Shadows on this world

Как и следовало ожидать, шериф Стилински не находит времени, чтобы осмотреть тело второй жертвы, а уж тем более поговорить с семьёй, как только её удастся отыскать. Он тяжело вздыхает и ругается, проклиная невозможность расставить приоритеты в эти дни, и отправляет своего заместителя, Джордана Пэрриша, вместо себя. Немного менее предсказуемо, что телефон Тео звонит, и это сам шериф, который как бы спрашивает, но и как бы приказывает ему пойти с ним. — Я... не то чтобы у меня есть что-то против заместителя Пэрриша, шериф, но почему вы спрашиваете именно меня? — спрашивает Тео, с изумлением и лёгким любопытством, и с небольшой тревогой, что шериф всё ещё может следить за ним. Разве он не доказал этому человеку, даже такому подозрительному (что, впрочем, оправданно), что он изменился? Что он исправился? Пытается измениться — что он теперь работает на хороших парней? — Ты можешь распознавать ложь и знаешь больше о сверхъестественном. Я не хочу рисковать жизнью одного из моих помощников, отправляя его против неизвестного. Ты умный, ты можешь уберечь и его, и себя от неприятностей. Шериф Стилински пытается говорить непринуждённо, но всё равно звучит как заботливый папа-медведь. Тео представляет, как заместитель Пэрриш морщится и пытается не усмехнуться, если он рядом с шерифом. Он соглашается. Ему говорят встретиться с Пэрришем в морге, и вот тогда Тео немного сожалеет, что согласился. Но он не может отказаться от этого, не приводя деталей, которых не хочет раскрывать — о том времени в аду, Таре и кошмарах о вырванном сердце. Он говорит себе, что справится, что, по сути, уже справлялся с этим, во время Дикой Охоты, с Лиамом. «Спрячемся среди мертвых!» — он вспоминает лицо Лиама, когда тот пытался объяснить свою безумную идею тогда. Тео подъезжает к моргу и паркует свой пикап Toyota как можно дальше от входа. Он предпочёл бы пройтись, чем рисковать, что какой-то запах навсегда останется в его машине. Конечно, теперь он уже не спит в ней, но это не значит, что он не проводит большую часть своего времени в этом автомобиле. Он запирает машину и идёт к тому месту, где его ждёт заместитель Пэрриш. На улице не холодно, но Тео не знает, что делать с руками, поэтому прячет их в карманах джинс. Пэрриш, стоящий у перил наверху лестницы, ведущей к входу в морг, делает то же самое. Он выглядит нервным, опираясь на стену и скрестив ноги, изредка вздрагивая. Тео в какой-то степени понимает. Пэрриш — Адская Гончая, а их текущая задача — посмотреть на тело умершего сверхъестественного существа. Пэрриш, вероятно, не может удержаться от желания избавиться от тела или просто сжечь его. «Наверное, быть адским псом — это тяжело» думает Тео. «Но, с другой стороны, это вряд ли сложнее, чем быть убийцей». Он кивает в знак приветствия, и Пэрриш кивает в ему ответ. Тео подходит к месту, где Пэрриш только что отошёл от стены. Они не разговаривают, просто идут молча через вход и коридоры морга. Место хорошо звукоизолировано, и они почти не слышат никаких посторонних звуков. Однако запах химикатов, используемых для хранения тел, гораздо сложнее игнорировать, и Тео приходится прикладывать усилия, чтобы заглушить воспоминания, которые это вызывает. Перчатки, операционные столы, но также пробуждение в морозильной камере и запах гниения, скрытого под всеми этими химикатами. Они входят в помещение, где хранится тело второй жертвы, и Тео намеренно игнорирует стены закрытых дверей морозильных камер. Где хранятся другие тела. Тела, которые мертвы, а не те, что восстают с вырванным сердцем и... да, спасибо, мозг, можешь остановиться. Путешествие по извилинам памяти точно не то, что ему нужно сейчас. Комната пустая и безликая, за исключением металлического стола, на котором лежит обнажённое тело второй жертвы. На нём медицинское одеяло, аккуратно расположенное так, чтобы прикрывать тело от середины груди к низу, но верхние части шрамов от вскрытия всё равно видны. Тео мысленно передёргивает, подходя к столу. Ещё одна женщина, молодая. Тоже красивая, если судить по лицу. Но при ближайшем рассмотрении он хмурится, когда замечает, что эта женщина не просто красивая. Эйлин была хорошенькой, как пятнадцатилетняя может быть, но эта… она явно постарше, и красива — даже ошеломляюще. Будь она жива, скорее всего, была бы одной из тех красавиц, которые заставляют людей оглядываться и пялиться на неё, когда она проходит по улице. — Она красивая, — бормочет Пэрриш, и слова срываются с его губ раньше, чем он успевает это осознать. Он мгновенно краснеет, вероятно, понимая, насколько это не профессионально, но когда встречается взглядом с Тео, химера подмигивает ему, успокаивающе усмехаясь. — Она была, — легко соглашается Тео, потому что — какой смысл отрицать? Тео наклоняется ближе к столу. Она слишком красивая, если честно, он начинается сомневаться. Он