Журавль

Суждено ли луне, лишь отражающей свет солнца, однажды засиять самой? Журавль бежал. Бежал как трус, без оглядки, потому что не было сил ждать дальше. Руки его лихорадочно дрожали и всё вокруг будто специально мешало ему собрать вещи в дорогу. Комната казалась огромной, скромные пожитки превращались в гору хлама, цеплявшуюся друг за друга, половицы дома скрипели, заставляя его замирать как грызуна при опасности. Его трясло от волнения как ребёнка. Так же, как когда впервые он пересёк порог школы. Завязав узелок с вещами, Журавль без сил опускается на футон. Он оглядывает комнатку вокруг, вдыхает знакомый запах пота, сухих трав, старых вещей и закрывает глаза. Столько мечтать оказаться здесь, чтобы сейчас хотелось только сбежать? Но он не сомневался. Он уйдёт. Туда, где его ждут. До него и раньше доходили слухи о школе боевых искусств Отшельника, но это не находило в нём отклика. До тех пор, пока он не встретил демона лично.

***

Деревянный шест с треском переломился пополам. Журавль делает шаг назад – под его ногой трава мокрая и скользкая. После затяжного боя дыхание демона не сбилось ни на такт. Даже одежды и соломенная шляпа старика остались нетронуты. Журавль же тяжело дышал, с гневом смотря в сторону противника. Стёртые в кровь руки сжимали деревянный шест, ныне вторая часть которого лежала в грязи. – Твой учитель не видит твой потенциал. Слова Отшельника тонким лезвием вскрыли старую гноящуюся рану и распороли её от края до края. – Откуда тебе знать, старик? Спокойствие его голоса действует почти гипнотически. – Не мне знать. Тебе.

***

Его слова забираются под кожу, проносятся мурашками вдоль спины, касаются обнаженной души. Если бы люди были инструментами - Отшельник был бы музыкантом. “Зло ищет ключ к твоим слабостям и играет на них, превращая человека в монстра” - предупреждал Сэнсей. Это его вина. Он сам создал в нём эту слабость. Глупый старик, решивший что добился идеала – воспитал великого воина – Тень. Отшельник лишь подобрал ключ к нему. Нашёл слова, чтобы по спине Журавля прошел холод, а в груди закипела злоба. Он всегда завидовал недосягаемому образу Тени, которым жил его учитель. Он учился как Тень, тренировался как Тень, но каждый раз этого было недостаточно. Сэнсей, взрастивший непобедимого воина решил, что его формула универсальна. Но вместо стремления к идеалу он посеял в груди Журавля семя зависти, оплетавшее его душу всё сильнее. Тень, Тень, Тень… Это имя на языке отзывалось отравленным пойлом, занозой под ногтем и битым стеклом в обеде. Это имя застревало в горле, душило и раздражало. Журавль был лишь вторым вариантом. Рядом с именем Тени тенью был он. А Отшельник всего лишь дал ему шанс стать лучшим и заставить Тень упасть в грязь. Растоптать и похоронить его былое величие своими руками. Слишком манящим и сладким был соблазн, словно долгожданная любовница. Он поддался искушению. И Сэнсей сам в этом виноват. Своего ученика он потерял ещё задолго до того, как пустую комнату осветило лучами солнца.