Steps towards

На пристани было прохладно, ветер с моря пробирался сквозь лёгкую куртку Ацуши, заставляя его слегка поёжиться. Чуя, стоявший рядом, выглядел непринуждённо, как будто холод его совершенно не касался. В руках он вертел маленькую серебристую зажигалку, и взгляд его был направлен на небольшое здание Мафии неподалёку. — Готов, котёнок? — спросил он, не глядя на Ацуши, но в голосе прозвучала лёгкая улыбка. Ацуши сдержанно кивнул, хотя его руки слегка дрожали, и дело было явно не в погоде. — Расслабься, — продолжил Чуя, переведя взгляд на него. — Всё под контролем. Я рядом, и никто даже не посмеет открыть рот. Эти слова прозвучали неожиданно уверенно, словно их сказал не человек, а сама уверенность в воплощённой форме. И это подействовало: Ацуши выпрямился, глубоко вдохнув. Двери офиса с глухим стуком закрылись за ними, оставляя уличный холод снаружи. Но внутри было не теплее — ледяные взгляды команды Акутагавы, устремленные на Ацуши, лишь усилили напряжение. Они словно сверлили его, оценивая каждое движение. Это было почти как в приюте. Те же настороженные глаза, те же молчаливые осуждения. Казалось, он снова стал чужаком в месте, где ему не рады, где каждый шаг нужно оправдывать. Чуя, заметив, как плечи Ацуши едва заметно напряглись, сделал шаг вперёд, его голос прозвучал уверенно и властно: — Это Накаджима Ацуши. С сегодняшнего дня он будет работать с вашей командой. — Он обвёл взглядом всех присутствующих, задержавшись чуть дольше на Акутагаве. — Его задачи ограничены: патрулирование, слежка за эсперами и нейтрализация угроз для города. Это часть нашего перемирия с Агентством. Он не вмешивается в ваши дела, а вы не втягиваете его в то, что выходит за рамки защиты города. Если у кого-то есть вопросы или претензии — подходите ко мне. Лично. Тишина повисла в комнате. Под холодным, твердым взглядом Чуи протестовать никто не решался. — Здравствуйте, — тихо, но твёрдо сказал Ацуши, пытаясь сохранить спокойствие, хотя чувствовал, как от напряжения внутри всё скручивается в тугой узел. Акутагава не сводил с него глаз. В его взгляде смешались удивление и скрытая злость. Он сузил глаза, словно не мог поверить, что этот оборотень снова оказался у него на пути. — И как же ты сюда попал, Джинко? — язвительно протянул он, едва заметно прищурившись. — Или Агентству настолько нечем заняться? Чуя повернулся к Акутагаве, не повышая голоса, но каждый его слог звучал с чёткой, отточенной уверенностью: — Если есть вопросы, Акутагава, подойди обсудим. Но учти, я лично одобрил его участие в этой миссии. Твоя работа — обеспечить, чтобы всё прошло гладко. Акутагава стиснул зубы, но промолчал. Лишь его пристальный взгляд остался прикован к Ацуши, как будто он пытался понять, что тот здесь делает. — Рад снова видеть тебя в команде, — раздался тихий голос, и Ацуши обернулся к Гин. Она подошла ближе и, чуть улыбнувшись, протянула руку. — Спасибо, Гин, — ответил Ацуши, чувствуя, как напряжение в комнате начинает спадать. Когда их руки коротко соприкоснулись, остальные мафиози начали переглядываться, а затем опустили взгляды. Если Гин принял его, значит, можно хотя бы попробовать. Чуя бросил на младшую сестру Акутагавы едва заметный благодарный взгляд, затем вновь обратился к команде: — Сегодня он осмотрит пристань, изучит всё, что нужно, а вечером Гин покажет ему несколько ключевых мест. Это его адаптационный день. Завтра начнёте работать. Он обернулся к Ацуши, на мгновение позволив голосу смягчиться: — Ты справишься, котёнок. Ацуши кивнул, чувствуя, как слова Чуи помогают немного унять беспокойство. Рыжеволосый развернулся и уверенно направился к выходу, его шаги были быстрыми, но уверенными. Когда он ушёл, напряжение стало немного легче переносить, но Ацуши всё ещё чувствовал, как отдельные взгляды следуют за ним. Акутагава же так и не отвёл глаз, как будто собирался следить за каждым его шагом.