берёт пару стерильных перчаток и натягивает их, эластичная ткань громко щёлкает в тишине комнаты. Он раздвигает её губы, встречая лишь слабое сопротивление, и открывает рот достаточно, чтобы кончик его указательного пальца вошёл внутрь. — Что ты делаешь? — спрашивает заместитель Пэрриш, с любопытством и небольшой долей настороженности. — Проверяю, есть ли клыки, — отвечает Тео, ощупывая пальцами пространство за верхним рядом зубов. — А, вот, — бормочет он. Поднимает верхнюю губу и показывает Пэрришу два вытянутых клыка. Пэрриш наклоняется поближе и хмурится. — Вампир? — спрашивает он, скорее как будто интересуется, существуют ли вампиры, а не выдвигает гипотезу, что эта женщина была именно вампиром. Тео качает головой в знак отрицания. — Слишком красивая, чтобы быть просто вампиром. Она могла свободно выходить днём, учитывая, что её тело подвергалось солнечному свету, и с ней ничего не случилось. Должно быть, она была суккубом. Он делает шаг назад, снимает перчатки и бросает их на стол. Вздыхает, размышляя. Пэрриш снова хмурится и спрашивает, что такое суккуб. Тео сжимает губы в тонкую линию и задумывается, сколько времени ему понадобится, чтобы обучить базовым знаниям единственное сверхъестественное существо в команде шерифа Стилински. Им нужен кто-то, кто разбирается в этих делах… — В общем, они — это открытая дверь, ведущая прямиком в неприятности. В этом конкретном случае, однако, я не знаю. Пэрриш, конечно, ожидает более глубокого объяснения, чем та загадочная фраза, которую только что сказал Тео, так что Тео начинает думать обо всём, что он знает о суккубах. Это нелегко — сжать все знания, которые он накопил за годы, в несколько предложений. «Это... непрактично» — думает он. Он спрашивает помощника, что тот уже знает о суккубах, возможно, из фольклора или мифов или чего-то ещё. Пэрриш выглядит почти мило, когда снова хмурится, на этот раз немного более сбитый с толку и почти отчаявшийся, и спрашивает, не похожи ли они на вампиров. Тео улыбается. Похоже, кто-то действительно хочет встретить вампира. — Некоторые — да. Некоторые — нет. Большинство видов суккубов питаются жизненной энергией, которую они высасывают из других существ, кем бы те ни были, будь то люди или другие сверхъестественные. Обычно это происходит через секс: они занимаются сексом с партнёром, и как только всё закончено, партнёр мертв. Если это был человек. — Сверхъестественные партнёры могут восстановить утраченную энергию, — добавляет Пэрриш, делая вывод. Тео кивает. — Есть ещё один вид, не совсем подвид, но их меньше. Они не только питаются жизненной энергией своей жертвы, но и её кровью. Как я сказал, количество этой второй группы меньше. — Звучит как хорошая новость, — комментирует Пэрриш. Тео пожимает плечами. — Наверное. Они более агрессивные и меньше связаны с людьми. Им не важно, жив ты или мёртв, когда они заканчивают с тобой. А вот другие, наоборот, обычно останавливаются до того, как их человеческий партнёр умрёт. На самом деле, довольно часто они даже спариваются с людьми. Пэрриш задумывается, глубоко погружённый в мысли. Он смотрит на теперь тревожно красивое, мёртвое тело между ними и хмурится. — Ты хочешь знать, к какому из этих двух видов она принадлежала, да? — догадался Тео, ухмыляясь. Пэрриш поднимает взгляд и молчит, просто ждёт, пока Тео продолжит. Химера указывает пальцем на всё ещё приоткрытый рот. — Что ты думаешь? Пэрриш фыркает. — Эти зубы достаточно острые, чтобы я сказал, что она второго типа — кровь и секс. Тео считает это эффективным способом описать личность такого вида, как суккуб. Может, немного упрощённо, но, что уж там. Он кивает и объясняет, что суккубы, питающиеся только жизненной энергией, в принципе не нуждаются в клыках. Затем он останавливается, смотрит на тело, терзаясь очередным сомнением. — Что? — спрашивает Пэрриш спустя некоторое время. Тео поднимает глаза и встречает любопытный взгляд заместителя. — Мм? О, ничего. Просто... она выглядит так, будто не питалась нормально какое-то время, даже до того, как умерла. Может, не могла. Или не хотела. Но это был бы очень саморазрушительный шаг, фактически приговаривающий себя на голодную смерть. Тео видит, как эта мысль поражает Пэрриша, как заместитель вдруг начинает смотреть на мёртвое тело гораздо более сочувственно. Очевидно, ему нравится думать, что она была какой-то самоотверженной героиней, но Тео размышляет... — Не делай поспешных выводов, — предупреждает он заместителя, — Она могла быть вынуждена не питаться так, как ей следовало бы. Например, если её шантажировали. Суккубы не особенно сильны физически, но они действительно хороши в сексе. Если сумеешь заставить их не трахать тебя до твоей смерти, конечно. Ты не хочешь знать, сколько раз такое происходило, когда люди умирали, убитые суккубами, которых они сами похищали. Пэрриш