Чашка Эрл Грея

Goo Goo Dolls — Iris

      Утро было совсем раннее. Только пробил рассветный час, но Чонин уже не спал. Начало светать, а Ян пялился в потолок растерянным взглядом. Снег валил с неба, а тени снежинок скользили по лицу и сжатым кулакам Чонина, которыми он комкал одеяло. Его дыхание порой прерывалось, а веки совсем не двигались. Но в глазах горели угли остывшего очага, что разгорелся рождественским вечером.       Губы Йена все еще были ярко-красного цвета после того, как от них отпрянул Хван. На своем теле парень до сих пор чувствовал чужие руки. Они как могучие корни сжимали спину и талию и врастали в кости, а те горели от желания ощутить это все вновь. Почувствовать все от начала и без конца повторять. Так, как было вчера.       Ян внезапно покраснел и не смог сдержать улыбку. Он накрыл лицо руками, а после взъерошил свои волосы с тихим смехом. Легкое смущение окрасило и его уши, из-за чего они нагрелись еще сильнее. Новые воспоминания о Хенджине только ускорили быстрый ритм сердца, оставляя в крови большое количество эндорфина. В своих венах Йен чувствовал стремительный пульс, а на кончиках пальцев ощутил такое же биение, только не свое, а Хвана. Прошлым вечером его шея оказалась в крепких объятиях Чонина, поэтому последний от этого чувствовал каждый удар сердца в чужой груди. Обнять бы так снова, подумалось Яну, и укутаться в те руки, что так тепло сжимали тело.       От нового резкого удара Чонин вдруг распахнул глаза и быстро принял сидячее положение. Он круглыми глазами пялился в камин и начал дрожать. Внезапное осознание того, что произошло вчера перед сном, как ком тяжелого снега упало на голову. Перед глазами мелькали образы Хенджина за весь тот вечер, в который случилось слишком много. Его улыбка, его подарок, его губы, руки, аромат, прощание. Все это как ураган захватило парня, но крутилось все только вокруг одной мысли.       — Что я наделал? — тихим голосом произнес Ян.       Чонин соскочил с кровати и начал ходить по комнате из угла в угол, сжимать свои волосы и ладони. За пять минут он обошел спальную множество раз, от быстрой ходьбы даже запыхался, а вид его прически напоминал удар током. В очередной круг Ян остановился у стола, так как его мечущийся взгляд заметил скульптуру совы. Чонин с тяжелым дыханием смотрел на творение, продолжая поражаться таланту Хвана, и понял только яснее, что допускать то, что между ними вчера произошло, было нельзя. Лишь собственные желания породили этот прекрасный, но запретный момент. Но как же было сладко.       От воспоминаний праздника и того, как он закончился, Йен только громче пыхтел и снова хватался за голову. Поцелуй с сыном хозяина дома, в котором он жил лишь пока учился, точно не входили в его планы, когда он без каких-либо забот садился в самолет в Сеуле. Как он не раз говорил себе и друзьям, в это место он приехал только для учебы, но сейчас все закрутилось в водоворот и его эпицентром был Хенджин, чего Ян хотел, но не мог себе позволить. Но желал так сильно, что сердце ныло от дикой боли из-за невозможности позволить себе даже крохотную мысль о том, чтобы это повторить.       Чонин сильно вздрогнул от резкого сердцебиения и чуть не упал. Парень схватился за край стола, а грудь потирал ладонью. Страх сковал его мысли, а тело не отпускал шок совершенных действий и единственным верным решением ему показался только побег.       Ян сорвался с места, быстро умылся, а после забежал в гардероб и надел первые попавшиеся джинсы, футболку и свитер. Он захватил шарф Гриффиндора, телефон, зачем-то взял рюкзак и побежал в холл. Перепрыгнув почти все ступени, Йен спустился в холл, надел ботинки, куртку и шапку и выбежал на улицу, а там устремился к дороге. Его провожал только озадаченный взгляд дворецкого, который только что покинул свою комнату.       Тем же утром, но немного позднее, Хенджин проснулся в своей комнате от безмятежного и крепкого сна. На подушке рядом спал Аццо, прикрыв носик лапкой. Хван улыбнулся коту и погладил его по голове, а котик замурчал сквозь сон. Хенджин улыбнулся шире и глубоко вздохнул, пока его утренняя сонливость таяла, оставляя вместо себя яркую энергию. Парень посмотрел в окно, а от увиденного снегопада в его глазах заискрились звезды. Такая же радость была в глазах Яна, когда выпал первый снег, и Хван не смог сдержать счастливую улыбку от этих воспоминаний. В его комнате тоже были праздничные украшения, а от их вида Хенджин тихо засмеялся, но не от веселья, а от обдавшего его легкого смущения. Казалось, что такой человек, как он, этому чувству не поддавался никогда, но лишь на виду у всех. Мало кому удавалось видеть его истинные чувства.       Сейчас же брюнет сиял, словно тысячи алмазов. Из памяти не уходили ни теплые руки на своей шее, ни сладкие губы на собственных устах, ни рельефы мышц, скрытые тонкой рубашкой. Чужое тело было столь же мягким, каким было крепким, а от этого хотелось касаться его без остановки. Изучать, исследовать, познавать и воспроизводить своими руками. Под лунным светом лисьи глаза казались черной рекой с серебряными переливами, в которую так легко упасть и утонуть. Но Хван вдохнул поглубже и нырнул к самому дну, а там взял в объятия самое прекрасное божье творение. Пусть насладиться им получилось лишь каких-то пару минут, но эти мгновения стоили того, чтобы лишиться дыхания.       Хенджин откинул одеяло и встал с кровати. Он потянулся, а сразу за этим начал утреннюю разминку. Сделав привычные упражнения на руки, ноги, спину и пресс, Хван быстрой походкой направился в ванную. Он принял душ, умылся и расчесал волосы. Брюнет зашел в гардероб и по привычке потянулся к черной рубашке, коих на вешалках были десятки, но его взгляд переместился на более светлые ткани. Хван надел белую рубашку с вертикальным воротом, черные брюки, серо-зеленый жилет и завязал черный галстук с едва заметными узорами. Брюнет уложил волосы, нанес парфюм, надел браслет, который накануне получил в подарок от младшей сестры, и закрепил карманные часы на пуговице жилета. Он посмотрел на время, а стрелки сообщили ему, что самое время спуститься к завтраку, но Хенджин не спешил покинуть комнату. Хотел прийти к моменту, когда младший уже будет за столом.       Хван обернулся, а на своем столе увидел рождественские подарки. Среди даров был и красный шарф, лежал в самом центре стола как самый важный подарок, который парень когда-либо получал. Конечно, родные подарили ему замечательные подарки, которые отражали заботу, внимание, любовь, но этот шарф вмещал в себя гораздо больше. У подарков нет цены, но шарф казался Хенджину не просто дорогим, а стоящим невероятных средств. Брюнет подошел к столу и взял ткань в руки. Была она мягче, чем пух одуванчиков, и теплее, чем пламя очага. Согревала не ворсом, а своим смыслом. Тем значением, что когда то этот шарф был получен от мамы.       Хенджин медленно потянулся к вещи и осторожно взял её в руки. Он смотрел на нее, лучше запоминал петельки, а его руки согревались. Парень улыбнулся от мягкости, тепла и красоты изделия, а затем поднес к лицу. Свежий аромат намекал на недавнюю стирку, чем побудил Хвана лишь ярче улыбнуться от осознания, что это точно тот самый шарф, который носил Чонин. Хенджин накинул шарф на шею и ощутил тепло, что снова вызвало на его устах улыбку и мысль о том, что хочется поскорей выйти погулять.       Парень снял шарф и аккуратно его сложил, а затем снова взглянул на часы и приметил, что уже достаточно задержался, поэтому поправил волосы и покинул свою комнату. Он старался не торопиться, но все равно шел в обеденную очень быстро. Перед входом в комнату он еще раз уложил локоны, подтянул галстук и глубоко вздохнул. Голоса родных он услышал еще несколько шагов назад и предвкушал уловить того, кого так мечтал услышать сейчас.       Хенджин выпрямился и вошел в комнату, а его радостный взгляд сразу устремился к месту, на котором всегда сидел Ян. Но его светлое утро внезапно стало чуточку хмурым, так как Чонина не было за столом. Шарлотта наполняла тарелки дочерей едой, мистер Дживс принес Дэкиму какие-то документы, а сестры болтали о своих подарках. В груди Хвана образовалась пустота, какая была и на месте Яна, а от этого его обычно теплые руки задрожали. Ни следа улыбки на его губах не осталось, а глаза снова почернели и не имели никаких искр. Но парень успокоил себя тем, что младший, скорее всего, еще спит, у него же каникулы. Брюнет молча прошел к своему месту и сел, стараясь не смотреть на стул Йена.       — Доброе утро, — тихо сказал Хенджин.       — Доброе, сынок, — улыбнулся Дэким. — Как спалось?       — Хорошо, благодарю.       — Какие планы на день?       — Пока не знаю. Быть может, займусь живописью.       — Что сейчас пишешь?       Хван встряхнул салфетку и положил её на колени, а сосредоточиться на словах отца у него плохо получалось. Смысл фраз доходил медленно, а все потому, что все внимание было приковано к стулу напротив.       — Пока ничего, — ответил Хенджин. — Хочу поработать над сюжетами.       — Что ж, удачи тебе, — с улыбкой сказала Шарлотта и погладила парня по плечу. — Как только закончишь, сразу скажи мне, хочу увидеть, что напишешь.       — Непременно, — слегка улыбнувшись, произнес брюнет. — Благодарю вас еще раз за подарок. Не представляю, каких трудов вам это стоило и чем я такое заслужил.       — Дорогой, тебе незачем думать о таком, — сказала Чарли и погладила младшего по спине. — Мы лишь хотели сделать для тебя хороший подарок.       — Да, сынок, — добавил Дэким. — Будем ждать твою выставку, в какой бы день ты её не назначил.       Хенджин улыбнулся, на миг забыв о пустоте, но когда снова посмотрел на место Чонина, то вновь тяжело вздохнул, так как уже успел представить, как было бы прекрасно, если бы на выставку пришел Йен. Для такого посетителя парень выставил бы свои лучшие работы и стёр бы руки в кровь, но закончил бы мраморную скульптуру, над которой совсем недавно начал работу. Глубокий вздох едва сорвался с его губ в попытке отстраниться от мыслей о младшем, но к нему обратилась мачеха ровно с тем вопросом, который только больше напомнил о Яне.       — Дорогой, ты не видел Чонина? — спросила Чарли.       Хван стиснул зубы и прикрыл глаза, но ответил, хоть и с усилием:       — Нет.       — Девочки, а вы? — поинтересовалась женщина, взглянув на дочерей.       Сестры покачали головами, а Хенджин тоже следил за их ответом.       — Наверное, еще спит, — произнесла Шарлотта.       — Разрешите, мадам, — обратился дворецкий. — Мистер Ян ушел сегодня рано утром.       — Ушел? — нахмурилась Чарли. — Куда?       — К сожалению, мне неизвестно. Я застал его в момент, когда он выходил на улицу из главного холла и нам не удалось переговорить.       — Как странно.       И правда, странно, подумал длинноволосый. Куда идти в выходной день, да еще и в такое раннее время? Бежать куда-то или от чего-то? Может быть, к друзьям. Но Хван не замечал, чтобы Чонин так спешил на прогулку с друзьями с самого утра. Если парень убежал из дома, то что стало причиной для побега? Хенджин вздрогнул от тяжелого удара сердца, ведь в него пробрался легкий страх оказаться главным основанием сбежать от всех, едва встало солнце. Но парень как обычно не подал виду о своих переживаниях, а просто положил еды в тарелку и взял приборы, хоть аппетит пропал уже на пороге комнаты.       После завтрака Хван поднялся к себе в комнату. Тишина как никогда давила на него, злила и раздражала. До сей поры ему ни разу так не хотелось избавиться от одиночества. Но чтобы его уединение нарушил конкретный человек, кто постоянно задает вопросы, удивляется обычаям и тоскует по быстро приготовляемой пище, а его акцент даже американским назвать трудно, но так приятно слышать. Красное пятно на столе не унимало мысли о Яне, где он, почему ушел и когда вернется, а от этого Хенджин только сильнее начал волноваться о том, что сбежал Йен из-за него.       Парень слегка распустил галстук, так как ему не хватало воздуха принять такую данность, голова кружилась, а мыслей в ней меньше не становилось. Но в тех мыслях вновь возник образ парня поблизости, его ладони в собственных волосах, его дыхание на своих губах. Винный вкус его губ был так сладок, что все тело сводило от удовольствия даже сейчас, а желание увидеть этого человека было сильнее, чем необходимость воздуха. Хван всегда был строг, дисциплинирован и сдержан, но сейчас не мог терпеть такой жестокой разлуки.       Хенджин поправил галстук и направился в гардероб. Там он надел серый пиджак, а затем вышел из комнаты, взяв с собой красный шарф. Хван спустился в холл, накинул пальто и шарф и вышел на улицу. Когда он сел в машину, то думал, а что, собственно, он делает. Ян ушел неизвестно куда, где его искать непонятно. Но Хенджин вдруг вспомнил один момент, о котором говорил Йен — место, в котором ему понравилась еда. Ушел то младший до завтрака, поэтому наверняка захочет поесть. Легкая улыбка мелькнула на устах Хвана, а после он завел машину и поехал в город.       Немного ранее в это утро Чонин приехал на самом первом автобусе до своего колледжа. Но в каникулы Ян направлялся не на учебу, а в общежитие к Чану. Он бегом добежал до кампуса и ворвался в общежитие. На первом этаже никого не было, как и на втором, так как было еще раннее утро. Чонин добежал до комнаты Бан Чана и, не медля ни секунды, постучал.       — Хен! — крикнул Йен. — Хен, ты здесь? Открой, пожалуйста!       Чонин продолжал колотить дверь до тех пор, пока та не открылась. Перед ним стоял Крис, который только проснулся — в пижаме и с торчащими в разные стороны волосами. Старший едва открыл глаза, а перед собой увидел испуганного Яна, которого будто током ударили, ведь был он с раскрытыми до предела глазами, затянутым в узел шарфом мага и смятой куртке. Увидев Бана, младший только шире открыл глаза.       — Хен, хорошо, что ты здесь! — завопил Чонин, а старший от громкого звука зажмурился.       — Ты что тут делаешь? — тихо закряхтел Чан. — Ты на часы смотрел?       — Ам…нет, не смотрел, — забегал глазами младший. — А сколько время?       — Семь тридцать утра, — пробурчал Бан.       — Серьезно? — с искренним удивлением произнес Ян. — Ну, раз ты не спишь, то, может, прогуляемся? Ты не завтракал?       — Я только проснулся, как думаешь, я уже ел?       — Наверное, нет.       — Верно, сто очков Гриффиндору.       — Хен, пойдем поедим. Умираю с голоду.       — Ты ради завтрака приперся сюда ни свет ни заря?       — Ну… — протянул Чонин, пытаясь придумать причину помимо той, что боялся встретиться с одним длинноволосым художником. — Да, а что? Хотел позавтракать с тобой.       — Это Англия так действует на тебя, что ты к друзьям на завтрак ходить начал? — с хмурым видом спросил Бан.       — Нет, просто…хотел провести с тобой время.       Чан с подозрением во взгляде смотрел на младшего, а тот принял самый невинный вид, стараясь тем самым убедить друга в правдивости своих слов. Бан, конечно же, понимал, что это глупая отговорка, ведь младший врал плохо. Но решил не бросать Яна с его непонятной проблемой, так как был он весьма сильно взволнован.       — Ладно, — тяжко вздохнул старший. — Дай мне минут пятнадцать, я соберусь и пойдем есть.       — Спасибо, хен! — улыбнувшись, воскликнул Ян и, казалось, готов был обнять парня, но только поклонился ему.       Кристофер тихо усмехнулся и открыл дверь шире, а Ян зашел в комнату. Пока старший заправлял кровать, Чонин тихо сидел на стуле и осматривал стол Чана. Учебники и тетради лежали на местах, ручки и карандаши были в стаканах, а инструменты были закреплены на специальном держателе. Там же была и пробковая доска с расписанием занятий, фотографиями с пляжа, чертежами дипломного проекта и рисунками китов. Ян перевел взгляд дальше по столу, а на самом краю увидел небольшую вытянутую коробку. Парень потянулся к ней под властью любопытства и снял крышку. Коробка скрывала небольшую фигурку кита. На круглой отполированной деревяшке была закреплена специальная подставка, которую скрывала вырезанная из дерева волна, а над волной вздымался кит, которого держали тонкие металлические прутья. Ко всем прутьям был прикреплен рычажок, который и приводил кита в движение. Йен распахнул глаза от вида фигурки и улыбнулся.       — Ого…это тот самый кит? — спросил младший.       Чан обернулся и сразу испуганно вытаращил глаза. Он подбежал к столу, забрал у младшего крышку и судорожно пытался собрать коробку, но она падала у него из ладоней и парень тихо фыркал что-то себе под нос, а Чонин пытался выхватить коробку из чужих рук.       — Хен, дай посмотреть! — крикнул Ян.       — Не трогай! — пискнул Бан и забрал коробку из цепких лапок.       — Круто же! Можно я посмотрю? Пожалуйста, хен! Мне правда интересно!       Крис хмуро смотрел на младшего, а у того в глазах и намека на издевку не было, лишь искренний интерес и дружелюбие. Чан, хоть и с недовольным лицом, поставил кита на стол, а Ян сел как можно ближе к фигурке и рассматривал каждый её миллиметр.       — Вау… — протянул Йен. — Такой красивый. Хен, да ты талантище!       — Спасибо, — тихо произнес Бан, поджав губы.       — Так много деталей. Все так красиво и аккуратно. Обалдеть просто.       — Спасибо. Еще раз.       — Он же двигается?       — Да, покрути рычаг.       