Shadows on this world

Тео плохо спит той ночью. Впрочем, он редко спит хорошо. Даже теперь, когда у него есть крыша над головой — и это больше не крыша его грузовика — он всё равно просыпается посреди ночи. Он не хочет думать о кошмарах. Их достаточно, чтобы вымотать его до предела, даже без размышлений о том, почему они его преследуют. А ещё хуже спрашивать себя, заслуживает ли он это. Он не хочет думать о своём прошлом. Возможно, потому что знает, что не сможет с этим справиться, не выдержит столько сожалений. Он не хочет признаться — ни вслух, ни даже перед собой — что да, у него есть о чём сожалеть. Целый список того, о чём он сожалеет. Он ненавидит сожаление. Особенно когда не может исправить свои последние ошибки, а он точно знает, что не может. Смерть имеет неприятную склонность цепляться к тем, кого коснулась, и мало что можно сделать, чтобы вернуть тех людей, чья кровь — прямо или косвенно — оставила следы на его руках. Он раньше гордился этим, чёрт возьми. Ему нравилось убивать, потому что это было частью плана, его пути к власти и неуязвимости. Он гордился тем, что думал, что Врачеватели Страха превращают его в «совершенное зло». Ага, забавно, да? Единственная успешная химера, и всё равно провал. Недостаточно хорош, чтобы стать хозяином Зверя, буквально. Врачеватели выбрали действительно успешного для их планов вместо этого, и сделали Мейсона носителем этой силы. Теперь Тео понимает, что ему повезло. Себастьян убил бы его, полностью захватил бы и уничтожил. Но тогда, в чём смысл было убивать и обманывать людей, если то зло, которым он стал, даже не стоит того? Если конечный результат не оправдывает того, что потребовалось для его достижения? Он пытался игнорировать это ужасное чувство неудачи, подавить эти сомнения, забрав у Скотта его стаю и силы. И этого не получилось, так что он придумал новый план: создать свою собственную стаю. Не получилось и это. И снова неудача. Он ничего не добился, ничего не имеет... значит, он ничто? Он живёт, полностью полагаясь на добрую волю Скотта и его сердце — то самое сердце, которое он пытался вырвать из его груди. Если бы Скотт был хоть чуть более жестоким, хоть немного умнее, если бы у него было хоть малейшее чувство самосохранения, Тео давно был бы мёртв. Но он жив, и это всё благодаря Скотту. Тео работал со стаей Маккола во время Дикой Охоты, потому что был вынужден. Он начал, потому что у него не было другого выбора, а потом это ему понравилось, потому что, ладно, работать с Лиамом оказалось забавным. И вот он оказался в затруднительном положении, и ему так сильно хотелось позвонить Скотту, но он не мог, потому что правда — одно хорошее действие не может искупить сотни ужасных поступков, которые ему нужно исправить, верно? А когда его втянули в бой (точнее, войну) с охотниками Монро, у него даже не было времени задаться вопросом о своих собственных мотивах, чтобы помочь стае. Его жизнь тоже была под угрозой — так же как и их. И сражаться с Лиамом и рядом с ним — это действительно увлекательно. Хотя, если честно, то что Лиам — классный напарник по сражениям, не единственная причина, по которой Тео остался в Бикон-Хиллз. Тео знает, что совершил ужасные, непростительные поступки, и он знает, что он — самый везучий ублюдок на свете, потому что — среди миллиардов людей на этой планете — ему дают шанс искупить свои грехи. Возможность получить прощение от единственного, кто, может быть, когда-нибудь его простит: Скотта МакКолла. И Лиам. Хотя это уже другая история, и Тео… он не хочет об этом думать. Лиам сначала был насторожен. Что вполне разумно, что даже правильно. Он не раз сомневался в мотивах Тео, когда тот помогал им (ему) — и во время Анук Итэ, и во время его угрозы. Но, после всего этого, Лиам стал вести себя так, будто действительно нравится работать в команде с Тео. Чёрт возьми, даже всего несколько часов назад он прямо попросил Скотта поставить его в пару с Тео. Тео не хочет — не должен думать об этом. Он не должен задаваться вопросом, значит ли это, что Лиам его простил. Более того, Лиаму вообще не следовало его прощать.