хмурится. — Это… ужасно, — комментирует он, осознавая, что это звучит наивно, но он слишком занят осуждением самой идеи, чтобы обратить на это внимание. Тео пожимает плечами. — Принудительная проституция — это распространённое явление даже среди сверхъестественных существ, разве ты не знал? Пэрриш качает головой и цокает зубами. Он смотрит на молодую женщину с ещё большим состраданием. — Она работала по ночам в Лос-Анджелесе, — объясняет он через некоторое время. Тео кивает. — Вероятно, она так и питалась. Своими клиентами. Пэрриш кивает. — Но её послужной список чист, так что либо она никогда не убивала никого, либо работала на кого-то, кто действительно умеет избавиться от тел. "Вроде как на другую Адскую Гончую" — Тео знает, что именно так и заканчивалось его предложение. Он снова пожимает плечами. — Может быть. Но я не думаю, что это как-то связано с тем, что происходит здесь. Я имею в виду, что больше информации о жертвах может быть полезным, но думаю, это не имеет отношения к её прошлому. Её явно убил тот же человек, что и Эйлин, — размышляет Тео. Пэрриш кивает. — Просто… меня это бесит. Мы узнаём об этом, но у нас нет времени углубляться в это дело. Принудительная проституция, наличие доказательств об эксплуатации людей, невозможность копнуть глубже в эти дела... понимаешь, — бормочет он. Тео фыркает. — Честно говоря, я не стал бы. Ты знаешь, кто я, верно? Скорее всего, я даже знаю того, на кого она работала. Врачеватели знали много сомнительных людей. Пэрриш хмурится, смотря на него с неодобрением. Тео всё равно. Он знает, что сделал, и он знает, что ему нужно искупить много всего, независимо от того, какую реакцию на это вызывает новость для заместителя Пэрриша. И, кстати, Тео сделал много плохого, но хотя бы никогда не был сутенёром, верно? — Что угодно. Мне всё равно не нравится, к чему это всё приводит. Тео не может сдержать взрыв смеха на этот раз, хотя он обрывает его почти сразу. — Мы стоим перед мёртвым телом, тебе хоть что-то нравилось до сих пор? Пэрриш фыркает и немного улыбается, разрываясь между желанием поглядеть на него сердито и просто признать, что это смешно. Потом он улыбается, слегка свысока, что Тео не слишком нравится. — Рад слышать, что тебе хотя бы больше не нравится находиться возле мёртвых тел. Тео принимает это и только усмехается. Что он может сказать? Он видел много трупов или людей, которые вот-вот станут мёртвыми телами, когда был с Врачевателями Страха. И некоторые из этих тел Пэрриш похоронил рядом с Неметоном, чтобы Тео потом оживил их с помощью волшебного эликсира, который сделал Врачевателей фактически бессмертными. У них есть общая история, которой ни один, ни другой особо гордиться не может. — В любом случае, — говорит Пэрриш, прочищая горло, — Я читал её файлы. Хочешь услышать? Тео пожимает плечами. — Не думаю, что там есть что-то полезное, но... почему бы и нет. Пэрриш рассказывает ему. Девушке было двадцать три года, и звали её Алексис Уоррен, но она стала Санчес ещё в пять лет. Её усыновили после того, как её мать исчезла, когда Алексис не было и года, а её отец был убит в переулке, когда Алексис исполнилось пять. Семья Санчес оказалась любящей и заботливой приёмной семьёй, которая отправляла её в лучшие школы, которые они могли себе позволить, поощряя заниматься всеми дополнительными активностями, которые ей нравились. — Как она оказалась в Лос-Анджелесе? — спрашивает Тео. — Санчесы живут здесь, в Бикон-Хиллз, но её биологическая семья была из Лос-Анджелеса. Она училась в Калифорнийском университете, чтобы стать медсестрой, — отвечает Пэрриш. — И она работала в ночном клубе, — добавляет Тео, кивая. Пэрриш фыркает: — Это... суккубы — генетическая штука? Если да, то, кажется, мы только что поняли, что случилось с биологическим отцом Алексис. Тео хмурится: — Почему? Да, суккубом можно только родиться. А что с отцом? — Мать Алексис исчезла, когда ей было шесть месяцев, — объясняет Пэрриш. — Отец заполнил все формы для поиска пропавших людей, которые только мог найти. Он был опустошён, когда она ушла. Но всё равно воспитывал дочь один. Когда Алексис было пять, однажды ночью его нашли в переулке. — Убит? — спрашивает Тео. — Да. Горло было перерезано, и он был наполовину раздет. Тео поднимает брови, невинно смотря на помощника шерифа. — Похоже, что либо мать Алексис всё ещё была жива, либо её семья. Пэрриш кивает: — Именно это я и думаю. Тео ещё раз кивает, затем качает головой. — Не вижу, как это могло бы нам помочь. Думаю, Алексис просто не повезло, и она невольно привлекла не то внимание, — говорит он. Затем замирает, хмурится и снова поднимает взгляд на Пэрриша. — Что ты говорил насчёт животного, которое нашли рядом с ней? — Эм, я не говорил. Это был ястреб, — отвечает Пэрриш. Они оба смотрят на Алексис, затем замирают и снова встречаются взглядами. — Хищники, — произносят они одновременно. Тео