Чашка Эрл Грея

The Beatles — Yesterday

             Следующим утром небо было таким же белым, как и земля. Горы, что окружали маленький городок, стали еще более заснеженными после ночного снегопада, и лишь тонкие тропы едва виднелись из окон домов. В ранний час никто не смел нарушить тишину того места, ни птицы, ни люди, даже река, казалось, замедлила свой ход, чтобы не потревожить сон парня, укутанного в шотландскую клетку.       Но крепкий сон Чонина начал таять, словно в зимний сад его грёз пришел первый день весны. Мягкий плед прикрывал его щеки и согревал почти так же хорошо, как и объятия Хвана. Почти, но не совсем так идеально. Ян приоткрыл глаза и встретился с тонкой струей белого света, которая просочилась сквозь закрытые шторы. Парень глубоко вздохнул и протер глаза, а следом улыбнулся, поняв, что находится он на другом конце страны и в компании одного лишь Хенджина.       Своей улыбкой Чонин полностью растопил снег, который укрыл его сознание этой ночью. Щеки Яна сразу окрасились яркостью весны, а в груди зазвучало быстрое сердцебиение — симфония тех чувств, что Хван пробудил одним прикосновением. Желая ощутить тепло старшего, увидеть его улыбку и почувствовать её вкус, Чонин развернулся, но брюнета не увидел, постель была пуста. Только смятая подушка и простынь могли поведать о том, что произошло ночью.       Улыбка парня не угасла, но отражала тоску по старшему. Ян провел ладонью по складкам ткани и от воспоминаний того, как они вдвоем заставили кровать скрипеть, смущенно улыбнулся и плюхнулся на подушку. Смотрел он в потолок, но видел только Хенджина, его темные жаждущие глаза, его губы, что блестели в свете светильника, его бледную кожу, мягкую, словно бархат, и черные густые волосы, которые так нежно ласкали собственное тело. Все было таким живым. Чонину казалось, что больше в мире ничего не существует, ни времени, ни пространства, только те чувства, которые вспыхнули необузданным пожаром в один осенний день. Но где же был тот, кто высек те искры?       Ян приподнялся и осмотрел комнату. Прошлым вечером он никуда не смотрел, кроме как на Хвана, поэтому особо и не заметил интерьер спальни. На стенах были светлые обои с едва заметными рисунками цветов и листьев, снизу их закрывали деревянные панели. Мебель из темного дерева казалась даже старше той, что была в Хартвине, но создавала особый уют в комнате. Камин был чугунным, но резным, а над ним висело зеркало. Рядом стояло мягкое кресло и книжная полка, перед кроватью находился сундук для одежды, а напротив окна стоял письменный стол. Еще более комфортной эту комнату делали фотографии на стенах, маленькие картины, старинные вазы на тумбочках и охристого цвета светильники. Чонин улыбнулся, подумав, что для домика в деревне такая обстановка идеально подходит. Не хватало только одного. Все того же человека, который привел его в это тихое и отдаленное от всех волнений место. И привел не просто так — только сейчас Йен вспомнил, что сегодня у него день рождения. Парень широко улыбнулся от мысли, что этот день он проведет с Хенджином.       Ян сел на край кровати и закутался в клетчатый плед. Босиком он ощущал мягкий ковер, по которому прошел к выходу из спальни. Тихим шагом он вышел в гостиную, но и там Хвана не увидел. Чонин слегка напрягся, успев подумать, что старший снова куда-то исчез.       — Хен? — позвал Ян. — Хен, ты здесь?       — Я на кухне, — послышался голос Хенджина.       Младший улыбнулся зову и засеменил на звук, исходящий с другой стороны дома. Пройдя по коридору до конца, Чонин вышел на кухню. Она была такой же светлой, как и предыдущие комнаты, и весьма большой, что удивило Яна. С одной стороны стоял большой стол для трапез из осветленного дерева и такими же стульями. У стены неизменно стояла небольшая печь, в соседней стене было углубление, что-то вроде шкафчика для хранения вин и виски. Напротив была зона готовки с белым гарнитуром и деревянными столешницами. Именно там был Хенджин, с распущенными волосами и одетый все в те же черные штаны, белую майку и синюю кофту, он резал какие-то овощи. Услышав шаги, Хван поднял взгляд, а когда увидел младшего в своем пледе, ярко улыбнулся и отложил нож, а следом подошел к Йену.       — Доброе утро, — произнес старший и обнял парня.       — Доброе, — ответил Чонин и прижался к брюнету.       — С днем рождения, мой дорогой, — мягко сказал Хван и поцеловал младшего в шею, поглаживая его спину.       — Дорогой? — хмыкнул Ян, посмотрев на старшего.       — Мой дорогой.       Чонин поджал губы в смущенной улыбке и весьма ярко покраснел. Слышать от Хенджина такое обращение было непривычно, но чертовски приятно. Ян опустил взгляд, а Хван снова крепко его обнял. Чонин не мог перестать улыбаться. Было только утро, а его мысли уже кричали о том, что этот день рождения будет лучшим в его жизни. Младший прильнул к старшему и положил голову ему на плечо, всем своим видом показывая, что он хочет, чтобы его погладили. И Хенджин так и сделал, тепло целуя парня в шею, погладил его по волосам. Чонин улыбнулся шире своей маленькой победе, а от того, как старший ласково расчесывал волосы, почти мурлыкал. Но заметил на столе разные продукты и миски с едой.       — Что делаешь? — поинтересовался Ян.       — Готовлю нам завтрак, — ответил Хван.       — Давай помогу.       — Не нужно. Сегодня твой праздник и я сделаю все, чтобы он был идеальным. Поэтому на завтрак у нас куксу, рис, разнообразные гарниры, яичные роллы и, конечно же, кимчи. Куда же без нее?       — Ты готовишь корейский завтрак? — удивился младший.       — Да, специально для тебя, — ответил Хенджин.       — Вау…       Хван усмехнулся, поцеловал Йена в висок и вернулся к готовке, а Чонин продолжал смотреть на каждое действие брюнета и падать в глубину моря, где на дне его ждали теплые объятия Хенджина. Тем морем были чувства, которые омывали каждый берег души. Они же проливали свой дождь на сухую землю, порождая в ней жизнь. Секреты Вселенной так не волновали, как вопрос о том, получится ли увидеть Хвана новым днем, прикоснется ли он, согрет ли он своим теплом и вдохнет ли воздух. Мечтательный взгляд Яна заметил старший и, скромно улыбнувшись, обратился к нему.       — Есть ли что-то особенное, что ты хочешь сделать сегодня? — спросил Хенджин.       — А? — подал голос младший. Смысл вопроса до него дошел не сразу. — Ам…ну, мне должны родители позвонить через час, чтобы поздравить, и хены тоже собирались позвонить, а так ничего особенного.       — Тогда тебя будет ждать парочка сюрпризов этим днем, — улыбнулся Хван. — А вечером праздничный ужин.       — И что в меню?       — Что ж, еще несколько корейских блюд и твой любимый рамен.       — Серьезно?! — воскликнул Чонин и начал прыгать. — Хен, если есть рамен, то можешь больше ничего не готовить!       Хенджин засмеялся.       — Но это будет не твой привычный рамен, — сказал он. — Это будет домашний рамен.       — То есть, ты сам будешь делать лапшу? — еще больше удивился младший.       — Да. Более того, я уже ее приготовил. Я рано проснулся.       Чонин снова радостно запрыгал и захлопал в ладоши. Парень допрыгал до Хвана и обнял его одной рукой, чтобы не уронить плед.       — Спасибо! — воскликнул Йен. — Спасибо-спасибо-спасибо!       Скромно смеясь, Хенджин заключил Чонина в свои согревающие объятия и мягко поцеловал его в шею.       — Не за что, мой дорогой, — тихо ответил Хван.       Ян прижался к старшему крепче и поцеловал его в щеку, а после отстранился с яркой улыбкой и румяными щеками.       — Пойду умоюсь, — сказал Чонин. — И приберусь.       — Оставь это мне, я наведу порядок, — сразу засуетился Хенджин.       — Уж кровать я могу заправить.       — У тебя же праздник.       — Это не значит, что я не должен ничего делать.       — Что ж, весомо. Твой день рождения, ты волен делать все, что пожелаешь.       — Вот именно.       Чонин гордо поднял голову и, закутавшись в плед, отправился в ванную под тихий смех старшего. Ян принял душ, умылся и оделся, а когда вернулся в комнату, то снова покраснел от вида полностью смятой постели. Краснея дальше, Чонин заправил кровать и убрал свои вещи в сундук, ведь никакого другого шкафа не было. На кровати остался клетчатый плед Хенджина. Его узоры уже отчетливо ассоциировались с Хваном и тем, как изящно брюнет выглядел в этом килте. Такой предмет одежды делал старшего еще более неотразимым наравне со всеми его манерами, речами, талантами и даже взглядами темных глаз.       Ян подошел к пледу и взял его в руки. Материя была мягкой и очень хорошо согревала, в чем Йен убедился лично. Чонин слегка прищурился, разглядывая шотландку, не понимая, как Хван из огромного куска ткани сумел завязать такой аккуратный килт с идеальными складками. Ян сложил плед пополам и обернул вокруг себя, но ничего похожего на килт у него не получилось. Чонин сложил плед по-другому, но все равно у него он был похож на полотенце. Пока младший с хмурым видом пытался понять, как из полотна, на котором нет ни пуговиц, ни петель, сделать одеяние, Хенджин стоял у входа в спальню и с улыбкой наблюдал тщетные попытки парня изучить такую простую науку, как одежда.       — Если хочешь, я научу тебя завязывать плед, — произнес Хван.       Чонин вздрогнул от низкого голоса и обернулся, а когда увидел старшего, то слегка покраснел.       — Ам… — протянул он. — Я просто смотрел. Мне стало интересно, как ты это делаешь.       — Что ж, если желаешь, я могу завязать его, — сказал Хенджин, приближаясь к младшему, — прямо на тебе.       Соблазнительная улыбка брюнета добавила яркости на щеки Яна. В памяти пронеслись моменты того, как Хван срывал одежду за какие-то несколько секунд, но с таким изяществом, словно писал картину. Картину их общего всплеска и слияния в один образ. От таких мыслей по венам Йена пробежал импульс и заставил его вздрогнуть. Парень был бы больше рад, если бы старший вновь все снял с него, а не наоборот, но решил отложить эту идею. До вечера.       — Нет, не нужно, — ответил Ян и убрал плед. — Лучше потом посмотрю, как ты его наденешь.       — Как изволишь, — улыбнулся длинноволосый и поцеловал младшего в щеку. — Пойдем, завтрак подан. Кофе тоже имеется.       — Хен… — протянул Йен, ощущая, как подступили слюнки от упоминания любимого напитка. — Ты лучший.       Такой ответ вызвал на губах Хвана смущенную улыбку и он быстро покинул комнату, а Чонин догнал его и крепко обнял со спины. Хенджин ярко улыбнулся от такого порыва и накрыл руки младшего, и вот так, в обнимку, они отправились на кухню.       На столе и правда было много корейской еды. Чонин только не понимал, где и когда Хван все это купил. Брюнет отодвинул младшему стул, а когда тот сел, поцеловал его в макушку.       — Приятного аппетита, — сказал Ян.       — Благодарю, и тебе, — ответил Хенджин. — Налетай. Надеюсь, получилось съедобно. Я давно не готовил ничего корейского.       — Я уверен, все будет очень вкусно.       