***

— Чувак, ты не понимаешь. Она выглядела так, будто её реально напугали до смерти, — замечает Лиам, в голосе слышится лёгкое раздражение. Он объясняет Кори и Мейсону, что он и остальные нашли в лесу у Неметона прошлой ночью. И они проявляют слишком много любопытства и задают кучу вопросов. Они ходят по коридорам школы, болтая с гораздо большим спокойствием, чем раньше — до Анук Итэ — когда никто не знал, кто они такие, а те, кто хоть что-то подозревал, молчали об этом. Теперь им не нужно больше скрываться в тишине, они могут говорить нормальным тоном, когда речь идёт о любой теме, связанной с сверхъестественным. Конечно, все равно приходится быть осторожными, когда разговор заходит о мёртвых телах в лесу. Мейсон, зажатый между Лиамом и Кори, идёт, цепляясь пальцами за лямки рюкзака. Лиам знает, что это единственный способ удержать его от жестов. Мейсон так часто общается руками, что мог бы быть итальянцем. Может, у него есть какие-то предки...? На секунду Лиам представляет своего лучшего друга с сицилийским акцентом и в плоской шляпе, как в фильмах про Крёстного отца. Странно. Мейсон морщит лицо в задумчивом выражении, вырывая Лиама из его размышлений. — Вполне возможно, что она умерла из-за сильного испуга. Ты говорил, что она была юной, но инсульт, вызванный панической атакой, может случиться, даже если ты молод, я думаю. — Ммм, не думаю, — комментирует Кори, выглядя скептически, — Судя по тому, что я слышал, ей было всего пятнадцать, и это немного слишком рано для инсульта, не так ли? — Если только у неё не было сердечного заболевания, и нам стоит это проверить. А как ты узнал, сколько ей лет? — спрашивает Мейсон, поднимая бровь с любопытством. Кори пожимает плечами. — Я видел её здесь два дня назад. Она разговаривала с какими-то девочками, и я был на близком расстоянии, чтобы их услышать. Они стояли рядом со мной достаточно долго, чтобы я успел услышать её имя и возраст. Она объясняла, что только что переехала со своими родителями. Мейсон снова поднимает бровь, слегка изменив выражение лица, теперь уже с интересом. — С каких пор ты стал слушать, о чём говорят девочки? Кори закатывает глаза и улыбается ему. — Поскольку я застрял невидимым в углу, а они стояли между мной и остальной частью коридора. Я не хотел их испугать, и мне понадобилось некоторое время, чтобы уйти, сбросив свою невидимость. Я не хотел их напугать. Лиам смеётся, мол "умно". — Так что именно ты выяснил? — спрашивает он. — Как я уже сказал, её звали Эйлин Даррелл, и, прежде чем ты спросишь, Мейсон, я помню это имя только потому, что оно звучало как немного азиатское, а она вовсе не выглядела азиаткой. А Даррелл — автор книги, которую я недавно читал. Ну, по крайней мере, её имя было очень похоже на его. Она сказала, что она из Огайо, её родители переехали по работе... И она вовсе не выглядела как сверхъестественное существо. Либо она была хороша в том, чтобы это скрывать, либо она не знала. Лиам нахмурился. — Как можно об этом не знать? Мейсон пожал плечами. — Есть такие виды, у которых сверхъестественные черты не проявляются до позднего возраста. Или, ты ведь сказал, может быть, она просто так хорошо умела скрывать, кто она на самом деле? Может, она всегда жила, зная, что она сверхъестественная, и ей было естественно скрывать это, сливаться с толпой. Кори кивает: — Она произвела на меня впечатление очень тихого человека. Того, кто любит покой, понимаете. Некоторое время они идут молча, затем Лиам снова хмурится. — Интересно, что там делал этот олень. Он тоже выглядел напуганным до смерти. — Ну, мы хотя бы знаем, умер ли он раньше неё? — спрашивает Мейсон. Лиам сжимает губы в тонкую линию. — Да ладно, Лиам, разве ты не был с Тео? Я знаю, что ты не разбираешься в таких вещах, но разве ты не спрашивал его? — Да. Он думает, что девушка и олень умерли примерно в одно и то же время. Лиам быстро объясняет, что Тео сказал прошлой ночью. Что девушка была нимфой, что это такое, что они делают, насколько связаны с природой, и что они могут видеть будущее... — Это не объясняет, почему там был олень, но подтверждает ощущение, которое было у Кори, — размышляет Мейсон. — Да, — кивает Лиам. — Что-нибудь ещё? — спрашивает