Priority One

      Проснулся Йоичи довольно рано. Причиной тому послужил жар. И спина, которая горела так, словно к ней приложили раскалённую кочергу — аккурат в том самом месте, куда он так «удачно» приземлился на последней репетиции. Вот чёрт. Он и забыл про эту рану. Пока латал чужую душу, собственное тело снова оказалось где-то в самом конце списка проблем. Впрочем… оно у него там почти всегда. Он поморщился, попытался перевернуться на бок. Плохая идея… Очень плохая. Боль тут же вспыхнула ярче, отчего парень сдавленно зашипел. Хёма рядом мирно спал, даже не шевелясь. Ни единым движением не выдал, что вообще что-то слышит — и это было к лучшему. Лишь что-то невнятно промычал во сне, закинув руку ему на бок. Осознание того, как он вообще оказался здесь, пришло не сразу. Зато всплыло другое — бледное, испуганное лицо. Кошмар. Конечно. Свободной рукой он осторожно убрал прядь с его лица, невзначай проведя пальцем по щеке. Хотелось коснуться губами лба, но тогда точно разбудит. Во сне Хёма выглядел умиротворённым. Дышал ровно, спокойно. На лице — ни тени страха. Нарушать эту тишину после ночного приступа было бы кощунством. Он замер, стараясь даже дышать тише. Не шевелиться. Не спугнуть этот хрупкий покой. И, возможно, у него бы получилось… Если бы в следующую секунду рука Хёмы не съехала ниже. Прямо. На грёбаную рану. Тело сдалось. Из него всё-таки вырвался жалкий писк. Йоичи замер. Сейчас главное не двигаться. Вообще. И молиться параллельно всем существующим богам, чтобы тот не проснулся. Может… если он просто переждет… Но не тут-то было — давление на спине усилилось — Хёма во сне придвинулся ближе, устроившись удобнее. Йоичи тихо выдохнул сквозь зубы: — С-сука… Отлично. Просто отлично. «Хёма, я тебя, конечно, люблю, но ты, похоже, смерти моей хочешь!» Всё внутри похолодело, когда старший всё-таки пошевелился. Снова промычал и прижался к груди ближе, тычась носом и лбом в шею, словно кот. С одной стороны — приятно. Если бы не одно «но»… Жест был уже вполне осознанный. Потому как вместо прохладного кончика носа на коже ощущалось горячее дыхание. А после — прикосновение губ. Сначала они просто задержались на коже. И дальше — маленькой цепочкой ленивых чмоков поползли к плечу. Блять. Блять-блять-блять. Надо его остановить. Срочно. Пока не случилось кое-что пострашнее новой волны боли. Гормоны-то, в отличие от всего остального, у него работали исправно. И на действия старшего тело реагировало соответствуще, сдавая его с потрохами. Да, приятно. Да, хочется продолжения. Йоичи себе в этом врать не собирался. У них могло зайти дальше поцелуев — и не раз. Но Хёма почему-то всегда останавливался… Впрочем, его дело. Торопить Йоичи он не хотел. Тем более что сам потом еле успокаивал разбушевавшееся сердце и горящее от ласк тело. Он судорожно вдохнул. — Ч-Чиги… В ответ раздалось сонное «м-м?» — и губы вернулись, коснувшись кожи, уже где-то у ключицы. Руки сомкнулись на талии мёртвой хваткой. Отлично. Он ещё и не проснулся толком. Скорее всего не ведает, что творит. — Чиги, стой… — Йоичи мягко взял старшего за плечи. Так же осторожно попытался оторвать чужие губы от шеи. Но безуспешно — хватка у старшего железная. Хёма лениво приоткрыл один глаз. Смотрел несколько секунд так, видимо пытаясь лучше осознать происходящее. — М? — Ты… э… Йоичи на секунду завис. Потому что объяснить ситуацию коротко и не опозориться оказалось неожиданно сложно. — …Я что-то делаю не так? — сонно, тихо промурлыкал Хёма. Снова в ухо. Снова едва кусая его. Снова. Нагло. Дразня. Ему определённо нравилась эта игра. И состояние Исаги, который от таких манёвров уже был где-то на грани нокаута. Контрольным выстрелом стал поцелуй. Лёгкий. Ленивый. Почти невинный. Пока ладонь с щеки нагло и бесцеремонно поползла к затылку, путаясь в волосах. И Йоичи — всё. — Ты бы своё лицо сейчас видел. — старший резко откинулся назад, падая на спину и звонко рассмеявшись. Исаги же судорожно ловил ртом воздух, как выброшенная на сушу вобла. Сидит, красный, задыхается, прячется в одеяло, как будто это может его спасти. А Хёма просто лежит, и смеётся. После всего. Этого. Это даже хуже, чем «поматросить и бросить». Потому что Хёма… даже не доматросил. И всё равно бросил.