Ян аккуратно покрутил рычаг, а кит начал двигаться так, словно плыл в море. Движения фигурки были идеально сбалансированы и казалось, что деревянный кит и правда двигает хвостом и плавниками. Чонин крутил рычаг и не мог оторвать взгляд от фигурки, а смотрел с широкой улыбкой, словно увидел настоящее чудо.       — Здорово, — сказал Йен и отпустил рычажок. — Почему ты не подарил его Феликс-хену? Он же очень крутой.       — Просто… — Чан тяжело вздохнул, обдумывая ответ. — Не мог я подарить ему обычную деревяшку. Он достоин лучшего, а не простого куска дерева. Тем более на Рождество.       — Да это произведение искусства! — возразил Чонин. — Хен, это очень крутой подарок! Феликс-хену бы точно такое понравилось. Ты же сам говорил, что он скучает по морю, дому и китам, а ты бы подарил ему подарок, который бы обо всем этом ему напоминал.       — Я и так подарил ему то, что может напомнить ему о море и доме.       — Это другое, это твое. Подари кита тоже, ему понравится.       Старший снова тяжело вздохнул, а под напором жалостливых глаз слегка улыбнулся и кивнул.       — Ладно, я…подумаю об этом, — ответил Крис. — А теперь прижми зад к стулу и дай мне умыться.       Чонин усмехнулся и вернулся на место, где снова начал крутить рычаг фигурки. Чан ушел в ванную, а Йен тем временем взял телефон и написал Феликсу, задумав новую авантюру.              YJ: Хен, привет, ты уже не спишь?       LF: Привет. Нет, я уже не сплю. Выспался, хоть и рано.       YJ: Ты еще не завтракал?       LF: Нет еще, а что?       YJ: Хочешь поесть в кафе? Мы с хеном решили прогуляться. Присоединишься?       LF: Да, конечно. Только ты чего в такую рань не спишь?       YJ: Я тоже выспался. Встретимся в нашем кафе.              Ли написал, что скоро придет, а Чонин глубоко вздохнул от вновь накатившей волны воспоминаний Рождества. Разговоры о подарках напомнили и о даре от Хвана. Прекрасная скульптура совы, над которой, Ян был уверен, старший просидел не один день. Такой атрибут не только отражал важность историй для Яна, но и то, что Хенджин это запомнил, а значит ему это было важно. И от всего этого парня снова начало трясти.       Чан надел джинсы, майку и свитер, который ему подарили супруги, причесал волосы и взглянул на младшего, а тот облокотился на стол, медленно крутил рычаг фигурки и смотрел на движущегося кита со странной меланхолией в глазах.       — Идем уже, — сказал Бан Чан. — Сам же поесть хотел.       Чонин вздрогнул от чужого голоса и закивал головой.       — Да, идем, — ответил Йен. — Кстати, Феликс-хен уже не спит и пойдет с нами. Не хочешь сейчас подарить ему кита?       — Идем есть, — сквозь зубы процедил старший с хмурым взглядом.       — Ладно-ладно. Не кипятись только.       Бан закатил глаза, надел обувь и куртку и они вместе покинули кампус. Чонин шел непривычно быстрым шагом и по дороге ничего не сказал, хоть Кристофер ждал от него подтруниваний насчет Ли. Не свойственная молчаливость младшего весьма удивила Чана, но он списал это на то, что Ян не выспался или голодный.       Парни добрались до кафе, а оно уже было открыто, на их удачу. Они прошли за свой столик, а через пару минут к ним подбежал и Феликс.       — Привет, ребят, — с улыбкой сказал Ли и сел рядом с Чаном.       Старший улыбнулся парню. На младшем тоже был новый свитер, а еще золотая цепочка с кулоном моря. Бан от этого только ярче улыбнулся.       — Доброе утро, — мягко произнес Крис. — Как ты? Выспался?       — Да, все хорошо. А ты?       — Ну, я не очень. Вот этот вот прибежал и начал беспощадно стучать в мою дверь.       Феликс усмехнулся и посмотрел на младшего, а тот ничего не услышал, так как смотрел в окно. Ян стучал пальцами по столу, кусал губы, тряс ногами и ни на что не реагировал. Он даже слегка дрожал и ни на чем не мог сосредоточить внимание. Перед взором мелькали только глаза Хенджина и его губы. Сердце никак не могло успокоиться и возвращало сознание во вчерашний вечер, когда случилось слишком много.       — Йен-а? — позвал Чан.       Младший сильно вздрогнул и обернулся к старшим, выпучив глаза.       — Что? — в непонимании произнес Чонин.       — С тобой все хорошо? — спросил Бан. — Мы тут с тобой говорим, а ты молчишь.       — А…да, все…все нормально, — неуверенно ответил Ян. — Просто…задумался.       — О чем? — поинтересовался Феликс.       — Ам…о Рождестве.       — О вчерашнем ужине? Было так здорово вчера. Когда нас пригласили, я сперва думал, что будет неловко или странно, но все прошло очень хорошо. Даже подарок получил.       — Да, было и правда очень здорово, — улыбнулся Кристофер. — Мне очень понравилась еда, а еще момент, когда все дарили друг другу подарки.       — Да, это было так мило, на самом деле, — согласился Ли. — Вечер получился таким домашним. Как будто ненадолго оказался дома.       — И правда.       Бан поглядывал на Феликса и его кулон, Чонин снова смотрел в окно, а к их столику подошел официант.       — Доброе утро, господа, — с улыбкой произнес парень. — Вы сегодня рано. Зашли позавтракать?       — Да, именно так, — ответил Ли. — С Рождеством вас.       — Благодарю, и вас с Рождеством. Что будете заказывать?       — Мне, пожалуйста, овсянку с ягодами и орехами, блинчики и чай, — сказал Феликс.       — Мне классический завтрак с тостами и беконом, — ответил Чан, — чашку кофе и тоже блинчики.       — Хорошо, а что будете вы? — спросил официант и посмотрел на Яна. — Сэр?       Йен снова встрепенулся, когда к нему обратились. Он испуганным взглядом смотрел на друзей и официанта, словно ему задали вопрос, который касался жизни и смерти. Он быстро посмотрел на меню, ничего не разглядел и поднял голову для ответа.       — Кофе, — сказал Чонин.       — Что-нибудь еще? — спросил официант.       — Ам…нет, спасибо.       — Ну хорошо. Скоро все принесу.       Парень ушел на кухню, а Феликс и Кристофер хмуро посмотрели на младшего.       — Что с тобой? — спросил Чан.       — Что? — буркнул Ян. — Ничего.       — Ты же сам поесть хотел, поэтому и вытащил нас сюда.       — А…просто…уже не хочется.       — Ты ел сегодня? — спросил Ли.       — Нет еще.       — Тогда закажи себе поесть. Голодный же, а заказал только кофе.       — Нет, я не голодный.       — Йен-а, все хорошо? — уже более обеспокоенно спросил Чан. — Ты какой-то…не хочу говорить «странный», но уже сказал, так что давай, выкладывай, что случилось.       Младший смотрел на старшего действительно встревоженным взглядом. Воспоминания усиливали дрожь, но были такими яркими, такими сладкими, что до сих пор ощущались на устах. Все еще было тепло от чужих объятий и отпускать это не хотелось. Но от этого же и было так страшно. Отпускать не хотелось, но сделать это было нужно. Йен тяжело вздохнул и опустил взгляд, боясь увидеть в глазах друзей какое-либо осуждение.       — Все из-за…подарка, — ответил Чонин, потирая переносицу.       — Какого подарка? — спросил Феликс.       — Моего.       — Тебе не понравились наши подарки?       — Нет! — сразу воскликнул Ян, распахнув глаза. — Вы что, не ваши подарки! Я…боже…       Парень схватился за голову, а его мандраж усилился вдвойне. Но в этот миг им принесли заказ. Чонин схватил чашку со своим кофе и залпом его выпил. Крепкий напиток только сильнее поднял ему давление и никак не успокоил, но хотя бы сосредоточил внимание.       — Из-за подарка, который я подарил… Хенджину, — снова с тяжким вздохом ответил Ян.       — То есть, шарфа? — подытожил Чан.       — Да, шарфа. Я подарил его, потому что не знал, что еще можно подарить. Хенджин всегда ходит по улице так, как будто лето на дворе, и мне просто кажется, что ему всегда холодно.       — А почему ты подарил ему свой шарф? Мог купить другой.       — Ам…просто… — Йен смутился от вопроса и снова опустил взгляд, вспоминая свои мысли по поводу подарка. — Я придумал это уже в рождественское утро и не было времени ехать за новым, поэтому…в общем, кажется, я совершил ошибку.       — Почему? — спросил Ли. — Хенджину не понравился шарф?       — Нет, ему понравился шарф. Даже…очень сильно.       — В смысле?       — Он поблагодарил меня, но…не так просто.       — Как? — Чан нахмурился, ожидая конец истории.       — Он меня п…п…по… — начал младший, но не смог ничего произнести от страха.       — Побил тебя? — предположил Бан.       — Нет, — ответил Йен и тихо усмехнулся. Он глубоко вдохнул и тихо выдохнул, прикрыв глаза. Примерно полминуты Чонин молчал, но затем поднял взгляд на друзей и ответил шепотом: — Он меня…поцеловал.       Старшие одновременно раскрыли глаза и рты. У Криса даже дернулось веко. Йену на миг показалось, что время во всем мире замерло, так как его друзья совсем не двигались и даже не дышали, просто пялились на младшего с самым большим шоком в своей жизни.       — П-погоди…что? — сухим голосом произнес Бан. — Вы что? Вы…поцеловались?       — Это он меня поцеловал, — уверенно ответил Ян. — Я просто…не отказался. Но это же просто поцелуй, да? В нем нет ничего такого.       — Что ты имеешь в виду под «таким»? — спросил Феликс.       — Ну…ничего. То есть, совсем ничего. Да, мы поцеловались, но это же обычное дело. Много кто целуется просто так.       — Любой поцелуй сложно назвать простым. А что Хенджин об этом сказал?       — Ам…ничего, — Йен покраснел еще ярче, думая о том, как вчерашний вечер закончился. — Он пожелал доброй ночи и все.       — Значит, я был прав, когда говорил, что он тебе нравится? — спросил Бан Чан.       — Что? — пикнул Ли. — Когда вы об этом говорили? И почему мне не сказали?       — Да, то есть, нет, то есть… — затараторил Чонин. — Это все…сложно.       — Что сложного? — снова обратился Кристофер. — Он тебе нравится?       Ответ очевиден. Прозрачен. Как лёд кристального озера. Но такой же тяжелый, как целый айсберг. Ответить, значит признать то, чего парень так боялся уже много недель. Поначалу Ян бежал от этих мыслей со всех ног и продолжал убегать от этого осознания, но, казалось, что с каждым днем его скорость снижалась, а со вчерашнего вечера Чонин совсем остановился, но обернуться боялся. Ведь там позади была правда, а признавать истину всегда страшно. Особенно тому, кого ждет возвращение домой. Йен глубоко и быстро дышал, дрожал всем телом, а на друга смотрел совсем растерянным взглядом, пытаясь убедить его во лжи.       — Так…нельзя, — тихо ответил Чонин. — Я здесь только учусь. Мне нельзя…в него…нельзя. Мы только друзья, ничего больше. Мы…не можем быть кем-то бόльшим.       Бан Чан смотрел на друга весьма испуганным взглядом, а все потому, что понял, что каждый раз выглядит таким же потерянным, когда они втайне говорят о чувствах Криса к Феликсу. Чан не представлял, что глаза человека могут отражать такой испуг и надежду в одно время. Йен метался от одного угла к другому и не видел выхода, равно как и сам Бан.       — Ты не можешь это допустить или не хочешь допускать? — таким же тихим голосом спросил Чан.       Чонин смотрел ровно старшему в глаза, а задрожал сильнее. В груди собрался весь тот страх, который мучил парня дни напролёт. Ян готов был взвыть от безысходности, а отвечать на вопрос никак не хотел. Единственное, о ком он думал, это Хван, и спрашивал себя, а не страшно ли Хенджину тоже? Чонин не представлял, что Хван может чего-то бояться, ведь он был так равнодушен большую часть времени. Однако Яну вспомнился момент, когда длинноволосый испугался — когда младший упал с лошади. Тогда его страх показался в первый раз, а сейчас же Йен не знал, что чувствует Хван, потому что сбежал еще до того, как увидел его глаза этим днем.       Чонин только покачал головой и отвел взгляд к окну. Он сжимал дрожащие ладони, пытался что-то придумать, но лишь продолжал отрицательно вертеть головой. Бан и Ли переглянулись и оба тяжело вздохнули. Ситуация была и правда сложной и как помочь в ней младшему они не знали.       — Йен-а, думаю, вам лучше поговорить с Хенджином, — сказал Феликс. — Разговор это ключ к решению вопроса, поэтому обсудите это и тогда все станет понятно.       — Я убежал из дома, чтобы как раз не обсуждать это, — ответил Ян. — Я…не знаю, что ему сказать.       — Правду, — произнес Крис. — Скажи, что думаешь об этом, даже если это…тяжело.       Чонин сжимал пальцами свои волосы, смотрел на свободную ладонь, в которой чувствовал мягкую кожу Хвана, и дрожал от всех своих мыслей. Увидеть Хенджина сейчас хотелось больше всего на свете, ощутить его тепло, вдохнуть его аромат и вспомнить своим телом его объятия. Йен содрогнулся от того, что никто его не греет, и глубоко вздохнул, но сладкий парфюм не ощутил, из-за чего тихо прокашлялся.       — Я…попробую, — сказал Ян. — Попробую.       — Удачи, — сказал Феликс. — Если что, мы всегда поддержим.       — Да, Йен-а, — добавил Бан. — Главное, не бойся.       — Ага…       — И закажи поесть.       — Спасибо, я не хочу. Кушайте сами.       Феликс тоже попробовал уговорить младшего заказать завтрак, но парень отмахнулся. Сейчас мысли у него были не о еде. Бан Чан и Ли поели, выпили напитки, а после посидели еще немного и все вместе собрались на выход.       — Может, сходим куда-нибудь? — предложил Чонин и развернулся к старшим. — В кино или погуляем?       — Или сходим в музей? — предложил Феликс. — Хотя сегодня выходной, музеи не работают.       — А давайте засядем в кампусе и посмотрим «Гарри Поттера»?       — Тебе не надоело его смотреть? — хмыкнул Чан.       — Нет, не надоело. Давайте устроим марафон, посмотрим все фильмы, закажем пиццу и просто отдохнем.       Все это время Ян шел спиной вперед, а старшие хоть и были не против провести с донсеном день, но впереди увидели то, от чего выпучили глаза.       — Ам…мы бы с радостью, — произнес Ли, — но, думаю, у тебя есть дела.       — Что? — не понял Чонин. — Какие дела?       — Очень важные, — ответил Кристофер.       — Какие важные дела?       — Эти.       Чан потянул младшего за плечо и развернул его. Как только Ян обернулся, то сразу побледнел и забыл вдохнуть. Перед собой в нескольких шагах он увидел черный Астон Мартин, а рядом стоял Хван Хенджин. Длинноволосый был в своем черном пальто, а на шее у него был шарф темно-красного цвета. Хенджин услышал голоса и обернулся к ним, а сразу за этим мягко улыбнулся. Он спрятал ладони в карманах и отправился к парням, они же не сводили с него шокированные взгляды. Особенно Чонин. Он уже в который раз думал, что Хван либо колдун, либо призрак из-за этой его способности появляться в самый нужный момент. Хенджин подошел к ребятам, глядя Яну в глаза, а тот смотрел в ответ и даже не моргал.       — Доброе утро, — произнес Хван. — Надеюсь, я не помешал вам.       — Привет, — ответил Чан. — Нет, ты не помешал нам. Как дела?       — Превосходно. Позвольте узнать, как вы?       — Тоже хорошо, — сказал Феликс. — Гуляем.       — Надеюсь, праздничный ужин вам понравился и оставил приятные воспоминания.       — О, все было здорово. Спасибо, что пригласили нас. И за подарки тоже спасибо.       — Раз вам был приятен наш прием, приглашаю вас и на новогодний вечер, — Хван продолжал говорить с улыбкой, а на Йена поглядывал редко, тогда как младший с него глаз не сводил. — Мы будем рады видеть вас.       — О, спасибо конечно, — произнес Крис, — но нам как-то неудобно пользоваться вашим гостеприимством так много.       — Не отказывайтесь, — сказал Хенджин. — Моя семья будет вам рада. В этот раз убедительно прошу вас не покупать никаких подарков. На новый год мы ничего не дарим.       Парни улыбнулись, а Чонин, казалось, снова ничего не услышал, так как продолжал молча смотреть на брюнета и последний, наконец, посмотрел в ответ. Хван поймал чужой взгляд в свои сети так крепко, что Ян не мог и помыслить о том, чтобы сбежать. И не хотел убегать.       — Господа, я бы хотел переговорить с Чонином, — сказал Хенджин, отведя свой взор, из-за чего Ян вздрогнул. — Могу я попросить вас ненадолго отложить ваши планы, если у вас таковые были?       — Ам…мы пойдем, — сказал Ли. — У нас там все равно еще дела были, поэтому мы пойдем.       — Да, очень важные дела, — закивал Чан. — Пока, ребят.       — Хорошего дня, — произнес Хван.       Чонин не успел и среагировать, а Феликс и Бан уже отошли на несколько метров. Старшие свернули за угол и мельком выглянули из-за стены здания под властью любопытства.       — Это все очень странно, — произнес Ли.       — Согласен, — сказал Чан. — Они оба странные.       — Да, не поспоришь. Ладно, пойдем, а то следить за друзьями еще более странно.       Крис усмехнулся и вместе с Феликсом ушел дальше по улице, а Чонин смотрел вслед своим друзьям, которые так легко его кинули. Про себя он бурчал всякие ругательства на этих предателей, но когда Хенджин подошел на шаг ближе, младший забыл обо всем, помнил только брюнета. Хван с улыбкой смотрел в раскрытые глаза и, возможно, мог простоять так весь день, просто глядя в лисьи очи, но расправил плечи и убрал руки за спину.       — Ты не откажешься составить мне компанию для поездки? — спросил старший.       — Поездки куда? — сразу выпалил Ян.       — В особенное место.       Чонин слегка нахмурился, но сразу после в его сознании возникло такое место, о котором говорил Хенджин. Пейзаж с картины. Любимое место Хвана. Других особых мест Ян представить не мог. Не представлял только, зачем старший предложил поездку в тот сквер с лебедями.       — То есть, к озеру? — спросил Йен.       — Да, именно туда, — ответил старший с легкой улыбкой.       — А…хорошо.       — Тогда прошу за мной.       Хенджин с улыбкой отвел взгляд и прошел к машине. Он открыл пассажирскую дверь и ждал, когда младший подойдет, а последний сомневающимся взором смотрел на длинноволосого и снова кусал губы. Сотни вопросов о том, что задумал Хван и что он будет делать возникали каждую секунду в голове Яна, но он нерешительно ступил вперед. Чонин сел в машину, а Хенджин закрыл за ним дверь и сел за руль.       Спорткар тронулася с места и отправился за город. Ян не смотрел на Хвана, смотрел в окно на зимние улицы, на свои руки, которыми сжимал рукава куртки, на белое небо, но только не на старшего. Хенджин, казалось, был абсолютно спокоен, но его глаза каждую минуту возвращались к парню в соседнем кресле, а после этого следовал глубокий вздох. Тишина была для Хвана привычной музыкой, но сейчас он желал услышать голос Йена, в котором так много жизни.       Через некоторое время они подъехали к лесу и свернули на проселочную дорогу. Хенджин остановил машину и взглянул на Чонина, а тот боязно повернул голову к брюнету и почти не смотрел ему в глаза.       — Боюсь, дальше мы не сможем проехать на машине, — сказал старший. — К озеру ведет скрытая тропа и если не знать, где она, то найти её очень сложно.       — А её не засыпало снегом? — спросил Ян.       — Нет, не волнуйся об этом. Следуй за мной. Зимой то место особенно красиво.       Выйдя из машины, Хван улыбнулся младшему, а тот быстро взглянул на чужую улыбку розовых губ и резко опустил глаза, поддавшись воспоминаниям того, как те уста касались собственных. Наверняка и на холоде они были горячими, как огонь свечи, и сладкими, как спелая клубника. Те моменты все еще ощущались на коже каплями огня. Чонин поправил шапку и с опущенным взглядом отправился за Хенджином, а тот оборачивался к нему едва ли не каждый шаг.       Хван шел впереди. Его волосы развевались от встречного ветра, как пальто и шарф, вид которого мог бы вызвать на губах младшего улыбку, но в данный момент он был слишком сильно сосредоточен на том, чтобы не смотреть на старшего. Узкая тропинка вела в самую чащу леса, а так как Ян смотрел себе под ноги, то заметил на снегу следы копыт и подумал, что Хенджин вновь ходил сюда один, а было бы приятно составить ему компанию. Чонин резко встряхнул головой, отгоняя от себя желания быть рядом. Нельзя было поддаваться этим помыслам, но вопреки себе же Йен шел за Хваном и не отставал.       Через несколько минут они прошли пару опушек и подошли к холму. Тропинка вела в гору, а перед ней лежало большое дерево. Чонин успел подумать, что это препятствие Хенджин преодолевает верхом, но в этот раз поднялся сам. Длинноволосый обернулся к Яну и подал ему руку. Чонин смотрел на ладонь старшего и вспоминал каждый момент, когда касался её, и все они были теплыми. Наверняка и сейчас было так же. Узнать точно уж очень сильно хотелось. Ян медленно протянул парню руку и осторожно взялся за ладонь, которая тут же крепко ухватила чужую. Хван потянул младшего вверх, а когда тот поднялся на дерево, спустился и помог спуститься Йену. Брюнет продолжал держать ладонь Чонина в своей руке и смотреть тому в глаза. Как и Ян. В черных глазах было так много света, что Ян начал забывать все свои запреты, но стоило старшему улыбнуться, как Чонин тут же вздрогнул от вида пухлых губ и быстро отпустил руку Хвана. Он отвел взгляд и глубоко дышал, борясь с соблазном посмотреть в сверкающие глаза, а Хенджин сделал совсем тихий, но тяжелый вздох.       — Мы…уже пришли? — произнес Йен.       — Почти, — ответил Хван и отправился дальше. — Осталось совсем немного.       Чонин смотрел в спину старшему, а сам снова тяжко вздохнул и пошел следом, не представляя, зачем же брюнет привел его сюда. Они поднялись на холм и прошли сквозь деревья, а сразу за ними Ян увидел озеро. Ледовая корка покрыла не всю заводь, поэтому лебеди плавали у островов, где было свободно. Укрытые белым одеялом деревья, камни и тропы были как волшебный шар, стоило сделать шаг и пушинки снега поднимались в воздух. Потряси этот шар и мир окажется в снегу. Они подошли к озеру с другой стороны и Чонин снова смотрел на это место так, словно оказался в совершенно ином мире, прекрасном и необычайном. Как и человек, который привел его сюда.       Хенджин прошел дальше по присыпанной снегом тропе, а Ян короткими шагами шел за ним. Все деревья были в пушистой снежной бахроме и казалось, что легкое прикосновение к ним может их сломать. Это была одна из причин, почему Ян ходил на цыпочках. Другим фактором был длинноволосый юноша, на котором младший никак не задерживал взгляд. Лишь быстро смотрел и отворачивался, боясь, что Хван тоже обернется, но последний смотрел на озеро и по привычке держал руки за спиной. Тишина продолжалась несколько минут, было слышно только журчание воды и трепыхание лебединых крыльев, но вдруг старший заговорил.       — Красиво, не правда ли? — произнес он.       Чонин вздрогнул от чужого голоса, кинул взгляд на Хенджина и коротко тому кивнул.       — Да, очень красиво, — сказал Ян. — Как будто…       — В сказке?       Йен на несколько секунд завис, глядя в чужой профиль. Черные глаза были устремлены вдаль к птицам и младшему внезапно стало чуть холоднее от того, что те очи не смотрят на него. Сказочным было не место, а все тот же человек, нашедший его.       — Да, как в сказке, — ответил Чонин. — Я никогда не видел такой снежной зимы.       — Для меня это тоже редкость, — произнес Хван. — Не каждый год зима в этих местах может порадовать такой красотой. Зачастую зимы у нас дождливые. Благо в этом году иначе.       — В прошлом году было много снега?       — Не так много, как в этом году.       — Наверное, в этом году выпал весь снег за все предыдущие года.       — В твоих словах есть правда. Природа очень своенравная натура.       Ян улыбнулся, но отвел взгляд. Речи Хенджина всегда увлекали, но и уводили от главной темы — какая причина визита в это место? Старший что-то задумал или они просто так приехали в этот сквер, чтобы полюбоваться видами? Чонин не мог перестать думать о прошлом вечере и это место само наталкивало его на вопрос о том, зачем же они здесь. За недели, проведенные рядом с Хваном, Ян осознал лишь то, что он все такая же тайна и замысел его действий по-прежнему скрыт от других людей. Неудержимое любопытство мучило Йена, поэтому следом прозвучал его неуверенный голос:       — А…зачем мы сюда пришли?       — Чтобы нам никто не помешал, — ответил Хенджин, не глядя на парня.       — Чему помешать?       Хван так и смотрел на озеро. Казалось, что он так далеко в своих мыслях, что чтобы вернуться ему необходимо очень много времени. Его думы почти ощущались физически тяжелым одеялом, как и волнение, которое можно было заметить по неспокойным рукам и глубоким вдохам. Его лицо, как и всегда, не выражало эмоций, но в глазах все равно была видна тревога и страх. Оттого он и не смотрел на младшего, а он в ожидании весь дрожал.       — Меня мучает один вопрос и я хотел бы задать его тебе, — сказал Хенджин.       — Что за вопрос? — тут же произнес Ян.       Но Хван снова не торопился. Обдумывал и просчитывал каждые несколько шагов. Словно над партией в шахматы. Только это была не игра и не битва, а человек, который ждал ответа с точно таким же волнением. Хенджин медленно повернулся в сторону Йена, поднял голову и взгляд, а когда его глаза достигли чужих очей, он глубоко вздохнул и постарался принять обычную оборону, но Ян видел, что вся броня треснула. Глаза старшего выдавали его страх, что, без сомнения, порадовало Чонина. Он понял, что не одному ему так страшно.       — Я напугал тебя вчерашним вечером? — спросил Хенджин.       Ян хотел ответить сразу, но все мысли в его голове затихли и слов не нашлось. Поцелуй однозначно не то, что его напугало, как и сам Хван. Страшно было от того, что это окажется ненужным и пустым для парня с таким пронзительным взглядом.       — Нет, ты не напугал меня, — ответил Ян. — Ты никогда не пугал меня.       — Тогда у меня есть еще один вопрос. Почему ты покинул поместье в столь ранний час?       — Я…просто…вышел погулять, — смутившись, произнес Йен и опустил взгляд, а Хван сделал к нему первый шаг.       — Мне казалось, для прогулки сперва необходимо позавтракать и набраться сил.       — Ну, я…встретился с хенами в кафе.       — О, понятно. Так хотелось увидеть друзей?       — Да, мы же виделись…       — Только вчера.       — Ну…прошло много времени.       — Менее двенадцати часов.       Чонин смутился ярче и устало вздохнул, решив признать поражение, а старший подошел еще немного ближе.       — Ладно, это было…очень глупо, — сказал Ян.       — Что? — произнес Хван.       — Мой побег. Я убежал из дома, никому не сказал. Просто…не знал, что будет.       — Так испугался меня?       — Нет, не тебя! — воскликнул Йен, глядя в глаза брюнету. — Я…не знал, что думал ты.       — Что думал я о прошлом вечере?       Чонин только кивнул. С тяжелым дыханием он смотрел на Хенджина, а тот вновь оказался только в двух шагах. В следующий миг их отделял уже один шаг, но Хван остановился и не отводил взгляд.       — Что ж, вот тебе мое мнение, — сказал Хенджин. — Это был прекрасный вечер. Ты был прекрасен. Как тысячи сияющих солнц.       Ян задрожал сильнее и чуть шире открыл глаза. В груди громом гремело сердце, а в ушах раздавалось его эхо. Длинноволосый снова был так близко, что можно было разглядеть отражение озера в его темных глазах. И утонуть в нём.       — Не так уж я и…прекрасен, — тихо произнес Йен, не в силах отвести взгляд.       — Да, — молвил Хван с улыбкой. — Ты невероятен во много раз больше.       Чонин тихо усмехнулся из-за смущения. От быстрого сердцебиения кровь в капиллярах лишь ярче окрасила его щеки. Его руки дрожали не от холода, а от осознания, что он услышал от старшего подобные слова. Все было так странно, но так желанно. Как самый необыкновенный сон, из которого совсем не хочется просыпаться, и Хенджин был в нем главным героем.       — Ты сильно преувеличиваешь, — произнес Ян.       — Нет, нисколько, — ответил Хван. — Я всегда говорю правду.       — Тебе нужно пересмотреть свои взгляды на правду.       Хенджин тихо засмеялся и опустил взгляд. Совсем медленным движением Хван потянулся к ладони Чонина. Указательным пальцем он осторожно коснулся чужого мизинца, а следом, когда почувствовал легкую дрожь младшего, аккуратно подхватил руку Яна, но так легко, словно дотронулся до тончайшего кружева и оно могло рассыпаться в любой момент. Хван совсем невесомо коснулся костяшек на кисти и мягко поглаживал их большим пальцем, изучая их строение, а Чонин только и помнил, что тепло такой нежной руки. Старший еще мгновение смотрел на ладонь младшего, а затем поднял взгляд к его глазам. Йен смотрел в ответ и боялся упустить этот миг, когда Хенджин был так рядом и так открыт.       — Быть может, следует, — произнес Хван. — Но если я скажу, что ты нравишься мне? Поверишь ли ты этим словам?       Нельзя. Нельзя этого говорить. Только не Яну. Чонин задрожал сильнее, даже с теплой ладонью, которая держала его собственную. Мысли все были только о том, что допускать ответ, правдивый тем более, нельзя. Это не навсегда. Он в этом месте, в этом волшебном шаре, не навсегда. Снег пройдет, наступит весна, а за ней и лето и все закончится, всему придет конец. Но ответить ложью у парня не хватило духу. И совсем не хотелось лгать, глядя в самые красивые глаза из всех, какие он когда-то видел. Правда преследовала его уже давно, настал момент остановиться и отдаться её владениям.       Хенджин держал ладонь младшего и смотрел с такой сильной надеждой, какую Ян в нем не ожидал, поэтому Йен, невзирая на будущее, тепло улыбнулся и крепче ухватился за ласковую руку, что грела всю его душу.       — Тогда в ответ услышишь то же, — сказал Чонин. — Ты нравишься мне, хен.       Улыбка Хвана еще никогда не была такой яркой. Поистине невероятной и великолепной, как миллионы лун и звезд. Его глаза блестели, губы дрожали, а дыхание прерывалось. Хенджин писал прекрасные пейзажи, но сейчас Ян видел самую изумительную картину в своей жизни. Такого уязвимого и в то же время искреннего человека, который занял в сердце слишком много места. И Чонин улыбнулся в ответ. Так же ярко, так же очаровательно, от чего Хван светился лишь больше и Йен даже на секунду услышал его радостный смех.       Старший поднял ладонь младшего и положил на свою грудь, а следом потянулся к его щекам. Накрыв впалые щеки двумя руками, Хенджин наклонился к улыбчивым губам и мягко их поцеловал. За первым теплым поцелуем последовал второй, более томный и сладкий. Хван мягко погладил щеки парня и спустил ладони к его талии, а там крепко её обхватил. Чонин поднял руки к плечам брюнета и обнял их, хватаясь за теперь уже шарф Хенджина.       В поцелуе никто не был хозяином, они оба попеременно сжимали горячие губы друг друга. Хван не торопился и оттягивал сладостные уста медленно, как будто впитывал мёд и растягивал сладость как можно больше. Его губы поддавались и на объятия Чонина, который наслаждался такой же патокой. Младший ощущал не только бархатные губы, что так ловко и аккуратно в одно время сжимали его собственные, но и множество взрывающихся фейерверков в своей груди, а из сознания исчез весь страх, какой был. Вновь целовать эти уста было как лето, как мороженое, как сбывшаяся мечта, как рай, о котором Ян не ведал, но, найдя его, испытал небывалое счастье. Необычайно, иначе Чонин не мог сказать. Так бы он описал то, что чувствовал, находясь в крепких объятиях Хенджина. Так бы сказал и Хван, обнимая паренька с желанием и упоением.       Хенджин сжал губы Йена несколько раз подряд, отпрянул на секунду и снова поцеловал младшего. Лаская утса Яна, руками Хван прижимал его ближе к себе. Его теплая одежда грела парню руки, но больше тепла он ощущал лишь от мысли, что чувства есть не только у него. Чонин приходил в тот же восторг от совершенно такого же осознания. Недели, проведенные со старшим наедине, а после и в мыслях с ним же, оставили большой и яркий отпечаток на пергаменте его чувств.       Ян не мог оторваться от мягких черных волос, как и от сладких вишневых губ, но у обоих не осталось кислорода. Хенджин отпустил губы Йена, но не отпускал из объятий. Открыв глаза, Хван увидел только что открывшиеся очи младшего, а последний сразу улыбнулся. От такой улыбки Хенджин не удержался и оставил несколько поцелуев на покрасневшей щеке Чонина, а тот тихо засмеялся. Отсчитав десятый поцелуй, Хван отпрянул и вновь заглянул парню в глаза, удивляясь тому, как много в них радости.       Ян гладил старшего по волосам, перебирал его локоны, как вдруг заметил на красном шарфе белоснежную снежинку. Чонин поднял глаза к небу и увидел снегопад. Его улыбка стала ярче, как и у Хенджина, который тоже смотрел на снежинки. Ян опустил взгляд на старшего, а в его глазах увидел все то же сияние, которое было и при первом снеге. Столь темный цвет его очей из снега породил сияющий свет и Чонин не мог насмотреться в такие прекрасные глаза.       — Это…было по-настоящему? — тихо спросил Йен.       — По-настоящему, — ответил Хван и оставил легкий поцелуй в выделяющуюся скулу Яна. — Все это реально, Йен-а.       Младший смущенно улыбнулся, услышав имя, которое, по сути, ему предложил сам Хенджин. Слышать такое обращение от Хвана было приятнее, чем от кого-либо еще. Но такой умиротворенный момент нарушил громкий звук пустого желудка Чонина. Парень ведь ничего не съел с утра. Ян выпучил глаза и быстро накрыл свой живот руками, но он продолжал издавать голодные звуки, а Хенджин тихо засмеялся.       — Ты не завтракал? — спросил старший.       — Ну…нет, — ответил младший, опустив взгляд.       — Почему?       — Ам…не хотелось.       — А сейчас твой живот урчит громче моего кота. Идем, тебе нужно поесть.       Хван подал Яну руку и ждал, когда младший ответит тем же. Чонин посмотрел на ладонь, потом брюнету в глаза, а когда увидел его улыбку, то улыбнулся в ответ и, пускай и медленно, но протянул свою руку к чужой. Хенджин взял его ладонь в свою, поднял и легонько поцеловал, глядя младшему в глаза. Ян вздрогнул от этого, но снова покраснел. Хван улыбнулся парню и повел его обратно к тропе.       — Позволь узнать, что бы ты хотел на завтрак? — спросил Хенджин.       — Хм…все равно, — пожал плечами Чонин. — Рамен здесь нигде не готовят, так что все равно.       Старший усмехнулся.       — Тогда не против, если мы поедем в одно кафе, которое мне особо приятно? — спросил он.       — Не против, — ответил Йен. — А что за кафе?       — Скорее, паб неподалеку от колледжа, где я учился. Мы с сокурсниками провели не один вечер в том месте.       — Обсуждали искусство и литературу?       — Пили пиво и травили байки, но и философии тоже было немало.       Чонин усмехнулся и продолжал улыбаться. Хван так просто рассказал что-то о себе. Это было приятно. Приятнее было только ощущать свою руку в его ладони, Ян не мог это отрицать.       