Steps towards

Ацуши натянул пальто, накинул шарф поверх формы и вышел из дома, задержавшись на секунду у двери. Улица была тихой, только редкие машины проносились по шоссе вдали. Чуя ждал его у ворот, с чашкой кофе в руках, его фигура казалась спокойной и уверенной даже в утреннем холоде. – Ты долго, – бросил он, поднимая взгляд. Но стоило ему внимательнее посмотреть на оборотня, как его спокойствие сменилось недовольной строгостью. – Ты болен? – Доброе утро, Чуя-сан, – спокойно ответил Ацуши, игнорируя вопрос. – Не уклоняйся, – резко перебил Чуя, подходя ближе. Он окинул Ацуши взглядом, который не оставлял места для споров. – Ты бледный, под глазами круги, а шаги такие, будто ты сейчас рухнешь. – Всё в порядке, – коротко ответил Ацуши, не отводя взгляда. – В порядке? – переспросил Чуя, нахмурившись. Он взял его за плечо и остановил. – Ты выглядишь так, будто ветер тебя сейчас унесёт. Куда ты собрался в таком виде? Ацуши сделал небольшую паузу, с трудом сохраняя спокойствие. – У меня есть обязанности, – мягко ответил он. – Я не могу просто остаться дома. Чуя хмыкнул, убрал руку с его плеча и скрестил руки на груди. – И правда, с чего бы это? Ты же такой ответственный, – бросил он, в голосе послышались насмешливые нотки. Но затем его взгляд стал жёстче. – А теперь серьёзно. Возвращайся домой. Сегодня ты на больничном. Ацуши недоверчиво поднял брови. – В Мафии не бывает больничных, – произнёс он, чуть наклонив голову. Чуя приподнял один уголок рта, пожав плечами. – Верно. Но ты не в Мафии, блондинка. Хотя, признаться, последнее время мы так часто вместе, что я почти забываю об этом. Ацуши замялся, но, набравшись храбрости, пожал плечами: – У меня есть работа. Я должен… – Не надо мне этого «должен», – перебил Чуя, перехватив его за локоть и разворачивая обратно к дверям дома. – Но… – начал было Ацуши, но встретился с жёстким взглядом Чуи и остановился. – Слушай, ты и так работаешь, как загнанный зверь, – бросил Чуя, не отпуская его локтя. – Твой вид ясно говорит, что сегодня ты даже не способен нормально за себя постоять, не то что за других. Так что – назад домой. Ацуши нахмурился, но не стал вырываться, лишь тихо возразил: – Мне нужно увидеть… – Акутагаву? – Чуя поднял бровь, и уголки его губ чуть дёрнулись, будто от насмешки. – Вот это что, по-твоему, за мотивация? Думаешь, он оценит, если ты на ногах еле стоишь? – Это неважно, – буркнул Ацуши, отводя взгляд. – Нет, важно. Потому что ты сам себя угробишь быстрее, чем тебе дадут шанс хоть на что-то повлиять. Ацуши сжал кулаки, но спорить не стал. Чуя, видя, что тот готов сдаться, кивнул в сторону дома. – Вот и отлично. Завари себе чай, прими что-нибудь от температуры и не вздумай выходить из дома. Понял? – Понял, – тихо согласился Ацуши. – Хорошо. Если что-то нужно, звони, – бросил Чуя, развернулся и направился к пристани, бросив через плечо: – Отдыхай, блондинка. Чуя ушёл, а Ацуши остался дома, как и обещал. Полдня он провёл за чтением, коротким сном и попытками отвлечься от тяжёлых мыслей. Но тревога не уходила. К полудню он чувствовал себя немного лучше — во всяком случае, физически. Собравшись, он вышел на улицу с коробкой печенья, которую вчера купил в маленькой пекарне недалеко от дома. Когда он появился в офисе Мафии в порту, присутствующие лишь бросили на него мимолётные взгляды, а потом снова вернулись к своим делам. Ацуши поставил коробку на общий стол, раскрыв её, чтобы каждый мог угоститься. Сладкое почти сразу привлекло внимание мафиози: кто-то молча взял печенье, кто-то буркнул что-то вроде «спасибо». Ацуши, едва заметно улыбнувшись, осмотрел комнату. Но Акутагавы среди собравшихся не было. Сердце сжалось в груди. Он не решился сразу спросить о нём, а вместо этого подошёл к Гин, которая сидела у окна, перебирая бумаги. – Гин-сан, извините… Вы