* * *

— …Нет, Исаги, ты слишком рано поворачиваешься — камера тебя теряет. Бачира разошёлся. В хорошем смысле. Ну… для него — в хорошем. Для остальных — почти смертельном. Сегодня генеральной репетицией руководил он. А это значило только одно: в отличие от Кунигами, который досконально разбирал технику и ошибки с каждым отдельно — минут по пять, а то и больше — Бачира просто пёр как танк. И, судя по всему, даже не собирался тормозить. А тормозить, когда на тебя здесь через каких-то пару дней будут смотреть миллионы глаз, как-то не хочется. Кто не успеет за ним — а поспеть за его сумасшедшим ритмом дано далеко не каждому, тому потом придётся разбираться с лидером. Который эту связку не то что в голову вдолбит — в ДНК вошьёт. Ну или просто смирись со своим поражением в этой неравной борьбе с вечным двигателем по имени Мегуру. — Так! Не! стоп-стоп! — Бачира резко хлопнул в ладоши. — Ты сейчас упадёшь. Попробуй тогда с другой ноги. — Верно ты заметил, — огрызнулся Наги. Весь взмокший и красный. — Я сейчас свалюсь. Можно помедленнее? — Но пока же стоишь, — упрямо отрезал Бачира. — Смотри ещё раз… И повтори потом, как на выступлении. Наги простонал. Так громко, что эхо пошло по всей сцене. Он щёлкнул пальцами, встал в центр и повторил связку. Да только на такой скорости, что выцепить хоть какой-то внятный элемент среди хаотично мелькающих в воздухе конечностей было нереально. Не то, что воспроизвести. — Ты издеваешься? — протянул младший. — Такое даже Волочкова не повторит! — Отлично, — обрадовался он. — Значит, мы будем первыми. Йоичи аж передернуло. Анри и Лавиньо либо гении… либо просто очень смелые люди. Раз доверили это дело Бачире. И, похоже, тут обскакал его по уровню безумия и садизма. Эго, конечно, тоже молодец — сменить постановку за пару дней до первого концерта… И ведь кто это предложил? Рео с Бачирой… Взгляд упал на Мегуру, который что-то говорил Рео и Чигири, параллельно перекинувшись парой слов с оператором. Один псих в лице начальства — это ещё ладно. Но когда к этому безумию подключаются и артисты… …это уже пиздец.       Что до самого Исаги, сегодня ему было особенно «весело». Спина ныла при каждом повороте, напоминая о себе с каждой попыткой. Каждый шаг уже подвиг. А развернуться и при этом не уехать в сторону из-за внезапной потери равновесия так вообще победа. Первый шаг — пока всё супер. «крисс-кросс» — вот тут уже задачка со звездочкой. На удивление получилось идеально. Даже не запнулся при этом ни разу. Охренеть, это что, прогресс?! Не верю…       Скептицизм оказался к месту. Поворот, резкая боль — и тело рефлекторно перегруппировалось, лишь бы не потерять равновесие, и не заработать новый синяк. В худшем случае — просто улететь со сцены нахрен. И вот, опять падение. А куда и на что — вот тут уже чистая лотерея. Свою он выиграл, упав просто на колени. — Ты сегодня гравитации бойкот объявил? — раздался сбоку ехидный голос Чигири. — Скорее уж она мне… — буркнул Исаги, с кряхтением поднимаясь с пола. Благо, Бачира с Хёмой подоспели, и оба протянули руки. С губ сорвалось сдавленное шипение, когда его рывком потянули наверх. — Ты в норме? — тихо спросил старший, мягко коснувшись его плеча. — Может, передохнёшь? Дожидаться ответа