Priority One

      Исаги сделал глоток воды и, отставив бутылку в сторону, поправил наушники. Шел четвёртый час записи сингла. Язык уже не чувствовался, а текст и минусовка засели в голове так прочно, что рука, и даже нога непроизвольно отстукивали приевшийся мотив. Микрофон уже сам просился ниже. Глядишь, и дело пойдёт быстрее. Ибо связки уже не вывозят. Нишиока — звукорежиссёр — потер переносицу, нервно стуча каблуком по полу. Остальные вразвалочку разбатонились на диване. Кунигами во всем этом клубке из уставших парней выглядел просто гигантским ретривером. И таким же измотанным, хотя до него очередь ещё не дошла. Под его боками уже пригрелись храпящие в обе дырки Мегуру и Рео. Хорошо же им. Завидует ли он? Да вообще ни разу. Ладно. Может чуть-чуть. Хочется к ним: так же устроиться рядом, а не петь одну и ту же строчку уже в сотый раз. И не думать о том, что им помимо записи ещё и клип потом снимать… Десять часов… Завтра с пяти блядских утра… Чигири и Бачира свои партии уже отпели. Несчастное горло Челкастика, судя по всему тоже. «Не слишком ли сложные строки мы с Наги ему дали?» Да, и Бачи — на словах и Лев Толстой, а на деле — хуй простой. Сначала бодро кивал, мол да-да, спою. Ага, со своим-то хромающим вокалом. А потом на втором куплете захрипел и чуть голос не сорвал. Но молодец, допел. От ноты до ноты дотянул и почти ни разу не сбился. Пусть и хрипел потом, пока Кунигами чаем с медом не отпоил. — Давай ещё дубль, — сказал он в микрофон, сложив руки в молитвенном жесте, будто это могло помочь. — Последний. Режиссёр долго смотрит. Думает: что с тобой, балбесом, таким делать? Но сдаётся — даёт добро, начинает отсчёт, жмёт кнопку записи и, кивнув, откидывается на спинку кресла, скрестив руки. Включается мелодия. Вдох. Выдох. Соберись, Йоичи. Это последний рывок — большая часть работы уже сделана. Его внимание невольно привлек Хёма. Танцор вальяжно расселся на противоположной от «живого клубка» стороне, подперев ладонью щеку. С этим чертовым томным и пронзающим взглядом. Вот ни стыда, ни совести! Сидит, понимаешь, по ту сторону стекла — раскинувшись, аки прекраснейшая нимфа, и соблазняет. Даже ничего при этом не делая. Пока брюнет сейчас отдувается за их группу. Партий-то у него больше всех. Ещё и Широ великодушно добрую половину своих отдал. Дескать: аранжировку записал? Записал. С текстом помог? Помог. Дальше как-нибудь сами — а я спать. И испарился за дверями студии, почти сразу начав стрим. Как он об этом узнал? Да просто: он не психиатр ни разу, но так виртуозно обложить кого-то матом во сне не под силу даже самому запущенному сомнилоквику. Рэпер попытался взять себя в руки. Честно, вот изо всех сил старался не смотреть. И стоило кинуть один взгляд на любимую рыжую бестию и слова припева вероломно испарились, оставив после себя мешанину из слогов. Так что пришлось впиться ногтями в ладонь, чтобы не расплыться с концами. И — о чудо — это сработало. Но вдруг Чигири изменился: выпрямился, убрал улыбку и посмотрел в упор — уже внимательнее, более собранно. Что?.. Рыжий едва заметно кивнул, показывая, как дышать. Медленно, глубже, спокойнее. Не гони: ты поешь, а не марафон бежишь! А потом выпрямился — согнулся и снова расправил спину, уже резче, даже демонстративно. Исаги вдруг понял, что всё это время стоял, ссутулившись, как креветка. Осанка. Точно. Рэпер живо расправил плечи — позвоночник отозвался тупой болью, но голос пошёл ровнее. И воздуха вдруг стало хватать. Магия прям. Хёма засиял, улыбнулся и, положив голову на руки, тихо отбил ритм туфлей по паркету. Медленно, чётко, диктуя темп. — Умничка, — прочитал по его губам. Он продолжил. Нишиока, заметив этот прогресс, вскинул руки вверх, запрокинул голову и что-то беззвучно пробормотал. «Наконец-то дошло» — читалось по его глазам и губам. Когда последняя строка прочитана, Исаги снял наушники и театрально поклонился. По ту сторону стекла раздался смех — Бачира зааплодировал, запрокинув голову. Вот как посмеяться над ним, так сразу и силы и голос появляются! На негнущихся ногах брюнет вышел из кабины, едва не запнувшись на ровном месте. — Я Хёму выведу из студии в следующий раз, — буркнул Нишиока. — Полтора часа. Полтора, Карл! Он ткнул пальцем в стекло. — Мы с Бачирой быстрее справились. А он поёт так, будто ему не ухо медведь отдавил, а