Кори. Лиам колеблется, оглядывается, понижает голос. — Они сказали, что это могло быть ритуальное убийство. Брови Мейсона поднимаются, Кори просто кивает. — Человек, или, ну, сверхъестественное существо, и животное, оба мертвы. Это определённо похоже на ритуал, — соглашается Мейсон. — И я думаю, можно найти связь между мёртвой нимфой и мёртвым оленем, — добавляет Кори. Мейсон цокает зубами, а потом поднимает голову. — Нимфы — стражи природы, а олени — мирные травоядные? — А в мифах нимфы часто принимают облик оленей, — добавляет Лиам, как бы между делом. Кори кивает — мол, точно, я тоже так считаю. — Кажется, Тео что-то вроде этого говорил, когда мы обсуждали возможность, что это было ритуальное убийство. Он отметил, что нимфы вряд ли хищники, а олени... Ну, то же самое, — говорит Лиам. Мейсон смотрит на него с таким выразительным взглядом несколько секунд, потом поворачивается к Кори, у которого тоже на лице тот же, абсолютно идентичный ему взгляд, и они оба снова смотрят на Лиама. Лиам чувствует себя немного неловко. — Ты, похоже, стал сильно обращать внимание на то, что говорит Тео, в последнее время, — заявляет невинно заявляет Мейсон, с таким взглядом, который выдает всю «невинность» его голоса. Лиам, столкнувшись с этим двойным взглядом, полным любопытства и намеков, краснеет, прежде чем успевает подумать о том, как подавить свою реакцию. Оказалось, что это не та реакция, которую ему следовало бы выбрать. Мейсон резко останавливается и хватает Кори за запястье, перепуганный. Он немного бледнеет, и его глаза широко раскрываются. — О нет. О нет! Лиам, пожалуйста, чувак, ты же меня знаешь. Ты же знаешь, я бы на сто процентов поддержал, если бы ты когда-нибудь решил попробовать что-то в этом роде, но только, пожалуйста... К тому времени, как он произнёс эту фразу, Кори уже это понимает и смотрит на Лиама с выражением ужаса и недоумения. — Лиам, не Тео! — он как бы приказывает, как бы умоляет. Лиам пылает от стыда и таращит глаза. — Что?! — заикается он, и сразу становится понятно всем, что он тянет время. И не очень удачно. — Нет, о чём вы вообще думаете! Это... Это не то, что я имел в виду! Это не то, что происходит, ладно! Я, я просто... Он мне не нравится! Мне нравится с ним сражаться, он хороший боец и неплохой напарник. Слушайте, мы даже не друзья! Да, он ужасно оправдывается. Если это возможно, он только роет себе ещё более глубокую могилу. Мейсон и Кори обмениваются встревоженными, понимающими взглядами. — Парни! — восклицает Лиам, раздражённо. Два одинаковых взгляда сомнения прибивают его, и он почти теряет уверенность, но всё-таки продолжает. — Мы даже не друзья, — повторяет он. Снова эти два выражения неверия и сомнения. — Серьёзно, — настаивает он, и только после того, как это сказал, доходит, что, возможно, чтобы звучать более правдоподобно, ему не стоило использовать слово «серьёзно». Ну да ладно. Как угодно. — Мне просто нравится работать с ним. В команде. Он многое знает. Мейсон вздыхает в знак капитуляции, получая взгляд недоверия от Кори, который наверняка считает это предательством, и он пожимает плечами. — Он действительно много знает. — Да, — отвечает Кори резко, — это то, чему он научился, обманывая и предавая всю свою жизнь! — Послушайте! — снова восклицает Лиам, снова обращая внимание Кори на себя. — Я знаю, что он поступал ужасно. Он даже заставил меня делать ужасные вещи, вы думаете, я когда-нибудь забуду об этом? Или перестану сожалеть о том, что сделал? Нет. Но он сражался с нами — со мной, много раз. На нашей стороне. Он помогал нам. И да, сначала он делал это, чтобы спасти себя, но... Он сглатывает и расправляет плечи, дыша через нос. — Он остался. И мы все видели то, что он сделал с Гейбом. Ему было не всё равно, он переживал достаточно, чтобы помочь кому-то, кто ещё пару минут назад стрелял в него, и помог ему умереть без боли. Мейсон выглядит растерянным на этом этапе, Кори — просто злым. Лиам продолжает, несмотря ни на что. — Я не оправдываю его за то, что он сделал в прошлом. Это... Невозможно забыть и невозможно простить. Но с тех пор, как он вернулся, он помогает нам. С того момента, как мы его вернули. — Ты, — прерывает его Кори, — С