***

Первый день работы с Черными Ящерицами прошёл на удивление спокойно. Несмотря на неприязненные взгляды в начале, команда постепенно приняла присутствие Ацуши. Гин сдержанно помогала ему ориентироваться, показывая ключевые точки пристани и убежища, а Хигучи, хотя и сохраняла холодную дистанцию, не выказывала явного недовольства. Остальные члены команды старались просто игнорировать его, выполняя свои обязанности. Когда солнце опустилось за горизонт, усталые мафиози начали разъезжаться по домам. Ацуши, собирая вещи, заметил, как тишина заполнила пристань. И только один силуэт остался неподвижным у перил, освещённый тусклым светом фонарей. Акутагава стоял, глядя на тёмную воду, казалось, полностью погружённый в свои мысли. Его фигура, словно вырезанная из камня, была напряжённой, но вместе с тем какой-то… потерянной. Ацуши колебался. Он прекрасно знал, что разговор может закончиться плохо, но какая-то внутренняя сила подтолкнула его. Стиснув кулаки, чтобы справиться с волнением, он решительно направился к фигуре у перил. — Акутагава, — негромко окликнул он. Тот не сразу отреагировал. Его руки, сжатые на холодных металлических перилах, оставались неподвижными. Лишь спустя несколько секунд он произнёс, не поворачиваясь: — Что? — Как Вы? — Ацуши подошёл чуть ближе, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Акутагава наконец поднял взгляд то от воды и повернул голову. Его холодные глаза встретились с глазами Ацуши, и в этом взгляде был вопрос: «Ты серьёзно?» — Почему тебя это волнует, Джинко? — спросил он сухо, почти презрительно. Ацуши напрягся, но не отступил. — Потому что… — начал он, но замялся на долю секунды, подбирая слова. — Потому что я заметил, что Вы держитесь в стороне. Не только от меня, но и от команды. Акутагава сузил глаза, словно эта тема показалась ему не только ненужной, но и раздражающей. — Ты сюда зачем пришёл? Читать лекции? — Нет, — твёрдо ответил Ацуши. — Просто хочу понять. Акутагава отвернулся к воде. — Тут нечего понимать. Я работаю. Всё остальное меня не касается. — Но Ваша команда… — Ацуши сделал шаг ближе, чувствуя, как слова будто прорываются через непробиваемую стену. — Они стараются ради Вас. Особенно Хигучи-сан. Вы никогда не замечали, как много она делает, чтобы быть полезной? Акутагава резко вскинул голову. — Она мой подчинённый. Она делает то, что должна. — Может, для неё это больше, чем просто работа, — осторожно заметил Ацуши, его голос был мягким, но уверенным. — И что с того? — резко оборвал его Акутагава, снова глядя в воду. — Люди, которые становятся ближе, — это обуза. Они начинают мешать. Или предают. — Не все такие, — не согласился Ацуши, подходя совсем близко. — Все, — отрезал Акутагава, его голос звучал жёстко и безапелляционно. Ацуши выдохнул, его плечи едва заметно опустились, но он не отступил. — Акутагава, одиночество кажется приемлемым только тогда, когда у вас есть выбор, — сказал он, глядя на напряжённый профиль собеседника. — Но однажды Вы оглянетесь и поймёте, что рядом никого нет. И тогда это уже не будет Вашим выбором. Это будет исходом того, что Вы оттолкнули всех, кто хотели быть рядом. Эти слова, сказанные мягко, но с внутренней твёрдостью, заставили Акутагаву замереть. Он слегка сжал руки на перилах, но всё ещё избегал смотреть на Ацуши. — А что, если меня это устраивает? — наконец бросил он, его голос прозвучал резко, словно отсекая возможность продолжения разговора. — Тогда я бы промолчал, — честно ответил Ацуши, не отворачиваясь. — Но… я не верю, что это правда. Акутагава резко повернулся к нему. Его взгляд был мрачным, но напряжённость в плечах выдавала, что его слова задели глубже, чем он хотел показать. — Что ты пытаешься доказать, Джинко? — спросил он холодно, но его голос прозвучал слишком мягко, чтобы полностью скрыть внутренний отклик. — Ничего, — ответил Ацуши спокойно. — Я просто хочу, чтобы Вы попробовали. Всего несколько шагов. — С кем? — язвительно спросил Акутагава, сужая глаза, будто проверяя его терпение. — С Хигучи-сан, — уверенно