сразу горло, — фыркнул. — Бесите вы меня оба. Рео, иди. Спасай положение. — Ну пойдем, Наги, — Микаге встал, распуская уже итак растрепавшийся хвост. — Покажем дилетантам, как надо. Наги недовольно промычал и, не открывая глаз, заковылял следом — как зомби, только даже без того энтузиазма, с каким они обычно гонятся за живыми. — Отстаньте, — зевнул белобрысый. — Моя задача здесь — поднимать командный дух. — Ага, скорее демонстрировать его отсутствие. Пошли уже. — Рео задержался у входа и, склонившись к чужому уху, уже тише произнес: — Покажи класс, и, может, я тебя похвалю. — Ну раз ты так просишь, то выложусь. Босс. — Легкая кокетливая улыбка тронула его губы. Глаза заблестели азартом. Умеет же Рео мотивировать. Жаль только, что действует такая магия на Сейширо только в его исполнении. Со стороны дивана донесся тяжелый вздох, способный продавить само пространство, не то что пол в этой студии. Исаги сперва решил, что это Чигири, но не тут-то было: свое негодование тут выразили все кому не лень: — Они сейчас серьезно… — Абсолютно. — Бачира потер глаз. — Вон, идут вдвоем. — Не в этом дело, Бачи, — Чигири потер переносицу, горько усмехнувшись. — Эй, по одному! — Да у нас все равно партии вместе идут. Текст свой перечитай, звукарь. — Бросил Наги, уже отворачиваясь. — Ладно. — Нишиока сдался. Ибо спорить с Рео или Наги по отдельности — уже такая себе авантюра. А с их тандемом… Шансов ноль, лучше сразу сдаться. «Чувак, лучше не лезь — зашибут (своими феромонами) и не заметят.» — Только не делайте из песни любовную балладу, пожалуйста. — Тянет Хёма. — Ну, Вас с Исаги мы в этом уже точно не переплюнем. — Наги, переплел пальцы с Рео и положил голову тому на плечо. — А то он как посмотрел на тебя, так свои строчки чуть не забыл. — И ничего я не забыл! Рэпер покосился на него. В глазах бегущей строкой: «Кому ты пиздишь?» Дверь хлопнула, отрезая их от остального мира. Сейширо надел наушники и жестом велел начать запись. По комнате из динамиков раздалась минусовка. Наги прикрыл глаза, отсчитал на пальцах до трех и начал петь первым — ровно, чётко, без малейшего усилия. Медленно, растягивая слова, пробуя их на вкус. Рео через какое-то время подхватил, ни на секунду не спуская с партнера глаз. Когда они запели в унисон, их голоса сложились в идеальную гармонию — чистую и звонкую, как течение реки. На мгновение в аппаратной стало слишком тихо. Даже Нишиока перестал щёлкать мышкой, так и зависнув над пультом. Микаге начал невзначай пританцовывать, на секунду прикрыв глаза плавно и свободно — с той уверенностью, что появляется только с любимой песней, которую знаешь наизусть. Их партии сходились и расходились, как шаги в медленном танце: Наги начинал фразу — Рео ее подхватывал. Рео тянул гласную — Наги мягко обрывал на полуслове. Чигири прикрыл глаза ладонью и медленно выдохнул. Всем своим видом говоря: «Я их не знаю». Кунигами, скрестив руки, нахмурился… а затем уголок рта неожиданно дрогнул в улыбке. Исаги поймал себя на том, что уже почти минуту не дышал. В очередной раз убеждаясь: их дуэт невероятен. Гармоничен. Иногда просто невыносим. Но в вокале эти двое могут дать фору даже Бейонсе. Музыка стихла. Голоса тоже. В воздухе повисло только звонкое эхо. Никто не двигался. Не дышал. И только спустя пару бесконечных минут Бачира тихо присвистнул. — …Так, — первым очнулся Нишиока и резко выдохнул. — Ладно. Давайте закругляться. Следующий. Кунигами вздрогнул. Понял, кого именно имеют в виду, только когда все вдруг покосились на него. Он растерянно похлопал глазами, неловко улыбнулся — до последнего надеялся, что это чья-то шутка: У него же не было здесь партий. Кунигами выдохнул, и медленно, нерешительно встал. До последнего надеясь услышать «Ха! Повелся, сиди!» Но, увы, никто даже не хихикнул. Звукорежиссёр махнул рукой в сторону кабины. — Давай, Ренске. Тебя записать осталось и закончим. — Он протянул последние слова, потягиваясь и тихо хрустя спиной. Бачира тут же оживился: — О-о-о! Вот и наш герой! Давай, Кунигами, спой нам серенаду! — Ага, как ты в прошлый раз? — проворчал лидер. — Я же тоже не вокалист. — Так и не пой, — лениво заметил Наги, усаживаясь обратно. — Ты же рэп читаешь. Кунигами замер. Обернулся и с недоумением уставился на младшего. Немой вопрос «В смысле?» так и застыл на его лице. Теперь