Прощение

      «Ллойд… Если ты читаешь это письмо — значит, я возможно, не вернусь уже никогда. Я знала, что так может случиться. Знала с самого начала. Но выбора у нас не осталось. Я не могу снова быть причиной разрушения. Не могу снова смотреть, как рушится город по сей вине. Опять… Я иду туда, где, может быть, всё закончится. Навсегда. Не потому, что я хочу умереть… А потому, что хочу, чтобы ты жил. Чтобы город жил. Чтобы всё, за что ты сражался не исчезло. Ты спас меня, Ллойд. Не один раз, и не два. Ты был рядом, когда я больше всего этого не заслуживала. Когда я кричала на тебя. Когда презирала тебя. Когда обманывала тебя. Когда использовала тебя… А ты всё равно видел меня. Не маску. Не ложь. А меня настоящую — испуганную, потерянную, злую на весь мир. Меня — которую я сама ненавидела. Ты знал, кем я была. И всё равно держал мою руку. Иногда я думаю — почему? Но, наверное, любовь не требует объяснений. Верно? Наверное, именно потому я теперь понимаю, что значит по-настоящему любить. Я солгала тебе в пещере Óни, ты помнишь? Тогда я сказала тебе, что люблю тебя. Хотя на самом деле ненавидела всем сердцем. Я хотела тебя сломать. Я хотела, чтобы ты страдал, чтобы ты запутался… Это было омерзительно. И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить себя за это. Но теперь, если бы я сказала тебе это снова… Я бы не солгала. Ты стал моим светом. Тем, кто прошёл за мной в самую темноту, не испугался моих когтей, не испугался крови. С тобой я была не принцессой. Не Молчаливой… С тобой я была — просто Руми. Такая, какая я есть. Я колкая. Я грубая. Я упрямая до боли. Но с тобой я искренняя и живая. Ты стал моим домом. И именно поэтому я иду туда — туда, где, может быть, я этот дом потеряю. Чтобы ты мог его сохранить. Но есть кое-что, в чём я до сих пор боюсь себе признаться. Я должна была бы просить тебя… забыть меня. Жить дальше. Найти кого-то лучше. Ту, кто будет достойнее быть рядом с тобой. Кто сможет подарить тебе всё, что заслуживаешь. И, может быть, так и будет правильно. Но я… не хочу. Я не хочу, чтобы ты меня забыл. Я знаю, это эгоистично. Я знаю, это тяжело. Но я хочу, чтобы ты помнил. Не мою смерть, не ту кем я была, а ту, кем я стала рядом с тобой. Хочу, чтобы ты знал. Я благодарна тебе. Очень благодарна. Ты стал тем, кто доказал мне, что я способна на любовь. И если я исчезну — я исчезну с этим чувством. Прощай. Твоя, Руми»»       Шаги за спиной.       Ллойд услышал их. Но не обернулся.       Он стоял посреди комнаты, с письмом в руке, будто застыв в моменте, где всё уже произошло — и уже нельзя ничего изменить.        Знакомый голос нерешительно пробился сквозь тишину:       — Ллойд…       Это был Кай.       Он подошёл, остановившись у самого порога, будто сам не знал, можно ли сейчас приближаться. В его взгляде было то, чего редко можно было увидеть у огненного ниндзя — растерянность… и вина.       — Я… — он начал, но запнулся. — Я хотел сказать, что… ты был прав. Мы найдём другой способ. Я… я был слишком резким. Я просто хотел…       Только теперь он заметил, что Ллойд стоит в одиночестве. Никакой Харуми в комнате не было. Только лёгкий ветерок из открытого окна и… бумага в его руках.       — Ллойд… что случилось? Где она?       Молча, не глядя в глаза, Ллойд протянул ему письмо. Кай взял его осторожно — будто боялся порвать. Его взгляд пробежал по строчкам, становясь всё тяжелее с каждым словом.       Когда он дочитал, он ничего не сказал. Просто положил руку Ллойду на плечо — крепко, по-братски.       — Может… — начал он неуверенно, — может, она просто сбежала?..       Ллойд резко вскинул голову. Его голос был тихим, но твердым.       — Нет. Если бы она просто хотела сбежать, она бы не оставила письмо. Она знала, куда идёт. Знала, чем это может закончиться.       Кай сжал челюсть. Он ненавидел это чувство — бессилие.       — Я должен её найти, — твёрдо сказал Ллойд, и наконец-то в его взгляде снова появился огонь. — А ты… помоги эвакуировать здание. Людей. Всех, кто может пострадать.              Кай кивнул, молча.       Развернувшись почти бегом, огненный ниндзя спустился вниз, чтобы взять свой транспорт.       А Ллойд ещё несколько секунд стоял в пустой комнате, сжимая в пальцах письмо, будто не хотел отпускать последние слова Руми. Потом аккуратно сложил его и спрятал в нагрудный карман, ближе к сердцу.       Он спустился вниз, сел на мотоцикл. Двигатель взревел, разрывая тишину, и Ллойд сорвался с места.       Улицы неслись мимо. Всё было будто в размытии — машины, дома, люди. Всё исчезало в тени надвигающейся беды. А он ехал вперёд, туда, где в небе уже вырисовывались очертания гигантов и силуэт того самого здания.       Когда он прибыл.       Серые тучи затянули небо. Ветер был резким, пропитанным пылью и тревогой.       Осмотревшись Ллойд наконец заметил у подножья здания до боли знакомую фигуру, с белоснежными волосами.       — Руми…