По ту сторону Хэйхэ

Хонг Се ожидал, что троица, что сопровождала его обратно в Нефритовый Дворец, может начать задавать много неудобных вопросов о прошлом лиса, и мастер флейты уже заранее приготовился к тому, что ему придется тщательнее следить за своими словами, чтобы не раскрыть случайно те факты, что он намеревался скрывать. Но, к его удивлению, По, Тигрица и Сонг вообще не коснулись его давнего ухода из Нефритового Дворца. Напротив, их больше интересовали взгляды Хонг Се, его восприятие мира и обоснование мировоззрения. Этим они приятно удивили лиса — как того, кто крайне уважительно относился к философии и размышлениях о природе явлений окружающего мира. Вспомнив свое далекое прошлое, когда он был всего лишь учеником, Хонг Се с удовольствием погрузился в диспут с троицей, чувствуя себя ровно так же, как когда-то во время многочасовых бесед о важном с мастером Угвэем: — Мастер Се, объясните, пожалуйста, — спросила Сонг. — Почему вы считаете, что добра и зла не существует? Почему вы считаете, что нет черного и белого, а есть лишь серый? О да, его любимая тема! О дуальности мира и иллюзорности дихотомии Хонг Се был готов рассуждать, казалось, вечно, и вопрос барсихи вызвал у него улыбку: — Прежде чем мы начнем, я хочу сразу сделать оговорку — я не верил, не верю и не буду верить ни в добро, ни в зло. Тем не менее, я буду употреблять эти понятия, чтобы мои рассуждения были для вас понятны, и мы могли говорить о чем-то более знакомом и привычном для вас.

***

Лис собрался было продолжить свои рассуждения, но внезапно осознал странную вещь, которую раньше никогда не замечал — или же игнорировал. Многие годы он жил, считая, что лишь серый взгляд является единственно верным и непротиворечивым способом восприятия мира. Не один, не два и даже не тысячу раз Хонг Се пытался доказывать другим, что добро и зло — иллюзия, противоречащая здравому смыслу. Ожидаемо, его взгляды не находили отклика у подавляющего числа зверей — ведь как доказать тому, кто верил в верховенство добра, что оно не имеет смысла? Раз за разом Хонг Се огорчался, даже злился, что другие не видят столь очевидной в своей простоте истины… и даже приходил в ярость, что его никто не понимал и принимал его точку зрения. В тот момент Хонг Се наконец осознал то, к чему шел, возможно, всю свою жизнь: серый взгляд не требовал доказательств и навязывания. Он просто был, и верить в него или нет, было делом каждого. И каждый, кто отказывался признавать взгляд лиса на мир, был столь же прав в своих взглядах, как и сам Хонг Се, веривший в обратное. В тот момент мастер флейты сложил в своей главе еще один девиз, который признал своей жизненным кредом. Вслед за правилом «Не помогать никому, не принимать ничью сторону, избегать любых сражений» явилось новое: «Важно лишь то, во что веришь ты, а не то, верят ли другие в то же самое». И действительно, какой смысл был обращать всех в свою веру тех, кто не имел ее? Ведь еще мастер Угвэй, когда обучал своих подопечных искусству чайной церемонии, любил повторять: «Правила этикета служат для того, чтобы самому вести себя правильно, а не для указания другим на их промахи». Девиз Угвэя Хонг Се творчески дополнил, соотносясь с серым взглядом — важно было не только не поучать других, как надлежало жить, но и допускать, что собственное мнение могло быть неверным, а чужое — истинным. Осознав эту истину, Хонг Се прервал паузу, сделав вид, что не размышлял ни о чем серьезном: — Ответьте мне на вопрос, друзья. Что такое добро — и что такое зло? Простой вопрос вызвал у троицы непонимание. Даже Тигрица не смогла дать на него ответ — а что уж говорить о По и Тигрице? Они силились сказать хоть слово, но так и не смогли вымолвить ни слога. Видя непонимание в глазах троицы, Хонг Се шире улыбнулся: — Наверняка в вашей голове крутится сейчас банальный, с виду правильный, но неверный ответ, что «добро — это хорошо, а зло — это плохо». Но спросите себя — а кто именно решает, что хорошо, а что плохо? Задам другой вопрос — а если бы у вас была возможность в мгновение ока уничтожить «зло» во всем мире, вы бы так поступили? Как и ожидал Хонг Се, все закивали, и лис радостно заметил: — И что бы с вами стало после этого? Стали бы вы нужны? Ну раз зла нет — то и воины не нужны? Не нужно кунг-фу, не нужны сражения, не нужна охрана слабых — ничего. Что бы вы делали тогда? — вопрос оставил недоуменных воинов без ответа.

