Priority One

      Йоичи стоит посреди гостиной, искренне недоумевая: как всего за одну несчастную неделю отпуска можно так засрать квартиру. Куда ни глянь — сплошной арт-хаус, как выразился Бачира. Но Исаги что-то его творческого видения не разделял. Вот совсем. Под ногой носок без пары, воняющий так, что поднял бы мертвого. На столике три кружки с плескавшимся на дне содержимым, в котором вот-вот зародится новая жизнь. Пить это точно уже не стоит. Если, конечно, нет желания отправиться на тот свет раньше времени. И кстати о самоубийствах…       Не так давно в углу кухни расположился новый житель — священный фикус менеджера, переживший с ней далеко не один переезд в новый офис, но в какой-то момент оставшиеся им на попечение. Такая себе идея, конечно, принести столь хрупкое создание в место, где постоянно что-то летает, разбивается, а о тишине и порядке здешние стены, похоже, давно забыли. Так Тиери еще и звала его «своим зелёным сыном», со всей осторожностью и трепетом протирая лепестки. Косясь при этом на устроивших подушечную дуэль Чигири и Бачиру так, что те быстро затихали. А остальные четверо как Отче Наш запомнили: Фикус нельзя трогать. Фикус — неприкосновенен. Кто приблизится — будет расстрелян на месте без суда и следствия. И вот в один из таких дней по гостиной раздался грохот. Все живо обернулись в сторону кухни и поняли: Им пизда. Стопроцентно… Без сомнений… «Вот и все… Мам, пап, простите что был непослушным» — подумал Исаги, наблюдая перед собой следующую картину. Весь пол в земле, горшок — вдребезги, а в центре сего хаоса… Кунигами, так и застывший с чудом уцелевшим растением в руках. В глазах то ли ужас, то ли смирение. И вроде даже слезы. Весь его вид сейчас просто кричал: «Я…это не я… оно само упало!» — Я… — растерянно озираясь по сторонам (видимо, ища укрытие) прохрипел он. — Просто хотел поставить его подальше от края. — Ты убил сына Анри! — Первым прорезает тишину Бачира, прикрывая рот ладонями. — На пол? Гениальное решение. Только в твоем исполнении — Откровенно хреновое. — Отрезал Чигири с колен Исаги, переворачивая страницу какого-то журнала (отжатого у Бачиры). — Всё, нам конец. Она нас убьет… — Загробным голосом прошептал Рео, хватаясь за голову. А Исаги… Исаги просто смотрел на фикус, мысленно прощаясь со всей родней. И… Чигири, что бы ни случилось, знай: я любил тебя! — Кунигами… бро… мы тебя не забудем… покойся с миром… Рыжий, трясясь, моргнул. Растерянно, точно овечка угодившая в волчье логово. И голосом человека, спланировавшего и отгулявшего собственные похороны, прошептал: — Парни… надо что-то придумать. Срочно. — Например? — Хёма вскинул бровь. Смотря на лидера так, будто тот предложил сыграть в русскую рулетку со всеми патронами в барабане. — Скажем ей, что фикус как в известной песне разбежавшись прыгнул со скалы?! — Это был… теракт, — шёпотом подсказал Бачира. — Горшок взорвали хейтеры. Мы — жертвы обстоятельств. Рео прикрыл лицо ладонями, издав максимально обреченный вздох. — Так. Хватит. Согласен, надо бы его спрятать. Кунигами всё ещё держал фикус в руках — как младенца, которого боится уронить. Хотя… Толку от этой бережливости сейчас ноль. И все это понимали… — Что тут думать, замести следы надо. — Ренске поднял взгляд, смотря