не подскажете, где сейчас Акутагава-сан? – осторожно спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Гин подняла на него глаза, едва заметно нахмурившись, будто решая, стоит ли отвечать. – На миссии, – коротко сказала она. – Что за миссия? – не удержался Ацуши. – Внеплановая зачистка, – равнодушно добавила она, возвращаясь к своим бумагам. – Ничего необычного. Просто избавляемся от конкурентов. Её слова, сказанные так буднично, словно речь шла о чём-то обыденном, словно ножом резанули по душе Ацуши. Он замер, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. Картинки вспыхивали в голове: кровь, холодные глаза Акутагавы, его привычное безразличие к жизням тех, кого он забирал. «Почему он не видит в этом ничего страшного?» — горько подумал Ацуши, сжав губы так, что они побелели. Сказать что-то ещё он не осмелился. Только коротко кивнул Гин, поблагодарив за ответ, и быстро покинул офис. Ацуши вернулся в общежитие, чувствуя себя как выжатый лимон. Заварив себе травяной чай, он выпил лекарства и сел на кровать, пытаясь сосредоточиться на чём-то простом. Рутинные вещи всегда помогали ему справляться с тревогой, но в этот раз ничего не работало. Мысли об Акутагаве возвращались снова и снова. «Я ничего не могу сделать, чтобы изменить эту его сторону. И никакие мои слова и вынужденные обещания никогда не помогут», — думал он, опуская голову на ладони. Позже вечером, когда он уже начал дремать, на столе завибрировал телефон. Ацуши открыл глаза, недоумённо посмотрев на экран. Имя Чуи заставило его на секунду задержать дыхание. – Алло? – поднял он трубку, стараясь, чтобы голос звучал бодрее. – Блондинка, ты как? – раздался голос Чуи. – Нормально, Чуя-сан, – ответил Ацуши, хотя голос его всё же звучал немного устало. – Слушай, ты слишком тихий. Мне это не нравится, – в голосе Чуи послышалась лёгкая насмешка. – Давай встретимся. – Где? – удивился Ацуши. – В баре на углу третьей и шестой улиц. Это недалеко от тебя. – Эм… хорошо, – согласился Ацуши, немного растерянный. – Отлично. Жду, – коротко сказал Чуя и положил трубку. Ацуши посмотрел на телефон, пытаясь понять, почему Чуя внезапно решил встретиться с ним. Но долго раздумывать он не стал. Быстро переодевшись в нерабочую чёрную одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания, он вышел из дома и направился в сторону бара. Бар утопал в мягком полумраке, освещённый лишь тёплым светом старинных ламп. В воздухе витали запахи табака и алкоголя, перемешанные с тихим гулом разговоров. Чуя, расположившийся за одним из дальних столиков, уже приметил Ацуши, едва тот переступил порог. Он поднял руку, привлекая внимание, и с улыбкой окликнул: — Ацуши, подходи! Чего стоишь, как потерянный? Ацуши замер на месте, его взгляд быстро скользнул по сидящим за столом. Рядом с Чуей сидел Акутагава, который, казалось, не обратил никакого внимания на голос Чуи. Брюнет лениво водил пальцем по краю полупустого стакана, его лицо не выражало ничего, кроме хмурой отстранённости. По количеству пустых бокалов на столе было понятно, что вечер для него уже начался бурно. — Чуя-сан… — Ацуши слегка растерялся, пытаясь понять, зачем его сюда позвали, но Чуя не дал ему долго думать. — Ну же, не заставляй меня идти за тобой, — усмехнулся рыжеволосый, вставая. Его шаги были уверенными, но в них не было раздражения. Он подошёл к Ацуши, коротко коснулся его плеча, словно подталкивая вперёд. — Тут место найдется и для тебя. Ацуши почувствовал себя неловко, но отступать уже было поздно. Акутагава мельком взглянул на него. — Я не хотел вас потревожить… — робко попытался возразить Ацуши, но Чуя лишь покачал головой, улыбаясь шире. — Прекрати, — сказал он мягко, но с явной настойчивостью, легко взяв Ацуши за руку. Его прикосновение было уверенным, но ненавязчивым, как если бы он уже знал, что