***

Путь четверки был долгим, и помимо разговоров во время движения, Хонг Се и ученики Шифу вступали в диспуты и во время привалов, сидя у костра из засохших бамбуковых ветвей: — А теперь представьте на миг, что зла не существует. Как бы вы понимали, что такое добро? — Хонг Се с лисьей хитростью посмотрел на своих спутников. По было ответил браво: — Ну так добро же никуда не пропало — оно осталось! Помогать ближнему, спасать тех, кто в беде. — Ошибаешься, По. Если зла нет — то с чем мы можем сравнивать добро? Что будет той мерой, которая будет обозначать границы добра? При каких условиях мы поймем, что есть добро вокруг нас, если у него больше не будет противоположности? Ведь любой даже минимальный акт помощи сам по себе означает, что источник помощи был в беде — а это, если верить вашим взглядам, есть зло. Но ведь мы договорились, что зла не существует. Повисла звенящая тишина, когда троица осознала смысл слов Хонг Се. А ведь раньше они даже не задумывались о таком повороте казалось бы совершенно обыденных вещей. Тигрица первой нарушила молчание: — Наша жизнь — это череда действий, которые мы делаем, чтобы нам стало лучше. Отец По каждый день открывает лапшичную, чтобы у него был доход, и он мог продолжить вести дела, покупать нужные себе вещи и заниматься тем, в чем он понимает лучше всех. Если у него исчезнет понятие зла — он не будет держать лапшичную, ведь ему не будет становиться хуже, а значит, ему не нужно ничего делать. Он просто ляжет и умрет от голода, даже не осознавая этого, ведь он не будет понимать, что это голод — это плохо. Хонг Се довольно кивнул: — Совершенно верно! Ты очень верно заметила, Тигрица, что наша жизнь — это череда действий, направленных на то, чтобы сделать нам лучше. Каждый миг мы стремимся жить так, чтобы нам не было плохо. То есть, своими действиями мы стараемся отдалить «зло» от себя и приблизить «добро». Зло — это не досадное недоразумение, которое нужно уничтожить, а важнейший источник нашей жизни. И поэтому, если у вас будет возможность уничтожить зло во всем мире, вы должны категорически отказаться это делать и бежать без оглядки оттуда! Зло, смерть, несчастья, лишения — все они критически важны для нас, и без них жизнь потеряет всякий смысл.