на парней. Но тон уже тверже, почти командный. — Всем стоять на месте и слушать меня! Делаем все быстро и так, как я скажу иначе мы покойники. Рео! — прогремел он. — Реанимируешь растение. Земля, вода, молитвы — что угодно. Но он должен стоять, цвести и пахнуть! — Фикусы же не цветут… — Похуй! Ты сделай так, чтобы зацвел! Микаге с минуту стоял как вкопанный с таким лицом, будто рыжий что-то на иностранном протараторил. Но после твердого, пусть и с нотками нервозности ‘бегом! ’ живо сорвался с места в сторону кладовой. Где всякого хлама уже скопилось больше, чем под кроватью Мегуру. Вряд ли там, конечно найдется горшок, но Исаги очень, блять, надеется. — Бачира, поможешь Рео. Чигири, на стреме. — Продолжал командовать громила. — Йоичи! — Да?! — пискнул рэпер, замерев, и пытаясь слиться с ближайшей стенкой. Впервые он жалеет, что не родился хамелеоном. Такой Кунигами пугал даже сильнее, чем его режим «ааа, я машина нахой!» на репетициях. — …Ты уберёшь со мной этот пиздец… — Затем уже тише, и с покрасневшими щеками — пожалуйста… Йоичи оглядел поле боя: земля, осколки, комья грязи, фикус, переживший вьетнам. Судорожно вспоминая местоположение метлы и совка, он ринулся в сторону уборной. И о, какая неожиданность: их там не оказалось! Кто последний ими пользовался и не поставил на законное место — от всей души идите нахер. Руки-ноги тряслись, колени еле двигались. Так конечности даже на танцах не протестовали — все мышцы в одночасье атрофировались, отказываясь нормально функционировать. Тело, похоже уже приняло уготованную участь, а вот мозг ещё сопротивлялся. Спустя пять минут поисков, ещё сотни матов и проклятий в сторону того, кто посеял метлу, инструмент был найден. Что удивительно — за дверью в эту самую ванную. Так, пока Кунигами и Исаги все подметали, и вымывали (скорее вылизывали), потерпевший уже стоял в новом горшке, аккуратно засыпанный и щедро политый (слезами Рео). Тяжело дыша и трясясь Йоичи обессиленно упал рядом с Хёмой. Поймав чужой взгляд и найдя его руку, он непроизвольно сжал ее, вызвав у старшего смешок. — Надеюсь, прокатит. — Бачира приземлился рядом, ещё раз бросая взгляд на растение. Вроде стоит, вроде целое. Одно только интересно: «А что насчет горшка скажем?» — Сюрприз хотели сделать… — съязвил Хёма стальным голосом. Тут из коридора доносится щелчок замка. Тихий и добивающий. Так, что все шестеро перестают дышать, уставившись в одну точку. Затем женский голос. Если кто спросит как звучит смерть, — у нее голос Анри. Кунигами резко взял со стола книжку, утыкаясь и даже не замечая, что она вверх ногами. Чигири рывком вернулся к Исаги под бок, старательно изображая спящего. Или мертвого? Причем настолько натурально, что Станиславский аплодировал бы стоя. Шаги становились громче. Спокойные, уверенные. Медленные, как сердцебиение Исаги, почти перебивающее их. И вдруг: тишина внутри. — Всем привет. Хорошо отдохнули? — голос Анри звучал весело и легко. Без капли подозрения. Пока по лбу рэпера уже семь ледяных потов сошло. — Надеюсь, что да, потому что впереди у вас много чего запланировано. Завтра Эго хочет всех видеть, а потом начинаем плотно работать над…— Анри обрывается. Её взгляд цепляется за угол комнаты, а улыбка медленно сползла с лица. Она