов менеджеров на оставленные Джисоном засосы светится чуть ли не провокационной гордостью, – но все же у всего есть границы. – Джисон, – пальцы Минхо чувствуются на подбородке, и Джисон послушно следует за чужими движениями, оказавшись по итогу с Минхо лицом к лицу. – Просто ни о чем не думай, пожалуйста. Тебе вредно думать. Минхо целует его так резко и голодно, что Джисон и правда думать перестает. Потому что ощущений слишком много, и мозг с трудом успевает осознать хотя бы их. Для связной речи у Джисона не остается ресурса. Джисон разрывает поцелуй первым и, позволив себе напоследок еле ощутимо приложиться к чужим губам еще на секунду, резко ныряет вниз. Быстро прикладывает ладонь к своей шее, чтобы убедится, что сегодня руки теплые, и только после этого еле ощутимо дергает за резинку чужих штанов. Минхо сразу приподнимается, позволяя стянуть с себя не только штаны, но и боксеры, и даже пытается помочь, по итогу только почти пихнув Джисона ногой в живот. Ладно, видимо, Минхо правда просто любит длинные прелюдии, потому что член у него уже не просто стоит, а и немного испачкан в предэякуляте. Джисону внезапно жизненно необходимо все это слизать. – Смазка у меня в комнате, – голос Минхо немного возвращает в реальность, и Джисон только сейчас понимает, что буквально облизывается. – Принесешь? Джисон тупо кивает, не особо осознавая, на что соглашается, и только после того, как Минхо продолжает смотреть со слишком явным ожиданием, все же пытается взять себя в руки. А, смазка, точно. Они вчера вечером устроили сеанс взаимной дрочки под какой-то старый фильм, вызвавший внезапный приступ ностальгии по времени, когда они только начали встречаться. Конечно Джисон ее принесет. Ничего сложного. Джисон пытается слезть с кровати так быстро, насколько это возможно. Рука Минхо хватает за предплечье так неожиданно, что это почти пугает. – Аккуратно, – то ли Минхо говорит бред, то ли Джисон опять что-то упустил. – Там гитара на полу. Наступишь же. Опять. Минхо говорит это чертово «опять» таким тоном, что Джисону хочется высунуть язык. Но он сдерживается, потому что Минхо, черт подери, прав. Можно и с другой стороны кровати слезть. Джисон вообще-то так и собирался. Смазку Джисон находит легко, но все равно немного медлит. Потому что как-то все слишком хорошо, что ли. Джисону это ощущение, конечно, нравится, но в нем можно слишком легко утонуть. А ему нужно продержаться хоть относительно в сознании еще какое-то время. Джисон ненадолго откладывает смазку, чтобы стянуть с себя толстовку и футболку. Они с Минхо никак не могут сговориться на нужном уровне отопления, поэтому сейчас для Джисона в квартире немного прохладно. А без верхней одежды и вовсе быстро станет холодно. Самое то, чтобы заземлиться. Заземлиться не получается совсем, потому что, стоит Джисону вернуться к себе в комнату, как уже сидящий в кровати Минхо окидывает его таким взглядом, что Джисону бы и в вечных льдах было жарко. – А чего стриптиз за кадром? – Минхо явно пытается говорить игриво, но получается уже скорее томно. – Я буду жаловаться. Джисон криво улыбается и подходит к самой кровати. Краем глаза замечает, что Минхо успел убрать гитару, оперев ее о стену на другом конце комнаты. Совсем в обучаемость Джисона на старых ошибках не верит. Ну, правильно, одним словом, делает. – Хочешь помочь? – Джисон правда скорее играет, чем реально предлагает. Минхо внезапно садится ровнее и, резко впившись пальцами в тазовые косточки Джисона, притягивает его ближе. Джисон настолько в моменте удивляется, что даже не пытается ни сопротивляться, ни разорвать почти насильно старшим установленный зрительный контакт. Минхо смотрит снизу вверх. Пару раз преувеличенно глупо моргает. А потом, сперва закусив губу и следом проехавшись по этому же месту языком, невесомо целует член Джисона через штаны. В этом нет ничего особо чувствительного. Джисон все еще не снял уличную одежду, на нем довольно плотные джинсы, и губы Минхо не чувствуются практически никак. Но от одного этого вида Джисона прошибает так, будто он опять случайно сломал чайник, и его стукнуло током. – Хочу помочь, – Минхо почти мурчит, и Джисон от такого голоса окончательно сдается, все же прикрывая глаза. От этого, честно говоря, становится только хуже, потому что ощущение пальцев Минхо, быстро расстегивающих пуговицы на джинсах