***

Позже вечером Хонг Се напомнил троице их приключения, когда они пытались остановить производство пушек младшего павлина: — Вспомните Гуньмень и то, как вы сражались против лорда Шеня. Вы искренне полагали, что павлинчик — злодей, в мыслях которого были только кровь, разрушения, убийства и хаос. Но ведь Шень преследовал и важные цели — развитие страны, преодоление феодальной раздробленности, продвижение новых технологий во благо жителей и государства. И это добро, если подумать над этим с точки зрения обычного зверя. Выходило, что вы, выступив против этого, были злодеями? Почему вы в тот момент решили, что ваше видение добра было верным, а точка зрения Шеня — ошибочной? Кто именно делегировал вам право решать, что хорошо, а что — нет? Угвэй? Шифу? Вдохнув воздух, Хонг Се закончил мысль: — Вы видели Шеня злодеем — и были правы. Со своей точки зрения. А Шень, в свою очередь, считал злом вас. И он тоже был прав. Со своей точки зрения. И как мы теперь договоримся, кто из вас прав? Нет ни одного существа, каким бы мерзким оно ни было, которое творит зло без цели, просто так, не преследуя для себя какое-то благо или выгоду. И если вы спросите любого злодея, в чем его цель — он не скажет вам «Я злодей, и совершаю неправильные вещи, потому что я злодей». Напротив, они будут уверять вас, что в их действиях есть логика, и они преследуют верные цели, пусть даже это верно лишь в их воспаленном сознании. Воины согласились с тем, что сказал Хонг Се, и тот перешел к финальной части своих размышлений: — Я расскажу, почему я не принимаю и не признаю право на существование таких понятий. После всех моих ранних объяснений вы можете подумать — «хорошо, зло столь же важно, как и добро. Зло помогает нам жить и становиться лучше. Но почему же тогда концепция добра и зла ошибочна?». Лис показал пальцем на Тигрицу: — Ты — воплощение темной энергии Инь. По логике обычного зверя, ты должна быть кровожадным монстром, который только и думает о том, чтобы растерзать и убить первого встречного. Однако сейчас ты мирно и спокойно сидишь с нами возле костра, и я что-то не вижу, чтобы ты с криками протыкала кинжалом тело Сонг или глодала плоть По. Я не вижу, чтобы ты пыталась сбросить меня в костер или перегрызть мне горло. Почему ты этого не делаешь? — Не знаю… может, я не считаю это правильным? — Нет, Тигрица, твое восприятие правильности или неправильности к этому отношения не имеет. Еще раз — ты темная сторона Инь-Ян, практически чистый образ черной половины. Почему ты не совершаешь злобные — с точки зрения обывателя — поступки? — видя, что даже Тигрица не способна ответить на вопрос, Хонг Се не стал продолжать наводящие вопросы. Вместо этого он начал объяснять, продолжая обращаться к полосатой воительнице: — Возьмем твою темную часть, Тигрица. Ты холодна, скрытна, местами даже злобна, возможно даже равнодушна. Пока что звучит как отрицательные качества, не так ли? Хорошо, допустим. А если я тебе скажу, что ты, при всем при этом, сконцентрирована, внимательна, собрана, трезво мыслишь, умеренна — это отрицательные качества? — Тигрица покачала головой, и Хонг Се торжествующе поднял палец. — Именно! А ведь это все качества твоей «темной» стороны. Выходит ли в таком случае, что зло и тьма — это не только что-то плохое, но и хорошее? Получается, что выходит. Первое противоречие. Следующим По, и ему