Чонин схватил палочки и приступил к куксу. Он попробовал немного, а когда ощутил очень приятный и до невозможности знакомый вкус, то выпучил глаза. Хван слегка нахмурился, подумав, что младшему не понравилось, но уже в следующую секунду Ян взял палочками чуть ли не всю лапшу и поместил себе в рот. Йен схватил пиалу с кимчи и положил в свою тарелку целую горстку, а следом продолжил наполнять щеки едой. Хенджин распахнул глаза на то, с какой скоростью и аппетитом младший поглощал лапшу, и тихо усмехнулся.       — Не спеши, — произнес старший, — еда никуда не убежит. К тому же есть еще пара порций.       — Есть еще? — пробубнил Чонин с набитым ртом. — А можно?       — Конечно, — засмеявшись, ответил Хван. — Я так понимаю, получилось неплохо.       — Неплохо?! Хен, это обалдеть как вкусно! Как будто моя бабушка приготовила, она тоже готовит куксу сама.       — Ох, для меня большая честь быть наравне с твоей бабушкой.       Чонин засмеялся.       — Нет, правда, — сказал Ян. — Это очень вкусно. Спасибо тебе за это. За все это. Спасибо.       Хенджин тепло улыбнулся и потянулся к свободной ладони Чонина. Взяв её в свою, Хван поцеловал тонкую кисть и прижал её к своей щеке.       — Не за что, — ответил старший.       Чонин улыбнулся так, словно Хенджин сделал ему самый элегантный комплимент. Ян не упустил возможности и погладил брюнета по щеке.       Закончив завтрак, парни убрали посуду, а сразу после Чонин услышал звук входящего звонка.       — О, это, наверное, родители звонят, — сказал Ян и обернулся к Хвану. — Ты же не против, что я поговорю с ними?       — Конечно нет, — улыбнулся Хенджин. — Они же звонят поздравить тебя, общайся сколько захочешь. Не бойся, я не буду тебе мешать.       — Спасибо…наверное, — слегка смутился младший. — Я не говорил родителям, что мы отдыхаем в Шотландии только вдвоем.       — Это будет нашим маленьким секретом.       Чонин улыбнулся в ответ на улыбку старшего и побежал в гостиную. Парень достал ноутбук, уселся на диван и открыл крышку, но увидел, что звонят ему не родители, а друзья. Ян обрадовался и принял звонок. На экране появились Чан и Феликс. Они сидели на полу, как понял Йен, в комнате Бана, так как узнал доску с инструментами позади. Чан обнимал Ли со спины, а Феликс придерживал его руки своими.       — Эй, привет! — младший помахал старшим руками, радуясь еще больше от того, что видит их вместе.       — Привет, Йен-а! — вместе закричали парни. — С днем рождения тебя!       — Спасибо!       — Желаем, чтобы все твои идеи осуществились и профессионального роста, — сказал Чан. — А еще счастья и здоровья.       — И желаем тебе много вдохновения, — добавил Ли. — Пусть однажды все твои идеи превратятся в крутые приложения, в которые будут играть люди по всему миру!       — И не замерзнуть в Шотландии, — произнес Чан.       — Да, не замерзни там, — поддержал Феликс. — Мы смотрели погоду, в Эдинбурге намного холоднее, чем в Оксфорде.       — Спасибо, ребята, — тихо засмеялся Чонин и слегка покраснел. — Спасибо за поздравления и пожелания, я очень рад вас видеть. Особенно вместе. Неужели вам не понадобилось еще сто лет, чтобы начать встречаться?       — Не умничай, — буркнул Крис.       Парни взглянули друг на друга, смущенно заулыбались и потерлись носами, а Чонин закатил глаза.       — А по поводу погоды… — продолжил Ян, чтобы его друзья не начали миловаться прямо во время звонка. — Ну, в Эдинбурге я точно не замерзну, потому что…мы уже не там.       Старшие слегка нахмурились.       — А где вы? — спросил Ли.       — Мы в деревне Гленфиннан, — ответил младший. — Это в горах на севере страны.       — А что вы там делаете? — поинтересовался Чан.       — Это все идея Хенджина. Он…сделал мне такой подарок. В принципе, вся эта поездка подарок, но путешествие сюда это просто…офигеть, как круто.       — И что там у вас?       — В общем, это деревня рядом с очень большим озером, вокруг только горы и леса. Тут очень красиво, но самое крутое это то, что здесь есть тот самый виадук, по которому ходил Хогвартс Экспресс в фильмах про Гарри Поттера! И мы сюда ехали на таком же локомотиве, как в фильмах! Я как будто реально в Хогвартс съездил! Мы даже смогли подойти к этому виадуку!       Йена переполняла радость, поэтому последние предложения он почти кричал и рукоплескал. Его восклицания услышал Хван и заглянул в комнату, а увидев такого счастливого ребенка, ярко улыбнулся. Ян его заметил и улыбнулся еще шире.       — Хен! — воскликнул Чонин. — Подойди поздоровайся!       Хенджин слегка смутился и отрицательно помахал руками, но Ян только активнее его звал, поэтому брюнет сдался и подошел к парню. Хван поправил волосы, наклонился к экрану ноутбука и приветливо улыбнулся.       — Доброе утро, ребята, — произнес Хенджин. — Надеюсь, у вас все хорошо.       — Привет, Хенджин, — ответил Бан с улыбкой.       — Привет! — Ли улыбнулся и помахал парню руками. — У нас все хорошо, спасибо. А у вас как? Путешествуете?       — Да, изучаем шотландское нагорье. Не буду вам мешать, наслаждайтесь беседой.       Хван только хотел выпрямиться, но Чонин схватил его за руку.       — Куда ты? — спросил Ян и потянул старшего к себе. — Останься.       Хенджин плюхнулся на диван и весьма растерялся. Парень выпрямился, а Чонин поправил его волосы и улыбнулся брюнету.       — Не уходи, — тихо произнес младший. — Это же друзья.       — Хорошо, — с улыбкой ответил Хван. — Я останусь.       Ян улыбнулся и захлопал в ладоши, а затем вернулся к ноутбуку, где Чан и Феликс глазели на них с довольными улыбками.       — Так вот, виадук, — продолжил Чонин, — он просто огромный, и вблизи кажется еще более магическим, чем в фильмах. Было ощущение, что рядом кто-нибудь пролетит на метле или вылезут дементоры.       — А чего фотки не выложил? — спросил Ли. — Обычно сыпешь постами на каждом шагу, а тут за день не одной фотографии из такого места.       — Да, где доказательства? — произнес Бан.       — Ам…ну…просто мы фотографировали в основном на камеру Хенджина, — ответил Ян, не глядя в экран, — и здесь сеть плохо ловит, а потом…ну, как-то не до этого было.       — Тебе было не до телефона? — хмыкнул Кристофер. — Удивительно.       — Представь себе, такое возможно, — надув губы, пробурчал Чонин, а Хван от его реакции усмехнулся. — Мы гуляли по городу и…все такое.       — Все такое, значит, — с хитрой улыбкой произнес Бан. — Понятно.       — Ничего тебе не понятно, мы вообще под лёд упали, понял! — выкрикнул Чонин, из-за чего Хенджин вздрогнул.       — В смысле?! — Феликс разинул глаза от испуга. — Куда упали?! Как? Как это произошло? Вы в порядке?       — С нами все хорошо, — спокойно ответил Хван и взял младшего за руку, но за кадром, чтобы не провоцировать новые смущающие Яна разговоры. — Мы гуляли у озера, а там был причал. Мы прошли по нему, но, по всей видимости, он пришел в абсолютную негодность, поэтому не выдержал веса нас двоих. Так мы и оказались под водой. Но не тревожьтесь, там было неглубоко и мы быстро выбрались.       — Да, все хорошо, — сказал Йен. — Мы быстро добрались до дома и согрелись, а потом…ам…устали и весь вечер просидели дома.       — И чем занимались? — спросил Бан, продолжая хитро улыбаться, а Феликс толкнул его в бок.       — Готовили ужин и смотрели фильмы, — ответил Хенджин.       — Да, — буркнул Чонин.       Бан Чан хотел еще что-то сказать, но младшему поступил новый запрос на звонок, на этот раз от мамы и папы.       — О, мне родители звонят, пора заканчивать, — сказал Ян. — Спасибо за поздравления, ребят, я был рад вас видеть. Даже немного соскучился.       — Мы тоже по вам соскучились, — ответил Феликс. — Возвращайтесь скорее.       — Еще раз с днем рождения тебя, мелкий, — добавил Крис. — Подарки получишь, когда вернетесь.       — Спасибо!       — Вот теперь я точно пойду, — сказал Хван и встал с дивана.       — Хорошо, — улыбнулся Ян, но слегка надул губы и указал пальцем в уголок уст.       Хенджина обдал легкий румянец, однако он наклонился к младшему и мягко поцеловал его в такие умоляющие уста, после чего Ян остался с довольной улыбкой.       — Вы посмотрите, целуется, а нам даже обнять себя не разрешает, — произнес Чан.       — Замолчи! — крикнул Чонин, жутко покраснев. — Идите уже!       Старшие засмеялись, а Ян быстро завершил их звонок. Чонин, все еще смущенный событием, шумно вздохнул, и поправил волосы перед тем, как ответить родителям. Хван улыбнулся ему и отправил воздушный поцелуй, а после скрылся в коридоре. Йен с улыбкой смотрел ему вслед, и когда старший ушел, то сделал еще один глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоить его очарованное выражение лица.       — Привет, мам, привет, пап, хен! — с улыбкой сказал Чонин, когда увидел родителей и брата.       — Привет, сынок! — воскликнула Чжи. — С днем рождения, наш малыш! Мы так тебя любим!       — С твоим днем рождения, Чонин-а! – подхватил Ину. — Мы с твоей мамой очень любим тебя и желаем тебе всего самого лучшего! Поздравляем тебя!       — С днем рождения, мелочь, — добавил брат Яна. — Расти большой!       — Спасибо!       — Так хочется тебя обнять, сынок! — с грустным взглядом произнесла мама и едва заметно шмыгнула носом. — Всего бы тебя заобнимала и зацеловала!       — Ну мам, не издевайся, — пробормотал младший и закатил глаза.       — В день рождения я имею право тебя обнять! Когда ты был совсем маленьким, я постоянно тебя обнимала.       — И не хватило? Тогда я хотя бы этого не понимал.       — Не хватило! Ты мой малыш, так что буду обнимать тебя, сколько захочу! Это мой подарок на твой день рождения.       — Это же у меня день рождения, я должен получать подарки, — бубнил Ян.       — Не спорь с мамой, — сказал папа. — Кстати о подарках. Мы с твоей мамой не знали, чего бы ты хотел, поэтому решили подарить тебе денежку, хорошо? Купишь себе то, что хочешь.       — Пап, не нужно было ничего дарить. Вы и так подарили мне компьютер на Рождество, мне этого абсолютно хватило. Не нужно еще и денег. Лучше на эти деньги сходите в ресторан и отметьте мой день рождения.       — Мы уж сходили и отметтили с твоим братом, не переживай, — ответила Чжи. – Что захочешь, то и купи, а если не хватит, скажи, мы добавим.       — Спасибо, — улыбнулся Чонин. — Спасибо вам большое. Я так соскучился по вам.       — Вот это да, — удивился Ину. — Наш сын по нам скучает, а так и не скажешь.       — Да ладно тебе, пап. Вот бы вас сюда.       — А где вы, кстати? — спросила мама. — Не похоже на то место, из которого ты звонил в прошлый раз.       — Ам… — младший растерялся и слегка покраснел. Родителям то парень сказал, что в Шотландию он поехали со всей семьей Хван, а не только с их сыном, поэтому решил не отклоняться от этого мифа. — Господин и госпожа Хван решили съездить в горы и меня тоже пригласили с собой. Мы сейчас в деревне Гленфиннан, тут очень красиво. Вокруг горы и озеро рядом.       — А чего же ты не сказал? И почему фотографии не отправил?       — Просто…времени не было, — Йен покраснел ярче от того, что мозг назло воспроизводил самые пикантные моменты вечера, все время которого ушло на изучение равнин, обтянутых бледной кожей. — Мы весь день гуляли по деревне и…еще вещи надо было разобрать. В общем, мы все устали и рано легли спать.       — Отправь нам что-нибудь, — сказал папа. — Твоя мама переживает, когда ты ничего не пишешь.       — Хорошо, я отправлю то, что снял на телефон.       — И как тебе в этой деревне, нравится? — спросил брат.       Чонин задумался о том, что провел в этом месте всего сутки и большую часть — в доме, особо не успел осмотреть окрестности или погулять, но здесь он ощущал себя так хорошо и так идеально, как нигде на свете. Этот дом стал таким же теплым, как объятия человека, с которым он делил это укромное место. Рядом с ним все чужое становилось родным.       — Да, нравится, — ответил Ян. — Тут здорово. Очень много снега и свежий воздух. Только связи почти нет.       — Уж тебе будет полезно посидеть без интернета пару часов, — сказал Ину.       Чонин засмеялся, как и его родители. Младший начал рассказ о том, что нового он увидел в Эдинбурге и в какое место приехал, а за углом, в коридоре, стоял Хенджин и мягко улыбался. Слышать от Яна, что это место ему действительно нравится, было так приятно и так желанно, что любовь к нему горела все ярче. Хван не хотел более мешать, да и дела еще были, поэтому отправился дальше по коридору.                     В то же утро, пока Чонин разговаривал с родителями в шотландских горах, в Оксфорде был ясный и прохладный день. Изредка облака пропускали тусклый солнечный свет, однако Бан Чан держал солнце в своих руках и вдыхал аромат его веснушчатой кожи.       — Мы теперь с Йеном одного возраста, — произнес Феликс, закрыв ноутбук. — Как быстро растут чужие дети.       — Этот ребенок никогда не вырастет, — ответил Чан в шею Ли. — Ему бы только играть в видео-игры и смотреть кино про волшебников.       Ли засмеялся и упал старшему на грудь, а его руки накрыл своими.       — Может, тоже кино посмотрим? — предложил младший. — Недавно нашел парочку интересных фильмов и не про волшебников.       — А может, посмотрим вечером? — сказал Чан. — После нашего свидания.       — Свидания? — удивился Феликс и повернулся к парню. — Ты что-то задумал?       — Да, я давно хотел тебе это предложить.       — И что это?       — Каток. Давай покатаемся на коньках.       Ли удивленно распахнул глаза и приоткрыл рот в улыбке. Но в таком ликовании Бан заметил легкое волнение, особенно когда младший отвел взгляд и попытался выдавить из себя улыбку.       — О…здорово, — все же, ответил Феликс. — Давай покатаемся, почему бы нет?       — Ты не хочешь? — спросил Чан, глядя в растерянные глаза.       — Да, то есть, нет, то есть…я хочу, просто…       — Что-то не так?       — Я…не очень хорошо катаюсь на коньках, — сказал Ли, опустив взгляд. — В детстве пытался научиться, но ничего не вышло. Научился только стоять. Рядом с бортиком. И еще падать научился. Если бы в катании на коньках самым главным было падение, то можно сказать, что я очень хорошо катаюсь.       Старший тихо засмеялся и потянулся губами к щеке Феликса. Парень оставил пару поцелуев на усыпанной веснушками коже и заправил отросшие волосы младшего ему за ушко.       — Ничего, — ответил Кристофер. — Если не хочешь, то давай придумаем что-нибудь другое.       — Нет, давай пойдем на каток, — Ли сразу подхватил ладони Чана и мягко их сжимал. — Это крутая идея для свидания и я правда хочу покататься с тобой на коньках. Пойдем.       — Я не хочу, чтобы ты себя заставлял.       — Я и не заставляю, я правда хочу. Я уже примерно представляю, как буду нелепо выглядеть на катке, но я очень хочу пойти с тобой на свидание на каток.       Бан Чан улыбнулся и поднялся на ноги, а Феликса потянул за собой. Старший обнял младшего за талию и с улыбкой смотрел ему в глаза, пока Ли гладил его по плечам.       — Не волнуйся, я научу тебя кататься на коньках, — сказал Крис. — Я тоже не мастер, поэтому, если ты упадешь, я упаду с тобой. Будем валяться на льду.       — Замерзнем, — хмыкнул Феликс.       — Я тебя согрею.       Ли тихо засмеялся и обнял Бана крепче, а последний гладил парня по спине, делая то, что обещал — согревал.       — Тогда пойдем, — Феликс отпрянул и направился за своими вещами. — А то нам не хватит коньков или весь каток будет занят.       — Да, давай собираться, — ответил старший.       — Где, кстати, каток? Я нигде не видел.       — На севере города есть небольшой парк развлечений. Он больше похож на детский городок, но каток там есть. Коньки тоже там можно взять.       — Хорошо.       — Вот, возьми, не хочу, чтобы ты замерз.       Чан подошел к шкафу, достал теплый белый свитер и носки и передал их младшему. Ли улыбнулся от этой заботы, которой старший окружал его каждый день.       — Спасибо, — сказал Феликс. — Ты тоже оденься потеплее.       — Мне не будет холодно, ты же со мной, — улыбнулся Бан.       — Мне очень приятно, но я же не обогреватель, — хмыкнул Ли.       — Для меня обогреватель. Точнее, как солнце.       Ли засмеялся и покраснел, а Крис чмокнул его в щеку и они стали собираться. Эти двое начали проводить много времени вместе еще с тех пор, как раскрыли друг другу свои секреты. Вставали раньше, чтобы встретиться перед учебой и вместе позавтракать, в обед звонили друг другу, а после занятий непременно бежали куда-нибудь, где коротали вечер. Порой даже домашнее задание делали вместе, либо в кампусе Феликса, либо в кампусе Бан Чана, зачастую оставались у старшего, только бы побольше времени провести вдвоем, а от того, что задавали им много материала, их посиделки затягивались допоздна, поэтому ночевали они тоже вместе. Но в одной кровати они только засыпали. И Чан, и Ли наслаждались тем, что обрели друг друга, поэтому не хотели торопиться.       Парни оделись и покинули кампус старшего. Феликс был таким частым гостем в этом месте, что уже успел познакомиться чуть ли не со всей группой Бана. Его присутствие было уже само собой разумеющимся, поэтому никто не обращал внимания, если Ли оставался на ночевку. Соседи Чана только шутили о том, что Бану нужно вешать галстук на ручку своей двери, чем смущали эту парочку за завтраком.       Ясная погода была идеальным условием для свидания. С наступлением каникул Чан и Феликс не расставались ни на день, так как понимали, что третий семестр будет еще более загруженным, чем второй, поэтому любое занятие, даже самое ленивое, для них было в радость. Но сейчас они стремились к весьма активному виду отдыха.       — Чан, пообещай мне одно, — сказал Феликс, скрепляя со старшим ладони.       — Что? — с улыбкой спросил Бан и посмотрел на младшего.       — Если я буду много падать, а я буду много падать, ты не будешь смеяться.       — Конечно я не буду смеяться. Почему ты думаешь, что мне будет смешно?       — Друзья всегда смеялись, когда я падал на катке. Когда я пытался учиться, я так смешно катался, что даже сам смеялся.       — Не переживай, — сказал старший и обнял Ли за плечо. — Я научу тебя. Ну, хотя бы покажу самые основные движения, чтобы не упасть.       — Хорошо, — улыбнулся младший. — А где ты учился кататься?       — В детстве и юности я ходил в секцию хоккея.       — Ого, а ты не рассказывал.       — Особо нечего рассказывать. Это было просто хобби, в матчах я не играл, даже в школьных. Мы просто играли в хоккей с друзьями, а когда поступил в универ, я увлекся плаванием и борьбой. Так что я тоже давно не катался и, скорее всего, тоже буду падать, поэтому не волнуйся.       — А ты умеешь вращаться или прыгать?       — Немного.       — Покажешь?       — Если хочешь.       — Очень хочу!       Крис тихо засмеялся, поцеловал Ли в висок и снова взял его за руку. Они нашли остановку и на автобусе добрались до того места, о котором говорил Чан. Это был большой парк, предназначенный в первую очередь для прогулок, но также были и детские площадки, киоски с едой и небольшие аттракционы, в основном для детей. Был будний день, поэтому повсюду гуляли отдыхающие студенты. Но за ними всеми Феликс увидел большой каток, где звучала музыка, а рядом продавали горячие напитки. На самом катке было не очень много людей, что благоволило хорошему отдыху.       — Ну что, готов? — спросил Бан. — Если не уверен, то можем просто тут погулять.       — Я готов, — ответил Ли. — Уже не терпится выйти на лёд.       — Тогда пойдем за коньками.       Парни прошли в будку проката, а там взяли две пары черных коньков. Они вышли к лавочкам, и как только Феликс сел на скамейку, Бан присел перед ним и потянулся к его обуви.       — Что ты делаешь? — в недоумении обратился младший.       — Помогаю тебе с коньками, — последовал от старшего совершенно очевидный ответ.       — Да ладно, я сам могу.       — Позволь мне.       Чан развязал шнурки на ботинках Ли и снял один, а затем надел на ступню парня конёк. Бан поправил язычок и шнурок и затянул все петли, а когда завязал узелок, то посмотрел на Феликса. Тот был в легком шоке от того, как ловко и естественно старший взял на себя обязанность помочь даже с обувью.       — Удобно? — спросил Чан. — Не давит?       — Все хорошо, — тихим голосом произнес Ли и опустил голову, чтобы Крис не увидел его красных щек. — Ты…балуешь меня.       — Да, мне этого хочется, — с улыбкой сказал Бан и без промедления потянулся за вторым коньком.       — Я так обленюсь.       — Немного лени еще никому не повредило.       — Сказал тот, кто целыми днями решает уравнения для своего диплома.       Бан Чан засмеялся. Он завязал и второй конёк, а пока надевал свои, Феликс немного размялся перед катанием.       Чан вышел на лёд первым и подал Ли руку. Феликс крепко взялся за теплую ладонь и осторожно ступил на белоснежную гладь. Едва обе его ноги оказались на льду, парень застыл, словно холод сковал не только воду под его ступнями. Бан заметил его напуганные глаза и, чувствуя крепкую хватку его руки, решил начать с самого простого.       — Ты знаешь, как отталкиваться при катании? — спросил старший. — Как держать равновесие и тормозить?       — Да, я это знаю, — ответил младший. — Просто у меня это не очень хорошо получается.       — Тогда давай попробуем с самого легкого. Поставь ноги на ширине плеч и попробуй немного присесть и выпрямиться.       — Можешь кататься, не обязательно со мной возиться.       — Это я пригласил тебя на каток, так что я никуда от тебя не уйду, — решительно сказал Кристофер. — Тем более я не хочу, чтобы ты упал.       Ли улыбнулся, ощущая в груди, венах и даже в костях так много тепла, которое вызывали чувства к Чану. Эти же чувства тянули к старшему, в его объятия и в любое пространство, где он был. Феликс приблизился к пухлым губам Бана и поцеловал. Сперва легко, мягко, но после их уста столкнулись весьма крепко и младший даже добавил поцелую влажности, но заскользил по льду и отдалился от старшего. Последний тепло улыбнулся парню и снова взял его за руки, пока настроение кататься не сменилось на желание схватить Ли, унести его к себе и до конца каникул не отпускать.       — Если ты знаешь, как держаться на льду, то давай попробуем прокатиться, — продолжил Крис. — Давай начнем с небольшой дистанции.       — Хорошо, — согласился Феликс. — Я постараюсь не отставать от тебя.       — Не торопись, мы никуда не спешим.       