сопротивляться ему бесполезно. Щёки Ацуши слегка порозовели, но он всё-таки позволил Чуе подвести себя к столу. Когда Чуя усадил его рядом, он не стал протестовать против лёгкого прикосновения к плечу. Рука Чуи лежала там легко, почти ободряюще, но это не спасало Ацуши от нарастающего смущения. — Рад видеть, что ты, наконец, пришёл в себя, — заметил Чуя, снова усаживаясь за стол. — Или ты всё ещё готовишься свалиться в обморок? — Со мной всё в порядке, спасибо, Чуя-сан, — тихо ответил Ацуши. Он почувствовал, как Чуя наклонился ближе, легко положив руку на его спинку стула. — Ты уверен? — с игривым сомнением протянул рыжеволосый, касаясь плеча Ацуши так, будто проверял, не дрожит ли тот. — Правда, — ответил Ацуши, отворачиваясь. Акутагава резко поставил стакан на стол. — Он сказал, что с ним всё в порядке. Тебе обязательно устраивать из этого спектакль? Чуя приподнял бровь, но вместо ответа лишь чуть усмехнулся. — Прости, не знал, что это задевает твою ранимую душу, Рюноске, — ответил он спокойно, хотя в его голосе скользнуло лёгкое поддразнивание. — Вы оба тут не для того, чтобы обсуждать моё состояние, — вмешался Ацуши, пытаясь избежать возможного конфликта. — Я просто хотел узнать, как у вас прошёл день. Акутагава откинулся назад, скрестив руки. Его холодный взгляд снова остановился на Ацуши. — Ты здесь, чтобы развлечься, или снова будешь всем показывать, какой ты услужливый? Ацуши сжал зубы, но быстро взял себя в руки. Он понял, что любое резкое слово сейчас только ухудшит ситуацию. Вместо этого он мягко ответил: — Если это так раздражает вас, Акутагава-сан, я могу уйти. — Не смей, — быстро отозвался Чуя, прежде чем Акутагава успел ответить. Рыжеволосый слегка повысил голос, возвращая внимание к себе. — Я не для того вытаскивал тебя из дома, чтобы ты сбежал. Ацуши хотел возразить, но Чуя уже жестом подозвал официанта и заказал ещё один бокал для Ацуши. — Расслабься. Если Цепной Пес не знает, как общаться, это его проблема, а не твоя. — Чуя-сан… — начал Акутагава, но рыжеволосый бросил на него предостерегающий взгляд. — Ты сегодня уже достаточно высказался, Рюноске. Если хочешь продолжить, то хотя бы сделай это так, чтобы мне не пришлось вмешиваться. Акутагава прищурился, но промолчал, хотя его руки на столе напряглись. Ацуши опустил взгляд, чувствуя, что атмосфера всё больше накаляется. Чуя снова обернулся к Ацуши, его голос стал мягче: — Лучше скажи, котенок, ты вообще умеешь отдыхать? Или тебе нужно мастер-класс устроить? Ацуши слегка улыбнулся, понимая, что Чуя намеренно пытается разрядить обстановку. Но это облегчение длилось недолго. — Может, он как раз отдыхает, — тихо, почти шепотом произнёс Акутагава. В его голосе слышалась нарочитая задумчивость. — Везде, где найдётся кто-то, готовый его приласкать. Ты ведь именно так существуешь, верно? Тебе без разницы, кто это делает. Ацуши замер, почувствовав, как всё внутри болезненно сжалось. Слова Акутагавы резанули глубже, чем он ожидал. Но вместо того чтобы ответить на оскорбление, он заставил себя глубоко вдохнуть. — Акутагава, — начал он, спокойно поднимая на него взгляд. — Вы часто говорите так, словно заранее знаете обо мне всё. Но если хотите, я могу научить вас не делать поспешных выводов. Чуя изумленно приподнял брови, но, заметив выражение лица Ацуши, его взгляд стал мягче. — Не бери в голову, блондинка, — сказал он, чуть сильнее сжав его плечо. — Нет, всё в порядке, Чуя-сан, — тихо ответил Ацуши, мягко убирая руку Чуи со своего плеча. Его движения были плавными, и он всё ещё сохранял лёгкий физический контакт, чтобы Чуя не почувствовал, что его объятия отвергли. — Просто не сейчас. Чуя прищурился, но ничего не сказал. Он лишь легко постучал пальцами по столу, словно давая Ацуши пространство, чтобы тот справился сам. Рыжеволосый откинулся на