тех пор, как ты его вернул. И посмотри-ка, ты также разрушил меч Киры, когда он попросил. И что теперь? — А потом он спас наши жизни! — Так же, как он спас наши, перед тем как предать! — Парни! — кричит Мейсон, пытаясь остановить ссору. Лиам сглатывает и быстро оглядывается, замечая, что на них начинают обращать внимание. — Я просто не думаю, что вам стоит забывать, кем он был, — повторяет Кори едва слышно. Лиам удерживает взгляд, дыша через нос. Он хочет ответить, что-то сказать, но сейчас единственное, что он ощущает — это гнев, вызванный РПВ, который быстро нарастает. Мейсон кладёт руку ему на грудь, пытаясь утешить, и зовёт его по имени, но это не помогает так, как они оба надеялись. Лиам резко отбрасывает руку Мейсона и поворачивается, несколько раз глубоко вдыхая через нос. Потом он вспоминает саркастический голос, который подзадоривает его. Давай, Лиам, что ты хочешь сделать? Ты хочешь его убить? Я просто даю тебе пару советов, используя свой опыт. — Лиам, никто не говорит, что ты не можешь работать с ним в команде. Никто не может посмотреть на вас двоих и сказать, что он не хороший напарник, когда он с тобой. И... Он вообще-то хороший, когда рядом с тобой, — уступает Мейсон, пытаясь быть голосом разума. — Он мой якорь, — говорит Лиам, всё ещё стоя спиной к друзьям, — Он убийца, лжец и преступник, и он мой якорь, — повторяет он тихо. Он поворачивается и смотрит на Мейсона, как будто сейчас ищет утешения у него. Мейсон снова кладёт руку на грудь Лиама и мягко улыбается. — Лиам… — начинает он снова, затем поворачивается к Кори. Хамелеон вздыхает. — Мы знаем, — говорит он. Глаза Лиама быстро возвращаются к ним, и он поворачивается, чтобы увидеть их должным образом. Он не пытается скрыть своё удивление. Кори снова вздыхает, прежде чем продолжить. — Лиам, мы знаем. Мы знали уже некоторое время. Послушай, он был ужасным альфой, эгоистом, самовлюблённым ублюдком и обманщиком. Но с тобой он другой. Он был другим с тех пор, как ты его вернул. — Доказательство — он остался, — добавляет Мейсон, повторяя слова Лиама. — И, — продолжает Кори, — он был ужасным альфой, да, но он умеет заботиться о людях, если только захочет. — Мы думаем, ты его якорь, так же как и он твой, — объясняет Мейсон, спокойно, чётко и мягко, — Мы думаем, ты заставляешь его быть хорошим. Кори кивает. Несколько секунд Лиам может только смотреть на них, обдумывая их слова, осознавая, что они не отказываются от него после того, что он признал, осознавая, что они уже об этом знали. И что Тео... Это ведь Тео...? — Вы так думаете? — спрашивает он, и ему приходится прокашляться, так что его голос сначала выходит хриплым. Мейсон улыбается. У Кори более нейтральное выражение, но по крайней мере он уже не сердится. — Слушай, Лиам, ты не дурак, — говорит Кори, — и ты знаешь этого парня. Просто... Помни, кем он был, ладно? Может, сейчас он пытается измениться. Может, и не пытается. Возможно, это ещё очередной его план, и мы ничего не знаем. Я просто говорю... Будь осторожен с ним, ладно? Будь осторожен, прежде чем довериться ему. Лиам улыбается. Вот в чём дело с Тео, в последнее время — то, что заставило Лиама признать, что, может быть, Тео действительно идёт по пути искупления. Потому что раньше, когда он лгал, он делал всё, чтобы заслужить их доверие. Было практически невозможно не доверять ему. Даже Лидия в какой-то момент попалась на его манипуляции. Но теперь Тео ведёт себя совершенно по-другому. Он не пытается завоевать доверие. Как будто ему всё равно, поверишь ты ему или нет — он просто говорит то, что думает. — Он не лгал с тех пор, как вернулся. Ни разу. Не знаю, почему, но он предпочёл бы получить удар в лицо за излишнюю честность, чем соврать, — замечает он. Кори пожимает плечами и отводит взгляд. Мейсон закатывает глаза, а Лиам вздыхает и пытается улыбнуться. — Ты сейчас скажешь, что он пока не соврал, так ведь? — спрашивает он у Кори. Кори тоже улыбается. — Прошлые привычки трудно поменять, верно? — Эй, по крайней мере, теперь ты лучше стал различать ложь, — вмешивается Мейсон, шутя, — Ты теперь будешь более убедителен, если скажешь, что он не лжёт. Лиам закатывает глаза и улыбается в ответ. Да, так и есть.