Бачира не стал. Просто ткнул пальцем в сторону, всучил Исаги полотенце и отправил восвояси, проводив мягким взглядом в спину. А потом резко развернулся к остальным: — Так! А остальным не расслабляться! Оп-оп! Встаем и танцуем! Рео, теперь с тобой. Я тут заметил, что ты налету все связки схватываешь… Стоило спиной коснуться прохладного пола — будто пожар начали тушить. Тело, а после — разум медленно остывали, погружая в легкую дрему. Он даже тихо выдохнул; впервые за последние несколько минут. Поняв, что отключается, брюнет резко дернул головой. Нельзя, нельзя сейчас расслабляться! Особенно ему. Да, Кунигами в последнее время чаще его хвалит, но это не повод наглеть. Эта мысль заставила резко подскочить на ноги. — Бачира, я к вам! Синяк снова протестующе заныл. Но ему было уже абсолютно плевать. — Отключите мозг. — Бачира хлопнул в ладоши. — И дайте телу вести. Ага, легко сказать. Он прокрутился так легко, что чуть не взмыл в воздух. Пока Исаги тянуло к полу, на танцора, законы физики, судя по всему, просто перестали действовать. — Вот так! Повторяем! — Мегуру, — пропыхтел Наги, — мы не резиновые… — … Давай-давай, бодрее! Бачира просто не слушал. Танцевал себе дальше. Легко выполняя связку за связкой, элемент за элементом. Йоичи резко вытянул руку. Прежде чем мозг успел подать сигнал. Затем ногу. Спина ещё ныла, но впервые он ощутил, что тело перестало быть его врагом. Похоже, до него только сейчас начал доходить смысл этих слов. Взглядом он встретился с Кунигами. Рыжеволосый поднял большой палец вверх. Даже ни разу не прокоментировал ничего. — Молодчина, Исаги! — почти в один голос крикнули Чигири и Бачира. А Исаги летать от такой внезапной похвалы хочется. Веры в то, что послезавтра он не облажается стало как-то побольше.

* * *

Исаги не вошёл, а просто ввалился в спальню. Уставший, потный с ног до головы, но довольный. Репетиция прошла на ура, хореография шла как по маслу. Даже Кунигами остался доволен. И не оставил его ещё на добрые два часа для своих излюбленных разборов полётов. Лёгкий, тёплый весенний ветер скользнул в спальню через открытое окно, принося с собой запах приближающегося лета. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как тело медленно возвращается с небес на землю. В этом умиротворённом состоянии Йоичи не сразу ощутил руки, мягко легшие на плечи. — Чиги? Вместо ответа старший наклонился и коснулся губами его шеи, слегка оттянув ворот худи. Так же тепло, невесомо и горячо, как утром. Исаги тихо выдохнул. — Ты чего… Хёма ничего не ответил. Лишь хитрая усмешка тронула его губы, пока руки медленно скользнули ниже, к кромке ткани. Затем ловко нырнули под неё, касаясь кожи. И чуть надавили. — Тс-с, бля… — резкий поток мата прервал лёгкий тычок в затылок. Исаги резко втянул воздух. А Хёма, похоже, свою маленькую игру и не думал прекращать. Он устроил подбородок на его плече и, почти мурлыча, прошептал на ухо: — Сними худи. Исаги моргнул. Хотелось ещё и ущипнуть себя — так, для проверки реальности происходящего. Вроде обычная просьба. Без подвоха. Ни тело, ни мозг даже не пытались сопротивляться. А, наверное, стоило бы. Потому что то, что сейчас вытворял Хёма, вообще не поддавалось никакому анализу. Никакой, черт возьми, логике. Его и раньше было трудно прочитать. А сейчас практически невозможно. Если пытаться читать его как открытую книгу… То Чигири — это ивритский словарь. — Чигири… Интуиция уже не просто говорила, а орала: «Очко чует подвох». И, как выяснилось, не просто так.       