спинку дивана и скрестил ноги, внимательно наблюдая за их взаимодействием. — Вы подали хорошую идею для разговора, Акутагава. Сегодняшний урок… — выдохнул Ацуши, сцепив пальцы перед собой, чтобы не выдавать своего волнения, — можно посвятить прикосновениям. Акутагава скрестил руки на груди, и лёгкая насмешка мелькнула в его взгляде. — Прикосновениям? — переспросил он, словно это слово само по себе вызывало у него презрение. — Это то, что помогает, когда слова бессильны, — мягко объяснил Ацуши, стараясь говорить спокойно, несмотря на напряжение в воздухе. — Прикосновение может дать человеку понять, что вы рядом, что с вами безопасно. — Полный бред, — отрезал Рюноске, нахмурившись. — Нет, — возразил Ацуши, его голос стал чуть твёрже. — Это важно. Это то, что делает нас людьми. Это обмен теплом, духовной энергией и… Акутагава, не закатывайте глаза, пожалуйста, я сейчас абсолютно серьёзен. Ацуши на мгновение замолчал, выдыхая, чтобы не выдать раздражения. Он заметил, как Акутагава слегка прищурился, будто хотел оспорить каждое его слово, но остался молчалив. — Позвольте мне показать, — предложил Ацуши, внимательно глядя на него. — Ты хочешь тронуть меня? — хмыкнул Акутагава, его тон был полон насмешки, но в глазах мелькнуло что-то непонятное. — Только если Вы позволите, — мягко ответил Ацуши. — Я не причиню Вам вреда. — Можно подумать, ты вообще способен мне навредить, Джинко, — резко бросил Рюноске, нахмурившись. Ацуши не ответил на оскорбление, только слегка улыбнулся. Его взгляд оставался спокойным и мягким, словно он заранее простил каждое слово, которое могло задеть его. — Тогда тем более. Он медленно протянул руку, и его движения были настолько плавными, что казались почти неосязаемыми. Его пальцы мягко накрыли ладонь Акутагавы. Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но в нём не было ни страха, ни неловкости. Оно казалось настолько естественным, словно это был их обычный жест. Ацуши слегка сжал холодные пальцы брюнета, давая почувствовать своё тепло. Он задержал прикосновение на несколько секунд, будто позволял Акутагаве привыкнуть к этому ощущению. Но затем он также плавно убрал руку, как делал это с Чуей ранее. Рюноске сидел молча, его взгляд задержался на собственной ладони. Призрак прикосновения всё ещё оставался на коже, неуловимо напоминающий о своём тепле. Едва уловимое чувство пустоты вспыхнуло внутри, когда тепло исчезло. Это было больно — не физически, но глубоко внутри, так, как он давно не ощущал. Он сжал руку в кулак, словно пытаясь стереть это ощущение, но только сильнее почувствовал обиду. Он поднял взгляд на Ацуши, который выглядел абсолютно спокойным. — Ну? — спросил Ацуши с мягкой улыбкой, но в его глазах блеснула слабая надежда. Рюноске прищурился, его голос стал ледяным. — Это самый бессмысленный урок из всех, что ты мне когда-либо давал, — резко бросил он, вставая с места. Он небрежно швырнул на стол полупустой стакан и несколько купюр. — Трогай кого-нибудь ещё, — бросил он через плечо, даже не глядя на Ацуши, — как будто это что-то значит. И прежде чем кто-либо успел ответить, он быстро направился к выходу. За ним остались лишь тяжёлые шаги и лёгкое движение воздуха, который вдруг стал холодным. Ацуши молча смотрел на закрывшуюся дверь, его лицо оставалось спокойным, но внутри всё сжалось. Он опустил взгляд на свои руки, будто проверяя, что они всё ещё тёплые. — Дурак, — тихо бросил Чуя, следя за исчезающим силуэтом Акутагавы. Ацуши не ответил. Ему казалось, что он упустил что-то важное, хотя всё сделал правильно. — Блондинка, — Чуя коснулся его плеча. — Не принимай это близко к сердцу. Ты сделал, что мог. — Возможно, Чуя-сан, — ответил Ацуши, но в его голосе не было уверенности. — Но я знаю, что он не вернётся. Чуя лишь тяжело вздохнул, снова постучав пальцами по столу.