Они вышли из леса и вернулись к машине, а затем отправились в город и остановились рядом с рестораном. Хван открыл дверь и пропустил младшего первым, а тот скромно улыбнулся и зашел внутрь. Это был небольшой бар-ресторан, где звучал классический рок. Стены были темно-зеленого цвета с деревянными панелями, а на них висели фотографии и картины. В основном были изображения лошадей. Интерьер был классическим для местности — деревянные столы, кожаные диванчики, желтые светильники. В баре на стеклянных полках красовались бутылки с алкоголем, стойку протирал бармен, а в воздухе витал аромат хмеля и бекона. У стены была небольшая сцена, там стояли ударные, гитары, пианино и винтажные микрофоны. Гостей было не очень много из-за раннего часа. Йен, оглядывая помещение, улыбнулся, так как не мог представить еще более идеального места для Хенджина. Разве что его мастерскую.       — О, Сэм, — послышался мужской голос. — Давненько ты к нам не заглядывал.       Ян обернулся к бару, а там заметил мужчину лет сорока в черной рубашке и брюках, который смотрел в сторону парней. Хван улыбнулся ему и подошел ближе, а Чонин за ним.       — Доброе утро, Мик, — произнес Хенджин. — Все не было повода сюда наведаться.       — А сейчас что, неужели за стаканчиком? — с ухмылкой спросил мужчина.       — Я раньше полудня вообще редко пью. Нет, мой друг пропустил завтрак и сейчас весьма голоден.       — А это у нас…       — Ян Чонин, — ответил Йен и поклонился. — Приятно познакомиться.       — Взаимно, меня зовут Майкл Дэвис, — ответил бармен и протянул парню руку, — но все в городе зовут меня Мик.       Чонин пожал чужую ладонь и еще раз поклонился.       — Вы к нам тоже из Кореи прибыли? — спросил мужчина.       — Да, я студент по обмену, — сказал Ян. — Учусь на программиста.       — Что ж, благородное дело. А чего хотите на завтрак?       — Даже не знаю.       — Тогда присаживайтесь за столик и ознакомьтесь с меню, у нас вся еда вкусная. Особенно с утра, пока у повара хорошее настроение.       Йен тихо усмехнулся и снова поклонился, а Хван коснулся его плеча и потянул к столику у окна в отдаленной части паба. Они сняли верхнюю одежду и сели друг напротив друга. Чонин взял меню и листал страницы, но почувствовал на себе чужой взгляд. Он поднял свои глаза и заметил, что старший глаз не сводит и улыбается, из-за чего младший слегка покраснел. Ян опустил голову и положил меню, а на себе все еще чувствовал не только взгляд старшего, но и его поцелуи. Руки он спрятал в рукава и постукивал ладони друг о друга.       — Ты…хочешь что-то сказать? — спросил Чонин.       — Да, наверное, — ответил Хенджин.       — Что?       Хван тепло улыбнулся и подвинулся ближе. Он смотрел Яну в глаза с такой красивой улыбкой, что младший не отвлекался ни на что другое и даже себя на мгновение забыл. Помнил только Хенджина, который совсем не скрывал своего интереса. Хван положил ладонь на стол и протянул её Чонину, а Йен не сразу заметил, что старший ожидает его руки, так как все это время смотрел ему в глаза. Но когда Хенджин дотянулся до чужой ладони и легонько её коснулся, Ян вздрогнул и сразу опустил глаза. Брюнет тихо усмехнулся, а Чонин с легкой неуверенностью протянул ему свою руку. Хван вновь взял её невесомо и водил пальцами второй руки по коже, вызывая у парня мурашки.       — Как ты мог понять, ты не безразличен мне, — начал Хенджин, — не только, как друг. Как мужчина.       — Да, я…заметил, — тихо ответил Ян. — Сложно такое не заметить, когда твои губы на моем лице. Ам…нет, извини, это было стремно.       Но Хван засмеялся. Он взял ладонь Чонина обеими руками и мягко её массировал.       — Прошу прощения, если я был груб с тобой, — сказал Хенджин.       — Нет, мне понравилось…очень, — ответил Чонин, а последнее слово добавил с легким румянцем на лице. — Ты…нравишься мне.       — А ты нравишься мне, — сразу же сказал Хван. — Я больше не могу отказываться это признавать. Ты…не уходишь из моих мыслей.       Ян робко улыбнулся, но в груди чувствовал море, которое огромными волнами поднималось над радостью.       — Как и ты из моих, — сказал младший. — Уже…давно.       — Вот как? — удивился Хенджин и улыбнулся. — Я рад это слышать. В последнее время и я ни о чем другом думать не могу, кроме как о тебе. И, говоря про время, я имею в виду многие недели. Меня с ужасной силой тянет к тебе и я ничего не могу с этим поделать.       — Ты поэтому вчера…поцеловал меня? — с осторожностью спросил Ян, поглаживая пальцем чужую руку.       — Причиной стало желание, которое я не смог контролировать. К тому же твой подарок…он дал мне крохотную надежду, что это взаимно. Спасибо за твой дар, он настоящая драгоценность.       Чонин улыбнулся, но от смущения опустил взгляд. Он смотрел на то, как пальцы Хвана рисуют на коже узоры, и неосознанно потянулся свободной ладонью к руке старшего. Ян аккуратно коснулся его пальцев, а Хенджин тут же подарил ему тепло, которого Чонин желал с тех пор, как впервые ощутил на себе. И сейчас было так тепло, что если бы не снегопад, то Йен бы забыл, что на улице зима.       — Можно странный вопрос? — спросил Ян.       Хван тихо усмехнулся, но кивнул.       — Прошу, — ответил он.       — А как ты понял, что я…ну, предпочитаю гулять не с девчонками?       — Хм, скажем так, я предпринял рискованный шаг, основываясь на догадках. Я лишь подозревал, что ты…из моей лиги, но не был уверен.       — И давно ты в той лиге?       — Всю жизнь. А ты?       — Тоже. Твои родители знают?       — Да, они осведомлены об этом. Чарли узнала первая. От отца я таился, но как выяснилось, зря. Он поддержал меня. Позволь спросить, как твои родители к этому отнеслись?       — Спокойно. Они не против этого. Мама даже как-то раз пыталась свести меня кое с кем, но так ничего и не вышло. Это было стремно, но даже забавно.       Хенджин тихо засмеялся, а Йен ему улыбнулся и сделал бы это ярче, но к их столику подошла официантка с блокнотом в руках. Заметив её, Ян сразу отпустил ладони Хвана и спрятал свои под столом.       — Доброго утра, господа, — с приветливой улыбкой произнесла девушка. — Чем желаете подкрепиться?       Хенджин быстро взглянул на младшего, а у того был растерянный вид, будто оправдывался за свои действия молчанием, но брюнет улыбнулся ему и взглянул на официантку.       — Доброе утро, — сказал он. — Принесите моему другу, пожалуйста, тосты с беконом и яйцом, валлийский салат и запеченные овощи, а еще чашку кофе. Добавьте пару сконов, пожалуйста.       — Будет сделано, а что вам, сэр?       — Будьте добры, чашку черного чая с молоком и кусочек ягодного тарта.       — Хорошо, минут десять и принесу все сразу.       — Благодарю.       Девушка ушла к кухне, а Хван посмотрел на Яна. Он то поднимал взгляд, то отводил к окну. Казалось, Йен хотел что-то сказать, но лишь глубоко вздыхал, поэтому старший решил действовать первым.       — Я так полагаю, ты бы предпочел оставить в тайне то, что касается нас? — произнес Хенджин, потирая пустые ладони. — И все, что между нами.       Ян растерялся только больше от слов брюнета. Он спрятал взгляд под темной челкой и кусал губы от незнания, как ответить.       — Ам…просто… — тихо протянул Чонин. — Это все так…внезапно и я…не знаю, как к этому отнесутся твои родные и мои тоже.       — Понимаю. Честно признаться, я и сам бы предпочел пока ничего и никому не говорить. Для всех остаться друзьями.       — Для всех? — насторожившись, спросил младший. — И…для нас?       — Нет, только не для нас.       Уголки губ Яна дрогнули и потянулись вверх, а у Хвана улыбка расцвела, как первая весенняя роза.       — Согласишься ли ты, чтобы я был тебе тем, кого ты назовешь молодым человеком? — спросил Хенджин, глядя парню в глаза.       Чонин по-прежнему удивлялся тому, с каким аристократическим благородством Хван относился ко всему вокруг, особенно к своим словам. Это не могло не вызывать к нему еще больших и ярких чувств.       — Да, — ответил Ян. — Если ты согласишься, чтобы я был твоим парнем.       — Не раздумывая, я отвечу да.       Чонин смущенно засмеялся, глядя на улыбку Хенджина, а последний вновь протянул младшему руку. Йен улыбнулся и подал ладонь, а Хван тут же её поднял и оставил на ней легкий поцелуй. Щеки Яна вспыхнули красным оттенком, словно луч солнца в темноте, но парень не прекращал улыбаться от осознания, что старший наконец-то коснулся его таким нежным образом. И это только начало. А чем это все обернется, никто из них не подумал.       Им принесли заказ и младший сразу налетел на еду, так как сильно проголодался. Хенджин пил чай и с улыбкой наблюдал аппетит Яна. Младший даже крошек не оставил и кофе выпил за раз. Поставив кружку, он облегченно выдохнул, но вдруг ощутил на себе пристальный взгляд. Чонин посмотрел на Хенджина, а тот тихо усмехнулся.       — Смотреть за тем, как ты кушаешь, вызывает во мне приятное чувство спокойствия, — сказал Хван.       Йен усмехнулся.       — Мне тоже приятно видеть, что ты питаешься чем-то, кроме чая, — ответил Ян. — Но не в этом случае.       — Не тревожься, я позавтракал дома. Отец, Чарли и мои сестры могут тебе это подтвердить.       — Поверю на слово.       — Рад слышать. А теперь, если ты не против, то можно прогуляться.       — Не против. Куда пойдем?       — Нет определенной цели, я просто хочу погулять с тобой.       Чонин улыбнулся и кивнул. Они оделись и направились к бару. Чонин хотел расплатиться за завтрак, но Хенджин опередил его взмахом купюр и чаевыми для официанта вдобавок. Ян нахмурился, а Хван только улыбнулся и открыл парню дверь.       — Я мог сам заплатить, — сказал Чонин, когда они вышли на улицу.       — Угостить младшего всегда в радость, — произнес Хван.       Ян улыбнулся.       — Я думал, корейские обычаи для тебя не важны.       — Это не только корейский обычай. Это присуще людям на всей планете. Пойдем, здесь недалеко проходит ярмарка.       — Как на Портобелло-роуд?       — Боюсь, нет, не такая масштабная, но тоже хорошая. Может, тебе что-то приглянется.       — А что ты покупаешь на таких ярмарках?       — Зачастую книги. Но в Оксфорде не осталось книжного магазина или лавки, где я бы не купил себе книгу. В Лондоне еще есть несколько районов, в которых я не приобрел ничего из чтения.       — Тебе нравится этот город? — внезапно спросил Ян.       — Да, весьма, — ответил Хван. — Почему у тебя возник такой вопрос?       — Просто вы же жили в Лондоне, он огромный и в нем есть все. Там много книжных магазинов, в которых ты не был, а тут уже во всех побывал. Тебя не напрягает то, что в Оксфорде не так много всего?       — Тут есть все, что мне нужно. Конечно, случается, что мне нужны материалы, которые возможно купить только в столице, но мне не составляет труда съездить туда.       — А почему не закажешь доставку?       — Мне нравятся прогулки.       Чонин усмехнулся, а Хенджин улыбнулся ему, но следом обернулся к улице.       — О, мы пришли, — произнес старший. — Прошу сюда.       Парни подошли к скверу Рэдклиффа, где была Бодлианская библиотека. Проезжая часть была перекрыта, а вдоль дороги разместились палатки с едой, сувенирами и играми. Звучала музыка, дети играли в снежки и лепили снеговиков, кто-то танцевал, а кто-то был занят играми. Пряный аромат яблок в карамели и пирогов кружил по всей площади, а дух праздника усиливали украшенные ёлки, гирлянды на палатках и снегопад.       Чонин смотрел на все с улыбкой, особенно на Хвана. Видеть его рядом с собой было усладой. Настоящей отрадой для сердца. Его улыбка только сильнее согревала тело, как и вид шарфа на его шее. Младший лишь надеялся, что старшему и правда в нем тепло. Ян смотрел на то, как Хенджин легонько убирал снежинки с шарфа и аккуратно поправлял его, а после заметил и его взгляд.       — Все хорошо? — спросил Хван.       Йен сразу закивал головой.       — Да, все хорошо, — сказал Чонин. — Просто тебе очень идет этот шарф.       Старший улыбнулся и опустил взгляд, поправляя челку.       — Благодарю, — ответил Хенджин. — Это очень красивый шарф.       — Вот бы ты еще шапку носил. Боже, я говорю как моя мама.       Хван засмеялся, как и Ян, но последний слегка прищурил глаза и прикусил губу. Он обернулся к торговым лавкам, а затем хитро улыбнулся и махнул старшему рукой.       — Иди за мной, — позвал младший.       — Что ты задумал? — спросил Хенджин.       — Кое что, благодаря чему мне будет еще спокойнее.       — И что же это?       Но Чонин ничего не ответил и продолжал хитро улыбаться. Он шел вдоль палаток и смотрел на товары, а то, что он хотел, не видел. Хван шел по пятам за младшим и вопросительным взглядом смотрел ему в спину, как вдруг Ян сорвался с места и побежал к увиденному. Хенджин поспешил следом, а когда нагнал парня, тот перебирал на прилавке различные перчатки. Хван тихо усмехнулся и в какой-то момент можно было наблюдать его розовые щеки, но, подобно англичанину, он быстро это скрыл. Только улыбка все равно его выдавала.       Чонин рассматривал различные перчатки и остановил свой взор на паре из черной кожи и меховой подкладкой. Ян взял их, а затем обернулся к старшему.       — Подними руку, пожалуйста, — попросил младший.       Хенджин с тихой усмешкой поднял ладонь, а Чонин приложил к ней перчатку и кивнул, когда увидел, что они совпадают.       — Примерь их.       — У меня есть перчатки, — сказал Хван, надевая вещь.       — И почему ты их не носишь?       Хенджин пожал плечами. Он надел обе перчатки, а Йен улыбнулся шире, увидев, что они по размеру.       — Удобно? — спросил младший. — Подходят?       — Да, как влитые, — ответил Хван. — Возьму, пожалуй.       — Хорошо, — Ян обернулся к продавцу и достал кошелек. — Мы возьмем.       — Чонин, что ты…       Хван не успел ничего сказать, а продавец уже получил деньги. За спиной мужчины висели шапки и кепки, на которые Йен тоже положил глаз. Он попросил передать одну, тоже черного цвета, и сразу надел её на голову брюнета. Последний был слегка озадачен происходящем, а Чонин только улыбался.       — Вот, классная кепка к пальто, — сказал младший.       — Это восьмиклинка, — произнес старший, поправляя головной убор.       — В любом случае тебе идет. Эту мы тоже возьмем.       — Чонин, не нужно, — слегка нахмурился Хенджин и потянулся за кошельком. — Я оплачу.       — Считай это подарком на новый год.       — Спасибо, но не стоит.       — Я уже все.       Хван успел увидеть только то, как продавец прячет деньги в сумку и довольную улыбку Яна. Хенджин хмыкнул, а следом быстро приблизился к Йену, положил руку ему на затылок и наклонился к его губам. Мягкий и теплый поцелуй остался на губах Яна, от которого он слегка вздрогнул, но как только увидел глаза Хвана, то сразу улыбнулся и покраснел.       — Благодарю тебя, — тихо произнес старший.       — Да не за что, — пробубнил Ян, глядя на свои руки. — Теперь точно не замерзнешь. Не забывай только их надевать, когда пойдешь на улицу.        — Обещаю.       Ян снова улыбнулся, а когда почувствовал, как старший коснулся руки, то сразу ухватился за его пальцы. Хенджин с улыбкой приблизился к розовой щеке парня, ласково провёл губами к виску и там оставил поцелуй. Чонин совсем не двигался, только крепче сжимал ладонь Хвана, а когда тот отпрянул, то шумно выдохнул и снова желал такого касания очень сильно, хоть и не подал виду.       Хенджин потянул Яна за собой дальше по улице. Они ходили по ярмарке, рассматривали сувениры и о чем-то говорили. Чонина увлекла праздничная атмосфера, поэтому он даже поиграл в пару аттракционов и выиграл брелоки и магниты. Их прогулка сопровождалась непринужденной беседой. Ян что-то спрашивал, а Хван отвечал и весьма открыто, а не так, словно он забыл все слова.       Они гуляли около двух часов, а после решили вернуться в поместье, так как близился обед. Парни сели в машину и доехали до Хартвина, а когда зашли в холл, то улыбнулись друг другу, но вдруг услышали голос Шарлотты.       — О, мальчики, — произнесла она, — а вот и вы. Где пропадали?       — Были на городской ярмарке, — ответил Хенджин. — Нам повезло встретиться там.       — А я и забыла совсем про нее. После обеда надо будет съездить туда, пока там еще есть что-то, на что можно посмотреть. Чонин, а ты куда так рано убежал?       — Ам…я просто… — Йен выпучил глаза и слегка покраснел. — Друзья рано проснулись и позвали вместе позавтракать. Я тоже рано проснулся, вот и…пошел погулять.       — Что ж, понятно. Не убегай так внезапно, я же переживаю.       — Хорошо, больше так не буду.       Чарли улыбнулась и отправилась дальше. Чонин с облегчением выдохнул и посмотрел на старшего, а тот в ответ. Они улыбнулись друг другу, почувствовав себя в тепле, но не от камина. Ян смотрел на Хвана и видел еще так много несобранных частиц, но сейчас к нему вернулась надежда, что ему удасться увидеть их все.       — Спасибо, — произнес Йен.       — За что? — спросил Хенджин.       — За это утро. Было здорово узнать тебя. Даже немного.       Хван улыбнулся теплее, а затем обернулся к холлу. Он осмотрел помещение и, убедившись, что поблизости никого нет, подошел к младшему. Старший наклонился к чужой щеке и оставил совсем невесомый поцелуй, но Ян от этого почувствовал россыпь тепла по всей коже.       — Я буду рад рассказать тебе о себе, — тихо произнес Хенджин.       — Без шуток? — хмыкнул Йен.       — Куда же без них?       Младший усмехнулся.       — Мне будет приятно узнать что-то о тебе, — ответил он.       — Это взаимно. Не пропускай обед, в меню будет что-то корейское.       — Точно не пропущу.       