Следуйте указаниям персонала

Карл держался за голову, в ушах звенело. Кажется, он слышал шум, но из-за боли не был уверен в этом. По лбу тек пот. — Готье, — с трудом позвал Карл, чувствуя подступающую тошноту. — Мне нужно тебе кое-что сказать… Но сначала я хочу спросить… Готье молчал. Поезд продолжал ехать к старту. Карл боялся и одновременно не мог поднять глаза от стыда — его он испытывал редко. Обычно его не волновало, как окружающие отреагируют на произнесенные им слова или действия, но сейчас все изменилось. — Я хочу спросить, хочешь ли ты после игры… продолжать со мной общаться? Наконец, Карл смог поднять голову, чтобы увидеть чужую реакцию. Готье слегка сжал его плечо и кивнул. — Я бы назвал это отношениями, а не общением, — с легкой улыбкой сказал Готье, но его лицо быстро сменилось обеспокоенностью. — Тебе лучше отдохнуть. Давай сойдем здесь и спрячемся в доме ужасов. Треугольник должен был уйти. Карл не мог ответить, слепо доверяясь парню. Голова раскалывалась, будто в глаз снова воткнули ложку. Карл помнил чужие бешеные глаза, которые так сильно его напугали, что он готов был забрать человеческую жизнь. Чувство страха за себя и любимого человека ослепили его. Готье огляделся, взял обессиленного парня на руки и спрыгнул с поезда. Ноги слегка загудели от твердого приземления, но Готье стерпел стон. Он взглянул на измученное, мокрое лицо, покрасневшие бинты, и решил не отпускать Карла с рук. Готье заметил темный вход в дом ужасов, слегка прикрытой искусственной паутиной. По бокам стояли скелеты с мигающими зловещим зеленым светом глазами. До них доносились отдаленные крики ужаса, смех и музыка, будто играющая на старой пластинке. Готье поднялся по деревянным ступенькам, неся на руках самое драгоценное. Перед входом в дом ужасов он огляделся, замечая пятна крови на земле и полу: там, где, наверное, упали выбывшие игроки — их тела уже унесли. Готье не заметил никакого движения и вошел внутрь. Когда черные шторы качнулись, впуская игроков, мелькнул фиолетовый свет. Поезд завершил круг и умчался, весело гудя и скрываясь за поворотом. Опустилась тишина, не считая звуков аттракционов. Тихую ночь прервал шорох гравия — шаги приближались к дому ужасов. Вскоре штора впустила в себя еще одного человека, осветив фигуру тем же фиолетовым светом. Драко, Лиза и Моника остановились перед тоннелем любви. Лицо Лизы светилось счастьем, она даже закружилась, раскинув руки, и засмеялась. Моника схватила ее за руку, насильно останавливая, и притянула к себе. — Тише, дурочка, — сказала она грубо. — Треугольник уже вышел на охоту. Ты слышала выстрелы? — Да он от нас далеко, — беспечно ответила Лиза и протянула руку, касаясь чужих длинных косичек. — У тебя одна расплелась. Резиночка потерялась. Моника оттолкнула девушку и быстро просмотрела волосы — одна из косичек уже наполовину распутилась. Пальцы быстро заработали, заплетая косичку. На конце Моника завязала маленький узелок волосами. Драко огляделся для безопасности и махнул девушкам, чтобы поспешили внутрь. Раздался выстрел. Игрок 375 выбывает На мгновение троица замерла, а потом они побежали по небольшой лестнице к агенту с маской кружка. Лиза в нетерпении закричала: — Можно быстрее? За нами охотятся! — Можно только по парам, — спокойно ответил круг. — Как сядете? Лодка-лебедь уже ждала парочку. Лиза с Моникой переглянулись. Драко не хотел участвовать в их конфликте, поэтому сел и сказал: — Они поедут вдвоем. — Драко! — воскликнули они, но кружок уже оперативно отправил лодку в плавание и остановил вторую. Девушки быстро сели, чтобы не отстать от Драко. Выстрелы приближались. — Интересно, сколько игроков осталось? — прошептала Лиза, прикрывая лицо руками. Моника с отвращением отвернулась, не