***

Он переписывается по телефону со Скоттом. С технической точки зрения, он на уроке, и ему следовало бы слушать, как учитель объясняет происхождение навязчивой идеи, что почти каждый автор современной английской литературы непременно должен сравнивать всё с Шекспиром, даже спустя столетия после его смерти. Но Лиам считает, что его время гораздо полезнее тратится на переписку со Скоттом и на рассказ о том, что Кори услышал о девочке-нимфе. / Ты должен слушать / — обвиняет его Скотт. Лиам фыркает и бросает взгляд на учителя, но она не смотрит в его сторону. / Я слушаю. Почти. Наполовину / — отвечает он. / Лиам / — настаивает Скотт. Скучно, Скотт. Скучно и лживо. Неужели ты никогда не делал того же, когда сам был на моем месте? / Ладно. Так, девушку звали Эйлин Даррелл, 15 лет, только что переехала сюда / — набирает он. / Лиам / Угх, снова? / Что? / / Я уже говорил с шерифом. Я знаю об этом / О, думает Лиам, пальцы зависают над экраном телефона. / Ладно. Кори также сказал, что она не выглядела как кто-то, кто осознает, что он сверхъестественное существо / Скотт не отвечает несколько минут. Лиам почти собирается отправить ему вопросительный знак, как тот снова появляется. / Шериф что-то нашёл. Встреча со стаей позже / О, теперь это действительно его заинтересовало. / Во сколько? / Скотт отправляет ему время, и Лиам заканчивает переписку. Как только он кладёт телефон, Мейсон постукивает кончиками пальцев по гладкой пластиковой поверхности их парт, несколько раз, привлекая его внимание. Тот кивает в сторону телефона, и Лиам снова берёт его. Учитель все ещё смотрит в другую сторону. Мейсон спрашивает, что происходит. Лиам делится новостями, и они обмениваются взглядом, полным любопытства, с легким оттенком страха. Это же Бикон-Хиллз, никогда не знаешь, что могут значить такие невинные слова, как «шериф что-то нашёл». Мейсон отправляет сообщение Кори по поводу встречи. Лиам наблюдает за ним, колеблясь, поднимает телефон в третий раз. Открывает список чатов, и его палец скользит по ним, пока не находит тот самый, который всегда заставляет его чувствовать дискомфорт и сомневаться в собственных выборах. Обычно после этого он решает игнорировать это чувство. И на этот раз не исключение. / Сегодня собрание стаи, ты с нами? / Тео спрашивает его о времени, и Лиам отвечает. / Хорошо / Тео отвечает и исчезает, и Лиам знает, что он больше не напишет в течение следующих нескольких часов. Лиам закрывает страницу и чувствует, что хочет улыбнуться, но не делает этого. Вместо этого он говорит себе, что он идиот.

