Обещай, что увидимся там. Снова.

— Ну и что я вам, блять, там должен? Может объясните хоть? — подняв голову к небу, обращается к кому-то Илья. — Я не понимаю… Я не понимаю, для чего я здесь. Кого мне нужно спасти, победить, полюбить? Кого!? — истошный крик сменяется робким шепотом. — Помоги… — Илюх!? Ты чего? — из дверного проема комнаты показался силует с рыжей макушкой. — Чего орешь? — Все нормально, задумался просто и не понял, что вслух говорю, —оправдывался брюнет, пытаясь разглядеть в темноте глаза собеседника. — Ладно, ложись пораньше. Ты в последнее время очень мало спишь. — Волнуешься за меня? — усмехнулся парень. — Да иди ты, придурок. «Не ответил...» — улыбнувшись, удивился от своих же мыслей Коряков. Парень обнимает подушку, прижимает ее к сердцу, а мысли не покидает рыжий парень. Как бы ни пытался он не думать о нем, ничего не получается. Что-то тянет, словно магнит, к этим длинным пальцам, выступающим венам на руках, нежным локонам, так красиво падающим на лицо. — «Да что со мной!?» — через время парень наконец уснул. *** — Блин, слушай, ну здесь есть заброшка крутая. Это типо штаб группировки одной. Я тебе не рассказывал о ней, — предложил идею времяпровождения Данила. — Бля, ну ты гений, нас же там забьют нахуй. — Да ладно тебе, нормально все будет, — улыбнулся Кашин. «Создается ощущение, будто он что-то не договаривает» — скривив недовольное лицо, брюнет попытался отказаться от этой идеи, но рыжий все же смог его уговорить. — Ладно, хер с тобой, пошли. Но если что-то случится, я сам тебя убью. — Договор, — Кашин взял за руку парня. Не обратив на это внимание, они побрели в нужную сторону. Старые дома, телефонные будки, люди, идущие по делам в одежде, которая во времени Ильи, кажется, только входит заново в моду. Все это мелькает в глазах бегущих вдаль парней. Они быстро оказываются на нужном месте, что удивительно, ведь Казань является достаточно большим городом для того, чтобы пробежать треть его за такое минимальное количество времени. Из-за отдышки им правда пришлось остановиться на пару минут, это заставило сильно расслабиться, перестать думать о собственной безопасности. Это слишком опрометчиво, особенно там, где они находятся. В этом времени каждый пацан делил асфальт своего двора, района, города даже с теми людьми, с кем был знаком с самого раннего детства, ради авторитета и репутации. Может быть каждый из них и мечтал о спокойной, размеренной и семейной жизни, но обстоятельства и суровые правила вынуждали их действовать не по своей воле, хотя кому-то это явно нравилось. Но слишком странным было решение Данилы пойти в такое время и в такое место, где может в любой момент собраться целая группировка. Это вызвало подозрение у брюнета, смутил его и тот факт, что рыжий, зная обо всем, даже не заикнулся о возможной опасности, будто ее и нет для него. «Бля, а может он из этих? Из пацанов? Странно это, вроде не говорил он мне ничего. Я думал, похвастается, если один из них. Для таких же это ебать авторитет» — задумался парень, как вдруг из-за угла показалась компания. Сердце вмиг сжалось, словно камень, стали ватными ноги от страха. «Ну чего он стоит? Явно же должен знать, куда прятаться, раз ходит сюда часто!» — возмущенно ругался про себя Коряков. — Мы так и будем пялиться на них!? — не выдержав, парень посмотрел в чужие голубые глаза, в которых ясно и четко читался интерес. — Да хули ты такой счастливый?! — Тихо, нормально все будет. В такой ситуации лучше просто стоять и ждать. Они поймут, что мы не ссыкуны, что у нас есть яйца, тогда и отпустят, — совершенно холодно и серьезно проговорил Кашин. — Ты идиот?! — закричал от удивления брюнет. На глазах наворачивались слезы страха, что было сильно заметно. — Господи, зачем же я согласился… Нас же убьют сейчас! Казалось бы, секунда до того, как этих двоих поставят на колени и заставят извиняться, опустят или, еще хуже, убьют, но, кажется, все не так плохо, как казалось. — О, и Даня пришел на сборы, мы тебя уже заждались, — послышался грубый голос, видимо, старшего. — Здорово, пацаны, — каждый пожал руку рыжему, после чего тот повернулся к Илье. — Ребят, я тут своего старого закомого привел, он пришиться хочет. — Да мы поняли уже, что старого знакомого. Смотрю, мы его знатно напугали, — читая страх в глазах Корякова, произносит один из парней. — Ты конченый? Какой нахуй пришиться?! — возмутился вновь брюнет, не понимая планов рыжего и важности происходящих событий. — А что ты хотел, Илюх? Без этого я с тобой не смогу ходить рядом даже. Ты понимаешь, что если не пришьешься, то нам с тобой не по пути? — Но я не думал, что ты... — поняв, что может подставить друга, которому в этом времени еще жить и жить, парень заткнулся. — И вообще, знаю я, как у вас здесь пришивают: сначала допрашивают, следом избивают, а потом руку жмут. Разве это ноормально?! — Такие порядки у нас, парень, — улышав тихое «он мне уже не нравится, нудный и долгий