***

Рюноске шёл быстро, словно пытаясь сбежать не только от Ацуши, но и от себя самого. Его плечи были напряжены, а шаги – резкими и рваными. Он не хотел думать о том, что именно сейчас его гложет. Но каждый шаг отдавался странной тяжестью в груди. Он чувствовал, что тепло, так неожиданно поселившееся в нём от прикосновения, уже успело исчезнуть, оставив после себя пустоту. Ацуши догнал его легко, но не решился сразу заговорить. Он шёл чуть сзади, стараясь не нарушить зыбкое напряжение, что повисло между ними. Его золотисто-фиолетовые глаза цеплялись за фигуру Акутагавы, будто он боялся, что тот растворится в ночи, как только он отвлечётся. — Акутагава, — мягко окликнул он. Рюноске не остановился, но замедлил шаг. Ему хотелось, чтобы голос Ацуши замолк, чтобы его присутствие исчезло, но вместо этого с каждым шагом он чувствовал, как это назойливое тепло возвращается. — Акутагава, — произнёс он еще раз, пытаясь выбрать тон, который не показался бы ни слишком мягким, ни слишком навязчивым. — Что? — ответил тот резко, даже не глядя на него. — Я… — Ацуши замялся, подбирая слова. — Я просто хотел сказать… Мне показалось, что я сказал или сделал что-то не так. Рюноске остановился. Его фигура застыла в свете фонаря, а тень вытянулась на тротуаре. Он обернулся через плечо, и в его глазах мелькнула вспышка раздражения. — Ты действительно считаешь, что это имеет значение? — бросил он холодно. — Ты настолько наивен? Ацуши опустил взгляд, но через мгновение снова поднял его, и в его глазах читалась странная смесь вины и решимости. — Да, — ответил он тихо. — Для меня это важно. Рюноске несколько мгновений смотрел на него, не зная, что сказать. Внутри него всё кричало, чтобы он отверг эти слова, эту глупую заботу, которую Ацуши, кажется, испытывал к каждому встречному. Но почему-то на этот раз всё было иначе. – Мы сегодня толком не поговорили, – снова обратился к нему Ацуши, его голос дрожал на грани между мягкостью и нерешительностью. – Как прошёл Ваш день? Как Вы себя чувствуете? Рюноске фыркнул, ускоряя шаг. – Это не твоё дело, Джинко, – его ответ прозвучал резче, чем он, вероятно, хотел, но Ацуши не отступил. – Знаю, – тихо признал он. В его голосе не было обиды, только искреннее желание продолжить. – Но мои уроки всё ещё не закончены. Думаю, было бы полезно повторить пройденное, чтобы убедиться, что я всё объяснил понятно. – Ты слишком педантичен, – отрезал Акутагава. – Возможно, – легко согласился Ацуши, словно не замечая его тона. – Но раз уж я за это взялся, я чувствую ответственность. Рюноске неожиданно замедлил шаг, и Ацуши поймал его взгляд — острый, словно бритва, но в нём мелькнуло что-то ещё. Скрытое. Неопределённое. – Ответственность? – произнёс он с лёгким сарказмом, словно проверяя, насколько далеко тот готов зайти. – Да, – Ацуши кивнул, улыбнувшись чуть теплее, чем обычно. – Если какой-то из уроков был недостаточно хорош, я готов оставаться рядом и объяснять столько, сколько потребуется. На лице Акутагавы появилась тень выражения, которое сложно было расшифровать. Затем, прежде чем Ацуши успел осознать, что происходит, он почувствовал резкий рывок — Рюноске схватил его за запястье. – Последний урок был просто ужасен, – тихо, почти