Priority One

      Хёма молчал. Долго. Ожидание становилось вязким, как смола — тянулось, липло к коже, к мыслям. Их взгляды встретились, и в глазах Чигири плескалось что-то не до конца понятное — то ли неуверенность, то ли страх. Разобрать было сложно. Как и понять, почему он так внезапно остановил всё это. Игру, которую сам же и начал. Его лицо было слишком близко. Настолько, что Йоичи видел, как подрагивают ресницы. Каждую мелкую трещинку на искусанных, припухших губах. Чувствовал тепло его дыхания. Хёма лежал под ним, но ладони упирались в грудь Исаги — твёрдо, почти настойчиво. Словно он ждал: продолжит ли Йоичи или придётся оттолкнуть. Исаги остался недвижимым, сердце громко стучало, но тело слушалось — не двигаясь, не делая ни того, ни другого. — Подожди… — повторил старший. Тихо. Хрипло. Почти испуганно. И вот тут Йоичи действительно напрягся. Это… из-за него? — Не делай такое лицо. Ты тут ни при чём. — Чигири на секунду запнулся, но всё же вернул ладонь к его щеке. Йоичи резко отстранился, почти поспешно слез с него и сел на край кровати. — Я не сделал тебе больно? Не напугал? — протараторил брюнет, и в панике замахал ладонями. — Ты так резко замер… будто на тебе сейчас гризли сидит, а не я. Идиотская шутка. И похоже, вообще не спасла ситуацию. Если не сделала хуже. Молчание Хёмы напрягало всё сильнее. Наконец старший тоже присел. — Просто… — он нервно закусил губу. Пальцы сжали простыни, взгляд ушёл в сторону — Я даже не знаю, как тебе это объяснить, но… — Я пойму. — тихо сказал Исаги, мягко сжимая его ладонь. — Он… Яо… — голос на секунду дрогнул, стоило этому имени слететь с уст.. — помимо гадостей постоянно замечал всякое... Хёма сглотнул, не поднимая взгляда. Напряжение возникшее в теле почувствовалось сразу. Как в минуты смертельной угрозы, но организм дает команду замереть. Не подавать признаков жизни, что ее не смогли отнять. Посчитав, что отнимать уже и нечего. — О том, как я выгляжу, как моё тело меняется, — он перечислял всё это так тихо, и спокойно, — я как цветок, который распускается. И это ещё самое безобидное. Чигири коротко выдохнул, слова давались с большим усилием. Исаги молчал. Искренне не понимая, чего ожидать от такого откровения. — А потом он просто… — Хёма замялся, едва заметно передёрнув плечами. — подходил ближе. Исаги напрягся. Но перебивать не стал. — Мог…Руку на талию положить. — почти шёпотом. — А мог… — он на секунду закрыл глаза. — По голове провести. Или… ниже. Снова дернул плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя все эти воспоминания, как грязь. — А я… вообще не понимал, хорошо это или плохо. Повисла тишина. Хёма горько усмехнулся. Заправил выбившуюся прядь за ухо. — Потом всё выкручивал так, что ты останешься виноватым. Мол, ты сам всё надумал. И так волей-неволей начинаешь и сам сомневаться в том, что чувствуешь. Исаги ничего не сказал. Просто притянул Хёму к себе. Под пальцами мелко подрагивала спина. Хотя Чигири выглядел пугающе спокойным. — Я ещё думал… — голос в какой-то момент надломился. — что тебя придётся уговаривать остановиться… Он судорожно вдохнул. — Как я тогда… — слова застряли. — его… И сжался всем телом. — Прости. Я… правда… не должен был так о тебе думать. — Ш-ш-ш… — тихо. Йоичи провёл ладонью по его спине, медленно, успокаивающе. Щекой прижался к его макушке. Его пульс гулко отдавался на его ребрах. Ускоренный и беспокойный. Хёма уткнулся лбом ему в плечо, сжав ткань футболки в пальцах. — Я… — голос всё ещё дрожал. — я не против. Просто… не сейчас. Пальцы на его плечах сжались сильнее, будто он сам боялся, что его сейчас оттолкнут. Исаги накрыл его руку, лежащую на плече своей. — Иногда накрывает. — выдохнул старший. — Вроде всё нормально, а потом... Когда понимаешь, теперь, какой пиздец это был. Йоичи не спорил. Просто сидел, молча глядя на него. Слов не было. Одни маты. В голове не укладывалось: как это вообще можно было пережить — и вот так… рассказывать. Спокойно. Как будто просто с дерева в детстве упал. О каком вообще сексе может идти речь? Да Исаги сейчас вряд ли вообще рискнет как-либо даже намекнуть на это. А старшего — завернуть в плед, дать какао с зефирками и весь этот кокон любить, кормить и просто не отпускать. Мысль о том, что он мог случайно напомнить старшему об этом разъедала изнутри. Как же стыдно теперь. Больше он не проронил ни слова. Просто нечего было сказать. Лучшее, что он мог сейчас сделать — молчать? Или попытаться отвлечь? Он и сам не понимал. В голове всё смешалось: злость на себя, на этого ублюдка… Язык не поворачивался даже назвать его просто козлом — козлы хотя бы мирные и безобидные существа, а этого убить мало. Если такой случай не дошёл до суда, ему, наверное, просто фантастически повезло. А идея с пледом пришла неожиданно. Йоичи приподнялся и живо метнулся к шкафу, выуживая оттуда тёмно-зелёный плед в красную клетку. Спасибо маме, что настояла взять его. Кто ж знал, что он вообще пригодится. Чигири бросил на него внимательный взгляд, пытаясь понять, что он вообще собирается делать. — Он всё детство меня от монстров под кроватью укрывал. Может, эта магия на нём ещё осталась? Исаги неловко усмехнулся и вернулся к старшему, сгребая его в охапку и накрывая пледом по самую макушку. — Ой! Йоичи вздрогнул, когда чужая ладонь легла на затылок и надавила. Он уставился на Хёму. К немому «что ты делаешь?» добавилось вполне читаемое «ты дурак?» — Ты точно только спиной ударился? Головой не приложился? Бред какой-то несёшь, — буркнул Чигири беззлобно. Но из-под пледа вылезать не спешил. Прижался теснее, положил голову на плечо. Прям как вчера. Внутри от этой мысли потеплело. Хёму не хотелось отпускать. Плед пах домом. Кондиционером, который ещё стойко стоял между нитями, сохраняя память о детстве. Теперь же в него медленно вплетался запах Хёмы. Ворс слегка колол шею и руки. Но это совершенно не причиняло какого-либо дискомфорта. Только тепло. — ...Хочешь какао? — ...Хочу.