какой-то», старший тут же заткнул говорящего. — Ну так что, ты будешь пришиваться? — Надо, Илюх. Наконец Данила уговорил Корякова на такой шаг. Все таки эту боль потерпеть всего пару минут, зато потом по улице ходить не так страшно, хотя в разных районах свои группировки, но тут хотя бы свой безопасен. С ним бы в любом случае это когда-нибудь, да произошло, а тут хоть точно жив останется. Мимолетное ощущение страха пролетело в голове, дрожь тут же пошла по телу мелкими мурашками, что не могло не заставить парня вновь задуматься о важности данного события, но он понял, что пути обратно уже нет. Тут же ребята стали по очереди расспрашивать его о причинах такого желания и о надежности действий парня, не прошли и мимо Данилы, убедившись в том, что тот не хочет как-то подставить группировку и внедрить в нее нежеланного человека, врага, союзника чужой банды. Следом за этим полетело предложение о провере выносливости, как и говорил Коряков. Илья, словно в сцене из сериала про девяностые, стоял и ждал, когда же его новый друг выйдет с ним раз на раз, что и произошло в следующую секунду. Рыжий выдвинулся на «ринг» по приказу старшего. В глазах брюнета четко читался животный страх, буквально через минуту он уже будет валяться на полу, истекая кровью. «Надеюсь, он будет бить не очень сильно» — мелькала мысль в его голове. — Готов? — вдруг решил отсрочить момент Кашин. — Да давай уже, — настойчиво произнес Коряков. Встав в стойку, Илья все же надеялся на свои навыки, думая о них, он даже не заметил, как чужой кулак стремительно приблизился к лицу. Костяшки врезались в челюсть, словно пули, заставив потерять равновесие в пространстве. В глазах тут же потемнело. На миг показалось, что по нижней части лица потекло что-то теплое. «Кровь» — очевидно подумал парень. Он оказался прав. Алая жидкость медленно тянулась, капая на футболку, но парень даже не обратил на это внимание. Единственное, что его волновало сейчас — это новый удар, который вот-вот должен был произойти, но брюнет в последнюю секунду смог увернуться. Чуть не упав, он все же удержался на ногах, а затем попытался взять ситуацию в свои руки. Изменив траекторию направления руки, он смог сбить с ног оппонента. Несколько наблюдавших человек даже удивились, но бой продолжался. Все новые и новые удары летели от одного парня к другому, кровь текла из носа, закипая от невыносимой жары, силы покидали с каждым разом все сильней. Все это длилось до тех пор, пока старшему не надоело смотреть на это зрелище. Закончив с дракой, каждый из пацанов стал подходить к брюнету, дабы пожать ослабшую руку его. Последним был и сам рыжий. В миг они почувствовали облегчение. Дрожащие кисти сомкнулись в рукопожатии, словно губы в нежном и чувственном поцелуе, затем Данила взял за талию Корякова, притянув его к себе. Это действие, возможно, было опрометчивым, но в данный момент никого не беспокоило. Пацаны уже все разошлись, так что прятаться не от кого. Прижавшись носом к шее брюнета, Кашин даже не попытался опомниться или оттолкнуть парня, запустившего свою руку в сияющие на солнце рыжие волосы. Оба уставшие, они наслаждались моментом. Своим избитым носом Данила терся о шею Ильи, проговаривая шепотом быстрое «прости». Кровь уже давно перестала течь, запеклась на коже, стала сухой и твердой, шероховастая она царапала шею брюнета, но никому даже не было дела до этого. — Прости меня, — повторял снова и снова Кашин. — Прекрати, — обжигая горячим дыханием чужое ухо, проговаривал Илья в ответ. Было больно осознавать, что после этого они долго не смогут смотреть друг другу в глаза, не смогут вернуться к былому общению, ведь в их мыслях будет витать немой вопрос о причинах таких действий и наслаждения от них, на который они вряд ли найдут ответ. За небольшой промежуток времени они смогли обрести друг с другом общий язык, а еще с удовольствим сплели бы собственные, но время этого им, увы, не позволит. И хоть для Корякова подобные действия являются обыденностью, ведь он давно уже принял себя и понял, что он, возможно, и не такой, как все, но зато настоящий и счастливый, знающий свои интересы и способный их исполнить, а не зацикленный на принципах и правилах, придуманных обществом, для Данилы такое поведение является выходящим за рамки устоявщихся норм и порядков. Наконец опомнившись, Кашин оттолкнул от себя брюнета, но, не желая причинять боль снова, он взял его за руку и потянул за собой. — Куда ты меня ведешь? — Домой пошли, я устал, — холодно проговорил парень. — Да не тяни ты меня так, я не успеваю, — возмутился Илья. — И вообще, я домой не хочу. Пошли в магаз и погуляем? — Нет, я устал, домой пошли. — Ну и иди домой, а я гулять буду. Лето не для того, чтобы дома сидеть, — вырвался из крепкой хватки Коряков и побрел в сторону магазина. Разозленный Данила уже не стал догонять его, он просто ушел домой, хлопнув дверью, он даже не задумался о чувствах брюнета, а лишь свернулся клубком на диване и уснул.