отвечая, но соседка заметила ее отношение и надула губы. — Почему ты так жестока со мной? Мы же с тобой коллеги. Моника упорно молчала. — Или ты считаешь нас соперницами за любовь к Драко? — А ты его любишь? — выгнув бровь, Моника повернулась к соседке. Лиза пожала плечами. — Я фанатка, но не безумная, — она помолчала и добавила: — Может, я кажусь глупой, не спорю, но я понимаю разницу между персонажем в кино и настоящим человеком. К тому же, я восхищаюсь актерским талантом Драко. Но из-за его таланта и отчужденности непонятно, что он за человек. Я люблю честных, веселых и открытых людей, на которых можно положиться. — Так почему ты так вцепилась в Драко, если не влюблена? Только из уважения? — голос девушки перестал быть угрожающим. Вокруг журчала вода и играла романтическая мелодия, мерцал розовый свет. Лиза поджала губы и честно призналась: — Я боюсь умереть, вот и все, — Лиза выдохнула с облегчением, будто сняла груз с плеч, и посмотрела большими открытыми глазами на соседку. — А ты в него влюблена? Моника передернула плечами, держа руки в замке, будто скрывалась от всего мира. Она поддалась атмосфере честности, нежная музыка задела ее сердце. Девушка посмотрела на одинокий силуэт в следующей лодке и слегка покраснела, но в розовом свете это осталось незамеченным. — Да, он мне нравится уже давно… — ее голос становился все тише, будто она выдавливала из себя слова. — Я ради него и пошла в актерское, мечтая сыграть с ним в одном фильме. Пусть даже и не романтическую пару. Я рада буду с ним поработать и на втором плане. Давно Моника никому о себе не рассказывала. К тому же, она никогда и ни с кем не делилась своими мечтами, по опыту зная, что их любят высмеивать. Когда она училась в выпускном классе, одноклассницы увидели плакат с Драко в ее рюкзаке и начали дразнить, что она его невеста. Моника расцепила пальцы и вытянула ноги вперед, устраивая подбородок на коленях. От блестящей воды веяло прохладой, по коже побежали мурашки. Лиза молчала. В тишине они достигли конца тоннеля и зажмурились от ослепляющего искусственного света фонарей. Драко уже ждал их, чтобы помочь выбраться из лебединой лодки. Лиза отошла в сторону, чтобы забрать свой билетик, и оглянулась на выход из тоннеля. Но Моника не показала смущения, снова превратившись в кусок ершистого льда. Она спокойно вылезла из лодки, тихо поблагодарила и подошла за билетиком. Лиза словила ее угрожающий взгляд, будто предупреждающий «расскажешь — убью». Лиза сглотнула и криво улыбнулась, а потом сориентировалась и показала большой палец, подмигивая. Драко удивленно поднял брови, наблюдая за тем, как странно ведут себя девушки после тоннеля. Он заметил краем глаза красное движение за их спинами, глаза расширились. Драко прыгнул, крича: — Осторожно! Прозвучал выстрел. Троица больно ударилась о деревянный помост. Конструкция содрогнулась. Драко крепко держал девушек в объятьях, шумно дыша и истекая потом от выброса адреналина. Сердце бешено колотилось, мысли бежали одна за другой. Как им обойти треугольник? Он слышал медленное и неотвратимое приближение шагов. — Нужно вернуться в тоннель, — шепнул Драко. — Лежите, а я посмотрю, где он, и дам сигнал, чтобы вы прыгнули в лодку. Не вставайте во весь рост, чтобы он в вас не попал. Девушки кивнули. Драко погладил их по голове, ловя милые изумленные взгляды, грустно улыбнулся и медленно поднялся, выглядывая из-за деревянного ограждения на помосте. Ярко-розовый комбинезон приближался — ему оставалась пара шагов до лесенки. — Бегите. Быстро. Моника схватила Лизу за запястье и потащила к лодке, пригнувшись. Прозвучал выстрел, и они резко легли. Пуля прострелила глаз у проплывающего лебедя. Лиза затряслась. Моника потянула ее, но девушка