Хван улыбнулся и снял пальто, а затем направился к лестнице под провожающий взгляд Чонина. Младший смотрел на парня до тех пор, пока он не улыбнулся еще раз и не скрылся за поворотом. В одиночестве Ян широко улыбнулся и закружился от переполняющей его радостной легкости. Какие-то сомнения, страхи и прочие волнения исчезли, растворились в огромном потоке тех чувств, которые вызывал Хенджин. Одного его взгляда было достаточно, чтобы огонь в сердце горел ярче, чем солнечный шар. И было так тепло, как никогда и ни с кем.       Чонин накрыл грудь ладонью и улыбался, вспоминая события прошлого вечера и сегодняшнего утра. Под чарующие образы теплых поцелуев Ян поплёлся к себе в комнату, а думать о чем-то другом, кроме Хвана, совсем не мог.       Он зашел в комнату и оставил рюкзак на полу, а сразу за этим прозвучал громкий рингтон стационарного телефона. Чонин вздрогнул и обернулся к аппарату с хмурым взглядом. За все то время, что он здесь, телефон еще ни разу не звонил, поэтому парень этому удивился, но пропускать звонок не стал. Он подошел к телефону и снял трубку.       — Алло? — произнес Ян.       — Скажи, ты впервые общаешься по такому телефону? — прозвучал голос Хенджина с легким эхом.       Младший улыбнулся.       — Да, впервые, — ответил Йен. — Я всегда только по сотовому говорил.       — Могу перезвонить на твой мобильный, чтобы тебе было удобно.       — Нет, не нужно. Это даже прикольно. Как будто вернулся во время, когда сотовых телефонов не было.       — Думаю, для тебя это было бы страшно, оказаться без телефона.       Чонин засмеялся. Он подвинул кресло ближе, снял кеды и сел поудобнее, чтобы не пропустить ни одного слова от старшего.                     Через несколько дней наступил последний день уходящего года. Дэким и Шарлотта суетились с блюдами, им помогал их повар и даже садовник. Не все из прислуги разъехались по домам на новый год, поэтому супруги пригласили всех, кто остался, к столу. Пришли Феликс и Чан, тоже принесли угощений. За столом постоянно велась какая-то беседа, звучали шутки и смех, а во всем этом веселье Ян постоянно обращал взор к длинноволосому брюнету, который сидел напротив, а тот не сводил глаз с младшего. Блики в его глазах сверкали ярче каждый раз, когда Чонин в них смотрел, а затем прятал улыбку за бокалом портвейна, вызывая ответную улыбку на губах Хвана.       Все эти дни до праздника они то говорили по телефону, то встречались в гостиной за чашкой чая, то гуляли по пустым коридорам поместья, где их никто не видел. Новый день приносил и новые маленькие открытия для Яна. Общаться с Хенджином стало в тысячи раз приятнее, так как старший рассказывал что-то о себе и не убегал от ответа. Рассказывал об искусстве, книгах, лошадях, учебе в колледже, цитировал прочитанные произведения и стихи, а Йен слушал и отвечал своими историями о школе, университете, любимых программах и играх. Казалось, общего у них нет, но они все равно становились ближе и встречались в поцелуях, пусть не горячих, но до потери дыхания сладких.       Вечер темнел, а камины тлели. Последние минуты до нового года сопровождались всеобщим отсчетом собравшихся, а пока все смотрели на часы, Хван незаметно подошел к Яну, не глядя на него. Казалось, он просто встал рядом, но свободной рукой медленно потянулся к ладони Чонина. Почувствовав слабое касание, Йен опустил взгляд и потянулся своими пальцами к чужим. Хван мягко взял ладонь младшего в свою, а Ян в следующий момент скрепил их пальцы в замок. Десять секунд осталось до полуночи, но младший отвернулся от часов и посмотрел на Хенджина в его колдовские глаза, которые раз за разом очаровывали его своей тьмой. Молчание было таким же красивым сейчас, как и любая история от старшего, а какими обворожительными были уста Хвана. Ян был готов броситься на них прямо в этот момент, когда рядом было много людей, и терзать их до яркого покраснения. У Хенджина в очах горели те же угли. Парень желал ощутить розовые губы в этот момент с неподвластной силой и почти сделал шаг, игнорируя всех. Но не стал. Лишь потому, что кто-то открыл хлопушку. Оба парня вздрогнули, отпустили друг друга и отошли на шаг.       Наступил новый год и праздник спокойно закончился. Гости разошлись по домам, а Чонин и Хенджин помогали убрать со стола. Йен отнес тарелки на кухню, а там мистер Кларк отправил парня спать. Пожелав спокойной ночи повару, Ян отправился в свою комнату. Темный коридор освещали только лунные лучи, а в тишине шагов Чонин услышал чье-то приближение.       Ян обернулся и, откуда ни возьмись, появился Хван. Старший подбежал к младшему и подхватил его ладони. Он держал их только несколько секунд, а следом опустил свои руки на чужую талию. Одним движением Хенджин притянул Чонина к себе в объятия, а вторым укрыл его губы. Целовал неторопливо и мягко, словно на устах Яна была карамель, а перед сладостями Хван не мог устоять. Обволакивал губы по отдельности и впитывал их вкус с жадностью. Ян никогда и не думал, что в старшем будет такой пыл, особенно в поцелуях. Его горячие губы едва не оставляли ожоги, но младший желал их все больше с каждым мгновением. Но Хенджин отпрянул, оставив ласковый поцелуй напоследок. Брюнет громко дышал и прижался своим лбом к чужому, а Чонин торопился вдохнуть побольше кислорода, хватаясь за широкие плечи.       — В новогоднюю ночь есть традиция, — прошептал Хван, — дарить поцелуй своему партнеру.       Ян улыбнулся и открыл глаза. В лице Хенджина была и нежность, и жар, и мягкость. Глядя на такую красоту, Чонин не смог удержаться и снова припал к устам парня. Обняв их, Ян отстранился и приблизился к ушку Хвана.       — С новым годом, хен, — произнес Йен.       Тихая усмешка прозвучала в длинном коридоре, а следом послышался звук нового поцелуя.       — Добрых снов, — сказал Хенджин. — Увидимся утром.       — Увидимся.       Хван улыбнулся младшему и взял его ладонь в свою. Оставив на ней последний поцелуй, старший отпустил Яна и направился к своей комнате, но оборачивался каждые пару шагов. Чонин смотрел ему вслед до тех пор, пока он не исчез в темноте, а затем ушел к себе. Йен свалился на кровать и пытался не улыбаться слишком широко, но даже заснул с улыбкой.       Первое новогоднее утро пришло с яркими лучами солнца. Чонин проснулся и в первую очередь посмотрел на стационарный телефон. Его вид вызвал улыбку у парня, как и воспоминания праздника. Увидеть Хвана этим днем захотелось так сильно, что Ян быстро вскочил с кровати, умылся за несколько минут и чуть не забыл переодеться, когда побежал на завтрак.       Надев синие джинсы, белую футболку и белую кофту на пуговицах, Йен встряхнул свои волосы и быстрым шагом отправился к обеденной, надеясь, что старший уже там. Чонин почти вбежал в комнату, но там был только Дэким. Весьма яркий настрой Чонина слегка угас, но парень быстро это скрыл.       — Доброе утро, — произнес Ян. — С новым годом.       — Доброе, Чонин, — улыбнулся Дэким, — и тебя с новым годом. Хорошо спал?       — Да, хорошо. А где все?       — Сейчас подойдут. Лили срочно понадобился Хенджин. Она рано проснулась и решила нарисовать свой сон, а она все свои рисунки показывает брату в первую очередь.       Ян улыбнулся, а через мгновение в обеденную вбежали колли и корги, за ними зашла Шарлотта и Робин, а за ними шел Хван и держал на руках младшую сестру. Лили о чем-то смеялась, а Хенджин ей улыбался и Чонин снова ощутил эту легкую эйфорию от вида такой нежной улыбки. Одет старший был в черные брюки и черную кофту с высоким воротом, а вошосы соьрал в пучок, но оставил челку на правой стороне. Хван сразу посмотрел на младшего, а когда увидел его, то темные глаза сверкнули ярким огоньком.       — Доброе утро, — произнес брюнет, глядя ровно на Йена.       — Доброе… — тихо ответил младший, а когда понял, что неприкрыто пялится на юношу, то встряхнул головой и отвел взгляд. — Кхм, привет.       Хенджин подошел к столу и посадил сестру на её место. Поправив её волосы, парень ушел к своему стулу, а Йен все это время исподлобья смотрел на него.       — Доброе утро, дядя Чонин! — воскликнула Лили. — Что вам снилось сегодня?       — Ам… — Ян слегка покраснел, так как в сознании мелькали воспоминания горячих губ и черных глаз, которые снились всю ночь. — Я уже не помню. А что снилось тебе?       — Мне приснилось, что моя собака стала большой, как лошадь, и я каталась на ней верхом, а потом она начала летать и мы летали по всему городу! Мне так понравился этот сон, что я его нарисовала и братик сказал, что рисунок очень красивый!       — Я уверен, что он красивый. Покажешь потом?       — Обязательно!       — А теперь кушай, моя летающая принцесса, — усмехнулась Шарлотта. — Робин, ты тоже кушай, вам нужно набраться сил, скоро ехать.       — Вы куда-то поедете? — поинтересовался Чонин.       — Да, мы решили навестить моих родных в Шотландии. Останемся там на несколько дней. Не хочешь к нам присоединиться? В нашем доме в Эдинбурге места всем хватит. Тем более, Хенджин хочет остаться здесь.       — О…вот как… — протянул Ян и перевел взгляд к Хвану. Последний взглянул на парня и почти незаметно улыбнулся одним уголком губ, выражая этим действием то, что он рад сложившейся ситуации. Для младшего это стало сигналом к интересной идее. — Ам…спасибо, но я лучше останусь здесь.       — Уверен? Помнится мне, тебе хотелось посетить Шотландию.       — Да, это так, но мне нужно с проектом по диплому разобраться и еще пару дел закончить, поэтому езжайте без меня, а я съезжу на следующих каникулах.       — Хорошо, удачи тебе с делами. Мы вернемся, может, через три дня или к концу школьных каникул.       — Хорошей поездки.       — Благодарю, кушай скорее.       Чонин улыбнулся и кивнул, но когда опустил взгляд, то мельком посмотрел на Хенджина, а тот взглянул из-под прикрытых век и совсем скромно улыбнулся.       Все закончили завтрак, а после него Хенджин помогал сестрам собираться. Чонин помог Дэкиму погрузить сумки в машину, а Чарли собирала еду и подарки для родственников. Дворецкий передал последние вещи супругам и пожелал им благоприятной дороги. Когда все были одеты, Ян встал рядом с Хваном и краем глаза смотрел на него, чем отвечал и старший.       — Что ж, вроде ничего не забыли, — произнесла Шарлотта, оглядывая дочерей. — Робин, книги и дневник взяла?       — Взяла, — ответила старшая.       — Лили, взяла рисование? Собрала пенал и альбом?       — Собрала! — подпрыгнула младшая.       — Тогда можем ехать, идите к папе, — сказала Шарлотта и обернулась к парням. — Если надумаете, приезжайте к нам в Эдинбург.       — Спасибо, — улыбнулся Чонин. — Хорошенько там отдохните.       — Вы тоже. Не скучайте и не ссорьтесь.       Оба парня тихо усмехнулись, а после Чарли их обоих обняла. Она помахала им руками и вышла на улицу, а когда прозвучал звук закрытия главной двери, Йен медленно повернул к старшему голову. Хенджин посмотрел на парня в тот же момент, отчего на губах у Яна сразу появилась улыбка.       — Чем займемся? — спросил младший.       Ухмылка Хвана стала более хитрой. Он оглянулся и, убедившись, что они одни, потянулся к ладони Чонина. Брюнет взял чужую руку в свою и мягко гладил её, а Йен аккуратно сжимал его пальцы.       — У меня есть просьба к тебе, — произнес Хенджин.       — Какая? — поинтересовался Ян.       — Не откажешься ли ты попозировать мне?       — Ам…хочешь нарисовать меня? — младший слегка смутился и нахмурил брови.       — Да, — тут же улыбнулся старший. — Очень хочу.       — А что такого во мне?       — Странный вопрос. Ты прекрасен.       Чонин покраснел ярче и смущенно улыбнулся. Слышать от брюнета подобные слова было не столько странно, сколько волнующе. Это волнение пробуждало внутри огоньки, а они горели ярче от вида черных глаз юноши.       — Ну правда, — хмыкнул Ян, — почему я?       — Возможно, ты помнишь, но отец и Чарли подарили мне договор для проведения выставки, — сказал Хенджин. — Без всяких сомнений я невероятно рад этой возможности. И я бы хотел пополнить свою коллекцию и нарисовать несколько эскизов. И…очень хочу, чтобы на рисунке был ты.       Старший смотрел, не моргая. В его очах читалась настоящая мольба, не то что просьба. Казалось, для него это было так важно, что в случае отказа его оболочка треснет и он рассыплется на тысячи осколков. И Чонин не мог этого допустить, ведь он так долго собирал те крупицы. Теплая ладонь Хвана стала еще теплее и нежнее, а его улыбка не позволяла дать отрицательный ответ.       — Хорошо, — с легкой улыбкой сказал Ян. — Я не против.       — Благодарю тебя, — Хван улыбнулся еще более мягко, следом поднял ладонь младшего и ласково её поцеловал, а последний от этого вздрогнул. — Если ты не занят, то мы можем начать сейчас, но если хочешь выполнить свои дела, то выбери любой другой день для рисунка, когда тебе будет удобно.       — Я не знаят. Давай сейчас.       — Хорошо. Тогда прошу в мою мастерскую.       Чонин улыбнулся от приятного ожидания, что вновь увидит работы Хвана, а что еще более — увидит старшего за работой. Было так интересно увидеть его в действии, что у младшего подрагивали руки и быстро колотилось сердце. От мысли о том, что Хенджин будет рисовать, да еще и самого Яна, у последнего кружилась голова и перед глазами была только картина того, как Хван изучает взглядом его черты и переносит их на бумагу. Будоражащее зрелище.       Парни поднялись на этаж и прошли в мастерскую. Там все так же витал аромат красок и глины, а масляные картины на стенах отражали свет из больших окон. Каждый раз, когда младший заходил в эту комнату, то широко открывал глаза, так как все эти картины и скульптуры вызывали в нем только неподдельный восторг. Особенно от того факта, что их создал Хван.       — Так, обожди несколько минут, — сказал старший, — я подготовлю окружение для рисунка.       — А сколько времени ты будешь рисовать? — спросил младший.       — Четыре часа. Может, пять.       — Ого…       — Я не прошу тебя позировать так долго. Как только устанешь, мы закончим.       — Нет, я не против. Мне даже интересно, смогу ли я сидеть неподвижно так долго.       — Не беспокойся об этом, будем делать перерывы, чтобы ты не устал.       Чонин улыбнулся и наблюдал за тем, что делал старший. Хенджин убрал лишние мольберты от окна и оставил один. Перед ним поставил подиум, а на него стул. Рядом поставил небольшой круглый столик, а на него вазочку с тремя белыми розами, пару конвертов с пластинками и кассеты. Позади подиума Хван поставил ширму, а на нее накинул большую темную драпировку и сделал на ней складки.       — Прошу, садись, — сказал Хенджин и протянул младшему руку.       Чонин тихонько взялся за ладонь старшего и поднялся на подиум. Хван отпустил его и отошел к дивану.       — И как мне сесть? — спросил Ян       — Пока садись на стул, а я подскажу, что я задумал.       Чонин сел на край стула, положил ладони на колени и неотрывно наблюдал за старшим. Хенджин взял с дивана гитару, чем удивил Яна, и передал её Йену в руки, а тот аккуратно взял инструмент.       — По моей задумке, ты будешь музыкантом, — с улыбкой произнес Хван. — Умеешь играть на гитаре?       — Совсем немного, — ответил Чонин. — А ты? Играешь на ней?       — Иногда.       — Сыграешь сейчас?       — Мы еще даже не начали рисунок.       — Ну, после того, как нарисуешь.       — Умоляю, не уговаривай меня играть и на гитаре.       — Почему ты не хочешь поиграть? На рояле тоже отказался поиграть.       — Я плохо играю на инструментах. Даже очень плохо, поэтому, прошу, не проси меня играть.       Чонин прошипел что-то себе под нос и закатил глаза, а Хенджин тихо усмехнулся.       — Сядь так, как тебе будет удобно, — сказал Хенджин. — Откинься на спинку, расслабься, мы не на допросе. Возьмись одной рукой за гриф, а второую расположи на струнах. Можешь положить ногу на ногу, как тебе будет удобно.       Йен кивнул и сел удобнее, а не так, словно ему двигаться было нельзя. Он положил одну ногу на другую, взял гриф и накрыл струны. Младший был очень сосредоточен, так что даже за пальцами на грифе следил и с усердием старался поставить их на какой-нибудь аккорд, а старший подошел ближе.       — Йен-а, не беспокойся, — сказал Хван и потянул подбородок парня на себя. — Это лишь рисунок.       — Вдруг я буду сидеть неправильно и рисунок не получится, — пробормотал Ян.       — Для идеального рисунка достаточно одного.       — Чего?       — Тебя.       Чонин вновь покраснел. Все эти комплименты были непривычными, но до чего же сильно они разгоняли пульс. Низкий голос Хенджина ложился на слух, словно покров на землю, и своими нотами укрывал от холода и любой другой опасности. Хван улыбнулся, увидев на бледных щеках каплю румянца, и приблизился к чужим устам. Розовые губы окрасились красным цветом от теплого поцелуя, а старший почувствовал, как по щекам и шее младшего пробежали мурашки. Отпрянув, Хенджин улыбнулся снова, а затем, глядя в шокированные глаза Яна, слегка повернул и наклонил его голову. Брюнет поправил волнистые волосы парня, мягко провел кончиками пальцев по впалой щеке и отошел от него на пару шагов.       — Вот, прекрасно, — произнес старший. — Пожалуйста, оставайся в такой позе. Постарайся много не двигаться.       — Дышать можно? — хмыкнул Ян.       — Нельзя.       Чонин засмеялся, как и Хван. Хенджин поставил мольберт, а на него большой планшет, обтянутый бумагой. Он подвинул столик, на котором лежали угольки и салфетки, а затем отошел к месту, где стоял музыкальный проигрыватель.       — Не против музыки? — спросил старший, выбирая пластинку.       — Включай, — улыбнулся Ян. — Какую музыку ты слушаешь?       — Инди-рок, фолк, кантри, рок-н-ролл и тому подобное. Мне нравится звучание гитары. Иногда слушаю классику и все, что по душе придется. А что слушаешь ты?       — В основном кей-поп. Еще мне нравится панк-рок и альтернатива, но для пробежек и занятий часто включаю что-нибудь энергичное.       — Любишь танцевать?       — Не то чтобы люблю, — слегка усмехнувшись, ответил Йен, — мне просто нравится музыка.       — Понимаю, — улыбнулся Хенджин. — Музыка и меня не оставляет равнодушным.       Хван поставил пластинку, а следом зазвучала приятная акустическая мелодия. Чонин улыбнулся от звуков инструмента, который сейчас держал в руках, но еще причина улыбки была в том, что старший так легко раскрыл еще один свой секрет.       Хенджин засучил рукава, взял угольки и приступил к работе. У него был серьезный вид, а его руки повторяли на бумаге черты юноши с гитарой. Он рисовал без остановки, смотрел на Яна и переносил его пропорции на рисунок, а Чонин слушал музыку и звуки угля, который оставался на белоснежный бумаге. Ян смотрел на старшего и не мог не улыбаться его виду, так как было это действительно захватывающе, видеть его за рисованием. Вокруг были его картины, его скульптуры, изделия. Повсюду был только он и Чонин никак не мог понять, почему Хван скрывал от него такую красоту. Равно как и свои мысли. И у младшего внезапно появилась идея узнать об этом. Но не без шуток.       — Кхм, мне интересно кое что узнать у тебя, — сказал Ян с тоном, какой обычно бывал у старшего, выделяя слова с его же акцентом.       Хван, несомненно, заметил эту едва прикрытую насмешку, но ухмылка с его губ, все же, сорвалась. Он выглянул из-за мольберта и с улыбкой спросил:       — Что тебя интересует?       — Почему ты не разрешал мне заходить сюда раньше?       Хенджин вернулся к рисунку, а Чонин услышал его глубокий вздох. Ян на мгновение вернулся во времена, когда старший уходил от ответа, и подумал, что сейчас он тоже ничего не скажет или отмахнется парой слов, но Хенджин снова посмотрел на парня с легкой улыбкой.       — Не хочу обидеть тебя, — начал брюнет, — но я…я не знал, могу ли доверять тебе. Поэтому двери этой комнаты я оставлял закрытыми. Я боялся.       — Боялся? — удивился Йен. — Меня?       — Твоих действий. Однажды я уже впустил кое-кого в свою мастерскую, а он воспользовался этим наглым способом.       — Как воспользовался?       — Украл мою идею картины. Тем человеком был, как я тогда думал, мой друг. В итоге он присвоил себе мои черновики и выдал мою работу за свою, доказать я это не смог.       — Ого… — протянул Ян грустными голосом. — Да он мошенник настоящий. Как ты вообще дружил с ним? Гадкий предатель.       — На тот момент мы были с ним в отношениях.       Чонин ярко смутился и хотел отвернуться, но вспомнил, что ему нельзя двигаться, поэтому пялился в потолок, надеясь, что щеки у него не очень красные. Но для хорошего художника это было заметно, чему он усмехнулся.       — Поэтому я не разрешил тебе тогда зайти сюда, — сказал Хенджин. — Старые страхи не отпускали меня.       — Но чего ты боялся? — спросил Чонин. — Я и рисовать то не умею, так что я бы не украл твои работы. Даже если бы я умел рисовать, все равно бы этого не сделал никогда.       — Прости, я не хотел грубить тебе.       — Нет, не извиняйся, все хорошо. Я понимаю тебя. Людям бывает сложно доверять.       Хван выглянул из-за мольберта, а когда увидел глаза и добрую улыбку Яна, то улыбнулся сам.       — Твоя правда, — сказал старший.       — А что это была за работа, которую он украл? — вновь обратился Чонин. — Важный был проект?       — Весьма. В конце третьего курса мы вместе подали заявки на участие в конкурсе скульптур. Среди скульпторов это очень почетное мероприятие и оно может хорошо помочь в будущем. Можно сказать, реклама твоих умений. Я был очень воодушевлен идеей создать что-то, что могут заметить, и нарисовал много черновиков, которые высоко оценил даже мой профессор. Как и мой тогдашний парень. Ему чересчур сильно понравились эскизы, поэтому он поступился своими чувствами ко мне и забрал себе мою работу. Причем за день до того, как нужно было отправить эскиз своей работы на комиссию.       — Ого…и что было потом?       — Я отправил свой эскиз позже него и мне пришел отказ с пометкой, что такой черновик уже заявлен на конкурс. В недоумении, я обратился к организаторам и мне удалось узнать имя того, кто отправил данный эскиз. Я был очень…потрясен, мягко говоря.       — Но ты же смог принять участие в конкурсе, так? — нетерпеливо спросил Ян.       — Да. Комиссия дала мне время до конца дня, чтобы отправить новый эскиз, и я потратил те часы не на выяснение отношений, а на новую идею. Вдохновение пришло не сразу, но я успел отправить заявку и её приняли.       — И какое ты занял место?       Хенджин взглянул на младшего и с улыбкой, в которой можно было заметить каплю самодовольства, ответил:       — Первое.       Йен фыркнул и улыбнулся.       — Я не сомневался.       Старший тихо засмеялся. Чонин поймал его взгляд и ответил еще более теплой улыбкой. Хван продолжил рисовать, использовал угольные карандаши для уточнения и салфетки, чтобы протереть угольную пыль по бумаге. Ян осматривал картины на одной стене и подметил, что там только портреты неизвестных ему людей.       — Где твои автопортреты? — спросил Йен. — У каждого художника они есть, а где твои?       — Я не писал свой портрет, — ответил Хенджин.       — Ни разу?       — Нет.       — Почему?       — Я ужасно получаюсь на портретах.       — Я не верю тебе, — с хмурыми бровями и улыбкой на губах сказал Ян.       — Что ж, мне жаль это слышать, — улыбнулся Хван. — Но это правда.       — Не правда. Ты себя видел?       — Видел, и что с того?       — Ну, ты…       Ян замялся, так как думал, как же сказать красивому парню о том, что он, собственно, красивый. Его утонченные черты лица, на которых ярко выделялись пышные губы, что так горячо ощущались на своих, а ночного цвета глаза сияли ярче солнца и того более влекли к себе. Сказать, что этот парень красивый, значит устало вздохнуть, ведь его можно было описать тысячью других изысканных эпитетов.       — Ты… — неуверенно начал Йен и глубоко вздохнул. — Прекрасный.       — Ох, ну ты скажешь, — усмехнулся Хенджин.       — Говорю правду, — пробубнил младший.       — Не льсти мне, — качая головой, сказал старший. — Я обыкновенный человек.       — Нет, это не так.       Хван снова выглянул из-за мольберта и посмотрел в глаза Яна. Тот не отворачивался, хоть и слегка дрожал. Боялся пошевелиться и испортить парню рисунок, но Хенджин уже и не думал о рисовании, все мысли вновь занял только Чонин. Паренек так легко это делал. Легче, чем щелкнуть пальцами. Но словно по волшебству, пробуждая давно забытые и оставленные чувства одним только взглядом.       Старший скромно улыбнулся, но ничего не сказал и вернулся к рисунку. На бумаге оставались штрихи и пятна, а время шло вперед. Спустя полтора часа Йен начал больше двигаться и напрягать мышцы. Хенджин это заметил и отложил угольки.       — Предлагаю взять перерыв, — сказал Хван. — Тебе нужен отдых.       — Нет, не нужен, — сразу затараторил Чонин. — Все нормально.       — Ты устал, давай отдохнем. Не заставляй себя через силу.       Ян хотел еще что-то возразить, но чувство тяжести в спине, плечах и шее отговорило его. Он кивнул и поставил гитару рядом со столиком, а затем встал и потянулся.       — Будешь чай? — предложил Хенджин.       — Да, спасибо, — улыбнулся Чонин. — Я схожу на кухню.       — Не нужно, у меня все есть здесь. Иметь чайник под рукой гораздо проще, чем ходить через весь дом. Подожди немного, я лишь руки помою. Только прошу, не смотри пока рисунок, он еще не готов.       Хван быстрой походкой вышел в коридор, а младший хитро улыбнулся и почти подошел к мольберту, чтобы посмотреть на работу, но в шаге от него передумал, так как внутри скреблась совесть. В это же время вернулся старший. Он прошел к полке с книгами, а за ней Ян увидел маленький холодильник. На нем стоял электрический чайник и фарфоровый, на полках рядом было несколько чашек и блюдца. Хенджин включил чайник, из ящика достал заварку и закинул её в маленький чайничек, а после начал готовить кружки.       Чонин наблюдал за этим с улыбкой и уже предвкушал вкусный чай. У него самого так и не получалось заварить хорошую чашку чая, как он ни старался. Он подошел к окнам и выглянул на улицу. Белые поля и леса были тихими, а солнце скрывалось за облаками, из-за чего создавалось впечатление, что за окном больше нет ни единого человека. Ян от такой мысли вздрогнул, а легкий холодок в мастерской только укрепил его дрожь. Он обхватил себя руками в попытке согреться, но успехов это не принесло. Однако в следующий момент Ян ощутил на своей шее поцелуй, который был теплым, как цветок, изнеженный летним солнцем. Сразу за поцелуем парень почувствовал тепло на плечах и на спине, а вдобавок к этому и чужую грудь. От всего этого он распахнул глаза и в своей груди ощутил горячий всплеск.       Хван накрыл Яна клетчатым пледом синих и коричневых оттенков и обнял его со спины. Чонин стоял неподвижно и с широко открытыми глазами, а Хенджин прижался к младшему и старался согреть его своим теплом. Его мягкое дыхание щекотало младшему шею, а его присутствие так рядом подбрасывало сердце в высь. Ян медленно повернул голову в сторону и увидел те самые глаза и улыбку, что уже не один месяц так пленили в свои обители. Йен скромно улыбнулся, залившись румянцем, и отвел свой взгляд, побоявшись провалиться в водовороты черных глаз безвозвратно. Все было в новинку, такой открытый Хенджин, его касания, его нахождение меньше, чем в одном шаге от себя. Все это было так непривычно, что в некоторой мере пугало своей неизвестностью. Чонин подхватил плед и укутался в него крепче, а затем сделал шаг вперед и покинул объятия Хвана, из-за чего у последнего пропала улыбка.       — Ам…спасибо за плед, — тихо произнес Ян.       — Не за что, — сказал Хенджин. — Я заметил, что тебе холодно.       — Есть такое. Наверное, потому что долго сидел.       — Хочешь, я тебя согрею?       — Да нет, не нужно. Этот плед очень теплый.       — Тебе неприятны мои объятия? — вдруг спросил старший.       — Нет! — выпучив глаза, воскликнул младший. — С чего ты взял?       — Ты сторонишься.       — Нет, это не так.       — Так.       Чонин виноватыми глазами смотрел на брюнета, думал, как сказать, как объяснить, ведь не хотел его расстраивать, так как по лицу видел, что его одолевает тоска. Но Хенджин слегка улыбнулся, хоть и отвел взгляд, а следом развернулся и только сделал шаг, как его остановил голос Яна.       — Прости, — сказал Чонин.       Хван стоял на месте пару секунд, но обернулся к юноше, а тот опустил повинный взгляд.       — Просто…я не привык к этому, — тихо произнес Ян.       — К чему? — спокойно спросил Хенджин.       — К объятиям. Я…давно был в отношениях и отвык от того, что есть кто-то, кто захочет держать меня за руку.       — Если не хочешь, я не буду этого делать.       — Нет, я хочу! — сразу возразил младший, посмотрев на брюнета. — Очень хочу. Правда. Просто я отвык, что…могу быть интересен кому-то.       Хван мягко улыбнулся, а затем подошел к Чонину, который смотрел только старшему в глаза. Хенджин, не разрывая зрительного контакта, осторожно положил ладони на талию младшего и потянул его к себе. Хван обнял парня и прижал как можно ближе к себе, а Ян, ощутив себя в безопасности в сильных руках, наконец, отпустил это странное чувство непривычки. В груди распустился бутон, а от него последовал теплый поток по всем венам и на губах Йена расцвела улыбка. Старший мягко водил ладонями по спине Яна, согревая его еще больше, а Чонин поднял свои руки к плечам Хенджина и крепко его обнял. Аромат Хвана, этот легкий древесный парфюм с нотками апельсина, манил к себе и Ян прижался носом к чужой шее, а челка щекотала ему щеки. Чонин заправлял её за ушко парню и обнимал его крепче, ощущая невероятное желание быть в этих объятиях целый день, а за ним и ночь, держать старшего за руку и никогда не отпускать.       — Тепло? — прошептал Хван младшему на ушко и легонько поцеловал за ним.       — Очень тепло, — так же шепотом ответил Йен.       Чонин повернулся к Хенджину и улыбнулся ему, а затем приблизился к его губам. Поцелуй был легким, но томным в то же время. Ян пару раз сжал уста Хвана и отпрянул от него с красными щеками, а Хенджин заметил его румянец и тихо усмехнулся.       — Позволь согреть тебя и чашкой чая, — сказал Хван.       — Давай, — улыбнулся Йен.       Хенджин отпустил младшего и вернулся к чашкам. Они выпили чай, съели печенье и сладости, а после вернулись к рисунку. Хван рисовал быстро, но умело, передавая не только черты младшего, но и окружения, а Чонин почти не сводил с него глаз и улыбался, поэтому и на рисунке он получился с улыбкой, хоть Хенджин так и не планировал.       Спустя три часа Хван завершил последние детали и, проверив пропорции, свет и тени еще раз, одобрительно кивнул и посмотрел на Яна.       — Готово, — сказал старший. — Можешь посмотреть.       Чонин широко улыбнулся и вскочил со стула. Он оставил гитару и подбежал к мольберту, а когда увидел портрет, то раскрыл широко глаза. На бумаге был большой рисунок Яна с гитарой в руках, позади него была драпировка, а рядом столик с цветами и пластинками. Детали, вроде струн на гитаре, лепестков роз, падающих на глаза волос и складок на одежде, были проработаны и притягивали взгляд. Рисунок получился живым, словно был нарисован в моменте, а сходство с самим собой Чонина поразило еще больше.       — Вау… — прошептал Ян. — Это просто…обалдеть.       — Благодарю, — с улыбкой сказал Хван. — Я же говорил, для хорошего рисунка тебя будет достаточно.       Чонин усмехнулся, но продолжал рассматривать свой портрет, ощущая такую яркую радость, какую еще не испытывал. Его нарисовал сам Хенджин, а значит это останется не только в их общей памяти, но и истории.       — Очень красиво, — сказал Ян и посмотрел на старшего. — Правда, так красиво. Я даже не думал, что можно так много нарисовать всего за четыре с половиной часа. Как ты это делаешь?       — Магия, — улыбнулся Хван.       — Ну правда, как? — с усмешкой спросил Чонин. — У меня, конечно, есть знакомые художники, но, честно, такого я никогда не видел. Так здорово.       — Благодарю, — вновь с улыбкой ответил Хенджин. — Это лишь результат учебы. Не сомневаюсь, что отзовусь о твоей работе не хуже, если мне посчастливится стать её частью.       — Ты и так будешь её частью. Помнишь же, я делаю приложение для художников. Скоро мне понадобится твоя помощь.       — И я буду рад тебе помочь.       Чонин улыбнулся и даже слегка покраснел.       — Можно я сфотографирую? — спросил Йен.       — Конечно, — сказал Хван и младший тут же выхватил телефон и принялся фотографировать рисунок. — А после нам лучше пообедать. Думаю, мистер Кларк уже обыскался нас и начнет причитать за то, что мы ничего не ели.       — Ты же говорил, что тебе нужно несколько эскизов. Нарисуешь позже?       — Нет, я благодарен тебе, но для нового рисунка мне нужна…другая натура, — немного помедлив, ответил Хенджин.       — Какая? — сразу спросил Чонин.       — Другая.       — Что значит, «другая»? Я совсем не подхожу для такого рисунка?       Хван с улыбкой смотрел на Яна, а последний заметил на его щеках совсем скромный румянец, что заставило младшего нахмурить в непонимании брови. Но Хенджин глубоко вздохнул и ответил:       — Мне нужна полностью обнаженная натура.       — А…понятно… — покраснев и опустив взгляд, произнес Йен.       — Поэтому, если ты не хочешь тут совсем замерзнуть, то я обращусь к другим натурщикам.       — Думаю, так будет лучше, — сжимая мочку уха, сказал Чонин. — Тогда…пойдем есть? Не хочу расстраивать вашего повара. Что будем делать после обеда?       — Хм…как тебе идея о прогулке? Может быть, даже верхом?       Ян снова улыбнулся и закивал головой.       — Я согласен, — сказал Чонин. — Поедем в сквер?       — Непременно, — с улыбкой ответил Хван. — Только сперва потренируемся в прыжках.       Младший засиял только ярче и даже подпрыгнул, а Хенджин тихо усмехнулся. Они покинули мастерскую, а после обеда отправились в конюшни для прогулки.                     Пару недель спустя каникулы у студентов закончились и все вернулись на учебу. Второй семестр преподнес новые предметы, которые требовали больше сил и знаний. Бан Чан был у себя в комнате и занимался вычислениями для своего проекта по диплому. Парень уже рассчитал многие уравнения и нарисовал несколько эскизов того самого аппарата для очищения воды, а сейчас занимался немного рутинными, но очень необходимыми задачами. Вокруг него валялось много скомканных листов, ноутбук был весь обклеен стикерами с записями, книги и тетради лежали и на полу, и на кровати, и только деревянный кит стоял на полке в идеальном порядке. Сам Чан тоже был не в лучшем виде. У него были взъерошены волосы, мятая футболка и легкие синяки под глазами, а три пустые кружки свидетельствовали о том, что в нем очень много кофеина. Но парень продолжал свою работу даже с усталостью.       