ухмыляется. Заместитель шерифа не так уж плох в своей работе. — Ястреб — хищник, — поясняет он. — Как и Алексис, по крайней мере, теоретически, — добавляет Пэрриш. — Это всё ещё может быть совпадением, — предупреждает Тео, хотя сам в это не верит. У него появляется странное предчувствие, что они движутся в правильном направлении. Пэрриш вздыхает: — Единственный способ узнать — это дождаться третьего тела, ты хочешь сказать? Тео кивает. — Мне это тоже не нравится, но да. Это слишком похоже на ритуал, чтобы им не быть. — И в ритуалах обычно три жертвы? — нейтрально спрашивает Пэрриш. — Ну, не то чтобы я знал наверняка, так что можешь перестать так на меня смотреть. Врачеватели не особо интересовались ритуалами, знаешь? Но, насколько мне известно, обычно есть третья жертва. Как минимум третья. Пэрриш морщится: — Как минимум, — повторяет он, — Ты думаешь, их может быть больше? Тео сжимает губы в тонкую линию: — К сожалению? Да. Пэрриш снова тяжело вздыхает, поднимает взгляд к потолку, а затем опускает его обратно на тело на столе. — Будем надеяться, что всё остановится на трёх. Тео фыркает, не в силах сдержаться от этой наивной мысли.. — Обычно, если ритуал останавливается на трёх, это потому, что исполнитель переходит ко второй фазе, которая, статистически, хуже предыдущей и включает гораздо больше мёртвых людей, — без обиняков напоминает он заместителю, — В любом случае, я тут подумал: почему две жертвы в одну ночь? Очевидно, Неметон играет важную роль в этом ритуале, но было ли что-то особенное в прошедшей ночи? Я видел, что была луна, но не знаю, было ли в ней что-то особенное. Пэрриш качает головой. — Если ты не знаешь, то думаешь, я знаю? Тео фыркает снова и пожимает плечами: — Ладно, просто мысль. Можно попробовать поискать информацию. — Думаешь, это мог быть охотник? — спрашивает Парриш. — Кто-то, кто подстроил убийства так, чтобы они выглядели сверхъестественными? Тео хмыкает. — Не думаю. Там пахло магией. Охотники не стали бы использовать заклинание, они бы выбрали либо пули, либо яд. Зачем прибегать к тому, что принадлежит миру существ, на которых они охотятся? Хотя, знаешь что, пока не узнаем больше, оставим и этот вариант открытым. — Ты имеешь в виду, пока не найдём третье тело. Тео сжимает губы в тонкую линию и кивает. Пэрриш тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу, затем по волосам. — Нам нужно поговорить с шерифом, прежде чем идти к Санчесам. — Сделай групповой звонок, — предлагает Тео. — Нам, наверное, стоит сообщить и Скотту с Арджентом. Может, и Дереку тоже. Нет смысла повторять одно и то же три раза. Пэрриш достаёт телефон и звонит.

***

Как и ожидалось, все считают это хорошей идеей. Никто на самом деле не верит, что это окажется правдой, но это даёт им возможность заняться чем-то конкретным. Крис Арджент и Дерек сразу же вызываются найти кого-нибудь из своих знакомых, кто мог бы помочь — чем угодно: идеями, предположениями, прошлым опытом… Любой зацепкой, которая поможет разобраться в происходящем, прежде чем они обнаружат третье тело. Тео не принимает это на свой счёт. Ему проще признать, что это не приведёт их к нужной информации, потому что единственный источник сведений — это тело третьей жертвы. Он понимает, что никто из присутствующих во время группового звонка, кроме него самого, не сможет спокойно жить с этим знанием — с осознанием того, что они совершенно ничего не могут сделать, чтобы предотвратить третье убийство. Не то чтобы Тео было всё равно на смерть третьего человека — как ни странно, нет. Просто он научился признавать, что самое лёгкое решение ведёт в никуда. Он с трудом усвоил это во время жестокой подготовки, которую Врачеватели Страха устроили для всех, кто хотел выжить, находясь рядом с ними — нужно уметь признавать, когда единственное разумное и эффективное решение — просто ждать, пока всё произойдёт. Даже если это означает, что всё окончательно пойдёт к чертям. Потому что третье убийство произойдёт. И, скорее всего, жертвой снова станет кто-то из сверхъестественных существ, хотя точно сказать невозможно, не зная, сколько всего жертв требует этот ритуал. Тео абсолютно уверен, что это именно ритуал, а не работа охотников. Он просто не знает, какова цель. Это ритуал для обретения силы? Если да, то ради чего? Или же это один из тех ритуалов, где единственная цель — само убийство? Есть обряды, где одна жертва позволяет совершить следующее убийство. Может, это как раз такой случай. Но животное... Тео качает головой. Дерек и Арджент отправятся на поиски. Ладно. Из шести человек, находящихся сейчас на линии, только один наивно надеется, что они вернутся хоть с чем-то отдалённо полезным, и этим кем-то является Скотт. Хотя даже он не слишком в это верит. Другими словами, все прекрасно понимают, что они не смогут ничего выяснить, пока не погибнет третий человек.