сделала ещё пару шагов в сторону угла. Тихо, медленно, точно львица терпеливо выслеживающая стадо газелей мирно пьющих водичку у пруда. Только вот газелью сейчас чувствовал себя Исаги. Кунигами спрятал лицо за книгой. Рео уставился в окно, переплетая пальцы с Наги. К слову — даже выключившему телефон. Брюнет сглотнул, чувствуя как душа медленно покидает тело. «Все, вот и конец. Музыкальная карьера закончилась, не начавшись. Жизнь тоже. А все из-за долбаного фикуса!» Анри все молчала. Уже смотря точно на растение. Стоявшее подозрительно ровно. С лепестками протертыми до блеска. Улыбается, нарочито ласково пропев: — Кунигами. — Рыжий вздрагивает так, что книга подскакивает. Лицо бледное, как смерть. — …а почему у фикуса… горшок другой? И тишина. Мертвая. Даже часов не слышно. Как и чьего-либо дыхания. Рыжий открыл рот. Затем, так и не найдя что сказать в свое (или их?) оправдание закрыл, прокашлявшись. — Тут такое дело. — Стушевался. И нервно оглянулся по сторонам. Взгляд так и кричал: «Помощь зала, пожалуйста!» Менеджер вернулась к растению и продолжила осмотр. Так тщательно, будто расследуя место преступления. Убийства, если можно правильно выразиться. Холодного, и жестокого, и циничного. В комнате уже никто не дышал. Даже, по походу, сам фикус. Она наклонилась, провела пальцем по лепестку, затем по краю горшка. И — что хуже всего — так ничего и не сказав. Тишина настолько мертвая, что Исаги слышит, как у Чигири рядом быстро бьется сердце. — Значит так… — начала она тихо. Очень тихо. — Я оставляла вам максимально простую инструкцию в уходе за ним. Ренске, не напомнишь какую? Кунигами сглотнул. Затем севшим от волнения голосом ответил: “ Не трогать его?» Тиери кивает на новый горшок: — И вот… я возвращаюсь. И что я вижу? — Пауза. — Ребята. Я в вас верю. Но не настолько. Она просверлила всех долгим, выверенным, пугающе мягким взглядом. — Я понимаю. Несчастные случаи бывают. — Она даже улыбнулась. Но легче от этого не стало. Вот совсем… — Вещи ломаются, горшки… падают. А у некоторых цветов, я смотрю, появилось… неожиданное желание поменять что-то в жизни… Рео тихо хрюкнул — то ли нервный смешок, то ли предсмертный стон. Кунигами тихо пискнул, сжимая книгу. Так, что пальцы слегка побелели. Анри продолжила уже холоднее: — Но давайте договоримся. Сейчас я сделаю вид, что ничего не заметила. А затем наклонилась к Ренске, который сидел, боясь пошевелиться. Кажется, он даже не дышал. Гладя его ласково по макушке, женщина проворковала: — Но если вы ещё раз прикоснетесь к моему зеленому сыну… хоть пальцем… И уже громче отчеканила, ставя ударение на каждый слог: — …я прикоснусь к вашим контрактам… От ее хлопка Йоичи непроизвольно дергается. И снова легко, будто только что не угрожала группе подростков массовым расстрелом, она улыбнулась, — Вот и замесательно, что мы друг друга поняли! Отдыхайте! — развернулась и ушла в коридор. Едва дверь за ней закрылась, Бачира упал на спинку дивана, с шумом выдохнув. — Я… я кажется на секунду увидел Бога. И прабабушку. — С этой минуты заповедь «Не убей» относится в первую очередь к нему — Рео кивнул в злополучный угол. Все хором поддержали. Хорошее окончание отпуска, тут ничего не скажешь… … — И ещё проверьте пульс у Кунигами… Кажется его нет…