все встало на свои места. А вопрос «Какого черта, Широ?» остался открыт. — Я тебе рэп-партию в этой части поставил, — Младший зевнул. — Там по тексту нормально ложится. Думаю, справишься. От возмущения у рыжего сперло дыхание и он закашлялся. Благо, Бачира подоспел со спасительным хлопком по спине, иначе отправился бы их любимый лидер на радугу после таких заявлений. — Легко тебе говорить, — нервно усмехнулся Кунигами, хватаясь за грудь. Весь синий, бледный и красный разом. — Я же никогда… — Не попробуем — не узнаем. Давай. — Настоял беловолосый. с такой твердостью, что никто даже слова не рискнул вставить. — Слышь, ты не охре… — Ренске осёкся, прикрыл глаза, медленно выдохнул, сдавленно бубня что-то матерное уже себе под нос. — То есть… а сам-то чего не прочитаешь? — Мне лень. — Наги откинулся на спинку, закинув руки за голову. — И я устал. Ренске уже открыл рот, чтобы вслух высказать охреневшему младшему пару ласковых, и хер с этими манерами. Но свои возмущения озвучить так и не успел — Нишиока начал подгонять: — Давай, а то с тобой провозимся дольше, чем с Исаги. Лидер бросил на рэпера укоризненный взгляд. Тот самый — который предвещал как минимум три часа нравоучений и шагнул в кабину, надевая наушники. «Боже, я не твой самый сильный воин… За что мне такие испытания?!» — читалось на его лице. — Если что, — донеслось из аппаратной, — всегда можем перезаписать. Или просто удалим. Просто читай… Включилась музыка. Первые такты Кунигами считал про себя, сжав кулаки. Лицо напряженное до предела застыло. Ну ты и изверг, Наги. Он чуть приподнял подбородок, прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох, досчитал до трех и прошептал что-то ободряющее себе под нос. Или нецензурное? Отсюда было не разобрать. И вот тут случилось то, чего вообще никто не ожидал: Кунигами начал читать, а его голос лёг ровно, низко и уверенно. Строки лились чётко, ритмично, без суеты, без погони за битом. И паузы между строк звучали громче любых слов. Вот так просто стоял и выдавал строчку за строчкой, попадая точно в ноты. Даже дыша ровно. В аппаратной снова воцарилась тишина. Мегуру медленно выпрямился на диване. Чигири приподнял брови. Исаги так и уставился в стекло, забыв как дышать, и судя по всему моргать тоже. Куплет закончился, музыка ещё пару секунд тянулась — и только потом затихла. Долгое молчание повисло в воздухе. И затем: — …Нихуя себе, — первым выдохнул Бачира. Йоичи того же мнения… А Ренске молчал. Затем смущенно наклонил голову. — Что-то… не так, Ниши-сан? Ответа от режиссера не было. Он просто молча сидел, округлив глаза и положил руку на грудь. Словно божественный лик лицезрел, а не рэп-партию явного новичка. Хотя в каком месте он новичок?! — Ты… где этому научился? — на выдохе просипел Хёма, когда лидер вышел из кабины. — Я… я не знаю. Точнее не знал, — он почесал затылок — Что так умею. Рео наигранно возмутился: — Ренске, ты же говорил, что только танцуешь. Вот же врун! Бачира подкрался сзади и ловко окольцевал шею старшего. Да так, что тот вздрогнул. — Смотрите, как покраснел! — легонько ткнул танцор в пылающую щеку. — Это ты смущаешься или совесть мучает, что нас дурил? — А я знал, — лениво отозвался Наги, не открывая глаз. — У тебя тембр удобный. И дыхание стабильное. Читать сможешь. Чигири повернулся к нему со своим этим типичным взглядом «ты-щас-серьезно?!». — Ты сейчас это про живого человека говоришь, или игрушку на бета-тесте? — Ну, — пожал плечами тот. — Считай что второе… И так спокойно об этом заявляет? У Йоичи даже челюсть отпала от такого цинизма. Рэо же продолжил смотреть на него с таким выражением, будто Наги только что сотворил маленькое чудо. — Ну мой, — почти пропел, не сводя со своего ненаглядного глаз. Горящих и полных восхищения. Перманентного, походу. Танцор прикрыл глаза: — Рео… ты же старший. Хоть иногда можешь не потакать ему? — Он сделал паузу, потом сам же тяжело вздохнул, закатив глаза. — Хотя кого я вообще об этом прошу. — Зато он работает, — Железный аргумент. Да только не договорил: «Только по настроению и как карта ляжет» Наги приоткрыл один глаз: — Видишь? Я полезный. — Ты наглый, — буркнул Кунигами, но уголок его рта всё-таки дёрнулся вверх. Можно сколько угодно ворчать на его лень и борзость — но когда Наги всё-таки включался, все вопросы отпадали.