***

У Лиама тренировка. Нолан ведёт себя странно рядом с ним. Не в смысле «я тайный охотник и хочу, чтобы ты сдох», и не в смысле «я буду бить тебя, когда ты будешь лежать на полу до тех пор, пока ты не будешь кашлять кровью целую неделю». Это «я чувствую себя ужасно виноватым и не знаю, как искупить свою вину». По мнению Лиама, мало что может быть хуже этого вида странности. Вина — это то, с чем Лиам не может справиться. Он буквально не знает, что делать. Он думает, что, может быть, с некоторыми усилиями сможет понять, что для Нолана это тоже должно быть крайне неприятно, но... Лиам не собирается извиняться за то, что почти разбил его череп об камень. Он сломал собственную руку, пытаясь этого избежать, так что Нолан может идти нахрен — вот единственное извинение, которое он от него получит. Но этот взгляд, этот постоянно преследующий взгляд «я хочу извиниться, но не знаю как, и при этом я всецело поглощён этим чувством вины» — Лиам не может этого понять. Если ты чувствуешь такую вину, тогда сделай что-то. А если не можешь сделать это словами, тогда пусть твои поступки говорят за тебя. Лиам извинялся перед Скоттом и словами, и поступками. Чёрт возьми, даже Тео нашёл способ начать искупать свою вину перед стаей через поступки. И это было правильное решение, потому что никто — даже Лиам — не поверил бы ни единому слову, которое он мог бы сказать. Поэтому он выбрал действия. Поступки молчаливы, их можно признать в любой момент (например, Малия начала недавно), но рано или поздно с ними приходится смириться, и вот тогда даже Лиам спрашивал Тео во время сражений с Анук Итэ, почему Тео постоянно спасает его задницу от неприятностей. Если действия помогли Тео, они уж точно могут сработать для Нолана. Если он не знает, какие слова подобрать, всегда можно извиниться действиями. Но нет, Нолан не делает этого. Он просто ждёт и выглядит жалко, источая вину и сожаление, и это сводит Лиама с ума, даже злит, потому что Нолан выглядит настолько жалким. Просто. Блять. Скажи. Прости! — Лиам! Голос Кори резко вытягивает Лиама из размышлений, и он останавливает свою пробежку. Остальная часть команды уже прекратила бежать и в данный момент растянулась по беговой дорожке в разных состояниях усталости. Некоторые согнулись вперёд, держась за бедра, пытаясь отдышаться, другие стоят на коленях.. Лиам краснеет. Убаюканный ритмичным звуком шагов Нолана и Кори за собой, он начал задумываться и забыл проверить, следуют ли остальные, совершенно не заметив их трудностей. Отличный капитан, ведь так? Кори выглядит немного запыхавшимся, в то время как Нолан просто падает вперёд, успевая остановить себя от падения лицом в землю только в самый последний момент. Лиам чувствует вспышку злости, глядя на вперёд наклонённую светлую голову Нолана. Не так уж сложно было говорить с людьми, когда Нолан был маленьким, ненавидящим охотником, который выплёвывал ядовитые слова Монро, не так ли? Почему вдруг это стало так трудно? — Лиам, — повторяет Кори, и Лиам поворачивается, встречая его предупреждающий взгляд. — Ты в порядке? — спрашивает он, и Лиам кивает. Он поворачивается к остальной части команды и поднимает руку высоко над головой, виновато улыбаясь. — Извините, ребята! Я задумался и... забыл. Я забыл замедлиться. Я забыл, что вы — люди. Молодец, Лиам, опять ляпнул что-то не то. Напоминаешь им, что ты — не такой, как они. За этим следует резкий свист, и Лиам морщится, его уши начинают болеть. — Данбар! Почему ты остановился? Я не говорил тебе останавливаться! Неужели ты не думаешь, что если я сам не сказал, значит, у меня была на то причина? — кричит тренер Финсток. — Но, тренер... — Замолчи, Брайант! Я не сказал остановиться, разве нет? Значит, у меня была причина, ты не думаешь? Ты знаешь мои причины, Данбар? Знаешь, Брайант? Нет, не знаешь, точно, потому что не ты тренер, а я! Лиам растерянно проводит рукой по затылку. — Извините, тренер, — говорит он. — Не тебе следует извиняться, Думбар! — снова кричит тренер. — Данбар, — автоматически бормочет Лиам, но тренер сразу же игнорирует его и поворачивается к Нолану. — Холлоуэй! Чёрт возьми, зачем я сделал тебя со-капитаном, если ты даже не способен вытянуть своего чёртового капитана из каких-то сверхъестественных раздумий, в которых он там заблудился! Лиам снова морщится. Половина команды смотрит на Нолана, как будто задаются тем же вопросом, и они готовы убить его за то, что он не остановил Лиама. Другая половина слишком занята попытками восстановить контроль над своим дыханием, в том числе и Нолан. В целом, никто, похоже, не обращает внимания на признание превосходства Лиама, его сверхъестественной выносливости. Для Лиама это всё ещё кажется новым, но ему нравится это принятие. Он снова тянет руку к голове, глядя на своих товарищей по команде. — Изв... — Нет, — Нолан поднимает голову и перебивает его. Его щёки белые и красные от усталости и смущения. Его глаза полны слёз, которых Лиам почти уверен, что он сам не замечает, и весь его гнев исчезает, как только он чувствует их солёный запах. — Нет, это я виноват. Прости, Лиам. Брови Лиама поднимаются так высоко, что почти исчезают. — Вот о чём я говорю. Мистер Брайант, вы заменяете