***

Веки тяжелели, а мысли просто разлетались. Речь Эго — о цифрах в соцсетях, хэштегах, рейтингах — сливалась в единый гул, который Йоичи в целом-то понимал плохо, а сейчас и подавно. Казалось, что продюсер разжевывает азы дошкольникам, а не людям, которые освоили твиттер раньше азбуки. Слушая эту всю тягомотину вполуха, Исаги хотел простого человеческого: вернуться под тёплое одеялко, прижаться к Чигири всем телом и доспать хотя бы часа три. Но хрен там. Его выдрали из сладкой дремы под тихое посапывание старшего бесцеремонным утренним басом. Ещё и в пять чертовых утра. Зевая уже в который раз, Йоичи всё больше убеждался: такие собрания нужно приравнять к жестокому обращению. Серьёзно, неужели стоило вскакивать под пинки Кунигами только ради того, чтобы потом целый час ещё слушать про статистику? Взгляд невольно зацепился за Бачиру. Тому было вообще кристально: танцор без тени стыда откинулся на плечо Ренске и тихо похрапывал. Правда, недолго — рыжий встряхнул его за плечо, мол, «рота, подъём», от чего шатен хрюкнул и вскочил, еле разлепив глаза. Хотя, сам лидер выглядел не лучше: бледный, с синяками, которым любой енот позавидует. Енот-невысыпун. Чудо, что он вообще держался на ногах после вчерашнего. — …Вообщем, молодцы, как вы там себя назвали? Priority one. — Заключил Эго. Стоп… Что? Только до слуха донеслось это слово, в голове что-то щелкнуло и завертелось с удвоенной силой. Именно это он меньше всего ожидал услышать от него. — Название что надо. — Продюсер продолжал, с каждым словом все сильнее шокируя. — Хоть где-то у вас фантазия работает. — Вот тут все уже знатно подохуели. Наги даже глаза открыл. А Исаги хотелось прочистить уши. И ущипнуть себя. Ему же не послышалось? Эго только что… похвалил их? — Вот это да, — первый протянул Рео, подперев щеку ладонью, и с присущей ему легкостью и грацией закинув ногу на ногу. — Шеф, да ты, я смотрю сегодня расщедрился на комплименты. Нам стоит ждать подвоха? Секунда и… — Ау! Шлепок ладони о фиолетовый затылок и сдавленное: «Совесть имей! Не с кентом разговариваешь!» — от Ренске, который тут же обернулся к Джинпачи с лыбой до ушей. — Нам очень приятно, Эго-сан! Так может перейдем к сути? Анри-сан что-то про предстоящий камбэк говорила… — смущенно краснея пролепетал лидер, как будто не зарядил только что вокалисту чапалах со скоростью света. Рео зашипел, потирая ушиб: «Р-Ренске, блин! Больно!». А Йоичи поморщился, чувствуя этот приклад на собственной макушке, куда тяжелая лидерская рука приземлялась чаще и больнее всего. Телефон в кармане завибрировал. Так удачно отвлекая мозг от того, чтобы с концами не отключиться от реальности, пока Эго продолжал нудеть.

От: Чиги

Не спи, замерзнешь: 3

Внутри что-то откликнулось на сообщение, и приятное тепло распространилось по всему телу, вызывая глупую улыбку. Черт возьми. Нужно держать себя в руках. Исаги быстро ответил, воспользовавшись моментом, когда продюсер отвернулся.

От: Исаги

Долго он ещё трындеть будет? Продолжит дальше, и меня точно вырубит.·°՞(¯□¯)՞°·.

Рэпер поспешил убрать гаджет обратно, как пришло новое сообщение.

От: Чиги.

╮ (. ❛ ᴗ ❛.) ╭

Кстати, приходи вечером на крышу. (｡^ ‿^♡)

От Исаги: Зачем?

От Чиги: А вот не скажу (˶ᵔ ᵕ ᵔ˶)

