Первая осечка

Река жизни Рона и Гермионы разделилась на две ветви. Они пересекались лишь по ночам и во время завтрака. Гермиона возвращалась позже Рона. Он чувствовал, как она тихонько ложится рядом с ним в кровать, пытаясь не разбудить его. Рон как будто жил не с Гермионой, а с её тенью, постоянно ускользающей от него. Поначалу он как будто не замечал этого. Или… просто не хотел замечать из-за своей инфантильности. Рон стал замечать, как Гермиона изменилась. Из уставшей, задолбанной работой и домашними делами мышки она стала ярким, жизнерадостным цветком. Она изо всех сил тянулась лепестками к жизни, а та одаривала её светом и энергией. — Что с тобой? — спросил Рон, угрюмо помешивая сахар в чашке кофе. — В каком смысле? — с деланным недоумением переспросила Гермиона. Рон посмотрел на грудь Гермионы, которая кокетливо пряталась за клетчатой рубашкой. Гермиона заметила это. — Нууу… Блин, не знаю, как сказать. — Так и скажи. — Ты вся такая жизнерадостная. Как будто тебя обновили до последней, самой новой версии. — Не понимаю, о чём ты. Гермиона достала из тостерницы хрустящий кусочек хлеба, положила на него моцареллу, похожую на маленькое облачко и ломтик розового помидора. — Да я, блин, вообще перестал тебя видеть! — в голосе Рона проскользнула нотка отчаяния. — Ты помнишь, когда мы в последний раз занимались любовью? — Помню, когда ты был трезвым. То есть около двух месяцев назад, — съязвила Гермиона. Рон задумчиво уставился в окно. Он заметил двух мух, сидящих на подоконнике, страстно лобзающих друг друга хоботками. — Кстати, сегодня я задержусь, приду к двенадцати. Нет… даже к часу. — Стой, но мы же договорились сегодня вместе приготовить ужин и посмотреть кинчик. Гермиона приобняла Рона и мягко поцеловала шею. На коже остался ледяной отпечаток. От этого по всему телу пробежали мурашки. — Прости, милый, сегодня никак не получится. Давай на следующей неделе. У нас маленькая корпоративная вечеринка. — Вечеринка? — Рон почувствовал фальшь в словах Гермионы. — Ты ничего об этом не говорила. — Разве? Ты просто не помнишь. Вот что алкоголь делает с твоей памятью, — Гермиона шутливо щёлкнула его по носу. Рон любовался Гермионой, пока она причёсывала волосы. Он знал, что от них сладко пахнет шампунем. Рон представил, как подходит к ней сзади, срывает джинсы и начинает… — Чао, милый! — прервала Гермиона страстную сцену, разворачивающуюся в голове Рона. — Пока. Дверь захлопнулась. Он остался наедине с тоской и дурными мыслями. Они лезли к нему в голову маленькими ядовитыми паучками, разжигая чувство ревности. «Тут что-то не чисто», — размышлял Рон, надевая носки. Всё в поведении Гермионы намекало на что-то плохое, неверное... Поводов подозревать её в этом становилось всё больше: поздние возвращения, незнакомые запахи, которые он улавливал, как чёрный волкодав по кличке Клык, да еще и непонятно откуда взявшаяся весёлость. Осталось только поймать её с поличным и Рон прекрасно понимал, как это сделать. *** — Опять эти грёбаные бриташки. И чего они ходят к нам? Сука! Как будто сами рыбу готовить не умеют, — ругался пожилой китаец в поварском фартуке. Попыхивая сигаретой, он подбрасывал рыбу на сковородке. Огонь облизывал металлическую посудину. За столом позади него сидела компания китайцев. Смеясь и крича друг на друга, они шумно играли в карты. Рядом с ними, на высоком барном стуле, уткнулся в газету рыжеволосый молодой человек. Он бросал взгляды на вывеску «Удар Чун Ли» — недорогого, но лучшего азиатского ресторанчика в городе. Казалось, что он кого-то высматривает и дожидается. — Васа кусать! — пододвинул китаец тарелку к рыжеволосому парню. — Спасибо. — ответил он, наворачивая на вилку ароматную гречневую лапшу. Тем временем, к дверям «Удара» подошли двое — высокий бородач с эмблемой бейсбольного клуба New York Yankees во всю спину и похожая на кошку девушка, завёрнутая в чёрное пальто. Рыжеволосый с такой злобой сжал стальную вилку, что она погнулась. Китаец недоумённо посмотрел на него. — Я так и знал, — обречённо произнёс парень, комкая газету в руках. Он выбежал из забегаловки. У дверей «Удара» его остановил секьюрити со слоновьей, покрытой вздутыми венами шеей. — У вас бронь? — Да, можно сказать и так! — На чьё имя? — Хммм… Джон! — Джон? Нет тут в списке никаких Джонов! Проваливай отсюда. — Нету Джонов? — парень хитро сощурился, пряча руку в карман. — Тогда возможно есть мистер Перец? В ту же секунду в лицо охранника ударила оранжевая ядовитая струя. — СУЧИЙ ПОТРОХ! — взвыл здоровяк, закрывая закрывая лицо ладонями. Рыжеволосый парень толкнул дверь и оказался в тёмном пространстве. Взбежав по ступенькам, он очутился в просторном зале. С потолка свисали люстры, похожие на китайские фонарики. В нос ударил неприятный запах морепродуктов. Он осмотрелся и увидел её. — Так, убирай меню. Доверься мне, — проговорил бородач, сняв солнцезащитные очки. — Хорошо, — улыбаясь, сказала похожая на кошку девушка. Её взгляд скользнул в сторону выхода. Она увидела рассвирепевшее, пыщущее гневом лицо. С каждой секундой оно становилось всё ближе и ближе. — Рон, Рон, не надо… — затрепетала Гермиона. — Тупая манда! — взревел Рон. Взяв с соседнего стола бутылку пива, он размахнулся и ударил по голове Сета Рогена. Стекло разлетелось вдребезги. Маленькие осколки посыпались на пол. Из головы бородача хлынула кровь. — Ебааать… — проговорил Сет, схватясь за голову обеими руками. — РОН! Что ты делаешь? Прекрати! — Сука-сука-сука! — из глаз Рона потекли слёзы. Он упёрся взглядом в Гермиону. — Смотри мне в глаза, лживая тварь! — заорал он на весь ресторан. Люди с соседних столиков нервно заёрзали. Гермиона взяла со стола пачку салфеток и приложила её к голове Сета. — Доволен? Рыжий тупица. — захлёбываясь слезами промолвила Гермиона. Рон постоял несколько минут, глядя на то, как заботливо его жена помогает своему любовнику. Его миссия была выполнена. Он сделал то, что задумывал. Но, несмотря на успех его операции, прежняя жизнь завершилась полным провалом и изменой.