Воспитательные меры

Вечер субботы, в больнице царит дух праздника, пока все пациенты спали, в столовой весь медперсонал праздновал корпоратив. Но в это время в кабинете главврача Быков и Кисегач ругались. Повод для этого был весомый, Настя заплатила другу Быкова за то, чтобы тот спрятал мотоцикл Андрея, так как она переживала, что он может снова попасть в аварию. - Настя , да как ты могла до этого додуматься своей тупой головой, я не твой ребенок, и не надо меня опекать, а уж тем более забирать и прятать мои вещи. Кто дал тебе право трогать мою малышку, лучше сына своего непутёвого воспитывай. - Андрей, да потому что ты ведёшь себя как трудный подросток, вообще о последствиях не думаешь. Вообще у меня складывается впечатление, что мотоцикл тебе дороже, чем я и наши отношения. - Дааа, доррроже, и если ты сейчас же не скажешь мне, куда ты его дела, я не знаю, что я с тобой сделаю. - Не дождешься, дорогой, ты его обратно не получишь. И не забывай, что он куплен на мои деньги, и живёшь ты в моей квартире. Я могу легко тебя этого лишить, пока ты не извинишься за свои слова, даже думать забудь о своем драндулете и о сексе. - Извинений хочешь? Хорошо, будут тебе извинения, пошли обратно в столовую. Быков крепкой хваткой схватил Кисегач за руку, от чего у неё наверняка потом останутся синяки. - Минуточку внимания, дорогие коллеги, хочу попросить прощения у Анастасии Константиновны за то, что она ведёт себя как истеричная сука. Всё, ты довольна, мышка моя? А теперь говори, КУДА ТЫ ЕГО УВЕЗЛА? - Ну ты и козел, Быков, последнее, что выкрикнула Настя, перед тем как покинуть больницу. Внутри Быкова все бурлило и кипело от ненависти, он вышел в коридор вслед за ней и начал бить стену кулаком, но ему на глаза попался знакомый силуэт, что пьяной походкой только что завалился в VIP-палату. Андрей медленно шел по коридору, предвкушая, как будет вымещать всю свою агонию на тупоголовце, первенце главврача. - РОМАНЕНКО, СКАЖИ МНЕ, КТО ТЕБЕ РАЗРЕШИЛ СЮДА ЛЕЧЬ? Думаешь, раз ты сын главврача, это даёт тебе право делать что угодно? Ты такой же несносный и тупоголовый, как твоя мать, но я преподам вам урок. За свои поступки надо платить, и ты, молокосос, сейчас получишь от меня воспитательную лекцию. - Отвали, ты мне не папаша. Рабочий день закончен, сейчас ты мне и не начальник. Поэтому захотел и лег, в чем проблема-то? Вены на лбу Быкова вздулись, кровь прильнула к лицу, из-за чего при слабом освещении он стал похож на черта. Через мгновение он приблизился к Глебу и почти стянул его с кровати, когда тот начал брыкаться, он ударил его несколько раз по голове и животу, а после развернул лицом к стене и повалил на кровать, заломив за спиной руки. - Не понимаете вы по-хорошему, значит, будем по-плохому. Он приспустил с него штаны, это оказалось довольно-таки просто, ведь к тому моменту Романенко почти перестал сопротивляться, алкоголь явно действовал против него, а страх полностью завладел его разумом, после неудачных попыток вырваться он словно остолбенел, смирно ожидая следующих действий своего начальника. Быков расстегнул ремень и несколько раз отхлестал им Глеба. Но Глеб почему-то не стал кричать от боли, что совсем не устраивало Андрея. - Видимо, этого тебе недостаточно, тогда я трахну тебя так, что ты потом месяц сидеть не сможешь. Затем он пристроился к заднице Романенко, снял с себя брюки, достал свой толстый член, который уже сочился от смазки, готовый разорвать упругую жопу юноши. Ком подступил к горлу Глеба, когда он почувствовал приближающееся тепло к заднему проходу, он обернулся на Быкова и ужаснулся предстоящей картине. - Андрей Евгеньевич, не надо, пожалуйста, вы не в себе, отойдите от меня. Пожалуйста, не надо... Но в ответ лишь увидел довольную ухмылку. Быкову нравились эти крики, это ещё больше его возбуждало, такое не раз он проделывал с его матерью, и так приятно было видеть испуганное лицо ее сыночка. Одной рукой он обхватил талию, а другой рукой направил свой член и резким движением вставил его почти до конца в тугую дырочку парня. От резкой боли слезы выступили на глазах, и непроизвольно вырвался звонкий, болезненный стон. - Тише будь, ты же не хочешь, чтобы сюда сбежалась вся больница. - Опустите меня, пожалуйста, умоляю. Но Быков явно не собирался останавливаться, он начал двигаться и резкими толчками вбивал Глеба в кровать, потихоньку увеличивая темп, не давая тому даже привыкнуть и передохнуть. Тело Глеба выгибало в конвульсиях, дыхание сбилось, тяжело было оставаться в сознании, но стоны его мучителя возбуждали, даже боль начинала отходить на второй план. Он был почти на пике, когда увидел, что член Глеба встал, от чего захотелось продлить своё удовольствие. Постепенно толчки стали замедляться, он вытащил влажный член, весь покрытый смазкой, и грубыми движениями он перевернул Глеба лицом к себе. - Ах ты, маленький сучонок, тебе это нравится. Он провел рукой вверх-вниз по набухшему члену, что так требовал внимания шефа. Вырвался тихий стон, больше похожий на мычание. - Это наказание, а не утеха, так что не надейся, крикнул Быков и несколько раз ударил парня, после чего стащил его на пол и приставил свой член к его лицу. - А теперь соси, гаденыш, заслужи прощение. Глеба начало мутить от одного только вида жирного члена Быкова, а когда тот начал членом проводить по его лицу, постукивать по щекам, он просто закрыл глаза и слегка открыл рот. Затем он прошёлся по влажным губам своего пасынка, медленно вгоняя член во влажный ротик. Поступательными движениями начал увеличивать темп, он начинал злиться от того, что Глеб не принимает его член полностью в рот, а лишь наполовину заглатывает. Схватив его за волосы, полностью натянул его глотку на свой большой член, от чего младшего чуть не стошнило, но отпускать его никто не собирался, и только спустя 3 минуты он вновь достал до самой глотки и большой поток горячей спермы спустил парню в ротик, от чего у того навернулись слёзы и его стошнило прямо на ноги Быкову. - Ах ты, гаденышь, зачем ты всё выплюнул, ну нечего, я тебе ещё дам распробовать моё молочко на вкус, тебе понравится, потом за уши не оттянешь. После такого психика Глеба уже окончательно перестала вывозить всё происходящее, он закатил глаза и отключился прямо на полу.