Увидишь все сам

(˵ •̀ ᴗ — ˵) ✧

Ох, зря он туда посмотрел. Стоило лишь поднять глаза — и мир будто резко дернул ручник. Напротив, в кресле, полулежа и закинув ноги на подлокотник, устроился Чигири. Сонный, чуть растрепанный, с небрежным пучком на голове и в своем розовом свитере, один рукав которого сполз с плеча, открывая острые ключицы. И все. Точнее: Йоичи — всё. Сердце камнем провалилось под рёбра, гулко ухнув и окончательно сбившись нормального ритма. Точно выстукивая по Морзе «Боже-как-он-красив-я-не-могу!» Сквозь которое не пробивался даже голос сбоку: — …Исаги! Хёма тихо хихикнул и ткнул пальцем куда-то в сторону. Эго смотрел на Йоичи. Молча, но не надо быть семь пядей во лбу, чтобы понимать что именно он думал о нем в эту самую минуту. Блять… Влип. — …Если вы закончили свою увлекательную беседу, то прошу теперь посмотреть в мою сторону. А не в экраны… Или мне ещё подождать, пока вы с Чигири нахихикайтесь?! Исаги чуть опустил взгляд сглотнув. Телефон вернулся в карман худи. А довольный Эго продолжил: — Так о чем это я. Ах да, ваш камбэк. — Он встал, обойдя стол и полуприсев на краю взял планшет. Интересно, он вообще его из рук выпускает? Или так и спит с ним? Если конечно, вообще спит… — Недавно со мной связалась одна небезызвестная персона. И предложила сотрудничать. Я счел это хорошим пиаром и дал добро. Поэтому ваш следующий альбом будет написан совместно с ним. — И что это за самородок? — скучающе спросил Рео. — Он попросил пока не называть его. — Эго поправил очки. — Но вы начнете с ним работать через две недели. Пока сосредоточьтесь на MAJ… — Мы номинированы на MAJ?! Охренеть! — Бачира даже не дав Эго договорить подскочил, взвизгнув так, что задрожали стекла. И перепонки Йоичи тоже, отчего он прикрыл пострадавшее ухо ладонью. Вот уж кто умеет наносить урон одним только звуком. Ауч. Вскоре по комнате прокатилось ликование ещё пяти восторженных голосов. Рео подпрыгнул и резко обнял Наги с Кунигами, а Мегуру, как коала, повис на шее Йоичи, не переставая визжать прямо в его ухо. Он обнял друга в ответ, крича так, что горло защипало. Внутри всё распирало — происходящее казалось нереальным, словно бред сумасшедшего. Концерт прошел всего пару месяцев назад, после которого они ночами дописывали ещё три песни, и подтверждения выхода которых приходилось ждать долго. Йоичи уже начал терять веру в то, что ребята смогут удержаться на плаву. Да, они взорвали интернет, но любой хайп скоротечен. А теперь — они номинированы на крупнейшую музыкальную премию страны. Интернет обсуждал их каждое движение. «Это не просто круто. Это охуенно!» — …Пока только номинированы, а не победили. — Поправил сухо и раздраженно Эго. Но его уже не слушали. Они сделали это. Совершили невозможное. Миллион слов не хватит, чтобы описать это чувство гордости — за ребят и за себя. И в этот момент всё, что до этого отягощало его голову — усталость, ранний подъём, нервозность, занудство Джинпачи — перестало иметь значение. Этот день уже не сможет быть лучше.