этих двух идиотов на следующие полчаса. Команда! Вы знаете все упражнения. Давайте, не валяйтесь! Я не плачу вам, чтобы вы бездельничали! — Вы нам вообще не платите, — саркастически, запыхавшимся голосом пытается вставить кто-то. — Заткнись, Ридс! Я плачу вам славой! А теперь двигайтесь! Тренер понижает голос, то есть перестаёт кричать и говорит нормальным тоном, взглянув на Нолана таким образом, что это выглядит едва ли не угрожающе. — Вы двое решаете это. Сейчас же. И если я увижу хоть что-то, что хоть отдалённо будет напоминать то, что я видел в последний раз, мистер Холлоуэй, клянусь богом... — Не увидите, — обещает Нолан, выпрямляясь. Он источает вину, сожаление и смущение, но в этом есть и решимость; Лиам даже не открывает рот, позволяя тренеру и Нолану пережить этот сумасшедший момент, столкнувшись друг с другом взглядами, один твёрд в угрозе, другой — в обещании. Затем тренер кивает и уходит, насвистывая и крича на команду, которая уже начала выполнять упражнения с Кори. Лиам не двигается. Он не знает, что делать; Нолан всё ещё смотрит туда, где был тренер, и кажется, что он потерял всю решимость, с которой только что собирался противостоять Лиаму. Лиам почти чувствует тошноту, так сильно пахнет виной и сожалением от Нолана — снова. Но потом он ловит новый запах. Слабый, доносящийся откуда-то из-за трибун. Он смотрит в ту сторону, и вот он — тот самый самодовольный придурок, в своей привычной самоуверенной позе, прислонившийся к боковой части трибун. Он слишком далеко, но Лиам может представить ухмылку на лице Тео. Он внезапно вспоминает последний раз, когда Тео так же неожиданно вмешался, появившись из ниоткуда и помог Лиаму сдержать гнев, вызванный его РПВ, прежде чем он кого-то покалечил. Он почти ощущает запах крови Гейба на волосах, на своих руках. Его гнев исчезает мгновенно, и он морщится, разрываясь между желанием улыбнуться этому хитрому ублюдку и печалью из-за того воспоминания — о любом воспоминании о Гейбе. Тем временем Нолан нашёл те слова, которые искал. — Я должен был сказать это раньше. Я был трусом. И я до сих пор им остаюсь. Если бы не тренер... я бы этого не сделал, — Нолан глотает и опускает взгляд. Ему даётся это с большим трудом, но в конце концов он находит достаточно мужества, чтобы посмотреть Лиаму в глаза. — Я даже не знаю, как попросить прощения. Я пытался месяц, и до сих пор не знаю, могу ли я... если это что-то, о чём я могу попросить. Чтобы ты простил меня. Нолан снова опускает взгляд, когда заканчивает. Лиам ждёт почти целую минуту после этого, но когда становится ясно, что Нолан не добавит ни слова, не поднимет глаза и не встретится с ним взглядом снова, он вздыхает и выдыхает через нос. Он сглатывает, думая: «Мне нужно быть злым. У меня есть право злиться на него». Немного, но он всё ещё злится. Нолан сломал и раскрошил ему нос, и это было чертовски трудным для заживления. Он ответственен за Бретта и Лори, в каком-то смысле, и за то, что произошло в полицейском участке. И тот день в старом зоопарке... Но — как думает Лиам, снова глядя в сторону трибун — возможно, пора перестать ожидать искупление за каждый совершённый проступок. Может быть, стоит просто отпустить всё это. Если бы Тео не вмешался, как долго Лиам продолжал бы ударять по каменной стене, вместо того чтобы избить Нолана? — Нолан. Нолан вздрагивает и не поднимает взгляда. Лиам делает шаг и осторожно, медленно касается запястья Нолана, лишь кончиками пальцев касаясь его кожи. Нолан вздрагивает, и Лиам пытается игнорировать, как сильно Нолан ожидал, что его ударят. Он пытается не обращать внимания на то, как больно ему от того, что Нолан, вероятно, ожидал, что Лиам сделает то же, что он и Гейб когда-то сделали с ним. — Давай, маленький волчонок, — говорит голос слова поддержки, подхваченные ветром. — Нолан, всё в порядке. Давай не будем больше об этом говорить. Голова Нолана резко поднимается, лицо искажено неверием, глаза широко раскрыты. — Как ты можешь так говорить? После того, что я… в участке, и я... я бил тебя, пока ты захлёбывался собственной кровью. — А я чуть не оторвал тебе голову. Как я сказал, давай не будем больше об этом говорить, — повторяет он. Нолан открывает рот. Лиаму не нужны способности оборотня, чтобы понять, что он удивлён. Его молчание — это и так явный намёк. И это хорошо, думает Лиам. Нолан прав — ему есть за что извиняться, но хорошо, что он считает свой поступок таким ужасным, что он не может представить, что его простят. Лучше это глупое состояние отрицания, чем высокомерие, предполагает Лиам. Хотя, да, не уменьшая вины Нолана, но в данный момент стая как раз прощает более серьёзные проступки. Лиам слегка ухмыляется, на лице появляется беззаботное выражение. — Мы прощали людей, которые сделали нам гораздо худшие вещи. Запах из стороны трибун меняется мгновенно, ветер уносит в себе всплеск разных оттенков, меняющихся с поразительной быстротой. Вина, гнев, сожаление, предательство, развлечение, снова вина, привязанность. Когда Лиам снова смотрит в ту сторону, он не удивляется, что Тео уже там нет. Он больше удивлён тем, что только что получил доказательство, как хорошо он научился улавливать эмоции по запаху.