***

Они собрались в привычном месте встреч стаи, то есть в большом, уютном зале дома МакКолл. Скотт уже там, сидит на диване, с Малией и Стайлзом по обе стороны от него. Слева от Стайлза Лидия заняла единственное кресло в комнате, сидя, поджав ноги под себя. Мисс МакКолл устроилась за обеденным столом, рядом с которым все ещё стоят шериф, Арджент и Дерек. Мейсон, Кори и Лиам приходят вместе и опускаются прямо на ковёр, садясь так, чтобы видеть всех остальных. Едва Лиам прижимает колени к груди, в дверь стучат — это Тео. Он заходит, одаряя миссис МакКолл вежливой улыбкой и кивая Ардженту с шерифом, затем направляется к группе стоящих, занимая место между Дереком и стеной. — Думаю, можно начинать, — говорит Скотт, и те, кто оставался на ногах, берут по стулу, расставляя их так, чтобы видеть остальных. Арджент садится очень близко к Мелиссе, которая теперь немного позади. Шериф Стилински — единственный, кто ещё стоит. Он выходит в центр комнаты, кладёт руки на бёдра и оглядывает всех, тяжело вздыхая при виде их ожидающих, любопытных лиц. — Вчера ночью некоторые из вас нашли тело Эйлин Даррелл. Ей было всего пятнадцать лет, и позже мы подтвердили, что да, она была нимфой. Она умерла от того, что выглядело как инсульт — крайне редкий случай для её возраста. Особенно учитывая, что судмедэксперты не нашли у неё серьёзных проблем с сердцем. Он делает паузу, глубоко вдыхает и продолжает: — Сегодня утром мы нашли ещё одно тело. Оно было в том же месте, где нашли первое, и, судя по всему, причина смерти та же. — Инсульт и страх? — уточняет Стайлз. Шериф кивает. — Нам известно время смерти второй жертвы? — снова спрашивает Стайлз, в котором включается не только опыт, но и навыки, полученные в ФБР. Шериф снова кивает. — Да. Вторая жертва, ещё одна молодая женщина, умерла всего через несколько часов после Эйлин. Скотт морщится. — Но… в том же месте? — Что случилось с твоими людьми? — спрашивает Стайлз. Шериф кивает снова. — Да, сейчас к этому подойду. Как Стайлз только что напомнил, полиция всегда оставляет людей охранять место преступления. Этот случай не стал исключением. Я оставил там двоих своих людей — двоих опытных офицеров, которым доверяю свою жизнь и которые, кстати, входят в число немногих, кто не потерял голову во время беспредела Монро. В общем, они знают свою работу, и это далеко не первый раз, когда я поручаю им подобное задание. Шериф вздыхает и качает головой. — Их вырубили, и когда они очнулись утром, то нашли второе тело. Я отправил их в больницу на обследование, выглядели они неважно. На этих словах он поворачивается к Мелиссе, и та хмурится. — Да, ну, один из них точно не вспомнит вчерашний день какое-то время. Серьёзное сотрясение. Второму повезло лишь чуть больше. Шериф снова качает головой и тяжело вздыхает. — Значит, мои два главных свидетеля выбиты из игры. И у нас есть второе тело. — Мы знаем, кто эта вторая жертва? — спрашивает Скотт. — Пока нет, мы работаем над опознанием. Это женщина, не слишком похожа на сверхъестественную, но это мало что значит. Она постарше Эйлин, но ей точно не больше двадцати пяти. — А что насчёт оленя? Был ли зверь рядом со вторым телом? — спрашивает Тео. Шериф поворачивается к нему, хмурясь, обдумывая вопрос. — Нет, но я не уверен. Надо проверить ещё раз. — Ну, чёрт, — выдыхает Стайлз, резко взмахивая руками в воздухе, — Как раз сейчас, когда мне пора возвращаться на новый семестр. — Ты всё равно вернёшься, — сообщает ему шериф, поднимая бровь в чисто отцовском стиле. — О, правда? — огрызается Стайлз. — Ни за что я не уеду снова, когда здесь намечается очередной бардак. — Стайлз, все нормально, — вмешивается Скотт, — Я всё равно остаюсь. — Ох, вот как? — с бесхитростной, но едкой интонацией замечает Мелисса. Скотт смущённо поворачивается к матери. — Эм, я подумал, что так будет лучше. В этом году я могу работать здесь, так что если снова появится вся эта ситуация с Монро, я смогу с этим разобраться. В конце концов, она ведь никуда не делась. Малия кивает. — И он не хочет оставлять меня одну на целый год. Я сказала ему, что могу о себе позаботиться, но он не желает слушать. Полагаю, ему также нравится опекать Лиама. Скотт отчаянно краснеет. Арджент и Дерек опускают глаза, а вот шериф даже не пытается скрыть тёплую улыбку. — Скотт, ты же знаешь, что мы всегда готовы помочь. Лиам понимает, что ему