и дергающих вниз змейку, навевают слишком много воспоминаний о том, как они занимались чем-то подобным в местах, вообще для этого не предназначенных. Судя по тому, как на них после одного раза смотрел Чан, незамеченным это оставалось далеко не всегда. У Джисона бедра узкие, а крой у штанов оверсайз, поэтому, стоит Минхо отпустить пояс, как джинсы тут же оказываются на полу. С боксерами приходится повозиться дольше, но Минхо, кажется, и не спешит вовсе, потому что не только сминает одной рукой ягодицу Джисона, пока второй стягивает с него трусы, но и оставляет какое-то ненормальное количество поцелуев внизу живота, на выпирающих косточках, а по итогу и вовсе на бедрах. Джисон никогда не считал свои бедра какими-то особо целовальными. Вот у Минхо там да, можно просто уткнуться носом и умереть счастливым. Минхо, уже откровенно свесившись с кровати и придерживаясь для устойчивости буквально за Джисона, очень слабо тянущего на что-то стабильное, слегка шлепает его по голени. Джисон послушно приподнимает сперва одну ногу, а потом другую, – иногда Джисону кажется, что у них с Минхо есть какая-то своя молчаливая система обозначений, и даже если их украдут инопланетяне, получится втайне от них общаться на расстоянии, – и Минхо слегка отодвигает окончательно снятые джинсы и боксеры подальше от ног Джисона. Минхо так теперь постоянно делает, потому что один раз Джисон забылся, что ступни у него так-то все еще в штанах, и почти свалился. Минхо поднимается медленно, – и снова целует сперва в правую коленку, а потом несколько раз то в одно, то в другое бедро, – и Джисон не сдерживается от расслабленного стона, когда губы Минхо наконец касаются члена. Минхо почти сразу берет чуть ли не максимально глубоко, а Джисон, совсем к таким ярким ощущениям не готовый, запрокидывает голову. Шея, вывернувшаяся под не самым удачным углом, отдается резкой, но кратковременной вспышкой боли, и это неожиданно успешно помогает Джисону взять себя в руки. Все это очень приятно. Губы Минхо, тепло его рта, в меру юркий язык и то, с каким удовольствием он с каждым разом насаживается пусть и немногим, но все же глубже. Только вот они вообще-то собирались заниматься не этим. Джисон приподнимает руку и зарывается ей Минхо в волосы. Минхо, явно предполагающий, что Джисон просто хочет задать другой темп, утвердительно мычит. И выглядит абсолютно сбитым с толку, когда Джисон наоборот его от своего члена оттаскивает. Губы у Минхо такие же чувствительные, как и шея, и уже успели заметно припухнуть. Они мокрые от слюны и приоткрытые в немом вопросе. Джисон наклоняется, чтобы поцеловать, раньше, чем Минхо успевает облизнуться, испортив такой прекрасный беспорядок. – Не сегодня, детка, – Джисон говорит это, почти не отстранившись, и в ответ получает в целом его полностью устраивающую чужую улыбку в следующий поцелуй. Минхо любит нежность, любит прелюдии и любит, когда о нем заботятся. Минхо никому этого не показывает, щетинясь каждый раз, когда кто-то пытается всковырнуть его слабости, и Джисон тоже очень долго добивался того уровня доверия, что у него есть сейчас. Минхо открывался медленно, но по итогу открылся настолько, что Джисону не стоит вообще ничего его просто играючи сломать. Джисон никогда и ни за что этого не сделает. Поэтому обратно на спину Минхо не толкает, а буквально укладывает. Минхо все еще не просто в футболке, а еще и с весьма узким воротом, и поэтому область для поцелуев даже слишком ограничена. Но Джисон и не думает попытаться ткань оттянуть или тем более Минхо полностью раздеть. Минхо сам это сделает, когда захочет. Ну, или не сделает, если у него не будет настроения. Джисон целует в губы, целует в скулы, а потом в уже заметно покрасневшую шею. На этот раз губами касается мягко, почти невесомо, и Минхо даже слегка хихикает, в ответ проходясь пальцами уже по бокам Джисона. Джисон вздрагивает от неожиданной щекотки, но не отстраняется. Минхо перестает издеваться и просто обвивает руками чужую шею, снова заставляя вернуться к поцелуям в губы. Джисон, конечно, любит, когда быстро, резко и взрывоопасно, но быть с Минхо он любит еще больше. Поэтому никуда не торопится. Они целуются еще немного, прежде чем Джисон все же решает отстраниться и, позволив себе немного дурости и чмокнув Минхо в нос, приподнимается, чтобы взять смазку. Минхо приподнимается