***

Позже в тот день у них снова намечается встреча стаи. Лиам приходит с Мейсоном и Кори, с волосами, ещё влажными после душа, и джинсами, которые прилипли к коже, не успевшей высохнуть, когда он их надевал. Скотт сидит один на диване с Малией. Лидия и Стайлз уже уехали. Скотт выглядит обеспокоенным и внимательно следит за разговором между своей матерью и шерифом, которые сидят за столом, не перебивая. В этот момент Лиам замечает, что Дерек и Арджент отсутствуют. Кори и Мейсон садятся на маленький диван, а Лиам, как обычно, устраивается на мягком ковре, очень близко к ногам Скотта. Может быть, это выглядит по-детски, но ему нравится быть рядом с ним, и он замечает, что, находясь рядом со Скоттом, он может замечать взгляды, которые получает альфа. Это помогает Лиаму понять, что люди думают, когда смотрят на Скотта или разговаривают с ним. Раздаётся стук в дверь, и Пэрриш входит, за ним идет Тео. Пэрриш садится на стул рядом с шерифом, а Тео немного задерживается. Он и Лиам обмениваются взглядами, и Лиам едва заметно кивает в сторону свободного места рядом с собой. Тео снова сохраняет нейтральное выражение лица. Это то, что он часто делает на собраниях стаи, но Лиаму это не нравится. Слышать сердцебиение Тео, настроенное на спокойный ритм, и понимать, что это ложь, что даже его нейтральный, спокойный запах — всего лишь притворство, за которым скрывается всё, что химера держит под жёстким контролем… Лиаму это не нравится. — Тео, иди сюда, — зовёт его Скотт. Он выглядит нервным, и Тео смотрит на него с удивлением от того, что его позвали сесть рядом со Скоттом. Не то чтобы Скотт не разговаривал с ним или не полагался на него, но… Логично, что он как-то держал Тео на расстоянии. Однако сейчас он предлагает его сесть рядом с собой… Скотт даже указывает на свободное место на диване. Тео садится на ковёр рядом с Лиамом, очень близко к ногам Скотта. Малия закатывает глаза, и Лиам не понимает почему. Наверное, её раздражает, что её парень хочет, чтобы Тео сидел так близко. Тео, у которого когти... Ладно. Может, Лиам частично понимает. Скотт требует тишины и смотрит то на Пэрриша, то на Тео. — Кто из вас хочет начать? Тео пожимает плечами, смотря на Пэрриша. Пэрриш кивает, как бы говоря: "Ты начни". Тео начинает объяснять остальной стае про второе тело, что они выяснили, что узнали от визита к семье жертвы. — Я даже не думал, что суккубы существуют, — комментирует это Мейсон. — Если это в мифах, значит, это скорее всего правда, — говорит Тео. Они обсуждают возможность, что это может быть ритуал, для чего он может быть нужен. Затем Пэрриш выдвигает версию, что за всем этим может стоять охотник, возможно, даже Монро или кто-то из её людей, устраивающий всё это. Они не приходят к особо конкретному выводу, и в конце концов Лиам просит снова назначить его патрулировать заповедник. Скотт кивает. Он смотрит на Тео, его выражение многозначительное, несмотря на отсутствие слов. Химера кивает в ответ. Малия вздыхает. Лиам не совсем уверен, что понял, почему. Она выглядит так, как будто ей не нравится это решение, но она всё равно соглашается. Лиам задаётся вопросом, что же именно она понимает.

***

Тео и Лиам не разговаривают. Они едут на машине Тео к заповеднику в тишине. Это не неприятно, просто необычно. Кажется, это похоже на то, что Лиам своим предыдущим опытом близости нарушил привычный порядок, и теперь они пытаются понять, что делать и что говорить. Они паркуются и начинают идти по привычной тропе, всё ещё в тишине. Затем Лиам ухмыляется и начинает бежать. Он слышит, как Тео фыркает и что-то бормочет, прежде чем рвануть за ним, чтобы догнать его. Когда Лиам поворачивается, Тео уже нагнал его и улыбается в ответ. Они направляются к Неметону. Рядом есть небольшая поляна, на которой приятно лечь на прохладную траву и смотреть на небо. Уже достаточно темно, чтобы увидеть звёзды. Лиам ложится на спину, а Тео садится у основания дерева, прислонившись к коре, голова Лиама близко к его ногам. — Спасибо, — говорит Лиам в какой-то момент. Он надеется, что не нужно объяснять больше. Он чувствует лишь малую часть той эмоциональной бури, которая, должно быть, происходит внутри Тео, но она быстро подавляется обычной, спокойной и сдержанной маской. Лиам закатывает глаза, немного раздражённый. — Перестань это делать! С каких пор ты прячешь свои эмоции рядом со мной? Тео фыркает, подкидывая ногу рядом с головой Лиама, зная, что Лиам, как обычно, увернётся. — Ты ведь понимаешь, что это как раз то, что я всегда делал с тех пор, как мы познакомились, верно? — Ладно, будь саркастичным. Очень по-взрослому, — говорит Лиам, переворачиваясь на живот. Он смотрит на Тео, пристально и немного раздражённо. Не впечатлённый, Тео просто подёргивает бровями, как бы подначивая Лиама делать что ему угодно. Лиам фыркает и стремительно тянется рукой, пытаясь схватить его за лодыжку. Тео быстрее — он поднимает колено к груди, уворачиваясь от Лиама. Лиам рычит и тянется к другой лодыжке, вставая на колени. Тео снова уклоняется и отталкивает его