сказал Ацуши. — Она уважает Вас, заботится о Вас. Лицо Акутагавы дрогнуло, но выражение раздражения вскоре сменилось холодной маской. — Ты предлагаешь мне тратить своё время на это? — его голос стал ниже, но в нём не было той категоричности, что раньше. — Немного времени, — мягко ответил Ацуши, делая небольшой шаг ближе. — И если Вам это не понравится, Вы всегда сможете вернуться к тому, как есть сейчас. Молчание повисло над ними, нарушаемое только тихим шумом волн. Ацуши чувствовал напряжённость в воздухе, но не двигался, ожидая ответа. — Хорошо, — наконец произнёс Акутагава. Его голос звучал сдержанно, но в нём сквозила едва заметная усталость. — Но только потому, что мне интересно, насколько далеко ты готов зайти со своей наивностью. Ацуши улыбнулся, почти облегчённо, но не стал торжествовать вслух. — Ради того, чтобы помочь Вам поладить с кем-то хорошим, я готов задержаться сколько угодно, — ответил он с теплотой. — К тому же… Вам она небезразлична. Эти слова заставили Акутагаву снова напрячься. Его глаза вспыхнули, но он быстро отвёл взгляд в сторону, вернувшись к созерцанию воды. — Это не имеет значения, — сказал он с вызовом, хотя голос дрогнул едва заметно. — Имеет, — тихо возразил Ацуши. — Я видел, как Вы спасли её… даже ценой моей жизни. Вы сделали выбор тогда, и это был правильный выбор. Рюноске резко повернулся, его взгляд вцепился в лицо Ацуши с такой силой, что тот невольно затаил дыхание. — Ты слишком много говоришь, Джинко, — произнёс он медленно, но вместо злобы в его голосе звучала странная смесь раздражения и чего-то более глубокого. Он задержал взгляд на лице оборотня чуть дольше, чем следовало бы, прежде чем отвернуться, его пальцы ослабили хватку на перилах. — Увидимся завтра. Не опаздывай, — тихо сказал он, после чего развернулся и неспешно направился к выходу с пристани. Ацуши смотрел ему вслед, заметив, что шаги Акутагавы были чуть медленнее обычного, словно он ожидал, что его остановят. В груди Ацуши тёплой искрой вспыхнула мысль: даже за этой холодностью скрывалось нечто живое, нечто, что ещё могло отозваться на тепло.

***

Солнце продолжало стоять высоко, наполняя порт беспощадным жаром. Команда Акутагавы расположилась в тени массивных кораблей, где тёплый бриз немного спасал от духоты. Хигучи с ещё одним бойцом обсуждали что-то тихо у груды ящиков, остальные мафиози держались на расстоянии, предоставив Рюноске его привычное уединение. Ацуши, напротив, никак не мог найти себе места. Ацуши стоял рядом с Рюноске, который облокотился на металлическую балку, повернувшись к шумному порту. Казалось, его взгляд был устремлён в пустоту, но Ацуши знал, что это не так. Он не раз замечал, как острые глаза Акутагавы фиксируют малейшие движения вокруг — этот человек не упускал ни одной детали, даже когда казалось, что полностью погружён в свои мысли. И всё же сейчас Рюноске выглядел… иначе. Непроницаемая маска холодности осталась, но в ней появилась какая-то едва уловимая усталость. – Акутагава, – наконец решился он, делая шаг ближе. – Что ещё, Джинко? – холодно ответил тот, не отрывая взгляда от линии горизонта. – Я хотел поговорить о внимательности, – начал Ацуши, стараясь не показать своей неуверенности. – О том, как важно замечать мелочи в людях. Рюноске медленно повернул голову, окинув его взглядом, в котором смешались скука и лёгкая насмешка. – И зачем мне это? – сухо бросил он. – Потому что это способ показать, что вам не всё равно, – тихо, но твёрдо сказал Ацуши. – Иногда это самое важное, что человек может получить от другого. – Ты всё ещё хочешь, чтобы я это применил на Хигучи? – в голосе Акутагавы послышалась неясная резкость, которая заставила Ацуши слегка замяться. – Да, – кивнул он, хотя чувствовал это напряжение. – Она заслуживает того, чтобы её усилия были замечены. Рюноске ничего не ответил, лишь посмотрел мимо него, в сторону приближающейся светловолосой девушки. В руках она держала чашку с парящим чаем. – Семпай, – обратилась она сдержанным голосом, полностью игнорируя