замотала головой и запричитала: — Я не могу, не могу. — Драко рискует жизнью ради нас, дура. Пошли. Лиза не могла подняться. Моника потащила ее к лодке, но не смогла сделать и двух шагов, как раздался новый выстрел. Моника застонала и села. Ее бросило в пот, когда горячая пуля пронзила плечо. Лиза побледнела, ее глаза расширились и она бросилась назад, прочь от Моники, будто это она стреляла. Но охотник был позади них и уже поднимался по лестнице. Драко прятался за ограждением, поджидая, когда охотник поднимется, чтобы схватить его, но заметил, что девушки до сих пор на помосте. Драко сделал им жесты руками, но Лиза была в невменяемом состоянии. Она снова упала на спину и приняла позу эмбриона, трясясь, а Моника держалась за окровавленное плечо. Треугольник поднялся по лесенке и остановился, глядя на двух девушек. Рука с револьвером поднялась. — Нет! — закричала Лиза, увидев черное дуло, и вскочила, отходя назад. Она столкнулась с Моникой, и они обе упали. Треугольник не успел выстрелить, как его сбили. Драко схватился за чужие икры и ударил под коленками с обратной стороны ног. Оба упали с громким шумом. Моника отошла от боли, поднялась, пихнув верещащую Лизу, и краем глаза заметила борьбу Драко и треугольника за револьвер. — Лиза… Лиза не могла даже подняться, расширившимися глазами смотря на драку. Моника схватила ее за ногу, больно впившись ногтями. — Лиза, сыграй для меня роль храброй шпионки, которая… украла важную формулу и пытается сбежать на лодке от шпионов… вражеской страны… — говорила с трудом Моника, пока ее лицо заливал пот, а по руке струилась кровь. Перед глазами все вертелось. — Ты должна спастись и спасти формулу. Лиза сглотнула, успокаиваясь. Она поднялась, осмотрелась, будто вспомнив, где находится, схватила девушку за руку и потянула к себе. Моника поддалась, слабо шатаясь. Лиза подставила девушке плечо и потащила ее к лодке, помогла ей сесть, судорожно оглядываясь. — Давай, давай, милая, — умоляла Лиза, усаживая девушку. Моника с трудом откинулась на сиденье и застонала — пуля застряла в плече. Лиза прыгнула следом и сделала жест кружку, который быстро подошел и спустил лодку на воду. Драко заметил, что девушек нет рядом, держа руки треугольника, но это секундное отвлечение использовал соперник и перехватил инициативу. Лодка девушек скрылась в тоннеле, когда раздался выстрел. Моника вздрогнула, держась за плечо. Ее тошнило. Лиза сидела на коленях, смотря назад, но из-за стенок тоннеля не могла увидеть помост и то, что там происходило. Моника вдохнула пару раз, борясь с болью в плече и ужасными мыслями. Игрок 218 выбывает — Нет, — прошептала Моника, и слезы побежала по ее щекам крупными горошинами. Она сглотнула, закрывая глаза, и разрыдалась в голос. — Драко… Лиза нахмурила брови, кусая губы. Ее глаза тоже увлажнились, и она тихо заплакала, стараясь не мешать чужому горю, но всецело его разделяя. Вскоре Моника затихла, потеряв сознание. Гарри шел последним, оглядывая зеркала причудливой формы. Он замечал свои странные отражения с маленькими глазами и огромными губами, с горбом или длинными ногами от подбородка. Гарри усмехнулся. Впереди, в теплом свете, шла высокая фигура — Кай. Он тоже странно искривлялся в зеркалах, но не обращал на это внимания, о чем-то размышляя. Рон и Джинни что-то тихо обсуждали, как всегда споря. Когда они достигли конца дома кривых зеркал, послышался гудок поезда. Джинни отогнула штору и выглянула, а потом резко отшатнулась. Рон застонал от боли, схватившись за нос, а Джинни потерла затылок и стрельнула глазами, оборачиваясь ко всем. — Тшшш… В поезде треугольник едет. — Он тоже пользуется поездом? — прогундосил Рон, потирая ушибленный нос. — Он едет в тоннель любви, — сказал