тоже. И выглядит будто бы даже относительно трезво. В постели Джисон, если честно, предпочитает видеть поплывшего Минхо. – Только я… – Минхо переносит вес на один локоть и приподнимает вторую руку, чтобы зарыться пальцами в волосы. – Я в этот раз уже не готовился, так что давай без спешки, ладно? Джисон от такого заявления почти роняет уже открытую смазку. И даже не потому, что Минхо думает, что Джисону хочется спешить, – это все же правда, Джисон обычно спешит буквально во всем, – а потому что перед глазами внезапно всплывают слишком будоражащие сознание картинки. – А ты и не готовься больше заранее, – Джисон не знает, лучше ли преподнести это как шутку или все же сдаться с поличным и показать Минхо, что он так-то говорит серьезно, поэтому по итогу выбирает нейтральный тон. – Меня подожди. Я хочу посмотреть. Тишина в ответ нарушается только шумным выдохом Минхо. А абсолютно не изменившийся внешний вид старшего – резко дернувшимся кадыком и слегка закушенной губой. Джисон, если честно, уже почти готов все же вымучить из себя смешок, чтобы обернуть все в шутку, но успевает посмотреть Минхо в глаза раньше. Минхо, кажется, не просто поплыл. Минхо нахуй утопился. Причем в какой-то почти животной похоти. Джисон не против отправиться следом. Но еще рано. – Хочешь сам? – Джисон протягивает Минхо смазку, все же сохраняя хотя бы остатки благоразумия. Потому что да, Минхо нравится сперва растягивать себя самому. У него пальцы короче, а первое время, особенно после долгого перерыва, Минхо особенно чувствительный в плохом смысле этого слова. Минхо в ответ только отрицательно мотает головой. Джисон почти готов начать позорно скулить от того, как же ему рядом с Минхо хорошо. Минхо ложится обратно, и Джисон, пристроившись между его ног, все же позволяет себе немного подразниться, снова просто целуя в губы. Минхо отвечает и даже зарывается рукой Джисону в волосы, но по тому, как нетерпеливо Минхо ерзает, Джисон понимает, что медленно уже для них обоих с перебором. Поэтому спускается вниз, проезжаясь носом Минхо по футболке, – а хотелось бы оставить дорожку из поцелуев на коже, – и касается губами головки члена. Минхо резко выдыхает. Это почти что самое громкое, чего можно добиться от Минхо в постели, и Джисон собой на самом деле доволен. Джисон наносит на пальцы смазку и, пока пытается ее немного согреть, берет второй рукой член Минхо, чтобы направить его себе в рот. Из них двоих Джисон гораздо увереннее себя чувствует в минетах, – хоть Минхо этим в полной мере пользоваться отказывается, никогда не соглашаясь просто взять Джисона в рот так резко и грубо, как хочется, – но сейчас Джисон все равно немного напряжен. Потому что вот во всем, что касается подготовки, с Минхо не сравнится никто. Минхо был его первым парнем в сексуальном плане, – до Минхо Джисон спал только с девушками, а с мальчиками занимался максимум взаимной дрочкой, – и за все те года, что они с Минхо уже вместе, у Джисона нет от их секса ни одного хоть как-то травмирующего воспоминания. Ну, если не учитывать сторонние обстоятельства. Всякие там слишком плохо закрепленные полки, например. Минхо всегда относился к нему так, будто у них общая нервная система, и избегал всего, что бы могло причинить боль Джисону так старательно, будто в случае неудачи мог почувствовать эту боль сам. Поэтому самое меньшее, что Джисон может сделать, – отплатить тем же. Джисон берет глубже, выбивая из Минхо еще один довольный вздох, и медленно вводит первый палец. Минхо на секунду напрягается, но, стоит Джисону чуть приподнять голову и толкнуться языком в уретру, как Минхо снова себя отпускает. Джисон знает, на какие кнопки давить. На одном пальце Джисон задерживается откровенно долго и, вероятно, излишне, но Минхо очень кстати напомнил о том, что спешить не стоит, а Джисон искренне пытается быть послушным. Поэтому второй палец вводит только тогда, когда чувствует, что Минхо уже не зажимается совсем. В этот раз Минхо реагирует даже немногим лучше, и Джисон, будучи почти довольным собой, насаживается на член так, что почти чувствует головку горлом. От этого вроде как призванного помочь расслабиться движения Минхо внезапно сжимается, и Джисон мысленно отвешивает себе подзатыльник. Джисон на самом деле умеет хорошо сосать, – да и делает это с удовольствием, потому что Минхо его минеты нравятся