Был вечер. За окном шел легкий снегопад и снежинки мерцали в свете фонарей, но Кристофер был так увлечен работой, что совсем ничего не замечал. Завершив задачу, он кинул ручку и устало вздохнул. Парень развалился на стуле и потирал глаза, так как они слегка подсохли, но он улыбнулся от проделанной работы. Конечно, впереди было еще много всего, но маленькими шажками он начал путь.       — Ну что, еще чашечку кофе и можно решить еще одну задачу, да? — произнес Бан и кивнул. — Давай.       Чан встал со стула, а у него захрустел позвоночник. Он потирал поясницу и жмурился от натяжения в мышцах. Неприятные ощущения, однако, для него не были причиной к отдыху. Бан только хотел взять кружки, чтобы их помыть, а на его телефоне прозвучало уведомление. Он взял смартфон и удивленно округлил глаза, так как это было сообщение от Феликса.              LF: Хен, привет, ты не занят?              Чан улыбнулся и поспешил написать ответ.              BC: Привет, а что такое?       LF: Может, поужинаем в кафе? Только неделя от семестра прошла, а я уже устал от учебы, давай развеемся.       BC: Да, давай. Я тоже уже устал. Встретимся в нашем обычном кафе?       LF: Давай в другом. Я тебе адрес отправлю.       BC: Хорошо, скоро приду.       LF: Я уже там, жду тебя.              Ли отправил геолокацию места, где ждал старшего, а последний широко улыбнулся и его усталость как рукой сняло. Чан даже засветился, словно солнечный шар, и почувствовал тепло. Приглашение в кафе было обычным, дружеским, но мысль о том, что вечер пройдет в компании Феликса, грела каждый уголок души. И парень даже на минуту задумался о том, что такое обстоятельство это тот самый идеальный момент, чтобы сказать все, что было на уме. Все то, о чем парень молчал уже много времени.       Бан подскочил со своего места и принялся собирать беспорядок. Он думал прибраться, но не хотел задерживаться больше необходимого, поэтому только кружки забрал и побежал с ними на кухню. Бросив их в посудомоечную машину, Крис устремился обратно в комнату. Он со скоростью света принял душ, высушил волосы и думал, что надеть. Бан понимал, что это простая встреча, не подразумевающая свидание, но если последнее и случится, то хотел выглядеть лучше, чем обычно. Он надел черные брюки, белый лонгслив и тонкую вязаную кофту красного цвета. Крис причесал волосы и аккуратно их уложил, а от ожидания встречи с Феликсом улыбался. Легкая дрожь обдала его тело, а возможные образы радовали заранее. Парень понимал, что это лишь выдумки, но не мог не ощущать тепло даже от этих призраков.       Чан обернулся к полке, где стояла фигурка кита, и глубоко вздохнув, произнес:       — Сказать ему? Вечер хороший, никого не будет, так что…да? Попробуй, хотя бы начни. Намекни. Сделай хоть что-то, хорошо? Ладно, попробую. Тебя подарю попозже.       Бан решительно кивнул, еще раз поправил волосы, а затем надел ботинки, куртку и шарф и покинул общежитие. Он смотрел на карту в телефоне и шептал себе под нос слова, которые хотел сказать младшему. Его настрой улучшался с каждым шагом, а сердце билось быстрее от одной только мысли, что ответ может быть взаимным. Годы прошли и сейчас, именно в это волшебное зимнее время, Чан, наконец, был готов сделать первый шаг и сворачивать с этого пути не собирался.       Кристофер увидел нужное кафе и ускорил шаг. Прежде, чем зайти внутрь, он пару раз глубоко вздохнул, поправил челку и шарф, а после закрыл глаза на пару секунд. Улыбнувшись картине в воображении, как он садится напротив Ли, говорит ему заветные слова, и видит его ответную улыбку, Бан открыл дверь и зашел в кафе. Его встретил милый светлый интерьер, легкая музыка и аромат корицы и выпечки. За столиками ужинали посетители, смеялись и болтали, а чуть дальше, где стояли столики с диванчиками, Чан увидел Феликса. Но не одного.       Рядом с ним сидел Томас. Блондин обнимал Ли за плечо, а свободной рукой держал ладонь Феликса. И Ли сжимал чужую руку в ответ. На соседнем диване сидели еще несколько ребят, они что-то говорили, Феликс и Том отвечали и смеялись, а Крису показалось, что его сердце остановилось и больше не бьется. Его любимый был с другим и был счастлив. Лишение всей жизни, так бы Чан назвал эту реальную картину, которая предстала его взору.       Горечь, злость и ужасная обида обрушились на Бан Чана, словно девятый вал, и потянули на дно к отчаянию. Готовый кричать, Крис, однако, не смог издать ни одного звука. Все слова посыпались, разбились на сотни букв и затерялись в глубине жалости к себе. Терпеть это не осталось никаких сил. Повторно созерцать миг, разбивший сердце, Чан не желал, поэтому развернулся к выходу и покинул кафе, не заметив, как Ли махнул ему рукой.       Бан вышел на улицу и отправился обратной дорогой, но спустя мгновение из кафе выбежал Феликс. Оглядев толпу, Ли увидел старшего у поворота и поспешил к нему.       — Чан, подожди! — крикнул Феликс.       Крис услышал знакомый голос, но не остановился, только ускорил шаг, как и Ли. Он догнал парня в проулке между домами и встал перед ним, а смотрел непонимающим взглядом в весьма гневные, но в то же время печальные глаза.       — Ты куда? — спросил младший.       — Домой, в общежитие, — ровным тоном ответил Бан.       — Но ты же только пришел, почему ты уходишь?       — Чтобы никому не мешать. Тебе и без меня хватает друзей и приятелей.       — Что? — нахмурившись, произнес Феликс. — О чем ты говоришь?       — Обо всем этом! — вдруг выкрикнул Чан.       Ли от громкого голоса вздрогнул и отошел на шаг назад. Глаза старшего так резко изменились, всего за один момент стали неузнаваемыми, словно младший увидел их впервые. И эта сторона друга напугала его.       — Что…что это значит, Чан? — осторожно спросил Феликс.       — Что мне надоело быть лишним в твоей жизни! — снова крикнул старший. — Куда бы я не пришел, тебе я не нужен! У тебя хватает друзей и без меня!       — Это не правда, Чан! — воскликнул Ли, растерявшись от громкого голоса парня.       — Правда, Феликс, правда! — продолжал утверждать Кристофер. — Неужели я настолько безразличен тебе, что ты даже на один вечер не можешь остаться со мной за обычным ужином? Обязательно нужно, чтобы пришел и твой парень, и твои друзья, да?       — Что ты говоришь такое? Ты не безразличен мне!       — Да брось! Куда бы ты не позвал меня, в кафе, на море, за подарками, всегда будет кто-то еще, кто тебе нужен, ведь кто я такой, чтобы провести со мной время просто так, да?!       — Нет! Чан, о чем ты говоришь вообще? Что случилось?       — А ты так и не понял? Иди, развлекайся с друзьями, я тебе для этого не нужен! Никогда не был и не буду!       — Это не правда! Ты всегда мне нужен!       — Скажи это своему парню.       — Какому еще парню?       — Тому, кого ты тоже позвал, чтобы провести время. Только не со мной. Всегда не со мной!       — Но я же здесь с тобой, — с жалобным взглядом сказал Ли и хотел подойти к Чану ближе, но тот резко отошел.       — Да боже мой! — рявкнул старший и вскинул руками, а младший снова от этого вздрогнул. — Ты всегда так! Всегда со мной, но не здесь и не со мной тем более! Ты всегда где-то, где вокруг тебя другие люди, где ты в своем мире и со своими людьми, но я не один из них!       — Чан, это не так!       — Так, Феликс! Всегда так было и будет, ведь я не нужен тебе!       — Ты нужен мне!       — Ровно минуту, а потом вокруг тебя появится еще сотня людей и меня уже нет ни для тебя, ни для кого-то еще.       — Чан, о чем ты говоришь? — никак не понимал младший. — Ты мой самый лучший друг и ты всегда мне нужен! Пойдем обратно, нас уже заждались.       Феликс только протянул к парню руки, но тот резко их одернул. Его взгляд был настолько разъяренным, что младший совсем не узнавал человека, который перед ним стоял. В нем было так много гнева, сколько не было ни разу и Ли даже не думал, что возможно увидеть в самых дорогих сердцу глазах так много злости, особенно к себе.       — Чан, ты… — только начал младший, но Бан прервал его взмахом ладоней.       — Нет, Феликс! — строго сказал Крис и подошел к парню ближе. — Признай, что это правда, тогда всем станет легче.       — Это не правда…       Чан снова взмахнул рукой, а Ли вздрогнул и отошел на шаг назад, но врезался в стену. Феликс был только в джинсах, свитере и кроссовках, а холодная погода добавляла ему дрожи. Холод исходил не только от снега, но и от старшего, который подошел ближе. В сумраке улицы, куда свет поступал лишь крупицами, Ли, все же, смог заметить то, как старший дрожит. Чан смотрел в любимые глаза, но не видел в них себя. Ладонью он потянулся к щеке младшего, но не коснулся, задержался в каком-то малейшем миге от теплой кожи, покрытой веснушками. Их лица были в сантиметровой близости, оба парня дрожали от страха и потрясения и не могли ничего сказать. Бан так и не коснулся Феликса, тяжело вздохнул и опустил ладонь, а затем развернулся и быстрым шагом скрылся в темноте вечера.       Ли смотрел старшему вслед несколько минут. Даже когда Чан ушел, Феликс смотрел в ту сторону. Парень замерз от падающих на него снежинок, но холоднее было только от зияющей дыры в груди. Ему казалось, что его сердце Крис тоже забрал и унёс с собой неизвестно куда. Ли не мог ни о чем думать, кроме тех несчастных глаз Чана, его дрожащем голосе и пустоты в своем теле. Феликс приложил трепещущие ладони к сердцу и задрожал только сильнее от колючих ударов о ребра.       Парень медленно развернулся и направился обратно в кафе. Проходящих мимо людей он не видел, а когда зашел в кафе, то не ощутил тепла. Ли подошел к столику друзей, а пребывал все в том же непонимании и холоде.       — Феликс, — позвал Том.       Ли вздрогнул от чужого голоса и уставился на блондина.       — Что? — тихо произнес он.       — Ты куда пропал? Тебя так долго не было. Все хорошо?       — Ам…да, все…то есть… — Феликс пытался подобрать слова, чтобы как-то объяснить ситуацию не только собеседнику, но и себе. — Просто… Чан не сможет прийти, у него…дела.       — Ну, ничего, — хмыкнул Томас и потянулся к ладони веснушчатого. — У нас с тобой весь вечер впереди, давай не будем терять время.       Ли смотрел на свою руку, которую держала чужая, и не ощущал ничего, кроме сильного желания отпустить ладонь и побежать прочь. Ведь это было не то тепло, которое было так желанно. Феликс выпустил свою руку и посмотрел Тому в глаза, а он слегка нахмурился.       — Прости, я…мне нужно идти, — сказал Ли. — Нужно кое-что сделать.       — Что? — не понял Томас. — Ты куда?       — Мне нужно идти, потом объясню.       Феликс подхватил свои вещи и, одеваясь на ходу, отправился к выходу, но его снова остановил блондин, схватив за руку.       — Феликс, куда ты уходишь? — с хмурым взглядом спросил Том. — Такой хороший вечер, а ты уйти собрался. Дела подождут, давай останемся здесь.       — Нет, дела не подождут, — серьезным тоном ответил Ли. — Я не могу остаться.       Феликс резко выдернул свою руку из чужой хватки и отправился к выходу под хмурый и ничего непонимающий взгляд Тома. Ли оделся уже на улице, а после сразу побежал туда, где только что был Бан Чан. Феликс бежал дальше, а когда оказался на открытой улице, то смотрел по сторонам и искал старшего, но нигде его не видел. Парень схватил свой телефон и быстро набрал номер Криса, но тот не ответил. Ли побежал дальше, продолжая звонить Чану, но он не отвечал, чем пугал Феликса еще сильнее, и сердце веснушчатого сходило с ума.                     Тем же вечером у одного паба остановилась черная машина. Хенджин вышел из авто и быстро подошел к пассажирской двери. Парень открыл дверь и протянул ладонь, а удивленные глаза Яна устремились к нему. Старший улыбнулся младшему, а тот ответил легкой улыбкой и взял Хвана за руку.       — Это было не обязательно, — сказал Чонин, когда Хенджин закрыл за ним дверь.       — Но мне этого хотелось, — ответил брюнет, скрепляя свою руку с ладонью Яна.       Младший улыбнулся, а затем они отправились в паб. В заведении было довольно оживленно, но Хенджин позаботился и забронировал столик заранее. Этим вечером Дэким и Шарлотта были заняты дочерьми, поэтому совсем не заметили, как Хван и Чонин сбежали из дома в одно время. Хенджин предложил Йену прогуляться в городе, а последний быстро согласился, так как провести вечер в компании брюнета хотел каждый день. Они гуляли по городу, казалось, без определенного маршрута, но получилось так, что Ян увидел совсем новые улицы и достопримечательности, коих ранее не видел. Город показался ему новым местом, а слушая истории от Хвана, Йен не прекращал улыбаться.       Парни прошли к столику у окна и заказали поесть, а когда принесли их заказ, Ян почти налетел на еду, но заметил, что старший неотрывно на него смотрит. Младший смущенно улыбнулся и отложил приборы.       — Все хорошо? — спросил Чонин.       — Конечно, — ответил Хенджин. — Все идеально. Благодарю тебя за этот вечер.       — Это тебе спасибо, что вытащил меня из дома. Второй семестр начался ударно и мне нужно было отвлечься от всего этого. А это…свидание очень мне помогло. Это же…свидание?       — Назови меня старомодным, но я все еще считаю прогулку по городу и ужин в ресторане свиданием.       Младший тихо засмеялся, как и старший.       — Спасибо за прогулку по городу, — сказал Ян. — Такое ощущение, что я совсем не видел Оксфорд до этого вечера.       — Не за что, Йен-а, — произнес Хван, а Чонин отвел глаза и слегка покраснел. — На самом деле, я удивлен, что ты не видел некоторые места, в которых мы были сегодня. То есть, как можно пропустить огромную акулу, которая застряла в крыше дома?       — Хедингтонская акула далеко от моего кампуса, поэтому я не видел её раньше. У меня стандартный маршрут от поместья до колледжа, до кафе и обратно. Еще немного запомнил центр города. Но иногда путаюсь в направлении.       — В таком случае я буду рад показать тебе местность еще раз.       — С радостью посмотрю. Вдруг пропустил еще одну огромную скульптуру, которая торчит из стены.       — Таких тут больше нет, увы, зато есть много другого интересного. Ты знал, что в музее истории науки есть доска, на которой писал сам Альберт Эйнштейн во время лекций в Оксфордском университете?       — Да ладно…надо посмотреть. Музей еще работает?       — Уже нет, поэтому предлагаю тебе поесть, чтобы твой живот снова не урчал, словно оркестр.       Чонин засмеялся и взял приборы. Они ели и говорили, в зале звучала музыка, посетители выпивали и смеялись. Была пятничная атмосфера, в которой люди собрались после работы, чтобы отдохнуть и на время забыть о делах. Но уже когда парни доедали десерт, во всей этой толпе глаза Хвана уловили знакомую фигуру.       — Я могу ошибаться, но не твой ли друг там сидит? — спросил Хенджин и указал рукой к бару.       Чонин обернулся и несколько мгновений искал кого-то из своих друзей, а после удивленно округлил глаза, когда увидел Бан Чана.       — О, это правда хен, — произнес Ян.       — Странно, что мы не заметили его раньше, — сказал Хван. — Но сегодня здесь многовато народу.       — Ты не против, если я пойду поздороваюсь с ним? — слегка неуверенно спросил Йен.       — Конечно нет, — ответил Хенджин и встал со своего места. — Я пока оплачу счет.       — Давай разделим.       Хван лишь улыбнулся и погладил младшего по волосам, а затем ушел к администратору. Чонин смотрел ему вслед с робкой улыбкой, ощущая себя в этой атмосфере так хорошо, как раньше не бывало. Но он вспомнил про друга и отправился к бару. Кристофер сидел за стойкой и смотрел на свой бокал, где осталось несколько капель напитка, а в его взгляде было так много печали, сколько младший еще не видел. Ян нахмурился, а ему под кожу закралось ощущение чего-то холодного и колючего.       — Хен? — позвал Чонин, когда подошел к парню ближе.       Чан обернулся на знакомый голос и распахнул глаза, только были они в тумане.       — О, привет, Йен-а, — с легкой улыбкой ответил Бан. — Ты какими судьбами здесь?       — Ам…я тут…с Хенджином, — бегая глазами, сказал Ян.       — На свидании? — Чан хитро прищурился.       — Да, на…свидании, — покраснел младший.       — А ты говорил, что тебе нельзя с ним встречаться.       — Я просто сказал, что… — парень думал, что можно ответить, но на ум ничего не пришло, поэтому он решил перевести стрелки. — Что ты тут делаешь, хен?       — Я пью виски. Но здесь он называется скотч. И он намного лучше, чем у нас дома. Такой хороший и даже вкусный. Как сладкий чай с алкоголем и кучей других вкусных мелочей.       — А почему ты пьешь тут один?       Задорная улыбка старшего за миг исчезла и снова на лице Чана были печаль и сожаление. Как осенняя погода, его взгляд был беспросветным, тяжелым и серым, будто вся суть горя заключалась только в нем. Он глубоко вздохнул и опустил глаза, не желая видеть страх и во взгляде Чонина.       — Я…накричал на Феликса и теперь мне плохо, — ответил Крис. — Я наивно подумал, что если выпью, то мне станет получше. Но нет. Не стало. Теперь мне еще хуже.       — А что такого случилось, что ты накричал на Феликс-хена? — обеспокоенно спросил Ян.       — Случилось то, что я…самый глупый человек в мире, — снова с тяжелым вздохом сказал Чан. — Просто…ужасный.       — Хен, о чем ты говоришь? — Йен потянулся к плечу старшего и слегка повернул его к себе, но парень не смотрел на друга. — Что у вас случилось?       — Все нормально, Йен-а, не бери в голову.       — Нет, не нормально. Хен, расскажи, пожалуйста.       — Пожалуйста, не уговаривай, а то мне еще хуже станет. Пожалуйста.       