Хонг Се сказал следующее: — Ты добрый, отзывчивый, веселый и жизнерадостный, По. Спорить с этим глупо. И тем глупее спорить с тем, что со стороны подавляющего количества зверей вокруг эти качества — положительные. Но ведь ты при этом болтливый, безалаберный, рассеянный, расхлябанный и даже где-то трусливый. И ты думаешь, что за последние качества отвечает твоя черная точка? О нет, По, это все твое белое поле! И снова, в явно положительном спектре качеств вмешиваются качества, которые многие сочтут отрицательными! Второе противоречие. Дав время троице проникнуться мыслями, лис подытожил: — Именно поэтому я не верю в добро и зло. И черное, и светлое поле Инь-Ян содержат в себе много качеств, которые, хотя и лежат в конкретном поле, не соответствуют ему по характеристикам, принятым среди тех, кто верит в добро или зло. Вот почему я и не принимаю эти два понятия — потому что сама их природа противоречат тому, что в них пытаются вложить. А раз так — то отрицание оных и вера в серый цвет и есть единственно непротиворечивый взгляд на мир. В моем понимании, глупо верить в то, что противоречит самому себе. Хонг Се бы так и закончил свои объяснение, но осознание, которое снизошло на него в самом начале этой импровизированной лекции, требовало от мастера флейты непременно высказать напоследок очень важные вещи: — Поймите меня правильно, друзья. Конечно же, мне было бы приятно, прими вы мои взгляды на мир и признай, что серый взгляд единственно верный. Но если вы останетесь при своем мнении — это тоже неплохо. Серый взгляд, помимо всего прочего, провозглашает постулат, что любое действие, мнение, взгляд или поведение имеют право на жизнь, потому что они могут быть как верными для одного, так и ошибочными для другого. Поэтому все мои рассуждения — лишь изложение и объяснения моих взглядов, но не предложение принять мою точку зрения. Более «уроков» до возвращения в Долину Мира Хонг Се не проводил и начал сам распрашивать По, Тигрицу и Сонг об их прошлом — ведь с того момента, как лис устроил погром на свадьбе панды и барсихи, он больше никогда не появлялся в Долине Мира, и все события, что случились с Воином Дракона и их близкими были для него загадкой. Сначала По рассказал Хонг Се, как именно он спас Тигрицу от разрушения Инь-составляющей в глубинах отравленной души полосатой воительницы. Лишь в тот момент мастер флейты заметил, что сквозь шерсть панды проглядывают многочисленные шрамы, оставленные от ударов кинжалом по самому себе, а на некоторых участках еще сохранил серо-серые волоски, которые не исчезли полностью. Но самым большим сюрпризом для Хонг Се стало тот факт, что отец По и мать Тигрицы были живы! Эту историю в основном рассказывал панда, потому что Тигрица подозрительно молчала, когда речь шла о ее матери, и практически ничего не говорила. По в подробностях рассказал Хонг Се, как на долину панд напали солдаты лорда Шеня, как он и его отец Ли Шань выжили, хотя и потеряли Нин-Нин, его родную мать и первую жену Ли Шаня. После панда упомянул и знакомство израненного отца с тигрицей Си Лань, настоящей матерью Тигрицы, которая жила в деревне по соседству, а также то, что они стали мужем и женой. Видя, что Тигрица не горит желанием рассказывать свою историю, это сделал за нее все тот же По, рассказав все, что в свое время Си Лань передала Воину Дракона при первом знакомстве.