слишком очевидно, – но отдышаться все же тоже хочется. Потому Джисон отстраняется и, сперва оставив пару мокрых поцелуев у Минхо на животе, – Минхо так сильно вертелся, что футболка немного задралась, – использует паузу для того, чтобы нанести на пальцы еще смазки. А перед тем, как снова обхватить член губами, чистой рукой берет ладонь Минхо и кладет ее себе на голову. Минхо в ответ смотрит из-под ресниц и невесомо перебирает пальцами прядки. Ровно до тех пор, пока Джисон, – медленно и осторожно, – не вводит три пальца. Минхо не только предсказуемо зажимается, но еще и впивается рукой в волосы, и вот это уже проблема, потому что Джисону это мешает двигать головой. Поэтому он, забив на отвлечение Минхо минетом и мысленно перед старшим извинившись, вводит пальцы немного глубже и пару раз наугад сгибает. Минхо явно пытается не мешать, но все равно неосознанно двигается. Возможно, это Джисону и помогает, потому что с какого-то раза он нужную точку все же находит. Минхо весь дергается и снова сжимается, волосы Джисона наоборот почему-то отпуская, но в этот раз Джисон знает, что это уже хороший знак. Поэтому позволяет себе немного расслабиться и, продолжая то и дело в перерывах между просто растяжкой задевать простату, отдается одному из своих любимых занятий во вселенной: зацеловыванию бедер Минхо. На них засосы тоже можно оставлять, – только не болючие, а то потом сам же Минхо высказывает претензии, что танцевать и тренироваться не так удобно, – и Джисон просто позволяет себе наслаждаться. И настолько глубоко в это уходит, что почти пропускает так-то на самом деле уже близкий к недовольному голос Минхо. – Я сказал, что хватит, Джисон, – Минхо говорит так, что Джисон окончательно убеждается, что все-таки да, пару предыдущих раз он прослушал. – Трахни меня, или я умру от старости раньше. – Ты сказал не спешить, – Джисон пытается звучать издевательски, но пальцы все же сразу послушно вынимает. – У тебя слишком часто меняются желания. Я за тобой не успеваю. Минхо закатывает глаза и даже на секунду высовывает язык. Джисон просто не может противиться, и поэтому почти сразу оказывается на одном с лицом Минхо уровне, быстро целуя в губы. Ну, быстро было в планах. Как только Минхо ответил, оторваться стало просто до невозможного сложно. Но все же пришлось. Потому что да, Джисон и так терпением не отличается, а будучи настолько лишенным привычного внимания к себе, скоро просто взорвется. Для себя Джисон смазку не греет, – время нужно сэкономить хоть где-то, – и холод на члене немного сбивает удовольствие от пусть и поверхностного, но долгожданного касания. Минхо, зачем-то снова приподнявшись на локтях, наблюдает за тем, как Джисон размазывает по своему члену смазку, с таким видом, будто скоро начнет облизываться. Джисону не то чтобы неловко, – серьезно, они уже просто не в силах на самом деле смутить друг друга, – но он бы хотел все же заставить Минхо отвернуться. Уложить Минхо на живот, подсунуть под таз подушку и взять сзади, то и дело кусая чужие плечи и утыкаясь носом между лопаток. Но Джисон так не сделает, потому что Минхо нравится секс лицом к лицу, и Джисон слишком хорошо это знает. Джисон набирает еще смазки на пальцы и снова ненадолго проталкивает в Минхо сперва два, а потом три, – Минхо, уже снова легший на спину, в ответ только закатывает глаза и шире раздвигает согнутые в коленях ноги, – и только после того, как убеждается, что Минхо достаточно расслаблен, вынимает пальцы и аккуратно проталкивает головку члена. Минхо в ответ сразу жмурится, – Джисон не знает, ненавидит он или обожает, что Минхо такой чувствительный, – но в целом не зажимается, и Джисон смелеет достаточно, чтобы войти наполовину. И, как бы ни хотелось взять Минхо просто быстро и резко, заставляет себя остановиться. Видимо, делает правильно, потому что Минхо вдруг шипит через стиснутые зубы. Джисон не уверен, лучше ли выйти или наоборот не двигаться, – Минхо настолько остро никогда раньше не реагировал, – но не успевает даже толком подумать, потому что Минхо двигается раньше. И сам насаживается на член, чуть ли не до упора. Теперь шипит уже Джисон. Потому что он, блять, такого не ожидал. А еще Минхо всегда такой, блять, узкий. То, какой Минхо узкий, для Джисона какой-то божественный дар, не иначе. А для Минхо, возможно, проклятие. – Ты же сказал быть