* * *

— Так, свет, камера и… — режиссёр выдержал паузу и щёлкнул нумератором, едва не выронив. — Мотор… Блять… Ицки! Дощечка всё-таки выскользнула из трясущихся рук ассистента под шквал режиссёрского мата. Шёл тридцать пятый, мать его, дубль. Громче фонограммы на площадке звучали только крики режиссёра, оператора и тех, кого сделали крайними за потерянный фокус. Музыка ещё не шла, но воздух в павильоне был натянут. А в мыслях менеджера — ещё и съемочная группа. Вместе со всей родословной. Причем в таких позах, которых даже в Камасутре нет. Стафф носился туда-сюда: кто-то крутил свет, кто-то орал про звук, кто-то просто орал. Трое визажистов уже взяли полу-спящего Наги и Йоичи в заложники — обступили со всех сторон, вооруженные кистями, щедро искупанными в пудре и тоналке. От запаха которой вкупе с потом уже воротит. Как и от всех и вся здесь. Кунигами тоже без дела не сидел. Точнее — никак не мог усидеть. То воду подаст, то мусор уберёт, то с извиняющейся улыбкой полезет помочь там, где его не ждали и не просили. Весь такой вежливый, учтивый, и довольный собой. Будто уже сотую бабушку через дорогу перевёл — и всё мало. И сколько бы его ни отправляли ждать команды на диванчик — без толку. Крепче его мышц были только моральные принципы: сидеть сложа руки, пока вокруг работа кипит, он просто не мог. Исаги, глядя на это, не понимает — это мило или смешно. С каждым взглядом на танцора хочется и смеяться, и… плакать. — Кунигами-сан, — тихо начал оператор, цепляясь за остатки терпения. Дергающийся глаз выдавал больше слов. — Спасибо, правда… но мы справимся. Сядьте, пожалуйста. Перерыв объявили внезапно. Наги так и не встал с софы, только лениво сдвинулся, когда Рео вернулся и сел рядом, мягко забирая бутылку из его рук. — Эй, — недовольно протянул рэпер, даже не открывая глаз. — Ты её уже допил, — Микаге отставил ее в сторону. Затем развернулся уже все корпусом и неспешно погладил чужую спину. Наги фыркнул, развернулся и уткнулся лбом ему в плечо. Вокалист притянул ближе. — Я усну сейчас. — Пробормотал он. — Тогда спи, — Рео усмехнулся, не останавливаясь.— Я разбужу, когда тебя позовут. Спустя какое-то время Ренске спрыгнул со сцены под бодрое: «Снято!» — …Ещё дубль сделаем? — Нет, этот мне нравится. Сохрани его. Кто у нас там дальше? — …Так, хорошо. Рео, — прогремел оператор, — отцепись от Наги. Не отбирай хлеб у массажиста. На площадку! В ответ на это парень показал язык и нехотя оторвался от чужих плеч, которые уже минут десять старательно разминал, пока их хозяин полу-сидел, полу-спал на софе. «Молодец. Вывел из строя прямо перед танцевальным номером.» — не унимался режиссер. Кунигами на ходу кинул вокалисту гарнитуру и дал пять, когда они пересеклись. — Ты был хорош, — Микаге подмигнул лидеру и мягко хлопнул по плечу. — И рэп читаешь, и танцуешь. Ну золото, а не артист. — Спасибо, наверное. — Ренске отвернулся и сделал вид, что поправляет волосы под чужой задорный смешок. За которыми, как всегда, алели уши.