нужно что-то сказать, но он не совсем знает, что именно. Скотт выглядит так, как будто он на грани того, чтобы что-то сделать, и Лиам чувствует себя ужасно. Это он — та самая причина, хотя бы частично, по которой Скотт откладывает колледж и своё будущее? Его челюсть пару раз дёргается, будто он собирается заговорить, но тут он встречается взглядом с Тео. Он замечает, как глаза химеры на мгновение расширяются, и останавливается. Он хмурится, и Тео смотрит на него так, словно говорит: «Подумай, прежде чем говорить». Он сглатывает и едва заметно кивает. — Скотт, — произносит он. Его альфа смотрит на него. На мгновение Лиаму трудно продолжить. Но затем внутри него что-то толкает, подсказывает: надо сказать это, скажи. — Ты можешь уехать. Мы справимся сами. Как сказал шериф, мы не останемся одни. Он так горд собой, так горд. Его голос не дрожит, ни капельки. И он чувствует поддержку и усмешку Тео на таком расстоянии, значит, он не облажался. Пока что. Верно? Скотт колеблется, оглядываясь. — А если Монро вернется? Дерек, Арджент, вы пойдёте за ней. И шериф, даже вы не сможете всё сделать в одиночку. Это станет твоей ношей, Лиам, — он смотрит на него глазами альфы, и Лиам никак не может понять, почему Скотт такой упрямый. Он действительно думает, что с ним нужно нянчиться? — Скотт, я справлюсь. Я смогу это сделать. Даже если трое из них будут далеко или заняты, я справлюсь. — Да, но как долго? — спрашивает Стайлз, вставая на сторону своего лучшего друга. — Стайлз, помолчи, — перебивает его Дерек, — Скотт, ты можешь уехать. Мы не будем отсутствовать вечно. И даже без нас, у стаи всё равно будет достаточно союзников для помощи. Скотт сомневается больше, наверное, обдумывая последствия слов Дерека. Больше союзников... Как Питер. Или... Скотт немного соглашается, опускаясь на своём месте на диване, затем поворачивается к Тео. В тишине комнаты все смотрят на Скотта, который смотрит на Тео, не произнося ни слова. Некоторое время Тео не отводит взгляда. Затем, спустя мгновение, он наклоняет голову в сторону. — Не мог бы ты? — спрашивает Скотт, прямолинейно, но с небольшой загадочностью, так что на лицах многих людей появляется недоумение. — Не мог бы я что? — повторяет Тео. — Останешься здесь и поможешь им? — уточняет Скотт. Тео сглатывает. Он удерживает взгляд Скотта, и кажется, что между ними происходит некое общение, исключающее всех остальных в комнате. Лиам наблюдает и замечает, как немного сжимаются плечи Тео, как его глаза слегка меняются, становясь более зелёными. — Ты знаешь, что я останусь, — отвечает он спокойно, но не уверенно. Голос его звучит так, будто он признаётся в чём-то, что даётся ему с трудом. Скотт продолжает смотреть на Тео, затем улыбается и идёт к матери. Они несколько секунд обмениваются взглядами, затем она вздыхает. Скотт смеётся и обнимает Малию, целуя её в висок. — Наверное, ты можешь взять перерыв в учёбе на год, чтобы позаботиться о своей стае, пока мы не решим проблему с маньяком, который может вернуться и убить нас всех, — замечает Мелисса, с сарказмом, но с теплотой, как только она умеет. Может, Лидия тоже? Лидия ухмыляется Стайлзу. — Похоже, мы — единственные, кто уезжает. Они улыбаются друг другу. Кто-то в комнате хихикает, а кто-то даже смеётся. Дерек и Арджент одновременно закатывают глаза — синхронное движение, которое трудно поверить, что не было отрепетировано. Скотт получает много тёплых взглядов. Лиам не совсем уверен, что должен испытывать. Он думает, что ему следует немного обидеться, что ему не дали шанс доказать свою пригодность. Но он слишком занят тем, чтобы чувствовать облегчение от того, что его не оставили одного с обязанностью стать лидером стаи. Он понимает, что не может скрыть это облегчение, и не пытается. Ну, почти. Он снова встречается взглядом с Тео, его зелёные глаза вернулись к голубому и серому. Химера подмигивает ему и ухмыляется с пониманием, как будто говоря: «Знаю, ты был чертовски напуган, но горжусь, что ты всё равно попытался». Лиам сжимает губы, пытаясь подавить улыбку, которая вот-вот появится, но терпит неудачу. Он улыбается Тео, а Тео улыбается ему в ответ, и Лиам опускает взгляд, потому что он идиот. Когда он поднимает взгляд, Тео разговаривает с Арджентом о Монро, но есть и другие глаза — глубокие, любопытные и непоколебимые, которые встречаются с глазами Лиама. Глаза Дерека.