Искупление Сивого

Гарри открыл глаза. Он лежал на диване, в гостинной дома на Гриммо. В голове была необъяснимая странная лёгкость. Поведя глазами по сторонам, он заметил сидящую рядом с ним Гермиону. Девушка с беспокойством глядела на него, поглаживая по груди. По её лицу было видно, что она плакала. — Герми... — произнёс Поттер слабым голосом, заставив Грейнджер встрепенуться. — Гарри! — воскликнула она, и в следующий миг очки юноши оказались на его носу. — Как ты? — Вроде нормально, — Гарри прислушался к своим ощущениям, пошевелил руками и ногами, поморгал. Всё было в порядке. — А что случилось? Последнее, что я помню — это Олливандер, наложивший на меня какое-то заклятье. Гермиона закусила губу. Её глаза снова заблестели от слёз. — Это было заклятье, для изгнания тёмных магических паразитов, — сказала она. — Ни о чём меня не спрашивай. Будет лучше, если он сам всё тебе объяснит. Идти можешь? Поттер кивнул и поднялся на ноги. Гермиона схватила его за руку, словно боялась, что возлюбленный упадёт, и повела его за собой. Полумна, старый мастер, и Фенрир сидели за столом, готовясь ужинать, за окном вечерело. Подобное обстоятельство удивило юношу: он считал, что был без сознания всего несколько минут. — Мистер Поттер, — неуверенно начал старик, — я прошу простить меня: мне следовало предупредить вас о своём намерении. — О чём вы? Олливандер прищурился и пристально посмотрел на него. — Вы хотите сказать, что не знали о нахождении в вашем шраме магического паразита? — спросил он с удивлением. — Всё же вы удивительный человек: в вашей голове находился сгусток тёмной магии, а вы этого не почувствовали за всю жизнь. — А как... — Гарри не закончил вопрос, но мастер палочек улыбнулся: — Как я узнал о таком паразите? У вас была типичная для таких случаев реакция на тёмный предмет — резкая острая боль. Судя по тому, что вы узнали о местонахождении ещё одного крестража, после уничтожения медальона, паразит создан Сами-знаете-чьими чарами. Когда я извлёк его, он заверещал и развеялся тёмным дымом. От этих слов, Гарри поразила догадка, от которой его бросило в жар, затем — в холод. Он тоже был крестражем. Дамблдор на втором курсе говорил ему, что Волан-де-Морт передал ему часть своих сил. Теперь гриффиндорец понял, что сделало его змееустом, позволило видеть мысли врага: в его голове, в этом проклятом шраме была часть души Тома Реддла. — А это мог быть крестраж? — спросил он. — Дамблдор говорил, что эти тёмные предметы могут быть чем угодно. — Трудно сказать, — пожал плечами старик. — История знает случаи превращения в крестражи зверей и птиц, но никто и никогда не пытался поместить расколотую душу в человека — результат непредсказуем. Думаю, о нахождении в вашем шраме чего-то подобного не знал даже Дамблдор: он могучий волшебник, но не всеведующий. Максимум мог предположить о некоей аномалии у вас в голове. Это несколько успокоило Гарри. Хватит с него шокирующей правды от Риты Скиттер. У него с покойным директором были хорошие отношения, и Альбус был добрым человеком. — А откуда вы столько знаете о крестражах? Олливандер улыбнулся, словно говоря: "в каждом человеке должна быть тайна". — Если вы правы, — проговорила до сих пор молчавшая Гермиона, — то последняя часть души Вы-знаете кого помещена в его змею. — О змее пока и думать забудьте, — проворчал Сивый. — Лорд с ней не расстаётся никогда. Долохов даже шутил, что она ему вместо жены. Лучше давайте размышлять, как нам проникнуть в вашу школу, чтобы достать когтевранскую вещицу. Говорю сразу: в Хогсмиде патрули, путь через деревню закрыт. — Но мы даже не знаем, что это! — вскричала Гермиона. — Не можем же мы пойти туда, не представляя, что нам нужно! Полумна, до того не принимавшая участия в разговоре и игравшая чайной ложкой, сказала: — Я кажется знаю, что это. Но пока не уверена. Скажу завтра, а пока давайте поужинаем и пойдём спать! * * * Гарри поцеловал любимую и обнял, прижав к себе. Девушка, до этого напряжённая, расслабилась и счастливо улыбнулась. — Что с тобой? — спросил Поттер, перебирая волосы гриффиндорки. — С самого ужина ходишь сама не своя. — Прости, — шепнула она, ложась на подушку. — Привычка Полумны говорить загадками меня раздражает. У нас важная миссия, а она предлагает подождать до завтра! — Будь справедливей, она ещё неуверенна... — А если догадка нашей подруги неверна? А нам ведь ещё нужно разработать план проникновения в замок! Сивый прав: идти через Хогсмид опасно! Гарри улыбнулся, погладил её по щеке. — Спи, любимая, — прошептал он. — У меня есть план. Завтра, Полумна выскажет свою догадку, а я расскажу, как мы проникнем в Хогсмид. А пока отдыхай, день был трудный. Гермиона что-то проворчала, но, послушно закрыла глаза, и через пару минут мило засопела во сне. Проваливаясь в объятия Морфея, Гарри успел подумать, что её патронусом должна быть не выдра, а ёж. * * * — Невероятно! — протянул Сивый, оглядывая Астрономическую башню. Когда Поттер сказал, что сможет провести их сразу в замок, минуя Хогсмид, оборотень не поверил, как, впрочем, и все остальные. Но теперь он стоял на том самом месте, где был убит Альбус Дамблдор, и всё, что ему оставалось, издавать удивлённые восклицания. — Так, что за вещь мы должны найти, Полумна? — спросил Гарри у Лавгуд. Девушка посмотрела на него заинтересованным взглядом, чему-то улыбнулась. — Диадему Кандиды Когтевран, — проговорила она. — Ценная реликвия нашего факультета. Её никто не видел уже почти тысячу лет. Гарри застыл, раскрыв рот и посмотрел на подругу. А Полумна продолжала: — А это значит, нам нужна её дочь. Елена. — И где же её искать? — голос Грейнджер сочился ехидством. — Она немногим младше своей матери, и это значит... Что это значит, никто не узнал: Гарри и Сивый зажали ей рот. В раздавшейся тишине раздались чьи-то громкие чёткие шаги и шёрох мантии. Звуки становились всё чётче — издававший их человек шёл в сторону башни. Гарри торопливо вытащил мантию-невидимку из сумки и накрыл ею себя и девушек; Олливандер окружил себя чарами отвода глаз. Лишь оборотень остался стоять на площадке и ждал таинственного субъекта. Через несколько минут в башню, освещая себе путь заклинанием "Люмос", вошёл Северус Снегг.