Искупление Сивого

Струпьяр расположился в кресле, в своём доме, укутавшись в одеяло и, опустив ноги в таз с водой. Переодически, он тянулся к стоящей на краю стола кружке, наполненной горячим чаем. Мысленно, чтобы не вызвать нового приступа кашля бригадир клял Поттера, его грязнокровную подружку, и дамочку в розовом платье. Раз за разом прокручивая в голове события того вечера, охотник за головами сумел сложить картину того вечера: Поттера он заметил сразу — тот стоял на четвереньках около небольшой проруби в озере, и держал что-то в руках. Стоупьяр, не желая упускать такой великолепный шанс, дал команду, и егерская бригада ринулась к мальчишке, держа палочки на готове. Мальчишка тотчас заметил отряд — должно быть, их выдал шум шагов по снегу. Но, это ничего не меняло: егеря были слишком близко, трансгрессировать Поттер бы не успел. Приблизившись, Струпьяр сумел различить в руке нежелательного лица номер один меч, чему немало удивился: никто из волшебников не использовал холодное оружие несколько веков, Поттер едва ли знал, как правильно его использовать. К тому же, егеря были близко, их было много, и все они до единого вооружены волшебными палочками — оружием более быстрым, нежели клинок. Едва эта мысль пронеслась в голове бригадира, как лишь на мгновение в воздухе появилась человеческая рука, и Струпьяр почувствовал, что застыл в воздухе, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, а Поттер исчез с громким хлопком трансгрессии. Сейчас, не один раз всё обдумав, Струпьяр понимал, что Грейнджер пряталась под мантией-невидимкой и атаковала их невербальным заклинанием "Иммобилюс". Но тогда он, окрылённый близостью успеха, не видел руки, а просто застыл в воздухе, вместе со всей бригадой, вытаращив удивлённые глаза на место, где всего секунду назад стоял Поттер. Егеря пробыли в таком положении несколько часов, пока какой-то гоблин не нарушил табу, перенеся Струпьяра и его ребят к себе, в область, где перестала действовать всякая магия, освободив тем самым уже простуженных охотников. Егеря, как подчинённые министерства, пришли в министерство магии — без гоблина, его, в благодарность, отвели к Малфоям — и потребовали лечения в больнице святого Мунго, но дамочка в розовом ответила, что официально, они не являются штатными сотрудниками министерства, и требовать чего-то не имеют права, вынудив егерей заняться самолечением. — Ничего, — прорычал Струпьяр, заходясь кашле. — Я отомщу тебе, Поттер, тебе и твоей грязнокровке, и той дамочке. Не знаю как, но отомщу. * * * Гарри и Гермиона сидели рядом, пили горячую воду из чашек, заедая её чёрствым хлебом, посыпанным последней горстью сахара. По углам палатки стояли баночки с волшебными огоньками внутри. Такой скромный романтический ужин они устроили после уничтожения медальона. Крестраж, пытаясь защититься, от занёсшего меч Гарри, показывал ему, как Гермиона целует Рона, как от него отворачиваются друзья, но это не спасло проклятый предмет от меча Основателя. Доев свой кусок, Гермиона положила голову на плечо возлюбленного и счастливо вздохнула: — Какое облегчение, Гарри. Удалось! Наконец-то удалось! Будто исчезла какая-то тяжесть. Так легко. — Расслабляться рано, Герми, — ответил он, гладя её по волосам и целуя в макушку. — Осталось ещё три крестража, и мы не знаем, где они. Но, по крайней мере, теперь у нас есть то, чем их можно уничтожить. — Да, — ответила девушка, куснув изнутри щёку. — Ты прав, но мы на шаг ближе к успеху. Это радует. Гарри улыбнулся и прижал её к себе, думая, что семейное счастье выглядит именно так: близкие люди рядом друг с другом, связанные не столько кровными, сколько духовными узами. И пусть живут они в палатке, снаружи завывает метель, заметающая землю, огонь в баночках почти не спасает от холода, а из еды лишь несколько банок тушёнки, овощных консервов, да хлеб, давно уже зачерствевший, царапающий нёбо и щёки, об который рискуешь сломать все зубы, и кипячённая вода, но им этого вполне хватает для жизни, и они счастливы. — Мы со всем справимся, любимая! — прошептал Гарри, заключив Гермиону в объятия. * * * Полумна с интересом смотрела на то, как Грейбек и Олливандер следят за артефактом, о котором им рассказал Сириус Блэк. Этот предмет представлял собой небольшую коробочку, к крышке которой прикреплялся компас без стрелки. — Если мы верно вас поняли, то нужно поместить внутрь вещь искомого человека? — спросил старый мастер. — Точно так, — кивнул с портрета Блэк. — В вашем случае это — носки Гарри. Ему было плохо у Дурслей и часть членов Ордена составила заговор, чтобы тайно поселить его здесь; Молли оставила в доме часть одежды Гарри, спрятала в тайниках. Носки были найдены в одной из комнат, и вот уже около часа оборотень и изготовитель волшебных палочек смотрели на артефакт. — А почему мы послушали совет этого человека? — спросила Лавгуд. — Он же нарисованный? Фенрир громко выдохнул. Этот вопрос она задавала каждые пять минут. — Девочка, — прорычал он, не поворачивая головы. — Ты совсем... не разбираешься в таких... сложных чарах! Прекрати пи-лить мне мозги своей пилочкой для ногтей. — А как это пилить мозг? Расскажете? И мой папа говорил, что я — большой эксперт. Правда, говорил он о мозгошмыгах... — Тебе до своего папеньки, как до Луны пешком! — А до Луны можно дойти пешком?! Вы знаете, как? Расскажете? Сивый завыл. За неимением ночного светила, он поднял лицо к висящей на потолке лампе. Проявление волчьей натуры было остановлено Олливандером: — Есть! — закричал старик. Фенрир посмотрел на артефакт. Из компаса вышел тонкий луч света, сам собой выводящий какие-то слова. — Наверное, это место, где нужно искать Гарри и Гермиону! — захлопала Полумна в ладоши. Едва слова были дописаны, Фенрир завыл вновь, а затем зарыдал, закрыв лицо руками. В это место он идти не хотел. Луч вывел в воздухе: Поместье Малфоев.