***

В тот момент Хонг Се приложил все усилия, чтобы изобразить легкое удивление и интерес — хотя в его душе был целый ураган чувств. Мать Тигрицы была жива! Более того, вернувшись в Долину Мира, Хонг Се должен был встретиться с ней лично! В тот момент мастер флейты даже подумал — а не будет ли он испытывать жесточайший стыд, смотря в глаза Си Лань? Ведь пусть даже она не знала Хонг Се, так как никогда его не видела — в отличие от Чжоу Циня, пропавшего в неизвестном направлении — лис подумал, что ему будет сложно оставаться бесстрастным перед образом той, чья жизнь изменилась по его прихоти и вследствие его активных действий. Хватит ли ему духу однажды рассказать Си Лань и Тигрице, что все беды, обрушившиеся на их головы — дело его лап и исключительно его вина? Впрочем, обстоятельный рассказ По дал лису много информации, которая лишь дополнила те измышления, что уже были у него в голове. Слова По о произошедшем в долине панд лишь подтвердили ту гипотезу, что Хонг Се выдвинул в казематах Чжао Си о причинах Ян-составляющей По. Более того, информация о том, что родители Воина Дракона были супругами, подкинули новую теорию, которая прекрасно укладывалась в общую канву и многое объясняла. Поэтому, когда По в последний день пути задал лису вопрос, который, видимо, снедал его давно, Хонг Се знал, что отвечать. Недоуменный панда вопрошал: — Воин Дракона. Наш Воин Дракона. Почему он получился таким? Я слышал — то ли от вас, то ли от кого-то еще — что мы с Тигрицей — единственные живые существа, которые представляют собой половину знака Инь-Ян. Собственно, вы поэтому нами и заинтересовались. Но почему… почему мы существуем? Почему в обычных условиях таких зверей, как мы, не бывает? Панда в тот момент спрашивал ровно те же вопросы, что задавал себе сам мастер флейты, пока был вынужденным пленником Чжао Си. И в тот момент Хонг Се было даже приятно облегчать По участь незнания, делясь своими наработками и соображениями: — Вы называете себя братом и сестрой, По и Тигрица. А ведомо ли вам, что вы троекратные брат и сестра? Как мне известно, первый раз вы признали друг друга братом и сестрой добровольно, вернувшись с победой из Гуньменя. Не спрашивайте, откуда я это знаю, это и неважно. Второй раз вы стали братом и сестрой, когда узнали, что ваши настоящие родители — муж и жена, а следовательно, вы брат и сестра по закону. Но есть еще и третий раз — и он случился раньше всех, до того, как вы узнали о существовании друг друга, даже раньше того, как По впервые оказался в Нефритовом Дворце. Вас признала братом и сестрой сама Вселенная. Повернув голову к панде, Хонг Се уточнил: — Скажи мне, По. Когда примерно Ли Шань женился на Си Лань? — Мне сложно это сказать, но наверное, мне было меньше пяти лет. Если мне не было и года, когда мама пыталась спасти меня из долины после нападения волков, а папа познакомился с Си Лань фактически на следующий день — навряд ли он ждал четыре года, прежде чем они поженились. — Хорошо, пусть так. А не было ли у тебя такого, чтобы ты в детстве очень сильно болел? Хонг Се затаил дыхание, потому что он шел наугад, лишь теоретически представляя, как это все работает — и ответ его не разочаровал: — Папа Пинг говорил мне, что первые года два после появления у него я часто простужался, терял аппетит и один раз даже схватил воспаление легких. Потом все это закончилось, и папа решил, что я просто достаточно вырос и окреп. Следующей По спросил Тигрицу: — А ты? У тебя бывало такое, что ты часто болела? — Я плохо помню свое детство в приюте Баогу, тем более в таком раннем возрасте. Но вроде бы да, нянечки говорили мне, когда я подросла, что я часто и сильно болела, и они боялись, что я могу умереть, но потом это само собой прекратилось. Мастер флейты облегченно выдохнул. Все, как он и думал. Сгорая от нетерпения, Хонг Се всеми силами старался не показывать, насколько он горд своими догадками, которые подтвердились: — То есть, вы примерно одного возраста, вы примерно в одно время болели — и сильно, и однажды ваши болезни сами собой прошли. И примерно тогда же, когда ваши родители стали супругами. Какое интересное совпадение! Воин Дракона и Сонг недоуменно посмотрели на него, и Хонг Се объяснил: — Каждый из вас двоих стал носителем половины знака Инь-Ян не по своей воле. Ты, По, вобрал в себя силу всех павших панд из долины, когда их ци искала хотя бы какое-то пристанище после их гибели. Твой рисунок Инь-Ян светлел все больше и больше, пока там не осталась лишь маленькая черная точка. Ты, Тигрица, стала Инь из-за крайне тяжелого детства, полного страданий и лишений, а впоследствии и жестких тренировок моего соратника Шифу. Твой рисунок темнел и темнел, пока не превратился в половину знака, темную и мрачную, с белой точкой на краю. Вселенная не допускает того, чтобы живое существо было лишь половиной знака Инь-Ян, и она пыталась вас убить, насылая на вас болезни. И так продолжалось… пока ваши родители не поженились. И этим браком они натурально спасли вас от неминуемой гибели и болезней. После их свадьбы Вселенная поменяла к вам отношение. Для нее вы перестали быть чужеродными организмами, которые требуют уничтожения. Напротив, вас двоих сочли двумя половинами одного организма, которым просто требуется время найти друг друга. Так вы стали братом и сестрой даже до того, как вообще узнали о существовании друг друга. Именно поэтому мастер Угвэй не выбирал тебя раньше, Тигрица, хотя по твоим боевым навыкам ты уже давно была достойна титула Воина Дракона. Он искал твою ментальную пару. И ей был По. Поэтому Угвэй выбрал вас двоих — потому что вы и есть один организм. Осознав сказанное, По с влажными глазами шмыгнул носом: — Мне кажется, сколько лет ни пройдет, мы будем находить еще сотни доказательств, что мы брат и сестра, Тигрица. Это… круто! — Когда мы вернемся в Долину Мира, давай зайдем к нашим родителям и поклонимся за то, что они сохранили нам жизнь. Они это заслужили, — ответила ему Тигрица.