* * *

Йоичи подставил ручной вентилятор почти вплотную к лицу и прикрыл глаза, пытаясь отдышаться после своих дублей. Ноги гудели и, кажется, уже существовали отдельно от него. Внезапно к шее прижалось что-то холодное — бутылка с водой. Следом раздался тихий голос Бачиры над самым ухом: — Красиво было. Я про рэп. Ты лучше читать начал. И танцевать. Он снова потряс бутылкой у его головы, пока до Йоичи не дошло, что ее надо взять в руки. И попить. Мозг уже настолько перегружен, что даже слова похвалы не сразу обработал. — Попей, а то к финальным дублям тебя на площадку тащить придется. — Он тихо хохотнул. — Я за тебя петь не буду. Исаги только успел кивнуть и выдохнуть «спасибо», как с площадки гаркнули: — Бачира, твой выход! Мегуру тут же выпрямился, сделал «выстрел» пальцами в сторону друга, — ну, я пошел! — и развернувшись на пятках ушел, помахав рукой: Исаги «выстрелил» в ответ: — Зажги сцену. Только оператора не ослепи… И снова положил тяжелую голову на спинку. Вентилятор продолжал гудеть. Спустя какое-то время слух после хлопка уловил за тихой музыкой: — Ох, ебать… — …А вы вообще камеру включили?! Пронесся разочарованный гул. Потом мат. Много мата. А оператор выглядел слишком уж спокойным для человека, который обрек всю съемочную группу (и себя в том числе) на сожжение на костре. — Что, не записалось? — Бачира звучал слегка озабоченно. Но и не сказать что он этим раздосадован. — Я могу ещё раз станцевать. Мне вообще не трудно… — Нет! — хором заорали со всех сторон. — Нам тут ещё работать… и жить потом тоже. Оператор снова глянул файл и выдохнул — дубль все-таки сохранился. А нервные клетки стаффа, увы, безвозвратно утеряны. После небольшого перерыва кто-то ещё ругался у мониторов, кто-то смеялся, просматривая отснятое; площадка медленно возвращалась в рабочий ритм. — Ладно, — бросил режиссёр, закидывая в неподалеку стоящую корзину пустой стаканчик с кофе. И громко чертыхнулся, когда корзина не менее эпично упала на пол. — Отдохнули и хватит… Чигири, на площадку! Шум постепенно стих. По инерции, как затухающая волна. Весь павильон погрузился в полумрак, оставив лишь островок света на сцене. Хёма двинулся одновременно с первыми аккордами — и это было не похоже на танец в привычном смысле. Ни резкости, ни акцентов. Только текучесть: шаг, разворот, линия плеча. Камера, словно прикованный завороженный взгляд режиссера и всех пятерых, неотрывно следовала за ним. Рео поймал себя на том, что смотрит, не моргая. — Он сейчас танцует… или соблазняет? — Что, уже Наги изменить хочешь? — Бачи, в зад иди…— фыркнул Микаге, тыкая танцора рядом локтем. — Притихли оба! — шикнул Кунигами. Исаги же просто завис. Воздух будто стал плотнее — вдох не шёл до конца. Он не единожды видел, как Хёма танцует. И всё равно каждый раз ловил себя на одном и том же ощущении: что пол под ногами исчез на долю секунды. В реальность его вернул тихий смешок: — Вы там проверьте пульс у Исаги. И заодно у Кунигами… — Чёрт, — пробормотал кто-то из стаффа, прежде чем музыка оборвалась. Несколько секунд никто не говорил ни слова. Даже Мегуру смолк. — Я начинаю понимать, откуда у них такие бешенные просмотры на ютубе. Где Эго этих танцоров вообще нашел? Кому расскажешь, что вот так на улице встретил и позвал — не поверят же… Йоичи внутри нервно захихикал. Его, похоже, одного тут поймали в клубе на отшибе города. И, как назло, — перед Наги. В минуты такого позора. В дрожь бросало, стоило только вспомнить. С каждой минутой в помещении людей становилось все меньше. Все разбрелись — еле ковыляющие, но довольные проделанной работой… Он устало прислонился горячим лбом о хёмино плечо, вполуха слушая гвалт неподалеку. Ноги не держали, а идея лечь на пол казалась все соблазнительнее. Осуществиться ей не дала рука старшего, крепко прижимающая к себе. Их же уже ждал водитель. А путь от девятнадцатого этажа до уютного салона казался непреодолимой горной цепью.

* * *

— Все готово? — Нет ещё. Выгружает. — Что-то долго. — О! — Что там?! — Мы клип тридцать минут назад релизнули… — Ребят! Мы это сделали! Семнадцать миллионов лайков… стойте…нет… больше! Гостиная взорвалась радостными криками под выстрел шампанского.