***

      Время до назначенной встречи неумолимо сокращалось, а вместе с ним росло любопытство и сладкое чувство предвкушения. Настолько сильное, что Йоичи никак не мог усидеть на месте. И уж точно — заснуть. Хотя именно это он и собирался сделать, едва их отпустили после утреннего разбора полётов. Остаток дня вырисовывался просто идеальным: никаких фансайтов, никаких репетиций — отсыпайся хоть до комы. Но фиг там. Почти час парень лежал, уставившись в потолок, и вместо сна получил только нервное ожидание, стягивающее грудь. В зал сходить? Или студию? Идея хорошая… но Кунигами с Анри заранее предупредили: сегодня — никакой активности. Чигири, засранец такой и вовсе исчез куда-то во второй половине дня, даже ничего не сказав. И вот Йоичи стоит перед дверью на крышу — обычно запертой. Осторожно толкнув её он проскользнул наружу. В лицо сразу ударил холодный ветер, пронизывающий до самых костей. Брюнет поёжился. Всё тело уже пробило мелкой дрожью и прежде чем в голове мелькнула мысль, что стоит спуститься и одеться теплее, на плечи легла тёплая куртка. Тяжёлая и пахнущая чем-то знакомым. Кем-то, если уж быть точнее. Следом — тёплые ладони, мягко накрывшие ему глаза. — Дурачок, — низкий, мурчащий голос прямо у уха заставил все внутри перевернуться. — Почему ты так легко оделся? Хёма мог бы свою куртку и не давать — одного его присутствия хватало, чтобы забыть о пронизывающем январском холоде. Пять часов без него — и будто вечность прошла. Вот бы развернуться сейчас, взять за руки и поцеловать. Старший мягко подтолкнул его вперёд: — Просто иди. Я проведу. И не вздумай подглядывать. — Тон был настолько тёплым и спокойным, что подействовал как заклинание; ноги сами двинулись вперёд, полностью доверяясь темноте перед глазами и рукам Хёмы. Когда ему позволили открыть глаза, он просто не знал что сказать… В паре метров был расстелен плед. Неподалеку — пара обогревателей. А на нем куча хаотично лежащих подушек, снеки и две коробки рамена. Как рыжий только умудрился притащить это все в общежитие в обход зоркому глазу Анри — вопрос, конечно, достойный подьема целого консилиума. Не говоря уже о том, чтобы принести сюда. Может взятку дал? Или тайники Бачиры в аренду взял. — Хёма, это… — Исаги запнулся. А дальше слова не лезут. В голове — то перекати поле, то обезьянка из Симпсонов. В ответ тихий смех и вновь старший обнял сзади, прижимаясь. — Наше второе свидание. — Пояснил он, легко целуя за ухом. Мурашки в ответ на такие ласки не заставили себя долго ждать. — Первое хоть и было неплохим, но слишком уж коротким. Йоичи поперхнулся воздухом. То есть, тот побег из общежития был по сути… свиданием?! Да, Исаги, ты просто птица-говорун. И как вообще можно было не заметить такой очевидной вещи? — Ты чего поник? — Чигири, похоже, почувствовал его смятение. Обвил талию теснее, хихикая над тем же несчастным покрасневшим парнем то ли от смущения, то ли уже от переполняющего голову откровенного кринжа. — И как давно ты… — брюнет замялся. Что сказать? Как вообще лучше это спросить? Если вообще стоит спрашивать. А рэперу все-таки думается, что не стоит ворошить это осиное гнездо. Что гудит в голове назойливыми мыслями. И как давно он уже…? Он все это время флиртовал, а я не видел…? — Давай сначала сядем. А то у меня ноги затекли. — Предложение что надо. Тем более, когда вся кровь ушла из ног в бедовую голову. Хёма шустро, не дожидаясь ответа на свое предложение сел на плед, утягивая Йоичи за собой. Да так, что тот охнул от неожиданности, падая прямо ему на грудь. Это ещё пол беды: Сбоку что-то зашуршало, а затем издало хлопок. Парни опасливо осмотрелись. Долго гадать о происхождении звука не пришлось: вывалившиеся с одного края пачки снеки сказали сами за себя. Ой… — Первая, считай вскрыта. — Смеется рыжий. И Исаги не выдерживает, смеется тоже. Вся неловкость и напряжение вмиг рассеиваются. Но вопрос возникший в голове все-таки нуждался в ответе. Поэтому, ещё смеясь, он осторожно спросил: — Как давно? Танцор слегка вскинул бровь, не сразу уловив смысл. Йоичи, сглотнув, уточнил: — Ну… когда у тебя появились чувства ко мне? — А-а, — протянул Хёма. Он обнял за талию крепче, и под ним опять тихо зашуршала злополучная пачка. Чигири коротко хмыкнул на этот звук, приподнялся чуть выше — но руку убирать не стал. Наоборот: ладонь остановилась на его спине, будто закрепляя его рядом. — Даже не знаю, как тебе ответить, — сказал он, спокойно. — Потому что это не свалилось на меня вот так. Он на секунду замолчал. Заправил за ухо упрямую прядь и прикрыл глаза, будто прислушиваясь к вещам, которые обычно сам себе не озвучивает. Ветер пробрался под толстовку, но рядом было тепло. Из телефона тихо лилась мелодия, унося мысли далеко за пределы этого мира. — Наверное, тогда, — тихо сказал Чигири после паузы. Он положил подбородок ему на плечо, скользнув ближе. — Когда рядом с тобой мне стало спокойно. Настолько, что я перестал думать о прошлом. Словно оно… растворяется.

Все это не случайно

Просто, просто я чувствовал

Что весь мир отличается от вчерашнего дня

Просто, просто с радостью...

Что-то мягкое расправилось внутри — не шок, а тёплая, тихая нежность. Как странно и просто: он стал для кого-то местом, где можно дышать. Исаги повернул голову и неловко коснулся губами его лба, ударившись носом. Больно, но смешно. Чигири едва заметно улыбнулся и поднял голову. Йоичи медленно приблизился снова, накрыв чужие губы. А ладонь нашла руку рыжего и мягко сжала пальцы. И весь мир за границами их маленького мирка в одночасье застыл. Все что дальше этой крыши, даже не так… пледа — встало на беззвучный режим. Даже песня уже закончилась, погружая их в тишину, нарушаемую лишь дыханием обоих. Отстранившись, они ещё долго сидели молча. Лоб ко лбу, рукой в руке. Даже не открывая глаз. Вслушиваясь в ритм друг друга, чувствуя каждой клеткой.