Но было уже поздно. Опомниться не успел, как тут же оказался по пояс раздет, и прижат к кровати. Рука давила на лопатки, а сам Хёма восседал на бедрах, не давая даже дернуться. Блять. Вот теперь-то ситуация приняла по-настоящему опасный оборот. По оголённой спине прошелся холодок, заставив поежиться. Горячая ладонь двинулась ниже. Хёма наклонился и кончики его волос щекотали кожу. Он попытался вырваться снова, но был крепко захвачен чужими бедрами. Вот это да — он и представить себе не мог, что они настолько сильные. — Советую сдаться. — Чиги, что ты заду… Слова оборвались сдавленным вскриком, когда что-то липкое и прохладное коснулось поясницы. Погодите… Что? Что вообще происходит?! Исаги, ты сказочный дебил. И пошляк. Причем самый законченный. — У тебя тут синяк на полспины. — Голос Хёмы стал строже. — Ты вообще в курсе? То-то утром дергался как подстреленный. Йоичи уткнулся лицом в подушку. Уже окончательно принимая своё поражение. Чигири продолжает свои манипуляции, и снова резко надавил на пораженное место, вырывая с губ ещё один — уже более пронзительный визг. Сука, больно! — Я рассчитывал, что он сам заживёт… — Сдавлённо простонал в подушку, сжав ее края руками. — Пересчитай… Исаги вздохнул и смирился. Наконец, свою маленькую операцию Хёма завершил пластырем. И легким чмоком в висок. Брюнет перевернулся на спину. Смотрел на него немного растерянно. Всего за какую-то неделю, что он почти не говорил с ним… Он прочувствовал на себе то, как сильно его не хватает. Этого тихого, почти мурчащего голоса. Этого взгляда — спокойного, но упрямого до стали. Он скучал. Сильно, но не хотел признавать. Йоичи обхватил его за плечи. На секунду замялся — сердце гулко билось где-то в горле. Ладонь легла на тёплую щёку, большой палец скользнул по коже. И без лишних слов он притянул его к себе. Поцелуй вышел медленным, глубоким и тёплым. Лишь на секунду он оторвался — чтобы поймать этот взгляд. Томный, чуть затуманенный. Прежде чем Хёма сам подался навстречу, уже ближе и сильнее. Прижимая к себе так, будто отпустить — значит потерять. И целовать долго, жадно, пока губы не начнут неметь. Ловить губами каждый его вдох. Исаги медленно стянул свитер — и перед ним открылось подтянутое тело, уже успевшее обзавестись крепкими, чётко очерченными мышцами. Такое же напряжённое, подрагивающее от нетерпения. Они уже почти не соображали, что делают. Поцелуй скользнул с щёки вниз к шее… вдох, и снова в нос ударил знакомый, теплый аромат лаванды. Рука провела по спине — от лопаток к пояснице, притягивая ближе. Хёма тихо выдохнул сквозь зубы. А пальцы на его плечах на мгновение сжались сильнее. Он любит. И, кажется, это уже не требует никаких доказательств. — П-постой. Хёма замер. Тело напряглось, дыхание стало тише, сдержаннее. Руки упёрлись ему в грудь, мягко, но уверенно отталкивая. И Исаги послушно отстранился. Хотя внутри всё ещё пылало, в голову всё же закралась мысль: Он сделал что-то не так?