обратно. — Прекрати! — Ты прекрати! — Ты это начал! Всё заканчивается тем, что нос Тео снова сломан, Лиам на спине, его рубашка порвана и окровавлена, где когти Тео поцарапали кожу на его груди. Тео прижимает его к земле, победно усмехаясь. — Сдавайся. Лиам рычит и упирается ногами, переворачивает их и сбивает Тео с ног. Он получает ещё одну царапину на щеке, но, по крайней мере, теперь он удовлетворён тем, что прижимает другого. Он сидит на груди химеры, прижимая его запястье к земле и удерживая его ногами. Тео извивается и толкает, но это бесполезно. Лиам злорадствует и улыбается. Он наклоняется, чтобы сказать ему: «Нет, ты сдаёшься сейчас», когда капля его крови падает с маленькой царапины на щеке и оказывается на лице Тео, очень близко к его губам. Улыбка Лиама замирает, Тео останавливается. Они встречаются взглядами, внезапно снова становясь серьёзными. Лиам сглатывает. — Спасибо, — говорит он шёпотом. Тео качает головой, закрыв глаза. — Не стоит, — шепчет в ответ он. — Благодарить тебя? — спрашивает Лиам, нахмурившись. Он отпускает запястье Тео, садится, но другой не двигается и не открывает глаз. Он выглядит так, будто испытывает боль, если Лиам не ошибается в этом. — Прощать меня, — отвечает Тео ему. И вот, когда зелёные глаза открываются, Тео медленно поворачивает голову, встречаясь с взглядом Лиама. В его глазах слишком много эмоций, и Лиам теряется, не в силах определить, какая из них преобладает. Он сглатывает, не зная, что сказать, поэтому молчит. Он использует манжету своего свитера, чтобы вытереть кровь с лица Тео, а затем встаёт. — Пойдём проверим Неметон, — предлагает он, протягивая руку Тео. Тео берёт её и поднимается.

***

Им не нужно далеко идти, ведь они находятся совсем близко от Неметона. Они идут молча, всё ещё немного потрясённые от того второго момента близости, не до конца оправившись от первого. Они не привыкли делиться настолько личным, и им трудно снова найти нейтральное положение в их отношениях. И вот они их видят. Тео замечает их первым и замирает, останавливаясь на месте. Он удивлён и сразу начинает думать, видели ли они его и Лиама, которые были совсем недалеко оттуда всего несколько минут назад. Лиам же, в свою очередь, сразу понимает, зачем они здесь, как только останавливается, видит их и ощущает их запахи. Кори мог бы их почувствовать, да, но они против ветра, а он слишком расстроен, что и использует Лиам; он хватает Тео за запястье и находит подходящее дерево, за которым они могут спрятаться. Мейсон и Кори уходят, держась за руки, не подозревая о присутствии. Когда они достаточно удаляются, Тео выходит из укрытия и смотрит на Лиама с нахмуренным взглядом. — Что они здесь делали? Лиам не отвечает. Если бы он солгал, Тео бы понял. Но это... это сложно, и Лиам действительно не знает, что делать. Он не хочет лгать, но теперь он не уверен, что сейчас подходящий момент, чтобы раскрыть Тео этот секрет. — Ты знаешь что-то, верно, Лиам? — настаивает Тео. Лиам вздыхает и отходит от дерева. Тео идёт за ним. Это следовало бы сделать Кори или Скотту, когда Тео официально получит прощение. Но теперь, если Лиам сделает это… Но смогут ли они когда-нибудь доверять Тео и быть уверенными, что он не лжёт? Будет ли Лиам когда-нибудь уверен, что Тео искренне стремится к прощению? — Лиам, — требует Тео. — Я знаю, — отвечает Лиам. Он останавливается и смотрит Тео прямо в глаза. Тео больше не скрывает свои эмоции, он не старается притворяться. Лиам это ценит. — Ты точно хочешь узнать? — спрашивает он серьёзно. Тео умён. Он всегда был циничным и умным, а потом стал ещё умнее, так что Лиам понимает: что-то в нём поменялось, как только он услышал этот тон. Он видит, как Тео немного бледнеет, сжимает челюсть и выпрямляет плечи. Тео возвращается к своему привычному нейтральному выражению, но теперь Лиам не ощущает от этого угрозы. Тео хочет казаться тем, кто контролирует ситуацию, хотя его хемосигналы в полном беспорядке, и он не может их подавить. Лиам, наверное, может его понять. Но в конце концов, что посеешь, то и пожнёшь, не так ли? Не важно, хочешь ли ты искупления или получишь его. Это то, что сделал Тео, и он может попросить прощения. Но ему придётся столкнуться с тем, что он совершил. В конце концов, это часть того, кем он был раньше. Тео не говорит ни слова, только кивает. Лиам поворачивается и молча идёт дальше. В глубине леса лежит большое бревно. Это на самом деле не бревно, а пень старого дерева, которое всегда было здесь, но было срублено в 1943 году. Вокруг него, не так давно, Адская Гончая похоронила несколько тел. Некоторые из них Тео выкопал и вернул к жизни.. После этого он снова отнял у них эту жизнь, и стая положила тела обратно туда, где они были похоронены в первый раз. Лиам останавливается у двух самодельных могил — тех, которые Кори посещает почти каждый день. Одна для Джоша, другая для Трейси. Тео подходит и становится между ними, а затем падает на колени. Не запах вины и сожаления разрывает Лиама внутри, из-за чего он плачет. Это солёный запах слёз. Не его собственных.