Кай. — Тогда нам нужно в обратную сторону. Джинни снова выглянула и махнула рукой, показывая, что можно выходить. Они забрали билетики и побежали обратно к старту, перебегая между ларьками, чтобы не стать легкой мишенью. На улицах становилось все меньше игроков и все больше крови. В воздухе теперь пахло не только сладким поп-корном и ватой, но и медью. Гарри споткнулся и чуть не упал, но Кай успел его поддержать. Он протянул ладонь, предлагая Гарри держаться за руки. Они переплели пальцы и побежали дальше. Колесо обозрения становилось все больше по мере приближения. Джинни остановилась — она вела их, так как бегала быстрее всех. — Мы с Каем уже ходили на колесо, а вы на горки, так что давайте снова разобьемся на пары. Кай крепко держал Гарри за руку, будто не собираясь отпускать. — Я пойду с Гарри. — Но ты же не получишь билет за горки, — сказала Джинни, стараясь не смотреть на цепочку рук. — Ты погибнешь, если не соберешь все билеты. — И что? Джинни удивилась этой непоколебимости. — Никто не запрещал дважды кататься на одном аттракционе, — вмешался Гарри. — Вы с Роном можете сходить на горки, а мы на колесо. — А если Рону не дадут билет? — попыталась сопротивляться Джинни. — Мы же потратим время. — Все нормально, — сказал Рон. — Я тебя не брошу одну. Я же старший брат и должен тебя защищать. — Рон… Девушка не ожидала такого благородства от брата и безрассудства от остальных. Она вздохнула и сдалась, оглядываясь в поиске врагов. Мимо пробежал игрок, заставив всех вздрогнуть от неожиданности. — Ладно, — сдалась девушка. — Идите на колесо, а мы на горки. Встретимся у дома ужасов, хорошо? Гарри кивнул и улыбнулся. Лицо Джинни на секунду исказилось, будто от боли. Она пару раз вздохнула, отведя взгляд, а потом сказала ломающимся голосом: — Не вздумайте умереть, — она гневно посмотрела на парней блестящими глазами. — Иначе я вас придушу! Гарри засмеялся и обнял девушку. Джинни опешила, растерянно посмотрела на Рона и Кая, а потом вздохнула и закрыла глаза, сдаваясь. Она пустила одну слезу и быстро ее смахнула, отталкивая Гарри от себя. Он даже не успел взглянуть на нее, как она отвернулась и побежала. Рон подмигнул Гарри и Каю и поспешил за сестрой. На голову резко упали летучие мыши под дикий хохот, отражающийся от каменных стен. Готье крепче сжал Карла в руках, чуть не уронив его от неожиданности. По стенам бежали кривые тени, под ногами стелился белый туман с тихим шорохом. Пахло могильной сыростью и кровью. Готье дышал через раз, медленно продвигаясь вперед. Фиолетово-зеленые всполохи прекратились, когда Готье преодолел комнату склепа и перешел в красное помещение. Он отогнул разделительную штору и оказался в фотолаборатории. Под потолком на черных ниточках висели кровавые кишки и крепились фотографии с размытыми силуэтами. У стены стояли раковины, а над ними висели белые шкафчики с кровавыми отпечатками. Посреди комнаты стоял стол с хирургическими инструментами, старым пленочным фотоаппаратом и тазиком с водой. В тазике багровело человеческое сердце. Готье не хотел проверять, настоящее ли оно. По полу также стелился туман. Готье прошел комнату, убирая рукой мешающие фотографии, пока не заметил знакомое лицо — смеющегося Карла. Готье замер перед фотографией и взял ее одной рукой, потянув на себя. Прищепка оставила небольшую вмятину на снимке. Готье приблизил изображение к своему лицу, рассматривая знакомые черты парня, который сидел в кафе за ноутбуком и смотрел куда-то в сторону со смехом. Готье резко поднял голову и огляделся, всматриваясь в снимки. Он прошел дальше, заметив Карла, который выходил из магазина с бумажным пакетом, из которого торчал пакет молока. Карл был одет в худи, его лицо частично скрылось под кепкой и