Прощение

      Чуть прохладное утро сменилось тёплым днём, затем — холодным вечером и тихой ночью.       Пока земля несколько раз повернулась вокруг своей оси, ничего не произошло.       Ни тревог, ни новостей. Ни слуха, ни духа от Мстителей. Полная тишина.       Лишь мэр продолжал попытки разжечь ненависть к Харуми в сердцах жителей — даже не за её былые преступления, а за отказ стать императрицей.        Он обильно поливал девушку грязью, и, честно говоря, это уже выглядело жалко. Жалко и отвратительно.       Харуми просто сидела в своей комнате. Ничего не делала. Сидела на краю кровати, глядя в пустоту, и молча размышляла обо всём.       Лёгкий ветер через приоткрытое окно шевелил её белоснежные пряди. Солнце, пробиваясь сквозь дождевые капли, заливало комнату мягким светом. Пахло мокрой травой и влажными камнями. Спокойствие.       Вдруг — лёгкий стук в дверь. Девушка чуть вздрогнула и хрипловато отозвалась:       — Входите.       В комнату вошёл Ллойд. На нём была привычная зелёная роба ниндзя, в руках — потрёпанная книга в алой обложке. Харуми не сразу обратила на неё внимание. А зря.       Он подошёл ближе и сел рядом. Сделал короткую паузу — и протянул книгу.       — Это твой дневник. Я нашёл его на «Даре судьбы».       Она с изумлением на лице, узнала его. Это был её старый дневник — тот самый, с самых первых лет в императорской семье. Она вспоминала что именно записывала туда, и от этого ей становилось не по себе. Её руки дрогнули, но голос остался       спокойным:       — Ты читал?       Ллойд хотел солгать. Чтобы не смущать её. Но совесть пересилила. Он же сам всегда твердил ей говорить правду, а сейчас сам собирался обманывать?       — Да. Прости. Я не должен был… но, увидев его, не смог сдержаться.       — Ничего. — тихо отозвалась Харуми. — Не обижайся… на дорисованные усики…       — Не обижаюсь.       — Ты прочёл всё?       — Да. Прости...       Она медленно провела ладонью по обложке.       — Можно? — спросил Ллойд, а после её кивка пролистал до нужной страницы и указал на одну из строчек:       — Здесь ты писала, что услышала голос и подумала, будто это был лорд Гармадон. Но это не он. Тогда отец уже отдал свою жизнь, спасая Ниндзяго от Чена. Тогда в мире был не Лорд, а Сэнсэй Гармадон. Это точно был не он. Я уверен — тот голос был…       — Оверлорд. — закончила за него Харуми. — Теперь я это понимаю. Но тогда… мне было всего тринадцать. А потом — четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… И я продолжала верить в ту же ложь. Пока сам Оверлорд не признался, что всё подстроил.       — Руми, отец прав. Ты всё это время была под его контролем. Значит, мне не за что винить тебя.       — Нет, Ллойд. — она покачала головой. — Всё, что случилось, это моя ответственность.       — Ты слишком много на себя берёшь. — тяжело вздохнул он.       Повисла тишина. Долгая, почти звенящая. Пока наконец Харуми не произнесла:       — Никому не показывай его, пожалуйста…       — И не собирался. — Ллойд мягко закрыл дневник и положил его на прикроватную тумбочку. — Я тебя не виню. Больше — ни в чём. Мы можем… попытаться всё решить мирно с…       — Может, ты и прав… Но даже если Гармадон говорит правду — их это не остановит. В их глазах, «да и в моих тоже», виновата лишь я.       — В их глазах, да. — кивнул Ллойд. — Но не в моих.       Ллойд повернул голову что бы посмотреть на девушку. Та глядела в пол.       — Они никак не связались с тобой?       — Нет. — вздохнула Харуми— Ни писем, ни звонков, ни угроз. Вообще ничего.       Ллойд подозрительно прищурился:       Айстер почувствовала недоверие в его взгляде, и посмотрела ему в глаза.              — Ллойд, правда ничего. Я сама удивлена. Я думала, они будут пытаться добраться до меня. Я не прячусь. Но — ни звука.       — Странно всё это… — задумался Ллойд.       Харуми лишь молча кивнула. Согласилась с ним.       — И почему мэр так бесится?.. — пробормотала она вслух. Магомери ответил ей:       — Отец предположил, что он… — Ллойд замялся пытаясь подобрать правильные слова — он хочет сделать тебя императрицей, чтобы…— Зеленый ниндзя пытался выдавить из себя эту информацию — что-бы… жениться на тебе. Тогда сам станет императором…       — Что?! — Харуми вздрогнула. В голове всплыл неприятный образ старого, надменного мэра. Даже быть с ним в одной ей бы не хотелось — не то чтобы выходить замуж.       — Ужас… — прошептала она.       — Угу. — кивнул Ллойд.       Харуми откинулась на кровать, её белые волосы рассыпались по попостеле. За ней и Ллойд. Они оба молча уставились в потолок.       — В газетах — ни слова о них... — заметила она.       — Мэр, скорее всего, запретил публиковать. — подтвердил Ллойд.       — Сам поливает грязью, а другим запрещает. — усмехнулась девушка, прикрывая глаза рукой. — Забавно…       — Руми… — тихо сказал Ллойд. — Давай поговорим о чём-нибудь другом…       — О чём же? — слабо усмехнулась она, но голос звучал уже мягче, спокойнее.       Ллойд приподнялся на локоть, внимательно вглядываясь в её лицо. Осторожно убрал руку с её лица и встретился с ней взглядом. Его глаза были зелёные, чистые, искренние. Такими они и остались, несмотря на всё, через что он прошёл.       Он медленно отпустил её запястье, а затем положил руку в свой карман.       