шёпотом, произнёс он. Голос был низким, насыщенным странной смесью раздражения и… чего-то личного. Ацуши замер, его дыхание сбилось, но он не убрал руку. Едва заметная дрожь передалась от его запястья к плечу, но в золотисто-фиолетовых глазах читалось больше любопытства, чем страха. – О… вы считаете, что стоит повторить? Рюноске чуть прищурился. Его пальцы, всё ещё удерживавшие запястье Ацуши, сжались крепче, оставляя лёгкую боль и, вероятно, синяки на руках, если бы не регенерация. – Определённо, – коротко бросил Рюноске. Его пальцы ещё сильнее сжали запястье Ацуши, так, что тот еле сдержал тихий вдох от боли. – И желательно без Чуи. Слова прозвучали с явным акцентом, словно это имя было чем-то ненавистным, и Ацуши на мгновение растерялся, ощутив злобу в голосе мафиози. – Х-хорошо… – пробормотал он, стараясь справиться с неожиданным напором. Рюноске резко дёрнул Ацуши на себя, заставляя того подойти ближе. Их плечи почти соприкоснулись, но прежде чем блондин успел что-либо сказать, мафиози развернулся и потащил его за собой в сторону дома. Шаги Ацуши звучали глухо рядом с более резкими и уверенными движениями Акутагавы. По пути Ацуши пытался прочитать его настроение, но жёсткая линия плеч и сжатые кулаки не оставляли сомнений: Рюноске был напряжён. Когда они дошли до подъезда, Акутагава остановился, его ладонь, всё ещё удерживавшая запястье Ацуши, немного ослабила хватку. Это молчаливое разрешение отпустить было таким же красноречивым, как и его жесты ранее. Блондин мягко высвободился, но прежде чем отступить, чуть поколебался. Его пальцы нервно сжались, пока он набирался смелости, чтобы сделать шаг ближе и, наконец, осторожно обнять Рюноске. – Спасибо за сегодняшний вечер, – тихо произнёс Ацуши, чувствуя, как сердце бешено колотится у него в груди. Рюноске напрягся, его тело словно застыло на месте. Несколько секунд он стоял неподвижно, и Ацуши уже был готов отстраниться, но неожиданно мафиози поднял руки. Его ладони коснулись спины Ацуши неуверенно, словно это было для него чем-то чуждым, но он всё же ответил на объятие. – Ты странный, – негромко сказал Рюноске, его голос прозвучал ровно, но в нём угадывались смятение и тихая растерянность. – Возможно, – ответил Ацуши с лёгкой улыбкой, чувствуя, как его сердце гулко стучит в груди. Рюноске чуть отстранился, но не сразу отпустил его. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, будто он пытался прочесть что-то на лице Ацуши. – Ты знаешь, что с тобой нелегко? – добавил он, его голос звучал ровно, но в нём слышалась странная усталость. – Знаю, – мягко согласился Ацуши. – Но я готов исправляться. Ацуши улыбнулся, отпустив его и сделав шаг назад. – Спокойной ночи, Акутагава, – произнёс он, стараясь вложить в эти слова тёплую искренность. Рюноске не ответил сразу. Он смотрел на Ацуши долгим, изучающим взглядом, в котором смешались упрямство и что-то близкое к неуверенности. Его пальцы чуть дёрнулись, будто он собирался снова схватить Ацуши за запястье, но вместо этого отвернулся и скрылся в дверях дома. Ацуши проводил его взглядом, прикосновение рук Рюноске всё ещё оставалось на его коже. Он задумчиво коснулся запястья, ощущая, как странная, лёгкая улыбка тянет уголки губ.