капюшоном. Из-за красного света нельзя было понять, какие цвета были настоящими. Рядом другой снимок, где Карла сняли со спины, как он рассматривал витрину цветочного магазина, но, судя по одежде, это было в другой день. Он стоял в шортах и футболке. Карл на его руках спал и даже не подозревал о том, что обнаружил Готье. Сзади послышались шаги, и Готье резко присел и тихо продвинулся за стол, стоящий в центре комнаты. Стол был с ящиками, поэтому за ним нельзя было кого-то разглядеть. Шаги приближались медленно. Готье ждал, в какую сторону от стола они пойдут, и двинулся в противоположную сторону, огибая стол. Шаги скрылись в следующей комнате. Готье вспотел, ходя гуськом с парнем на руках. Пусть Карл был низкого роста и почти ничего не весил, но все равно упражнение оказалось энергозатратным. Немного подождав, Готье тихо поднялся и вернулся в комнату склеп. — Готье, — прошептал слабый голос. Внутри все сжалось. Готье поспешил ко входу в дом ужасов и вышел наружу, игнорируя выскакивающие картонные приведения и летучих мышей. Он легко избежал всех ловушек и вышел в прохладный вечерний воздух. — Готье, я тебя обманывал… — Береги силы, — ответил Готье, оглядываясь. Он прошел за дом и спрятался за автоматом с попкорном. Холодные руки Карла коснулись его горячего лица, нежно поглаживая. Готье не мог не посмотреть на парня. Карл слабо улыбнулся. — Мне уже лучше, — сказал он, выдыхая. — Когда выберемся, сходим в больницу. Мне наложили швы, но, наверное, они разошлись… Готье поджал губы, терпеливо слушая объяснения. Он отвлекся, когда вдали заметил приближающуюся фигуру игрока. Игрок не увидел прячущуюся парочку и поспешил к дому ужасов, оглядываясь. — Готье, я тебя обманывал, — повторил Карл уже тверже. К нему возвращалось сознание. — Я не первый раз в этом месте. — Что? — Готье посмотрел на чужое лицо, вспоминая фотографии в красной комнате. Он не знал, стоит ли говорить Карлу об этом — за ним явно следили. Но зачем они поместили снимки в игру? Напугать Карла? — Я видел эти игры много раз, — сказал Карл. — Я куколд. Готье нахмурился и посмотрел на ближайшую к ним камеру, прячущуюся на фонарном столбе с гирляндой. — Да, — Карл проследил за его взглядом. — Я много раз видел, как игроки умирали, а потом заплатил крупную сумму, чтобы самому поучаствовать. Возникла непонятная тишина, пока медленное осознание приходила к Готье. Он сильнее нахмурился. Карл ждал вопросов или обвинений, но Готье молчал. — Ты… что-нибудь скажешь? — слабо спросил Карл. Его лицо показало уязвимость. — Ты меня ненавидишь? Готье вздохнул. — Я всегда знал, что с тобой что-то не так. Они молчали. Карл заерзал в чужих объятьях, не зная, что делать и как себя вести. Готье не облегчал задачу своим молчанием. — Отпусти меня. Руки сжались сильнее. Карл испугался, что его сейчас понесут к треугольнику и отдадут в жертву, или Готье достанет припрятанную ложку и ослепит его полностью. — Карл, посмотри на меня, — тихо сказал Готье. Карл сглотнул и подчинился, ломая брови. Готье подул на зеленую мокрую челку, обнажая белый лоб и красные бинты. — Все в порядке. Неважно, зачем ты здесь. Ты такой же игрок, как и все, — Готье посмотрел на бинты. — К тому же, ты пострадал. Карл закрыл глаз и выдохнул. — Я видел твои фотографии в доме ужасов, — признался Готье. — Ты что-нибудь об этом знаешь? — Что? — тупо спросил Карл. Готье выпрямился и тихо сказал: — Ухватись крепче за мою шею, — он подошел ко входу в дом ужасов. — Туда зашел игрок, но до этого уже кто-то был там. Прошло много времени, а выстрелов мы не слышали, значит, это все игроки, и я зря испугался. Пойдем скорее. — Где треугольник? — хрипло спросил Карл, хватаясь за чужую шею. Готье остановился у входа в дом и ответил: — Не знаю.