помедленнее, – Джисон пытается дразниться, но все равно аккуратным толчком входит до упора. – Ты меня меньше слушай, – в голосе у Минхо уже один сплошной воздух, а бедра еле ощутимо толкаются Джисону навстречу. Ну и это все. Просто конечная. Последний предохранитель, и все такое. Джисон полностью себя отпускает и начинает наконец нормально двигаться. Минхо помогает, подаваясь бедрами навстречу, и то, как он успевает не просто таз приподнять, а еще и им слегка то ли вильнуть, то ли покрутить, вызывает у Джисона такие резкие приливы удовольствия, будто он снова ничего в мире еще не пробовавший подросток. Джисон перехватывает одну из ног Минхо и притягивает коленку чуть ближе к плечу, заставляя старшего последовать за движением и немного приподнять таз. Под этим углом для Минхо, кажется, все еще ярче, потому что он даже позволяет себе один раз тихо простонать. Второй стон Джисон ловит губами. Потому что знает, что Минхо неловко быть слишком громким в постели. И пусть Джисон считает это бредом, но комфорт Минхо для него выше, чем его личное мнение. Руки Минхо, до этого не находящие себе места и то царапающие спину Джисона, то теребящие простынь, наконец добираются до футболки. Снимать ее уже совсем неудобно, – им бы пришлось остановиться, а Джисон уверен, что Минхо этого делать тоже не хочется, – и Джисон просто помогает задрать футболку так высоко, насколько это возможно. И, почти сразу найдя губами сосок, сперва немного играется, а потом несдержанно прикусывает. Минхо снова с сомнительным успехом давит стон, а его член заметно дергается. Джисон собой доволен. Он знает, что именно Минхо не просто заводит, а почти что доводит до края. На самом деле Джисон бы мог растянуть это все на подольше, – успокоить Минхо он тоже умеет, даже если старший этого не хочет, – но какая-то жуткая нереализованность и желание получить свое, грызшая Джисона последние недели, внезапно находит выход именно в сексе. Поэтому он, все же удовлетворив свои желания и оставив несколько поцелуев у Минхо на ребрах, чуть приподнимается, чтобы ускорить темп. Минхо смотрит на него из-под прикрытых ресниц и так по-блядски облизывает губы, что Джисон с трудом сдерживается от того, чтобы позорно не кончить от одного этого вида. Но все же берет себя в руки и, вернув ненадолго сбившемуся темпу ритмичность, обхватывает той рукой, на которой еще чувствуются остатки смазки, член Минхо. Все томные взгляды, – да и в принципе осознанные действия, – со стороны Минхо заканчиваются ровно с тем, как Джисон первые несколько раз проводит рукой. Джисон может Минхо не только успокоить, но и окончательно разбить. И он этим умением с удовольствием пользуется. Исключительно в хорошем плане, конечно. Джисон ощущает, как Минхо еще сильнее сжимается, за секунду до того, как чувствует, что держащая член Минхо рука становится мокрее. Минхо и так самое прекрасное, что Джисон видел в этом мире, но Минхо с этой морщинкой между бровей, закушенной губой и выражением полной оторванности от мира в приоткрытых глазах, это что-то тянущее на чистое искусство. Джисон уже сдерживаться даже и не пытается и кончает следом, почти сразу заваливаясь на Минхо и утыкаясь носом в его плечо. Какое-то время они просто лежат так, а потом Джисон чувствует чужую ладонь в волосах. Вкупе с ощущениями после оргазма это действует настолько умиротворяюще, что хочется просто лечь и уснуть. Джисон почти готов этим и заняться. – Эй, – Минхо, кажется, его коварный план все же разгадал. – Слезь с меня. И закажи нам что-то поесть, пока я душ приму. Джисон недовольно мычит, но все же, медленно из Минхо выйдя, – они с Минхо шипят до забавного синхронно, – ложится рядом и пытается найти свой телефон. – В джинсах, наверное, – Минхо встает с кровати и выглядит, по мнению весьма разморенного Джисона, как-то с перебором бодро. – Прибери тут потом. Джисон тянется за своими скинутыми на пол вещами, свесившись с кровати, а Минхо достает из шкафа чистое полотенце. И уже почти успевает уйти, когда Джисон все же додумывается спросить. – Что тебе заказать-то? – Джисон говорит скорее на автомате, чем реально нуждаясь в ответе. – Ты и сам знаешь, – Минхо отмахивается и из комнаты выходит, даже на Джисона не посмотрев. Потому что да, Джисон действительно знает.
Примечания:
тыц спойлеры новых работ и поболтать ----> https://t.me/melnicamullera