присутствие Ацуши. – Я подумала, что вы захотите чего-нибудь освежающего. Она протянула чай, её взгляд коротко скользнул по Ацуши, но в нём читалась явная неприязнь. – Четыре кубика? – уточнил Акутагава, принимая чашку. – Конечно, – быстро ответила она, слегка улыбнувшись. Рюноске коротко кивнул, отпивая горячий напиток, а Ацуши следил за этим молча, словно пытаясь уловить что-то в его реакции. – Вот это и есть пример внимательности, – произнёс он, когда Хигучи отошла. – Она знает, что вы пьёте чай только с четырьмя кубиками сахара. Она запомнила это, потому что ей не всё равно. – И что ты предлагаешь мне делать? – бросил Рюноске, но в его голосе прозвучала скрытая усталость. – Попробуйте сделать то же самое, – предложил Ацуши. – Возможно, на первый раз вы не угадаете с напитком, но это не так важно. Людям приятно, когда к ним проявляют внимание. – Ты слишком много говоришь, – отрезал Акутагава, делая ещё один глоток. Молчание повисло между ними. Ацуши сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. – Я всего лишь хочу, чтобы вы не были одиноки, – наконец сказал он, его голос дрогнул. Рюноске замер, его взгляд чуть смягчился, но раздражение всё ещё тлело в его тоне. – Ты предлагаешь мне искать сближения с кем-то вроде неё, Джинко? – язвительно спросил он. – С кем-то, кто заботится о вас, – спокойно ответил Ацуши. На мгновение в глазах Акутагавы мелькнуло что-то странное — как будто эти слова задели его сильнее, чем он ожидал. Он отвернулся, молча закончив чай, и, наконец, тихо проговорил: – Если это всё, то прекрати давить на меня. И прежде чем Ацуши успел ответить, он скользнул за угол, оставив оборотня стоять в тени, с ощущением, будто он вновь подошёл к какой-то черте, но не смог её перейти. Через несколько минут Акутагава вернулся. В его руках была чашка чёрного чая, и, что больше всего поразило Ацуши, она была не для него самого. Рюноске шагнул ближе, остановившись перед оборотнем. Его движения были сдержанными, почти ленивыми, но взгляд оставался колючим, словно он бросал вызов. – Это тебе, – сказал он, протягивая чашку. – Мне? – растерянно переспросил Ацуши, принимая её. Он удивлённо посмотрел на чай, а затем снова на Акутагаву. Всё было слишком странным, и Ацуши никак не мог понять, что происходит. – Но… это же должно было быть для Хигучи-сан, – пробормотал он. Рюноске посмотрел на него с лёгкой, почти ленивой усмешкой, в которой сквозило что-то неприятное. – Ты пьёшь чай с тремя кубиками сахара, Джинко, – произнёс он. Его голос звучал ровно, почти отстранённо, как будто это был не жест, а просто случайное замечание. – Так что можешь считать, что я всё понял. Ацуши застыл. Он никогда не говорил об этом. Никогда даже не думал, что Акутагава мог бы заметить такую деталь. – Вы… замечали? – выдохнул он, глядя на Акутагаву с каким-то странным смешением удивления и растерянности. – Это несложно, если не тратить время на бессмысленные разговоры, – ответил Рюноске, уже отворачиваясь. Его тон оставался холодным, но взгляд, который он бросил на Ацуши, горел тем странным раздражением, которое оборотень никак не мог расшифровать. – Акутагава… – начал Ацуши, но тот резко перебил его, не оборачиваясь. – Считай, что на сегодня урок окончен, – бросил он и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь. Ацуши остался стоять один. Его пальцы дрожали, обхватив тёплую чашку, и сердце болезненно сжималось. Всё пошло не так. Он хотел помочь Акутагаве, показать ему, как быть чутким к другим, а в итоге… В итоге казалось, что это Акутагава позаботился о нём. Пусть этот жест и был таким резким, пропитанным насмешкой, от него веяло тем странным теплом, которого Ацуши никак не ожидал. И именно это чувство больше всего сбивало с толку. Вместо гордости за маленький шаг, который Акутагава мог бы сделать навстречу другим, он чувствовал какую-то обиду. Как будто его собственная доброта была поставлена под сомнение. Как будто Рюноске, даже признавая его намерения, намеренно извратил их, чтобы показать, кто здесь главный.