Если позовешь меня Буду я твоим цветком…

Строчки всё ещё звенели где-то в голове. Плед зашуршал, стоило Йоичи чуть пошевелиться. Запах пряного бульона вернул в реальность. Он открыл глаза, но не сразу разомкнул пальцы. Теперь дышалось легко, словно воздух стал мягче. — Но знаешь… иногда мне всё-таки бывает страшно, — Чигири первым отстранился чуть дальше, взяв в руки коробку. Его голос стал тише. Исаги не сразу понял, что он говорит вслух. В голосе прозвучало то, что долго не имело формы — страх, который прятали за улыбкой. Он просто кивнул — не перебивая, не торопя. Хёма продолжил: — Что я снова мог ошибиться местом. Или что хуже: Яо найдет способ вытащить из тюрьмы босса и… — он снова осекся, с трудом переводя дыхание. Его рука слегка затряслась и дернулась. — Они найдут способ меня достать. Знаю, звучит нелепо… — Это совсем не нелепо… — Йоичи тихо перебил его на полуслове машинально поглаживая ладонь, которую все еще держал в своей. Чигири поднял глаза. Во взгляде было нечто хрупкое; как музыкальная шкатулка, у которой починили сломанную гребёнку. Она снова играет — но уже не так чисто, как до поломки. — Прости… я перебил тебя, — Тихо сказал рэпер, опуская глаза: понял, что сказал это слишком резко. Занесло от одного только упоминания этого подонка. Снова молчание. Йоичи просто смотрел на их переплетенные пальцы, пытаясь соединить слова в голове, но уже как-то по-аккуратнее. Потом он легко поднял ладонь рыжего, поднеся к губам и коротко касаясь костяшек — запечатывал этим простым жестом всё сказанное. — Прозвучит странно, — он чуть улыбнулся краем губ, — но… я доверяю Эго. Хёма вскинул бровь. Нахмурился, пытаясь уловить ход его мыслей (когда и сам Исаги порой их разобрать не может). Или вообще сомневается, что сейчас говорит с разумным человеком. — Да. Он… как О Иль Нам и Красс Сноу в одном лице, — Йоичи усмехнулся, качнув головой. «Ты рехнулся?» — спрашивает Чигири без слов. Одним лишь укоризненным прищуром. Йоичи, оставь свои сравнения в песнях пожалуйста. Ну не умеешь ты орудовать красивыми оборотами в жизни. Просто не надо. Хёма коротко фыркнул. Смешок получился нервным, но живым и теплым. — И если ты боишься Яо… — Исаги стал серьёзнее. — Я уже поднял этот вопрос. Эго сказал, что лично отправит его за решетку во второй раз. Потом… мне пиздюлей дал. — Парень поджал губы и поморщился, вспоминая пожалуй не самую приятную часть того разговора с продюсером. Аж мороз по коже прошел от его тона. — Чтобы я «не лез во взрослые дела». В ответ на это танцор отвернулся снова прыснув от смеха в кулак. И мелкой дрожи в теле как не бывало. Это порадовало. «Спасибо тебе» — немая благодарность мелькнула в алых глазах, однако так и не была озвучена. Чего, собственно и не требовалось. Оставшееся время они просто сидели. Снеки были доедены, и термос с глинтвейном опустошен. Хёма решил первым нарушить тишину: — Надо придумать, как бы выкинуть всё это, чтобы Анри не заметила. Проверять на себе силу ее удара я как-то не горю желанием. Исаги поежился. И отнюдь не от холода. Как вспомнишь убегающего от нее Бачиру с шишкой на лбу, так жутко становится. Все же танцор прав: если покушение на жизнь фикуса было чревато коронным ударом… То нарушение диеты перед концертами станет похоронным.

***

— Ох, простите пожалуйста... Как бы Ваше императорское величество не пострадало от горячего американо на штанах. — Что-то я не слышу раскаянья в твоем голосе... — А я не раскаиваюсь. Жалею, что не сделал это специально. Тогда кофе был бы уже на твоей физиономии.