Оттуда он достал тонкую серебристую цепочку, на которой висел изящный кулон — зелёный камень, окружённый россыпью сверкающих мелких кристаллов.       Камень мерцал глубоким изумрудом, словно вбирая в себя свет заходящего солнца, проникавший через окно. Кулон казался почти живым — холодным и ясным, как сама Харуми.       — Это тебе, — спокойно сказал Ллойд, протягивая ей украшение.       Харуми резко села, удивленно и недоверчиво глядя на его руки. Она и не заметила, как украшение оказалось у неё в ладонях.       — Мне?.. — одними губами спросила она, будто боясь услышать ответ.       — Тебе, — повторил Ллойд с тёплой улыбкой.       — За что?..       — Разве подарки получают за что-то? — спокойно ответил он.       — Спасибо… — прошептала Харуми, не отрывая взгляда от сверкающего зелёного камня.       — Давай я надену.       Она кивнула и передала ему цепочку, медленно поворачиваясь к нему спиной. Белоснежные волосы соскользнули с плеч, когда она приподняла их, открывая его взгляду изящную, бледную шею.       Ллойд замер. Сердце стучало в груди словно барабан. Он застегнул цепочку с аккуратностью ювелира.       Его пальцы слегка дрожали, когда коснулись её кожи.        Харуми будто затаила дыхание. Всё вокруг замерло. Лишь их близость, их тишина и стук их сердец.       Когда он закончил, она опустила волосы, собираясь встать, но не смогла — его руки обвили её со спины. Тёплые, уверенные, в зелёных рукавах. Он не дал ей уйти. Просто держал зарываясь лицом в её волосы. И она позволила. Осталась…       Она чувствовала его дыхание, пульс, губы, что были так близко к её шее. Её тело дрогнуло, но не от страха, а от ожидания.        Она больше не была той холодной, расчетливой злодейкой.       Внутри теперь теплилось что-то другое. С каждым его прикосновением, с каждым его словом она чувствовала это всё яснее.       Оверлорд был прав — чувства к Ллойду никуда не исчезли. Они прятались, забивались в самые тёмные углы её души, но выжили.       Что это было? Любовь? Возможно.        Харуми не знала что такое любовь. Точнее, забыла. Но в её жизни появился человек который напомнил ей.       Появился он ещё четыре года назад, вот только Молчаливая отвергала его до последнего. Но сейчас всё изменилось.       Она аккуратно повернула голову в его сторону. Ллойд прижался лбом к её виску.       — Руми… я не хочу терять тебя снова. — прошептан Монгомери.       Когда кончики их носов соприкоснулись. Они не отпрянули и не испугались.       — Ллойд… Я не могу тебе этого обещать… — так же тихо и мягко прошептала она, чувствуя его дыхание. — Но я постараюсь…       Между их губами оставались считанные миллиметры. Воздух между ними словно стал плотнее, пропитанный ожиданием, теплом и чем-то почти неуловимым — искрой, что могла вспыхнуть от малейшего движения.        Солнце уже спряталось за горизонт. Небо за окном окрасилось в глубокий индиго, а с улицы доносился едва слышный шелест ветра, играющего с листьями деревьев. Всё вокруг затихло, словно и сам мир затаил дыхание, давая место только им двоим.       Тепло от ладоней Ллойда проникало сквозь её одежду и кожу, его объятия — не стеснительные, но трепетные — говорили больше, чем любые слова. Он держал её, словно сокровище, которое боится потерять снова.       Его пальцы покоились на её талии и затылке, касались её с осторожной уверенностью, как будто заученной молитвы.       Харуми чувствовала, как её сердце отчаянно стучит в груди, будто напоминая, что она жива. Что чувствует. Что готова. И в какой-то миг, когда их дыхания переплелись и взгляды утонули друг в друге — всё случилось.       Их губы соприкоснулись.       Сначала это был почти невесомый поцелуй, как прикосновение лепестка к воде. Но в этой легкости крылась вся их история: боль, сожаление, желание. В нём не было поспешности. Только тепло, только принятие. Этот поцелуй был не просто сближением тел — это была тишина, в которой кричала душа.       Харуми медленно повернулась к нему всем телом, не отрываясь от его губ. Её руки скользнули по его плечам и обняли за шею, сомкнулись в замке. Она чувствовала, как Ллойд обнимает её крепче, бережно, будто боялся расплескать то, что наконец обрёл.       Поцелуй углубился — не страстно, а нежно, проникновенно, с тем трепетом, когда нет нужды в словах. Только дыхание, только близость, только сердцебиение, стучащее в унисон.       В этом мгновении исчезло всё: вина, обиды, прошлое, стены, что она годами выстраивала вокруг себя. Всё растворилось в нём — в Ллойде.       И пусть раньше она его ненавидела — или думала, что ненавидела — теперь это казалось чужим, далеким, не имеющим силы. Эти чувства остались в прошлом, как старая, ненужная тень. Сейчас она чувствовала не отвращение, не ярость, не боль. А только тепло. Чистое, настоящее.       И, впервые за долгие годы, ей было хорошо.       Тепло его рук, мягкость его губ, уверенность в его присутствии — всё это растопило лёд внутри неё.       Харуми будто сбросила сбросила кандалы вины и прошлого. Она не оправдалась — просто позволила себе отпустить. Хоть на мгновение.       Сейчас она была с ним. В его объятиях.       И вдруг это стало ясным: она хочет остаться. Быть рядом. Не убегать, не разрушать, не отвергать. А остаться.       С ним. С Ллойдом…