Чонин ничего не понимал, но начал волноваться еще сильнее. Причина такого состояния и поведения друга была не ясна, но оставлять его одного Ян не собирался.       — Хен, давай мы проводим тебя до кампуса? — предложил Йен. — Здесь же комендантский час, я не хочу, чтобы ты остался на ночь на улице.       — Ну, если я не помешаю вам с Хенджином, то давай, — ответил Чан.       — Хорошо, будь здесь, я сейчас.       Чонин обернулся и искал Хвана, а нашел его рядом с выходом. Младший побежал к нему, только не придумал, что можно сказать. Заметив Яна, Хенджин улыбнулся и протянул ему руку.       — Как там Кристофер? — спросил Хван. — У него все хорошо?       — Ам… — промычал Йен и тяжело сглотнул. — Ну, на самом деле, не очень.       — Что такое?       — Он, кажется, поссорился с Феликс-хеном и что-то у них произошло. И хен из-за этого сильно переживает.       — Ох, вот как. Жаль это слышать.       — Да, и…мне неудобно просить тебя, но мы можем проводить его до общежития? — спросил Чонин, заламывая пальцы. — Он так…расстроен, вдруг он что-то сделает с собой или…в общем, я просто хочу убедиться, что с ним все будет в порядке, более-менее.       Хенджин внимательно выслушал Яна и посмотрел на его друга. Кристофер так и сидел, смотрел в никуда, крутил пустой бокал, а усталость накрывала его плечи. Его печаль ощущалась на расстоянии, как и волнение младшего. Хван взглянул на Чонина и мягко улыбнулся ему, а затем погладил его по волосам и взял за руку. Хенджин подошел к Чану и обратился с улыбкой.       — Добрый вечер, — произнес брюнет.       Крис выпучил глаза на длинноволосого и слегка поклонился.       — Привет, — тихо ответил он.       — Чонин поведал мне, что у тебя выдался весьма неблагоприятный вечер.       — Ну…да, бывали вечера и получше.       — Чтобы скрасить его завершение, я хочу пригласить тебя остаться этой ночью в нашем поместье. У нас много свободных комнат, так что, прошу, поехали с нами.       Чан раскрыл глаза еще шире, что сделал и Ян. Оба парня были в легком шоке, а Хван их реакции не понимал.       — Ам…спасибо, — ответил Крис, — но я не хочу появляться у вас дома в таком виде. Вдруг твои родители подумают, что я каждый вечер пропадаю в баре.       — Как я и сказал, у нас много места, — продолжил Хенджин. — Есть вероятность, что мои близкие и не заметят твоего присутствия, а наутро я скажу им, что мы повстречали тебя в городе и пригласили к нам. К тому же не ты один можешь пропустить по стаканчику вечером. У моего отца большая коллекция вин, скотча и шерри. Поэтому не отказывайся, едем с нами.       — Пожалуйста, хен, — добавил Чонин.       Хван улыбнулся Чану, Йен смотрел на него и умолял взглядом, а Бан бегал глазами от одного к другому. Неуверенность побуждала ответить отказом, но нежелание быть в одиночестве этим вечером оказалось сильнее.       — Хорошо, спасибо, — сказал Бан Чан. — Спасибо, что берете меня с собой.       — Не стоит благодарностей, — с улыбкой промолвил Хенджин. — Идем, а то уже совсем стемнело.       Чан кивнул, взял свою куртку и направился за парнями. Он сел назад, а Чонин подглядывал за ним с переднего сиденья. Волнение не отпускало младшего, особенно при взгляде на такого разбитого Бана, который пребывал в легком опьянении.       — Тебе удобно? — спросил Хенджин, взглянув в зеркало заднего вида.       — Да, очень, — ответил Чан. — У тебя крутая машина.       — Благодарю.       — И ты тоже крутой.       — Ох, это алкоголь так действует на тебя? — усмехнулся парень.       — Наверное, — хмыкнул Бан. — Но ты все равно хороший. Везешь меня после пьянки домой, пока я тут говорю всякое.       — Для меня в этом нет сложности.       — Хенджин, прости, — вдруг сказал Чан.       — Не стоит извиняться, — непринужденно ответил Хван. — Немного выпить это не преступление и даже не провинность.       — Нет, не за это. Хотя и за это тоже прости. Извини, что я считал тебя странным. Ты совсем не такой. Но Чонин тоже считал тебя странным.       — Неужели? — произнес брюнет и с неподдельным удивлением посмотрел на Яна.       Младший разинул глаза и ярко покраснел. Он смотрел на Хенджина и усиленно пытался придумать, чем можно оправдаться, но снова не придумал ничего, кроме как съехать с темы.       — Ам…хен, мы скоро приедем, — сказал Йен, посмотрев на Криса, — давай ты спокойно посидишь, а то вдруг укачает.       — Да меня никогда не укачивает, — ответил Бан Чан. — Даже по пьяне.       — Все равно, сиди и просто…ничего не говори.       Чан пожал плечами и отвернулся к окну, а Чонин выпрямился на своем месте и мельком смотрел на Хвана, надеясь, что случайно выданная правда не погубит то, что такими хрупкими шагами пришло к ним.       Они приехали к поместью. Хван оставил машину, а после они зашли в дом. Бан Чан шел на цыпочках и не смотрел по сторонам, а Ян придерживал его за локоть. Парни поднялись на третий этаж и подошли к одной из комнат. Хенджин открыл дверь и зашел первым. Он включил камин и пару светильников, а Чан и Чонин медленно зашли следом.       Они оказались в большой комнате со светло-серыми винтажными обоями и мебелью из темного дерева. Кровать была аккруатно застелена, рядом с камином стоял большой стол с письменными принадлежностями, а на книжных полках было много книг. На столиках и тумбочках были привычные антикварные декорации и в целом комната была весьма уютной.       — Проходи, — сказал Хван, — это одна из гостевых комнат, она полностью в твоем распоряжении, а за той дверью ванная. Надеюсь, тебе будет здесь комфортно.       — Я даже не сомневаюсь в этом, — ответил Кристофер. — Но я могу поспать и на диване в гостиной или на полу.       — Это ни к чему. Чувствуй себя как дома.       — Спасибо. За все.       — Не за что. Располагайся.       Хенджин вышел из комнаты, а Чонин почти выбежал следом, но остановился у двери.       — Хен, я сейчас приду, — сказал Ян другу. — Будь здесь. Никуда не уходи.       — Я здесь ничего не знаю, так что никуда не уйду, — ответил старший.       — Вот и хорошо. Я быстро.       Йен побежал за Хваном и догнал его на лестнице, ведущей к кухне.       — Хен, я могу попросить тебя заварить чай? — произнес младший. — Я бы и сам мог, но у тебя он получается таким хорошим. Когда я завариваю, то получается какая-то горькая вода. Можешь добавить в чай каких-нибудь травушек, чтобы он успокоился?       — Я и так хотел это сделать, — с улыбкой сказал Хван. — Почему ты так аккуратно это спрашиваешь?       Чонин заметно смутился, надеясь, что в темном коридоре его красных щек не видно.       — Да так, — пожал плечами Ян. — Просто так.       — В таком случае пойдем и заварим твоему другу чай.       Ян кивнул и улыбнулся. Они спустились на первый этаж и зашли на кухню, где старший включил чайник и начал готовить все необходимое, а младший пристально за ним следил.       — Надеюсь, у твоих друзей все наладится, — произнес Хенджин, собирая мешочек с травами.       — Да, я тоже надеюсь, — ответил Ян. — Хотя я еще и не знаю, что произошло. Я никогда не видел хена таким. Он как будто…потерял надежду.       — Надежду на что?       — На все хорошее.       — Что ж, как говорят англичане: Нет такой проблемы, которую не решит чашка хорошего чая.       Чонин мягко улыбнулся.       — Мне кажется, твой волшебный чай может решить вообще все, что угодно, — произнес Ян.       — Он не волшебный, — усмехнулся старший, — а лишь хороший.       — Потому что ты его приготовил.       Хенджин улыбнулся, взглянув на младшего, но продолжил заваривать чай с очень задумчивым взглядом, будто не напиток готовил, а целый процессор. Он залил кипяток в фарфоровый чайничек и только закрыл крышку, а следом спросил:       — Я и правда кажусь странным?       — Нет, конечно нет! — сразу воскликнул Йен, ярко покраснев, а сам слегка вздрогнул.       — Ты плохо обманываешь.       — Я не обманываю! Я не считаю тебя странным!       — Может быть, но я знаю, что в глазах других людей выгляжу весьма…иначе, чем они привыкли видеть людей, — Хван сделал глубокий вздох, прежде чем продолжить, и взгляд опустил. — Полагаю, многие сочтут меня странным из-за того, что я предпочитаю быть в уединении, не в толпе. В тишине, а не в разговорах, в работе, но не с друзьями.       — Ты не странный, — твердо сказал Йен.       — Что ж, меня это мало волнует. Люди вольны думать, что пожелают.       — И я думаю, что ты не странный.       Хенджин снова взглянул на парня рядом, но быстро вернулся к завариванию чая. Завершив приготовление, Хван поставил две чашки на поднос, а затем обернулся к Яну и потянул его голову за подбородок.       — Я рад это знать, — сказал старший и оставил на щеке парня поцелуй.       Хенджин взял поднос и направился к выходу, а Йен улыбнулся и поспешил за ним. Они вернулись в комнату Чана, а тот сидел на краю кровати и смотрел в окно. Услышав, что открылась дверь, парень вскочил со своего места и спрятал руки за спиной.       — Не стоит вставать при нашем визите, — хмыкнул Хван. — Комната твоя, отдыхай.       — Спасибо, — тихо сказал Бан и сел обратно.       — Я пойду, не буду вам мешать.       Хенджин оставил поднос на тумбочке и, улыбнувшись младшему, покинул комнату. Чонин подал старшему чашку с чаем, а затем подвинул к нему стул.       — У тебя очень вежливый парень, — произнес Крис.       — Да, даже очень, — с улыбкой ответил Ян.       — Я очень рад за вас. Когда я говорил, что вы хорошо вместе смотритесь, я говорил правду, а не просто, чтобы тебя побесить.       Чонин улыбнулся, а от смущения начал сжимать мочку уха.       — Пей чай, тебе полегчает, — сказал Ян.       — Хорошо, — Чан отпил чай и глубоко вздохнул, а от хорошего вкуса улыбнулся. — Приятный. Даже очень.       Пока Бан пил напиток, Йен смотрел на него и не мог успокоить свои ладони. Беспокойство дошло до того, что младший во всем теле ощущал сильное напряжение и не мог ни о чем другом думать.       — Что случилось, хен? — тихо спросил Чонин.       Чан посмотрел на друга, а после тяжелого вздоха сделал глоток чая и убрал чашку. Он сперва смотрел только в пол, будто подбирал с него слова, но зажмурился и взъерошил свои волосы.       — Феликс позвал меня в кафе, — начал старший, — написал сообщение, пойдем в кафе, посидим и отдохнем от учебы. Я обрадовался, подумал, наконец-то будет шанс ему хоть что-то сказать, ведь мы будем вдвоем. Но…       — Но? — осторожно спросил Ян после долгой паузы.       — Но снова был кто-то еще. Когда я пришел в кафе, он там был со своими друзьями и с…       — С кем?       — Видимо, теперь уже с парнем. Это староста из его группы, с которым мы ездили на побережье тогда. Они…держались за руки и мило болтали. Даже обнимались.       — О…теперь понятно, — протянул младший.       — И я…устал, — сказал старший и тихо шмыгнул носом. — Не от того, что ревную его к каждому парню, который ему улыбается. Я устал…устал от самого себя. Устал быть таким трусом. Я ушел из кафе, но Феликс догнал меня и я…накричал на него, но, на самом деле, кричал на себя из-за того, что позволил всему этому случиться. Если бы я не был таким слабаком, то я бы держал его за руку, а не он. Теперь только и осталось говорить «Если бы».       Тяжелое дыхание Чана резало тишину комнаты. Его вздохи отражались от стен и только сильнее погружали парня на дно своего разума. Чонин не представлял, как Бану сейчас тяжело, но прекрасно это осознавал. Спустя долгое время парень, наконец, раскрыл себя и свои мысли и Ян понимал, отчего старший все это скрывал. Ему было слишком больно признавать правду.       — Все будет хорошо, хен, — сказал Чонин, надеясь этим поддержать друга.       — Да? — буркнул Чан. — Уверен?       — Уверен. Это же ты и Феликс-хен, у вас все будет хорошо. Скажи ему о том, что чувствуешь к нему.       — Думаю, после сегодняшнего он вряд ли захочет разговаривать со мной.       — Ты сперва попробуй.       Старший смотрел на Яна уставшим взглядом и чувствовал только бессилие. Громкие слова до сих пор звучали в голове, а перед глазами все еще был напуганный взгляд самого дорогого человека. Горечь совершенной ошибки разъедала сердце. Но в нем все еще была совсем маленькая крупица надежды.       — Я…попробую, — тихо сказал Чан. — Хотя бы извиняюсь перед ним.       — И скажи все, что чувствуешь, — произнес Йен. — Да, это страшно, но ты же сам сказал, что устал. Сколько еще можно уставать?       Бан даже тихо усмехнулся, а младший улыбнулся от улыбки старшего.       — Ложись спать, хен, — сказал Чонин. — Тебе станет лучше.       — Надеюсь, — ответил Крис. — Прости, что так получилось. Я сам не знаю, как все это допустил.       — Ничего, все хорошо. Отдыхай, хен.       Чан кивнул, а после выпил остатки чая. Он лег под одеяло, а Ян выключил все светильники и тихо закрыл дверь. Оказавшись в коридоре, Чонин глубоко вздохнул от тяжести новых знаний. Волнение было сразу за обоих друзей и что делать, как помочь и что еще сказать Ян не представлял, но надеялся, что все и правда будет хорошо.       Йен хотел пойти в свою комнату, но заметил за углом свет. Парень понял, что это та самая гостиная, и направился туда. Ян тихо зашел в комнату. Горел только один светильник и в этом свете он увидел в кресле Хвана, тот держал в руке бокал виски и смотрел в окно. Услышав шаги, Хенджин обернулся, а когда увидел младшего, то сразу улыбнулся.       — Как твой друг? — спросил Хван.       — Лег спать, — ответил Чонин и подошел к парню ближе. — Он поссорился с Феликс-хеном и сильно из-за этого переживает.       — Надеюсь, между твоими друзьями все разрешится самым лучшим образом.       Старший поставил бокал на столик и протянул ладонь младшему. Чонин с улыбкой подал ему руку, а Хенджин приблизился к ней и мягко поцеловал, глядя Яну в глаза, чтобы не упустить момент его смущения. Чонин улыбнулся ярче, а на щеках с ямочками появился румянец.       — Прости, что наше свидание так закончилось, — произнес Йен, опустив взгляд.       — Нет, что ты, — сказал Хван и встал рядом с парнем. — Не нужно извинений. Я знал, что ты прекрасный друг, но увидеть это вживую всегда приятно. Твоя забота о друзьях поражает.       Хенджин взял и вторую ладонь младшего в свою, а последний смотрел в глаза брюнету и видел в них не только мерцание светильника, но куда больше света. Черные сферы горели так ярко даже от тусклого освещения, а тепло чужих рук было нежным огнем. Этот человек все еще был загадкой, ведь Чонин не понимал, как темные очи могут передавать так много красок, что сиял весь мир.       — Ты не странный, ты…удивительный, — тихо произнес Йен.       Небывало нежная улыбка отразилась на устах Хвана, а в его лице была такая мягкость, что Ян от этого распахнул глаза. Таким Хенджина он еще не видел. Настолько необычайного. В следующий момент старший положил ладонь на щеку Чонина и сразу за этим коснулся его губ. Поцелуй был чутким, осторожным, как первый шаг по льду. Но уже через пару мгновений Хван крепко обнял Яна и сильнее сжал его губы. Руки Чонина оказались на плечах старшего, а после и в его волосах. Ладони парня тосковали по этим локонам с каждой секундой все больше, когда не удавалось их коснуться, а шумные выдохи старшего говорили о том, что и ему не хватало этих касаний.       Хенджин не медлил, сжимал уста Яна с теплом, а после легонько коснулся верхней губы языком. Йен от неожиданности, какой еще не было, приоткрыл губы, а следом ощутил чужой язык на своем. Было очень сладко и эти ощущения спустились ниже. Мышцы живота внезапно стянуло узелками, а когда Хван начал медленно посасывать его язык, то напряжение младшего исчезло, осталось только блаженство чужих губ.       Исследования старшего внутри ротовой полости были весьма тщательными. Он то тянутся к нёбу, то крутил свой язык вокруг языка Яна, то ласкал щеки. Руками Хенджин сжимал талию парня, согревал своими ладонями шею Чонина и дыханием его щеки, а Ян торопился его обнять. Младшему казалось, что вот-вот Хван исчезнет, оставив его без тепла, но старший прижал парня ближе к себе, не оставляя между ними никакого пустого пространства. Хенджин мягко отпрянул от губ Чонина, но продолжал легонько целовать покрасневшую щеку, а Ян хватался за черные волосы и крепкую шею старшего, улыбаясь от поцелуев.       — Это самый лучший комплимент, который мне довелось услышать в свою сторону, — произнес Хван после очередного касания устами.       Чонин ярче улыбнулся и посмотрел на брюнета, на его улыбку и сияющие глаза.       — Ты уже столько комплиментов сделал мне, что я чувствую себя ужасно неблагодарным, — ответил Ян. — Надо же мне хоть немного соответствовать тебе.       — Ты чувствуешь себя так из-за меня? — с легкой грустью в глазах спросил Хенджин и взял ладонь младшего в свою.       — Нет-нет, я просто… — затараторил Йен, скрепляя их руки. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо рядом со мной.       — Будь уверен, с тобой я чувствую себя так хорошо, насколько это только возможно. Лучше мне не бывало.       — Как и мне. Так хорошо. Так…необычайно.       — Необычайно? — улыбнулся брюнет, покачивая Яна в своих объятиях.       — Так, как никогда не было, — ответил Йен с улыбкой.       Пышные губы Хенджина смягчились в ласковой улыбке, а после оставили еще несколько поцелуев на чужих устах. Парни выключили свет, а расстались на пороге комнаты Чонина, где последний провожал Хвана взглядом даже в темноте и даже тогда, когда он давно ушел.