Бан медленно последовал спиной вперед, а Ли сделал глубокий вздох и оттолкнулся правой ногой ото льда. Феликс крепко держал Чана за руки и внимательно смотрел под ноги, просчитывая каждое движение ногами, словно катание на коньках было сложнейшей математической задачей. Эту скованность заметил старший и решил помочь веснушчатому получить больше удовольствия от этой прогулки.       — Феликс, посмотри на меня, — позвал Бан.       Ли быстро взглянул на парня, но почти сразу опустил взгляд, будто боялся, что в следующий миг под ногами окажется какое-то препятствие. Чан остановился и обнял младшего за талию, а тот схватился за куртку Бана и сдержанно улыбнулся.       — Постарайся расслабиться, — сказал Чан. — Я здесь, с тобой, я никуда не уйду. Упасть не так страшно, как тебе кажется. Смотри на меня и просто двигайся вперед.       — Просто я…не хочу выглядеть глупо, — произнес Ли. — Хочу, чтобы нам было хорошо.       — Ты никогда не будешь выглядеть глупо. Особенно для меня. Давай, на счет три. Один, два, три…       Кристофер снова оттолкнулся и потянул за собой Феликса, а тот, хоть и очень хотел посмотреть вниз, чтобы не упускать ситуацию из-под контроля, не отводил свой взгляд от таких красивых и добрых глаз. Чан держал Ли не крепко, но и не легко, лишь поддерживал, чтобы веснушчатый чувствовал себя комфортно и безопасно. И стоило старшему улыбнуться, Феликс засветился сам. Тепло мягких рук вселяло в него уверенность, что все будет хорошо. Ли переставлял ноги уже более уверенно и плавно скользил по льду, не ощущая дрожи в коленях.       Первый круг они проехали вместе. Бан не отпускал Феликса и изредка оборачивался, чтобы подметить, что ни в кого не врежется. Но когда они миновали еще один круг и никто при этом не упал, Чан подумал, что можно дать младшему немного свободы.       — Готов прокатиться сам? — спросил Кристофер.       — Ам… — протянул Феликс, выпучив глаза. — Ну…давай.       — Если не хочешь, то давай кататься вместе. Мне это даже нравится. Держать тебя за руки и смотреть на тебя. Идеально.       Ли усмехнулся, но понимал, что весь день кататься вот так не самая удачная затея.       — Давай я сам попробую, — ответил Феликс. — Отпускай.       — Не волнуйся, — сказал Чан, — я не уйду. Буду рядом.       — Спасибо. Помни, если я упаду, тебе нельзя смеятся.       — Обещаю.       Бан развернулся и встал рядом с Феликсом. Старший держал ладонь Ли на всякий случай, но через несколько метров Феликс, сделав глубокий вздох, сам отпустил Криса и немного ускорился. Лезвия его коньков звучали эхом и каждый такой звук Ли ловил с неподдельным удивлением оттого, что это не грохот его падения. Феликс двигался дальше и даже улыбнулся, а Бан, глядя на младшего, не сдерживал и свою улыбку.       — Чан, получается! — радостно крикнул Ли, обернувшись к парню. — Правда получается!       — Ты молодец! — ответил старший. — Горжусь тобой!       Младший засмеялся, а от Чана не отворачивался, но в то же время приблизился к бортику на весьма быстрой скорости. Бан это заметил и сразу сорвался с места.       — Феликс, осторожно! — выкрикнул Кристофер. — Обернись!       Младший посмотрел вперед и выпучил глаза. Так как до бортика оставался всего метр, Ли не успел затормозить и врезался в деревянную стенку на полном ходу. Но благо парень сумел ухватиться за бортик, поэтому не упал. В этот же момент подоспел Чан и затормозил перед Феликсом так резко, что из-под его коньков полетела ледяная пыль.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил старший. — Не ударился?       — Нет, все хорошо, — ответил Ли. — Я не упал, это достижение.       — Точно не больно?       — Точно, я в порядке. Давай покатаемся, пока я еще куда-нибудь не врезался.       Чан усмехнулся и поцеловал младшего в щеку, а после взял его за руку и они отправились кататься дальше.       Каток был полон разных звуков — скрежета лезвий, музыки, шуток и смеха. Но Феликс слышал только Криса, а последний слышал лишь того, кого держал за руку. Как и всегда, окружающий мир затихал и голос Ли был единственным и самым лучшим звуком, а его улыбка была ясным небом.       — Ты не замерз? — спросил Бан. — Не устал?       — Нет, все отлично, — ответил Феликс. — А ты?       — Нет, весь день бы так катался.       — Кстати, ты обещал похвастаться своими навыками фигурного катания. Покажешь?       Чан улыбнулся, а легкий румянец на его щеках выдавал его смущение.       — Я не мастер, — сказал Бан Чан. — Умею только парочку приемов.       — И я хочу их увидеть.       — А что взамен?       Ли хитро улыбнулся и задумчиво потёр подбородок, а затем приблизился к щеке старшего и ласково поцеловал кожу, ощутив губами легкую щетину. Феликс отпрянул все с такой же манящей ухмылкой и похлопал парня по плечу.       — Второй поцелуй получишь после выступления, — произнес Ли.       — Тогда я очень постараюсь, — ответил Бан. — Следуй за мной.       Чан потянул Феликса к центру катка. Убедившись, что младший уверенно стоит, Бан откатился от него к бортику и начал набирать скорость, а Ли не сводил с него глаз. Чан довольно быстро разогнался и уже через какую-то минуту летел по льду мимо всех, кто был на его пути. На поворотах парень плавно переставлял ноги, а от этого младшему казалось, что Бан и правда летит.       Старший ловко обгонял людей и быстро менял траекторию, если кто-то появлялся прямо перед ним. Преодолев очередной поворот, Крис развернулся и скользил спиной вперед, все так же умело переставляя ноги. Постепенно он сокращал дистанцию до Феликса, а когда оказался от него в радиусе трех метров, то начал менять положение очень быстро — катился то спиной, то лицом вперед, а попутно успел отправить Ли воздушный поцелуй. Феликс только шире открыл глаза, поражаясь тому, с какой легкостью старший чередовал один разворот с другим. Но следом Чан слегка сбавил скорость и приподнял правую ногу, исполняя тем самым, так называемую, вальсовую тройку, и уже через мгновение совершил идеальный тулуп. Пройдя еще два метра, парень сделал новый тулуп, а затем снова набрал скорость. Бан плавно преодолел несколько метров, оттолкнулся зубцом конька и выполнил двойной лутц, а сразу за ним тройной тулуп. Оказавшись на льду, Кристофер прокатился рядом с Феликсом и с заднего хода начал вращаться вокруг своей оси. Парень исполнил винт, а когда остановился, то облегченно выдохнул и обернулся к младшему с улыбкой.       Ли смотрел на старшего с открытым ртом и дергающимся глазом. То ли от холода, то ли от шока, Феликс ничего не чувствовал, но был поражен такому навыку, который Чан описал как «пара трюков». Бан приблизился к Ли и потянулся к его ладоням, а последний так и таращился на Криса.       — Ну как? — спросил Бан Чан.       — А…я…пх… — все, что смог сообразить Феликс.       Старший тихо засмеялся, а Ли встряхнул головой, но все равно продолжал смотреть на Чана так, словно он был божественным созданием.       — Чан, это было…невероятно, — почти шепотом произнес младший. — Так красиво.       — Да ладно тебе, — хмыкнул Бан. — Это обычные движения, их учат на первых занятиях фигурному катанию.       — А я думал, на первом занятии учат тому, как завязывать шнурки на коньках.       Крис снова засмеялся.       — Ну, этому тоже учат, — сказал старший. — Но в этом нет ничего особенного. Кстати, я жду второй поцелуй.       Бан указал на свою щеку, а Ли осторожно приблизился к старшему, чтобы не упасть, и вытянул губы, так как не мог устоять на месте и постоянно откатывался назад. Бан подхватил младшего за руки и притянул к себе, а секунду спустя получил свою награду. Только Ли подарил поцелуй его устам, а не щеке.       — Чан, это с ума сойти как особенно! — воскликнул Феликс, когда отпрянул от губ парня. — То есть, это было очень круто! Ты так быстро все делал, я даже иногда терял тебя из виду. Мне за тобой не угнаться.       — Я от тебя не сбегу, — улыбнулся Бан и поцеловал младшего в щеку. — Спасибо, я старался.       — Было очень здорово. Ты очень круто катаешься.       — Спасибо, хотя у меня такое ощущение, что сейчас колени отвалятся, давненько я на коньках не прыгал.       — Пойдем отдохнем, пока твои суставы не рассыпались.       Крис засмеялся, а Ли потянул его к скамейкам. Старший сел на лавочку и вытянул ноги.       — Я пойду куплю чего-нибудь, чтобы согреться, — сказал Ли.       — Давай я схожу, — Чан только хотел встать, но младший толкнул его обратно, так что парень упал на пятую точку.       — Сиди, старичок, береги колени. Я все принесу.       Чан шикнул на Ли и бросил в него маленький снежок, но Феликс сумел увернуться. Ли, держась за все доступные поручни, вышел к ларькам, где продавали напитки и перекусы. На коньках оказалось не так удобно передвигаться шагом, но Феликс добрался без падений. Он заказал Бану кофе и какао себе, а пока ждал приготовления, то смотрел в сторону того, кто сделал любовь к нему еще сильнее. Обычный день превратился в романтический фильм, а снег придал этой сказке еще больше волшебства. Улыбка на губах Феликса становилась все теплее и в голове уже который раз пронеслась мысль о том, что открыть свои чувства стоило уже давно. Может быть, еще в самый первый день знакомства.       Ли тихо усмехнулся от своих мыслей, а в это время подали напитки. Феликс развернулся, чтобы взять стаканчики, но остановился, так как рядом появился неожиданный человек.       — Здравствуй, Феликс, — с улыбкой произнес голубоглазый блондин.       Ли слегка растерялся, увидев Томаса. Парень был одет в теплую одежду и держал пару коньков в руках. Второй семестр прошел незаметно для Феликса. Точнее, это парень чувствовал себя незаметным для того, кого считал другом. Однако Том все эти недели, казалось, в упор не видел Ли, даже когда тот сидел перед ним на занятиях. Стоило Феликсу к нему подойти, как парень уходил в другую сторону, ссылаясь на срочные дела, а дверь своей комнаты не открывал. Ли хоть и не испытывал к нему взаимных чувств, но все еще считал его своим другом, поэтому не видел причины, по которой Томас объявил ему бойкот. И сейчас для веснушчатого было вдвойне удивительно то, что Том заговорил с ним первым.       — Ого, ты со мной разговариваешь, — произнес Феликс. — Привет.       — Какая неожиданная и приятная встреча, — сказал блондин, пропустив замечание Ли мимо ушей. — Рад тебя видеть.       — И я тебя. Как дела?       — Весьма неплохо. Решил покататься на коньках. Ты, как я вижу, тоже.       — Это была идея Чана, он меня пригласил.       Томас слегка поджал губы и опустил взгляд, но затем снова посмотрел на парня, будто ни в чем не бывало.       — Не знал, что ты катаешься на коньках, — сказал блондин.       — Я не очень хорошо катаюсь, — ответил Феликс и взял заказанные напитки. — Мы решили прогуляться.       — Я мог бы научить тебя кататься на коньках. Знаешь, в юности я увлекался фигурным катанием.       — Спасибо, но Чан уже и так учит меня. Он хороший учитель.       — А чего меня не позвал? — продолжал Том, не замечая упоминания второго парня. — Такая хорошая погода, идеальна для прогулки на катке.       — Просто, как я и сказал, я тут с Чаном, — нахмурив брови, ответил Ли. — Это он пригласил меня сюда провести время вместе.       Томас сохранял на губах невозмутимую улыбку, но тяжело вздохнул, вынужденно приняв поражение.       — Так выходит, вы, все же, вместе? — произнес Том и помрачнел во взгляде.       — Да, еще с начала семестра, — ответил Феликс.       — Чего же ты не сказал?       — Я пытался с тобой поговорить, но ты все время избегал меня. Я удивлен, что ты сейчас говоришь со мной.       — Да, возможно, я избегал тебя, но лишь потому, что мне было неприятно от того, как ты обошелся со мной тем вечером. Я пригласил тебя на встречу, а ты сбежал.       — Потому что я был нужен своему лучшему другу.       — Ты был нужен и мне! — воскликнул Томас, но Ли не дрогнул. — Ты нужен мне, Феликс, потому что ты нравишься мне! Ты так и не понял этого?       — Я это знал, — произнес Феликс низким голосом, чем удивил блондина. — Я прекрасно все понимал.       — И что же тебе мешало остаться? — спросил Том, вскинув руками. — Разве у тебя у самого не было чувств ко мне?       — Том, я сказал, что знал о твоих чувствах, но не сказал, что это было взаимно. Прости, но я не могу заставить себя полюбить тебя.       — Зачем же тогда все это было? Все эти встречи, прогулки, разговоры? Разве ты не хотел стать ближе ко мне?       — Мне жаль, если я обидел тебя, но я не давал тебе намёков. Мы друзья, а друзья встречаются, чтобы погулять и поболтать. Я понимаю, что поступил с тобой плохо, но я не могу изменить себя. Я люблю другого человека. И прости, но он меня ждет.       Ли взглянул на блондина на прощание и направился обратно, а Томас смотрел Феликсу в спину и стискивал зубы. Казалось, он сейчас взорвется от злости, ведь упустить такого парня было настоящим крахом. Его слова били по больному и где-то в глубине своего сознания Том еще тешил себя мечтой того, как младший бежит к нему в объятия. Но, за неимением реального события, блондин шумно вздохнул и отправился в другую сторону.       Феликс вернулся к Бан Чану, а прежде, чем подойти к нему, сделал глубокий вдох и встряхнул головой, чтобы отогнать только что созданные воспоминания. Парень взглянул на старшего и тут же улыбнулся, а весьма неприятный эпизод быстро исчез из памяти. Ли подошел к Чану, а тот сразу улыбнулся.       — Вот ты где, — произнес Крис. — Я уже хотел идти искать тебя. Что-то случилось?       — Нет, все хорошо, — ответил Феликс и подал парню стаканчик с кофе. — Просто за напитками была очередь.       — А я уже подумал, что ты куда-то упал.       Ли фыркнул и толкнул Чана в бок, а тот засмеялся.       — Как твои колени? — хмыкнул младший. — Еще на месте? Песок не сыпется?       Бан снова засмеялся и похлопал Феликса по спине. Старший пил кофе, а Ли смотрел на него с улыбкой, но в мыслях снова возникли образы того вечера, эхо которого звучало в сердце до сих пор. Незнание чужих чувств, боязнь своих, отрицание и наивное суждение о том, что любовь к лучшему другу можно заменить дружбой, породило так много боли, что её вес оказался неподъемным. И как же младшему было жаль то упущенное время, которое они могли провести вдвоем и разделить это счастье.       Сожаление Феликса было таким сильным, что не смогло укрыться от взгляда Кристофера. Чан заметил весьма грустные глаза Ли, его нахмуренные брови и поникшие губы, и не мог представить, что послужило причиной такой печали парня.       — Эй, все хорошо? — спросил Бан, накрыв руку младшего своей. — На тебе лица нет.       — Ам…нет, все нормально, — ответил Феликс и слабо улыбнулся.       — Если что-то случилось, то скажи. Я что-то не так сделал?       — Нет, Чан! — сразу воскликнул младший. — Нет, ты чего? Ты идеален. Во всем.       — Ох, да ладно тебе, — парень улыбнулся и слегка покраснел.       — Это правда, — улыбнувшись, сказал Ли.       — Но если все хорошо, то почему ты такой грустный?       — Просто… — Феликс опустил взгляд на свою ладонь, которую держал старший, и пытался подобрать слова. — Мне так жаль.       — Чего? — спросил Бан, поглаживая руку Ли.       — Всего этого. Того, что мы упустили. И я в этом виноват. Я в упор не замечал того, что нравлюсь тебе, и сам закрывал глаза на чувства к тебе, как будто ничего не чувствовал, даже когда ты просто был рядом. Мы могли столько всего сделать вместе, мы бы могли так много наших воспоминаний создать, но из-за моей глупости мы столько времени потеряли…       — Эй, Феликс, посмотри на меня, — позвал Чан и положил ладонь парню на его веснушчатую щеку.       Ли сперва сомневался, но затем медленно поднял голову, а Бан Чан, увидев его глаза, улыбнулся и продолжил гладить впалую щеку пальцами.       — Но мы и так создали много воспоминаний, — сказал Крис. — Наших воспоминаний. Помнишь, как я пришел в твою группу, чтобы сказать, что я ваш куратор? Мы весь день просидели в универе, а потом ты остался, чтобы помочь мне убраться, но вместо этого мы сделали доску объявлений для твоей группы. Ты придумал красивое оформление, а я делал нужные тебе вырезки. А помнишь, как мы с тобой год назад застряли в лифте? Чтобы было не скучно, мы играли в уно. Честно, когда лифт заработал, я даже расстроился, потому что нам было очень весело, я до слез смеялся, когда тебе пришлось взять двенадцать карт. Еще поход в горы прошлым летом. Тебе захотелось подняться на самый верх горы и я пошел с тобой. Начался дождь, мы спрятались под большим камнем и ждали, когда гроза закончится. А как мы ходили за костюмами на Хэллоуин, как ездили на море, помнишь? Когда мы были в Лондоне, то после игр и конфет ты долго не мог заснуть и мы целый час смеялись с глупых шуток, а когда мы пошли в парк, то купили очень много хлеба, и птицы ели прямо с наших рук. Разве мы потеряли эти моменты?       Феликс смотрел на улыбку Чана, а воспоминания, подобно растаявшей реке, хлынули дальше и покрыли в разуме все. Ли казалось, что время потрачено, а дни упущены, но понял, что все эти моменты были лучшими в его жизни. Потому что рядом был Кристофер. Он всегда был рядом. И с этим нельзя было спорить, поэтому Феликс ярко улыбнулся, понимая, как бесценны эти мгновения.       — Нет, не потеряли, — ответил младший. — Я люблю тебя, Чан.       Старший широко раскрыл глаза и слегка приоткрыл губы в почти беззвучном охе. Это был первый раз, когда парень, что сидел перед ним, сказал эти слова без какого-либо контекста, без намеков и не подразумевал это признание. Он сказал это прямо и без сомнений и сам Бан больше не смел отвечать молчанием.       — И я люблю тебя, Феликс, — с теплой улыбкой сказал Чан. — Люблю тебя, очень сильно люблю.       Лучезарная улыбка младшего мелькнула перед взором Бана, а следом Ли обнял парня за плечи и прижался к его шее. Чан обнимал Феликса за талию, тянул к себе и, казалось, боялся отпустить даже на миг, ведь не хотел больше оставаться без этого тепла и такой радости, от которой сердце и замирало, и билось в унисон, звуки и затихали, и звучали громче, время останавливалось, но и неслось вперед. Феликс повернулся к Бану и, быстро улыбнувшись, накрыл его губы своими. Легкие поцелуи переросли в одно плавное объятие их языков, в томные соприкосновения их губ и одно общее горячее дыхание. Парни отстранились друг от друга, только когда уже совсем не могли дышать. Они улыбнулись друг другу и потерлись носам, как уже привыкли делать.       — Пойдем создадим еще одно воспоминание, — предложил Крис.       — Идем, — согласился Ли.       Чан и Феликс снова вышли на лёд. Народу стало немного больше, но это не мешало им кататься в свое удовольствие. Они катались и вместе, и по отдельности, Крис показывал свои трюки, а младший снимал его на телефон. После они и селфи не забыли сделать. Бан подсказывал Ли как правильно двигаться, чтобы не упасть, а Феликс внимал его словам с большой сосредоточенностью, так как несколько раз чуть не упал, но Чан вовремя его ловил.       Через некоторое время, когда Ли уже стоял увереннее, но по нему было заметно, что он устал, Кристофер придумал новый прием. Старший замедлился и потянул веснушчатого за собой.       — Эй, хочешь еще кое что покажу тебе? — спросил Чан.       — Новый крутой прыжок? — поинтересовался Феликс. — Сделаешь тройной аксель или сальто назад?       — Пф, на такое я не способен. Этот трюк мы сделаем вместе.       — Вместе? — выпучил глаза Ли. — Надеюсь, это не значит, что ты будешь бросать меня надо льдом?       — Нет, не бойся, — со смехом ответил Бан. — Просто держи меня за руку и не двигай ногами.       Феликс недоверчиво покосился на старшего, но взял его за руку. Чан улыбнулся младшему и скрепил с ним пальцы, а затем двинулся вперед. Бан Чан набирал скорость, а Ли просто следовал за ним, словно летел по воздуху. Это было просто и беззаботно, Феликсу даже не приходилось двигаться самому, но парню это так нравилось, что он готов был весь день кататься на льду, пока ноги не подкосятся от холода. Но Ли не ощущал мороза, ведь присутствие старшего грело и тело, и разум, и отпускать его не хотелось до конца жизни.       Кристофер оборачивался к Феликсу, улыбался его счастливым глазам и разгонялся быстрее. На поворотах Чан вытягивал руку, и Ли проносился по полукругу на большой скорости, смеялся от веселья и крепче сжимал ладонь Бана, а последний влюбляся в улыбку младшего еще сильнее.       Парни прокатились так три круга, а после Чан выехал на середину катка, повернул Феликса к себе и схватил его за вторую руку. Благодаря инерции младшего и скорости старшего, они кружились на одном месте, держась за руки. Ли так ярко улыбался, что Крису казалось, что все созвездия на его лице сияют. Такое волшебное зрелище было мечтой Чана с самой первой их встречи и вот, наконец, парень это увидел. И был счастлив.       Когда они остановились, Бан притянул Феликса к себе и обнял его за талию, а следом уже накрыл его губы. Мягкий трепетный поцелуй согрел их обоих. Чан ласково сжимал круглые губы, отстранялся и снова примыкал к ним в легких и нежных касаниях. Отпрянув, старший поцеловал Ли в щеку напоследок, а Феликс крепко обнял парня за плечи.       — Спасибо тебе за этот день, — сказал младший. — Все было так здорово.       — Не за что, — ответил Бан. — Я хотел сделать что-то приятное для тебя.       — Ты делаешь мне приятно даже когда просто смотришь на меня. Правда, Чан, с тобой все становится лучшим. Самые обычные вещи превращаются в идеальные.       Бан Чан скромно улыбнулся и опустил взгляд, а Ли поцеловал его в щеку пару раз. Младший положил ладонь на щеку парню и потянул к себе. Скромный взгляд старшего устремился к глазам Феликса, а тот улыбнулся.       — Это правда, — произнес Ли. — Не сомневайся в этом.       — Я постараюсь, — ответил Чан. — Просто я не хочу разочаровать тебя.       — Я не знаю, что ты должен для этого сделать. Разве что съесть мой сэндвич с ананасом.       Бан засмеялся.       — Не волнуйся, я не буду отбирать твои сэндвичи, — сказал Крис. — Приготовлю столько, сколько захочешь. Если хочешь, приготовлю сегодня.       — Давай прокатимся еще пару кругов и пойдем готовить сэндвичи.       — Хорошо, — согласился Чан, взял Феликса за руку и отправился с ним дальше по льду. — Хочешь еще что-нибудь?       — Хм, может приготовим…       Ли не успел договорить, так как рядом с ними пронёсся неизвестный парень на высокой скорости. Случайно или нарочно, незнакомец не вписался в маневр и задел плечом Феликса, а он от неожиданности запнулся и полетел на лёд. Все случилось так быстро, что Чан даже не успел понять происходящее, а младший не издал ни звука, только грохот от падения. Бан моргнул, а Ли уже откатился от него на пару метров дальше.       — Феликс! — старший испугался и рванул к парню. — Ты в порядке?       Бан присел рядом с Ли и аккуратно повернул его к себе. Лицо Феликса скривилось от боли, а сам он хватался за колено и тихо шипел. Чан помог ему сесть и аккуратно накрыл его колено своей рукой.       — Сильно болит? — спросил Кристофер.       — Ну…терпимо, — сквозь зубы ответил младший.       — Дай посмотрю.       Ли медленно отпустил колено, кусая губы, стараясь так справиться с болью, а Бан взглянул на место удара и распахнул глаза. Джинсы Феликса порвались и на коже зиял разрыв, который сочился кровью так, что даже на льду остался красный след.       — Боже! — воскликнул Чан. — И это ты называешь «терпимо»?!       — Все нормально, — сдавленным голосом ответил Ли, щурясь от ощущений.       — Не нормально! Где этот придурок, который тебя толкнул?! Пусть извиняется!       — Чан, не кипятись. Подумаешь, случайность.       — Еще бы он специально это сделал. Так, с ним потом разберемся. Надо тебя поднять. Упрись пяткой второй ноги в лёд, а я тебя подниму.       Феликс кивнул, а Чан встал позади него, подхватил парня под руки и ловко поднял. Бан сказал Ли приподнять больную ногу и катил парня до лавочки, придерживая его двумя руками.       — Я сейчас принесу нашу обувь, — сказал Крис, — а потом сбегаю в аптеку и куплю чего-нибудь, чтобы все это промыть.       — Не нужно ничего, — ответил Феликс. — Дойдем до дома и все сделаем.       — Куда ты собрался с такой раной?! — пискнул Чан, а Ли вздрогнул от высокого звука. — Сиди здесь, я сейчас приду. Никуда не уходи!       — Хорошо, — произнес Феликс, с улыбкой глядя на то, как старший неуклюже бежит на коньках. — Аккуратней, сам не упади!       Бан только махнул рукой и устремился дальше, а Ли, несмотря на боль, улыбался. Колено было разбито, джинсы промокли от крови, а слой кожи исчез, но парень не мог перестать улыбаться, ощущая себя в объятиях сильных рук Чана. О заботе старшего можно было петь песни, но Ли был счастлив в сотни раз больше, осознавая, что эта музыка теперь только для него.       Через пару минут Чан вышел с обувью Ли в одной руке и каким-то свёртком в другой. Бан успел переобуться, а когда подбежал к младшему, тот увидел, что парень раздобыл пузырек антисептика, бинт и ватные диски. Крис присел перед Феликсом и начал развязывать шнурки на его коньках.       — Где ты это взял? — спросил Феликс удивленным тоном.       — В прокате коньков, — ответил Чан. — Там целая аптечка на такие случаи. Хозяин сказал, что это очень частое явление, поэтому аптечка всегда полная.       Ли тихо усмехнулся, а Бан развязал шнурки и аккуратно снял конёк с поврежденной ноги младшего. Надев парню обувь, Чан взял антисептик и ватный диск и посмотрел на Феликса жалостливым взглядом.       — Готов? — спросил Кристофер.       Ли тяжело сглотнул, но кивнул.       — Да, готов, — ответил он.       — Если будет больно, сразу скажи.       Новый кивок Ли сопровождал его сомневающийся взгляд и поджатые губы. Парень вцепился в скамейку, на которой сидел, а Бан в это время намочил диск и аккуратно промокнул им разрыв. Феликс дернулся и зашипел от неприятных ощущений.       — Ау-ау… — запищал Ли.       Чан сразу начал дуть на ранку, но продолжал осторожно её обрабатывать. Теплое дыхание старшего на поврежденной коже помогло Феликсу расслабиться и боль уже не казалась такой сильной. Бан Чан вытер всю кровь и забинтовал колено младшего, а после мягко погладил его.       — Очень больно? — спросил Чан.       — Нет, уже не больно, — с улыбкой ответил Ли. — Спасибо тебе.       — Извини, что так получилось, — сказал Крис, опустив виноватый взгляд.       — Ты чего, не извиняйся, — Феликс накрыл щеки парня и поднял его голову, чтобы тот увидел его улыбку. — Все было здорово. Все было очень круто. День был идеальным. Подумаешь, упал. Я же говорил, что не умею кататься. Но все было очень здорово. Давай придем еще, когда мое колено заживет, м?       Бан улыбнулся словам Ли и почувствовал тепло его рук своим сердцем. Уже столько раз ощутил его прикосновения, но каждый раз они были новыми, и благодаря им в сердце рождались новые и прекрасные чувства. Чан погладил колено младшего, а затем наклонился к нему и оставил несколько поцелуев на забинтованной ноге. Феликс вздрогнул от такой неожиданности и покраснел, когда Бан поднял взгляд. Старший тихо усмехнулся, увидев красные щеки, выпрямился и подал младшему руки.       — Пойдем домой, — сказал Чан, — приготовим все, что захочешь.       Феликс с улыбкой кивнул и взял парня за руки. Ли медленно поднялся, но на травмированную ногу не торопился вставать. Бан придерживал Феликса и чувствовал, как он дрожит.       — Давай сходим в больницу, — предложил Крис. — Вдруг ты сильно повредил колено.       — Нет, это вряд ли, — сказал Ли. — Думаю, просто ушиб. Дома нужно приложить что-то холодное и хватит.       — Уверен? Может, лучше в больницу?       — Нет, не нужно. Все в порядке. Смотри, я даже идти могу.       Феликс отпустил старшего и сделал резвый шаг вперед, но как только упёрся больной ногой в землю, то сразу подкосился и упал бы, но Чан успел его поймать.       — Ага, я вижу, — пробурчал Бан. — Мы идем в больницу.       — Ну хен, все в порядке, — продолжал настаивать Ли. — Это простой ушиб. Отдохну и все пройдет. А если ты будешь со мной, то будет еще лучше и я выздоровлю быстрей. Так что пойдем домой.       Чан недоверчиво смотрел на младшего и снова хотел сказать, что их путь лежит в больницу к травматологу на осмотр, но милая улыбка Феликса и его сияющие глаза подчинили старшего себе еще в самую первую встречу, поэтому Крис сдался.       — Хорошо, — произнес Бан Чан. — Но у меня есть условие.       — Какое? — спросил Ли.       Не медля, Бан присел перед Феликсом и похлопал по своим плечам.       — Садись, — сказал Чан.       — Чего? — пикнул младший.       — Садись, я понесу тебя.       — Да ладно тебе, я могу идти.       — Либо я несу тебя домой, либо идем в больницу, вот мое условие.       Феликс прищурился и прошептал что-то про упрямство старшего, но улыбнулся и слегка покраснел. Ли ухватился за плечи Бана, а последний поднялся и крепко обхватил ноги Феликса. Младший весьма удобно устроился и уткнулся Чану в шею, ощущая не только его тепло, но и всю его любовь.       — Удобно? — спросил Кристофер.       — Очень удобно, — ответил Ли и поцеловал парня в щеку. — Спасибо.       — Не за что. Идем домой, греться.       — А мне и так тепло.       Феликс крепче обнял Чана, а тот улыбнулся и отправился к остановке, чтобы поймать такси. Каток остался позади, но и Ли, и Бан унесли с собой новые воспоминания, которые сделали их связь еще более сильной. Обычные моменты, но полные волшебства, остались прекрасными отпечатками на всю жизнь.                     Тем же утром, но в горной Шотландии, Чонин завершал беседу с родителями. Мама и папа еще раз поздравили своего сына, попросили его теплее одеваться и больше кушать, а Ян, после очередного обещания выполнить все просьбы, поблагодарил родителей и завершил звонок. Парень облегченно выдохнул, но улыбнулся от приятного общения с теми, по кому уже очень сильно соскучился. Однако стоило Йену отложить ноутбук, в комнату заглянул Хван, и младший засиял. Забыл тоску и меланхолию, ведь перед глазами мелькнул солнечный луч.       — Мне звонила Чарли, — произнес старший, — она передала тебе поздравления от всех в Хартвине и сказала, что по приезде в Оксфорд тебя будут ждать подарки.       — О, спасибо, — Йен широко улыбнулся, а его щеки разрумянились. — Но не нужно было подарков. Куда еще больше?       — Поверь, с Чарли тебе лучше не спорить на тему подарков. Если она задумала что-то подарить, то тебе никак не избежать этой участи.       Чонин засмеялся, а Хван направился к нему.       — Как поживают твои родители? — поинтересовался Хенджин, подойдя к младшему.       — Хорошо, — ответил Чонин и потянулся к рукам брюнета. — Как обычно боятся, что я ничего не ем и гуляю по снегу в кедах.       — Я бы ни в коем случае не допустил такого, — сказал Хван и наклонился ко лбу парня, а следом поцеловал. — Особенно сейчас.       — Почему сейчас?       — Нам предстоит прогулка. Но прежде предлагаю бранч.       — Бранч? Что это?       — Второй завтрак. Нам понадобятся силы. И теплая одежда.       — Куда мы пойдем?       — Это сюрприз. Но нужно подкрепиться. Я приготовил корейские тосты и огуречный салат. Насколько я успел усвоить, уличная еда одна из твоих любимых.       — Самая любимая!       Хван засмеялся, вновь приблизился к лицу Яна и поцеловал, только уже в губы. Старший потянул парня за собой на кухню, где был приятный аромат свежей еды. Чонин умял три больших тоста и съел весь салат, а Хенджин пожалел, что подал ему маленькую чашку чая, так как младший выпил его довольно быстро и попросил добавки. Уплетая еду, Йен не заметил счастливой улыбки Хвана, а последний не мог нарадоваться такому аппетиту парня и тому, что этот тихий момент принадлежит только им двоим.       Они поели, убрали посуду и начали собираться на прогулку. Чонин надел теплые штаны, футболку и свитер, а из сундука с вещами достал еще один предмет одежды, о котором, как подумал Ян, Хенджин как обычно не позаботился.       Младший вышел в коридор, а там увидел старшего — на нем были черные штаны, кожаные высокие берцы, черный свитер с высоким воротом и теплая дубленка. Волосы он собрал в колосок, а на шею завязал свой красный шарф. Заметив Чонина, брюнет улыбнулся и обернулся к нему.       — Тепло оделся? — спросил Хван. — Учти, нас ждет очень насыщенная прогулка.       — Я не замерзну, — ответил Ян, — а вот ты можешь. Я уверен, что замерзнешь.       — Это маловероятно. Я не раз гулял в этих краях зимой в более легкой одежде и холодно мне не было.       — Тогда исполни желание именинника и надень это.       Чонин подошел к Хенджину и надел ему на голову теплую шапку так, что закрыл парню весь обзор. От Хвана последовала усмешка и добрая улыбка. Старший поправил головной убор, а перед собой увидел довольного Яна.       — Вот, так то лучше, — сказал младший. — И перчатки не забудь.       — Не беспокойся за меня и позаботься о своих перчатках, — ответил Хенджин. — Как будешь готов, выходи.       Хван покинул дом. Чонин надел верхнюю одежду и вышел следом. Старший ждал около калитки, а рядом с ним у ограды стоял предмет, который очень удивил младшего — санки. С железными полозьями и деревянной сидушкой, но совсем непохожие на новые, а слово из того же века, что и сам Хенджин. Ян подошел ближе и смотрел на сани. На дереве были резные узоры, к полозьям крепилась веревка, а краска обшарпалась, что свидетельствовало о том, что эти санки осчастливили не одно поколение детей. Возможно, и детство Хвана тоже.       — Что ты задумал? — произнес Чонин. — И зачем нам санки?       Старший улыбнулся и указал рукой в сторону горной гряды.       — Видишь вон ту гору? — спросил Хенджин.       — Её сложно не заметить, она огромная.       — Это Сгурр Гхубсачайн, — сказал Хван или, скорее, прошипел, так как Ян не разобрал букв в его изречении.       — Ты сейчас сматерился? — буркнул Йен, нахмурив брови.       — Нет, — усмехнулся брюнет. — Это название горы на гэльском языке, национальном языке Шотландии. Её вершина является высшей точкой в этой группе гор. Именно туда мы и направляемся.       — Для чего?       — Для того, чтобы скатиться с вершины к самому подножию. Для этого нам и нужны санки.       Чонин распахнул глаза и приоткрыл рот. Парень находился в легком недоумении. На санках то он, конечно, катался, но в далеком детстве и то лишь пару раз, так как малец больше увлекался игровыми автоматами. И сейчас перспектива прокатиться на санках вызывала у Яна странные ощущения. Что-то среднее между удивлением и сомнением. Хван заметил его растерянный взгляд и подошел ближе.       — Не хочешь кататься на санках? — спросил Хенджин.       — Ну…это интересно, — протянул Йен. — Просто…это же для…детей.       — Детей? — хмыкнул Хван. — Покажи мне ребенка, который может подняться на высоту девятисот метров и спуститься на санях со скоростью почти восемьдесят километров в час. Даже в нагорье таких нет. Но если не желаешь, то можем просто погулять.       — Ам…нет, давай прокатимся, — все же, ответил Ян. — Думаю, будет и правда интересно.       — Не сомневайся.       Хван поднял санки, закинул их себе за спину и привязал веревку к обратной стороне полозьев. Получился своеобразный рюкзак из саней, но зато его ладони были свободны и одной из них он потянулся к руке младшего. Последний скрепил с парнем пальцы и они отправились в путь.       — Мы пойдем по дороге? — спросил Чонин.       — Лишь для того, чтобы дойти до подножия хребта, — ответил Хенджин. — Мы перейдем дорогу и доберемся до тропы, которая ведет к вершине. Это обычный туристический маршрут, так что можно будет и видами полюбоваться.       — Сколько раз ты поднимался на эту гору?       — Хм, дай-ка подумать…не менее десятка раз, это точно. Но только в зимний период. В теплое время года счет моих походов приближается к сотне.       — Ого…ты вообще дома не сидел, когда приезжал сюда?       — Возвращался, чтобы поспать. Но не каждую ночь.       Ян засмеялся, а Хван приблизился к его щеке и оставил на ней пару теплых поцелуев. Парни покинули территорию деревни и подошли к подножию горы. Вблизи эта гора показалась Йену еще выше, чем была на самом деле. Глядя на заснеженный пик, Чонин тяжело вздохнул, но успокоил себя тем, что занятия спортом помогут ему подняться на эту вершину. И он ни в коем случае не забыл сделать фотографии — самой горы, озера рядом и Хенджина, который шел впереди. Старший даже оказал милость и улыбнулся для фото.       Они отправились дальше. Склон сперва был довольно ровным и не очень крутым, но стоило им миновать первую смотровую площадку, как подъем стал более извилистым. Хван уверенным шагом шел вперед, а Чонин, пройдя пару десятков метров, запыхался и слегка отстал. Хенджин услышал, что шаги младшего отдалились, и обернулся.       — С тобой все хорошо? — спросил старший на пути к парню.       — Да, все хорошо, — тяжело дыша, ответил Ян. — Я просто любуюсь видами, как ты и говорил.       — Если устал, мы можем отдохнуть.       — Нет, я не устал, — сказал Чонин, покраснев. — Устал? Пф, я же спортсмен и не могу устать от подъема в гору.       — И все же, ты устал, — с улыбкой произнес Хенджин, развязал веревку на полозьях и поставил сани на землю. — Садись, отдохнем.       — Я не устал. Просто…хочу осмотреть окрестности.       — Раз так, то сидя это тоже можно делать.       Хван сел на сани и похлопал по месту перед собой, а Ян сделал вид, что старший не угадал причину его тяжелого дыхания и медленных шагов. Чонин сел перед старшим, а последний обнял его со спины и прижал к себе. Ян расслабился и почувствовал себя не на горном склоне, продуваемом холодными ветрами, а перед камином в гостиной домика, где они провели ночь. Младший улыбнулся, ощущая тепло Хенджина, и накрыл его руки своими, не желая, чтобы момент тепла забрал холод.       — Прости, я думал, что подниматься будет легче, — сказал Йен.       — Все хорошо, — ответил Хван и поцеловал младшего в мочку уха, торчащую из-под шапки. — Мы никуда не торопимся. К тому же мне стоило спросить тебя о такой прогулке, прежде чем мы вышли из дома.       — Тогда сюрприз бы не получился. Мне нравится, правда. Я не такой любитель походов, как ты, но мне нравится. Хоть на какую-то гору я поднимусь. Будет чем похвастаться перед хенами.       — Стоит покорить одну вершину и другие будут манить тебя своей высотой.       — Хотел бы подняться на Эверест?       — Нет, я не настолько тщеславен, чтобы подняться туда. Мне и местное нагорье по душе.       Чонин улыбнулся, повернулся к старшему и поцеловал его в щеку, вызвав этим действием более теплую улыбку на вишневых губах.       — Идем дальше, — сказал он, поднялся и подал Хвану руки. — Наверное, наверху еще красивее.       — О, еще как, — ответил Хенджин. — Оттуда можно увидеть все ближайшие хребты, однако озеро все равно не окинем взглядом целиком.       — Оно такое большое?       — Да, и очень красивое. Иди впереди. Так я не буду спешить и, в случае чего, буду тебя страховать.       — Это не обязательно.       — Но мне так будет спокойнее.       Поцеловав Яна в щеку, Хенджин снова поднял санки, а Чонин отправился дальше по тропе и улыбался, ощущая на коже мягкое касание.       Чем выше они поднимались, тем холоднее становился ветер. Воздух был намного резче, чем у подножия горы. В некоторых местах парням даже пришлось карабкаться, но уступы были вполне преодолимыми. Хван рассказывал о том, как гулял по этим горам в юности, а Ян слушал его рассказы, задавал свои бесконечные вопросы и снимал на телефон виды.       Путь до вершины оказался тяжелее и дольше, чем предполагал Чонин. Непривычный маршрут по узкой тропе, на которой снег скрывал камни, требовал много концентрации и сил, а холодный ветер обдувал щеки. Хенджин не торопился и шел позади Яна, подсказывал ему куда идти и придерживал его, если парень подскальзывался. Однако при всем при этом Чонин не останавливался, продолжал спрашивать старшего о месте, в котором они гуляли, и смотрел по сторонам на другие горы с улыбкой.       Спустя полтора часа младший увидел вершину горы. От радости он даже шаг ускорил и почти побежал к финишу их похода, а Хван с улыбкой поспешил за ним. Чонин поднялся на смотровую площадку и замер от открывшегося вида. Горная долина, покрытая снегом, жила своей безмолвной жизнью. В низинах стояли дома, из труб которых валил белый дым, огромное озеро переливалось в редких лучах солнца и скрывалось другими массивами. Взору Йена предстал совершенно другой мир, не такой, как у подножия гор, но с их вершины. Тот мир казался таким далеким и таким же красивым, как и в хрустальном шаре.       К Яну подошел Хенджин и смотрел он не на простирающийся пейзаж, а на младшего, на его приоткрытые губы, покрасневшие от теплого дыхания, на отражение озера в его глазах и неподдельное удивление. Хван улыбнулся теплее, скинул санки и обнял парня со спины, устроив голову на его плече. Чонин сразу накрыл его руки, но не мог отвести взгляда от природы.       — Так красиво, — тихо произнес Ян. — Никогда такого не видел, а я гулял по Великой Китайской стене.       — Что ж, природа самое удивительное творение, — сказал Хван. — Человек вряд ли когда-нибудь сможет создать что-то, что превзойдет искусство природы.       — А как же Семь чудес света?       — Почти все они исчезли, но создания природы существуют до сих пор. Только представь сколько времени прошло, но эти камни и тропы все еще здесь.       — Вряд ли все камни здесь. Вдруг кто-то пришел сюда и решил взять камень на память, так что сейчас у кого-то дома может валяться камень возрастом в миллиард лет.       Хенджин засмеялся, поцеловал младшего в щеку и отпустил его, предоставляя ему возможность исследовать местность. Чонин гулял по склону, фотографировал виды и снимал видео, после попросил старшего сделать фото на фоне горного пейзажа. Он хотел сразу отправить все родителям, но связи не было. Ян фыркнул, но решил извлечь из ситуации выгоду, поэтому, пока Хван не видел, на цыпочках подошел к нему и обхватил его руками со спины, чем слегка напугал. Старший повернул к парню голову и тихо усмехнулся, увидев его хитрую улыбку.       — Попался, — сказал младший.       — Ох, какая неприятность, — произнес Хенджин. — Что же мне сделать, чтобы заслужить свободу?       — Селфи. И поцелуй.       — Справедливая плата. С чего хочешь начать?       — Хм…давай с селфи.       Хван хохотнул, а Чонин уже достал телефон и включил камеру. Хенджин улыбнулся, а Ян прижался к его щеке и сделал фото. На следующих снимках младший надувал губы уточкой, а старший улыбался от этого ярче, из-за чего у него на щеках появились маленькие ямочки. Они сделали совместное фото на фоне гор, а когда последний снимок отправился в галерею, Хван развернул Чонина к себе и сразу же устремился к его губам. Йен ощутил резкий приток тепла на своих устах, а следом и во рту, когда Хенджин юркнул в полость языком. На морозе его поцелуй казался обжигающим. Словно чай, который он только что приготовил. Горячий всплеск влажности заставил Яна застонать и ощутить слабость в коленях. Хван настойчиво толкал свой язык к языку младшего, сжимал его, посасывал и обволакивал своими пухлыми и жгучими губами. Чонин цеплялся за куртку старшего, так как ноги совсем ослабли от нежного и в то же время развязного поцелуя, а Хенджин обнимал парня за талию и продолжал рушить свою репутацию благовоспитанного юноши. Он кусал уста Йену, зализывал отметины от зубов и снова проникал к младшему между губ, а там скреплял их языки так же тепло, как обнимал Яна.       Казалось, Хван не собирался прекращать свое действо, так как не отстранялся от мокрых губ Чонина, но последнему уже нечем было дышать, поэтому он отпрянул первым. Ян глубоко дышал, а Хенджин легко посасывал его верхнюю губу и сжимал его талию сквозь куртку.       — Скромные парни так не целуются, — тихо произнес Чонин, хватая воздух.       — Еще как целуются, — с хитрой ухмылкой ответил Хван и снова припал к припухшим губам младшего, но в этот раз лишь на пару мгновений.       Ян покраснел ярче, а когда старший отстранился, то смущенно улыбнулся. Хенджин в это же время взял санки и направился с ними к склону. Парень поставил их рядом с местом, откуда, как понял Чонин, они и должны были скатиться к подножию горы. Младший подошел к Хвану и посмотрел вниз. Крутой спуск с горы почти километром высотой показался Яну не таким увлекательным, как подъем, даже слегка пугающим, так как на пути не было ничего, что могло бы затормозить их движение. Чонин взглянул на старшего, а тот вновь улыбнулся, на что получил неуверенную улыбку в ответ. Идея прокатиться с горки превратилась в довольно рискованную затею.       Хенджин сел на санки и похлопал по месту перед собой. Ян сел, но все еще не был уверен в том, что поездка будет гладкой.       — Поставь ноги сюда, — сказал Хван, указывая на железный прут между полозьями, — и держись за веревку. Во время спуска постарайся сгруппироваться, а если почувствуешь, что падаешь, то тянись в противоположную сторону.       — О-кей… — протянул младший. — А это не опасно?       — Опасно, — хмыкнул Хенджин и обнял парня. — Но весело. Не волнуйся, я с тобой. На счет три. Один, два…       — О, боже…       — Три!       Старший оттолкнулся от земли и санки наклонились вперед. Они замерли на секунду, а следом гравитация потянула их вниз. Йен почувствовал, как сквозь грудную клетку прошла волна холода, а легкие сжались в комок, но теплые руки Хвана на груди помогли вернуть тепло в сердце, уничтожая страх.       Сани разогнались до скорости спорткара за несколько секунд, но Яну казалось, что они несутся быстрее болида на трассе. Ледовая корка на крутом склоне была идеальна для скольжения железных полозьев. Хенджин крепко обнимал Чонина, а последний вцепился в веревку и широко открытыми глазами смотрел только вперед. Парня одновременно и забавляла скоростная езда по снегу, и слегка щекотала нервы, ведь никакого способа безопасно остановиться не было. Но виды менялись один за другим, а тихий смех Хвана побуждал Яна улыбаться, что он и делал.       Внезапно склон резко ушел вниз и они полетели еще быстрее. От неожиданности Чонин вскрикнул и прижался к Хенджину еще плотнее, а брюнет только смеялся. Санки неслись вперед и подпрыгивали на любой кочке, заставляя младшего охать каждый раз. Хвана так забавляли эти тихие писки, что он не переставал смеяться.       Пролетев половину склона, Ян более-менее привык к ощущениям нескончаемой гонки и даже улыбался в какие-то моменты, но вдруг увидел впереди холм. Младший распахнул глаза, так как понял, что объехать его никак не получится и он послужит своеобразным трамплином.       — Ам, хен, там впереди, — позвал Йен и указал на приближающийся трамплин рукой.       — Я знаю, — с улыбкой ответил Хван, — не бойся, будет здорово!       Хенджин прижал Чонина к себе и подхватил веревку санок, а Ян ухватился за руки старшего и боялся их отпустить. Высокая скорость саней даже на секунду не снизилась перед подъемом на холм, поэтому спустя миг санки взлетели, а по округе раздался новый крик Йена. Несколько мгновений они парили в воздухе, а затем плюхнулись на снег и понеслись дальше.       Младший даже не успевал рассматривать виды, так как они менялись слишком быстро, но через несколько минут увидел заснеженное поле. Однако перед ним их ждал очередной крутой склон. Санки сорвались вниз и Чонин на несколько секунд почувствовал себя в невесомости, ибо склон был едва ли не вертикальным, но как только полозья ровно встали на землю, парень охнул, так как стукнулся пятой точкой о деревянную сидушку. Сани проехали еще пару десятков метров и замедлили свой ход прямо перед большим сугробом.       Хван всю дорогу улыбался. И не только от веселой поездки, но и от того, что все это время держал Яна в своих руках. Хенджин прижался к Чонину, поцеловал его в щеку и встал, а младший свалился на санки без сил, ощущая себя так, словно пролетел на крыле самолета. Парень пялился в небо, а Хван смахивал снег с шапки и шарфа. Старший подошел к Йену, взглянул на его отстраненное лицо и снова усмехнулся.       — Так что, все еще считаешь, что кататься на санках это для детей? — с ухмылкой спросил Хенджиин.       Ян отвис спустя несколько секунд и посмотрел в глаза брюнету, а еще через мгновение подал признаки жизни и улыбнулся.       — Это…было…обалдеть как круто… — тихо произнес Чонин. — Никогда так не катался.       — Теперь будешь хвастаться своим старшим не только о подъеме на гору, но и о том, как спустился с нее менее, чем за десять минут.       Йен тихо засмеялся, а Хван протянул ему руки и помог подняться. Пока Хенджин завязывал на санках веревку, чтобы поднять их, Ян смотрел на него и, движимый энергией, полученной от веселой поездки, хитро улыбнулся и присел.       — А знаешь, чем я еще похвастаюсь? — спросил младший, набирая в ладони снег.       — Чем? — спросил старший, не оборачиваясь.       — Тем, что одолею тебя в битве на снежках!       Ян бросил снежок Хвану в спину и побежал дальше, набирая снег, а Хенджин вздрогнул от неожиданности и обернулся, чтобы найти виновника, который так беззаботно бросался снежками. Хван улыбнулся, подхватил снег и побежал за младшим.       Чонин бегал и бросал в старшего один снежок за другим. По округе раздавался их смех и топот по снегу. Хенджин даже не видел, куда бросает снежок, ведь Ян делал это так быстро, что закрывал снегом весь взор парня. Они оба забросали друг друга снегом с головы до ног, но не прекращали смеяться. Однако Йен сделал шаг вперед, чтобы добиться победы в этой схватке.       Чонин продолжал бросать в Хвана снаряды и подходить к нему ближе. В какой-то момент они даже перестали делать снежки и просто кидались кусками снега. И в один миг Ян бросил в брюнета снежную пыль и рванул к нему. Обхватив старшего руками, Чонин повалил его на спину и они оба приземлились в мягкий сугроб, не переставая смеяться. Ян оказался поверх Хенджина, а тот сразу обнял младшего.       Смех забрал все их силы, поэтому снежная перина стала идеальным местом для отдыха. Они перевели дыхание, глядя друг другу в глаза, и казалось им, что снег был теплым одеялом, но на самом деле тепло исходило от них самих.       — Я победил, — почти прошептал Чонин.       — И я покорно сдаюсь тебе, — ответил Хенджин.       — Значит, ты…мой? — произнес Ян с замиранием сердца.       — Все, что есть во мне, твое, — ответил Хван без колебаний.       — Все мое?       — Все твое.       Улыбка Чонина была радостной, но тихой в своей нежности. Его глаза сияли в своем темном оттенке и делали Хенджина еще более счастливым. Старший не мог вспомнить, смотрел ли на него кто-нибудь так, как сейчас смотрел Ян. Словно во тьме, которой Хван себя окружил, Чонин увидел свет.       Младший наклонился к губам Хенджина и легонько их поцеловал, отпрянул и снова прикоснулся. Мягкие поцелуи были теплыми и влажными. Томными, как вишни в каплях дождя, и такими же сладкими. Ян не спеша облизал уста Хвана, а он принял язык парня так же легко, как свое поражение ему. Хенджин сдался Йену уже давно, поэтому сейчас с легкостью поддавался на все его движения. Не в силах сдерживать свои руки, старший сбросил перчатки и запустил ладони под куртку Чонина. Младший среагировал моментально и прижался к Хенджину еще плотнее. Ян проник коленом между ног Хвана и уперся ему в пах, из-за чего брюнет застонал прямо в губы Йену, а последний был доволен как сотни хитрых лисиц, услышав этот звук.        Чонин погладил язык Хенджина, обнял его устами и отстранился, но накрыл его горячие губы новой волной легких касаний. Хван поглаживал талию младшего и хватал его губы в последних поцелуях, а затем открыл глаза и увидел хищный и манящий взгляд карих глаз, хитрую улыбку и тени на острых скулах. Это не оставило его без желания снова ощутить вкус любимых уст.       Хенджин перевернул младшего на спину и склонился к его лицу. Сперва коснулся легким поцелуем, а после мягким и тягучим. Не отпуская уста парня, Хван рукой следовал вдоль его торса вниз. Добравшись до бедер, старший сжал пах Яна, на что тот ответил высоким стоном. Чонин отстранился и дерзко улыбнулся, но поцеловал Хенджина снова, а старший поглаживал его бедро и тянул к себе.       — Думаю, нам лучше вернуться домой, — произнес Йен, отстранившись. — А то замерзнем здесь.       — Скорее всего, — ответил Хван. — Но знай, ради тебя мне не жаль замерзнуть.       Чонин тихо засмеялся, а Хенджин, оставив на краснеющей щеке поцелуй, поднялся и потянул Яна за собой.       — Пойдем домой, — сказал Хван. — Тебя ждет еще парочка сюрпризов сегодня.       — И что это за сюрпризы? — поинтересовался Чонин.       — Надеюсь, такие, которые тебе понравятся.       — Не знаю, что ты там готовишь, но я уверен, мне понравится.       Ян приблизился к щеке старшего и оставил долгий и нежный поцелуй, а старший от его слов и действий улыбнулся еще более ласково, чем радовал младшего. Хенджин поднял санки, взял Чонина за руку и они отправились домой.       Когда они вернулись к домику, уже начало темнеть, и поднялся сильный ветер. Ян воспользовался своим правом именинника и набрал пенную ванную, в которой отмокал целый час. Закончив купания, Чонин надел клетчатую рубашку и спортивные штаны и вышел на кухню, а там Хван суетился с едой, что-то резал, помешивал и раскладывал. Младший улыбнулся виду старшего — с хвостиком на голове, в серой льняной рубашке, черных брюках и клетчатом фартуке для готовки, на котором были следы муки, свидетельствующие о его спешке в приготовлении ужина.       — Давай помогу, — предложил Йен.       Хван поднял голову и легко улыбнулся.       — Не беспокойся, я со всем справлюсь, — ответил Хенджин. — Отдыхай.       — Я не хочу отдыхать, я хочу помочь тебе, — Чонин прошел на кухню и взял с вешалки другой фартук. — И не говори, что у меня день рождения, я не должен ничего делать, бла-бла-бла. Я помогу тебе, так мы справимся быстрее.       Йен завязал фартук и гордо поднял голову, поставив руки в боки, а улыбка Хвана сменилась тихим смехом. Он подошел к Яну и поцеловал его в щеку, на что получил вопросительный взгляд. Старший указал на фартук парня, а на нем было написано «Поцелуй повара». Чонин усмехнулся и прошел к столу.       — Ты говорил, что будешь готовить корейскую еду, — произнес младший, — а что конкретно?       — Помимо рамена, в меню на ужин входят пибимпаб и пулькоги, а из уличной еды будут токпокки, острая курица, кимпаб, маринованные яйца и стандартные закуски, вроде кимчи.       — И ты собирался все это готовить в одиночку? — разинув глаза, спросил Ян.       — Что ж, кое что я подготовил утром, нужно лишь выложить в тарелки.       — Вот давай вместе и выложим. Ты на целую толпу готовишь что-ли?       — Нет, просто хочу, чтобы тебе все понравилось.       — Ты готовишь рамен, мне уже все нравится.       Хенджин засмеялся.       — Хорошо, давай разделим, — предложил старший. — Бери закуски, уличную еду и рис, а я займусь мясом и тортом.       — Тортом? — удивился Чонин.       — Конечно. На день рождения непременно должен быть торт со свечами, все по традиции.       — И какой будет торт?       — Я буду готовить бисквит королевы Виктории. Это один из самых частых тортов на именины в Британии, он весьма простой, но очень вкусный.       — Не сомневаюсь. Но ты мог просто купить торт, чтобы не заморачиваться самому.       — Но мне это в радость.       Хенджин легко поцеловал Йена в губы, улыбнулся ему и вернулся к готовке, а Чонин глубоко вздохнул, глядя на старшего таким взглядом, каким смотрят лишь на того, к кому испытывают сотни чувств, но именуются они одним словом.       Ян взял нужные продукты и приступил к приготовлению. Они включили музыку и занимались каждый своим делом. Хван отправил мясо на сковороду, а пока оно жарилось, достал все ингредиенты для торта. Чонин готовил любимые токпокки, сворачивал кимпаб и резал закуски. На кухне витал приятный аромат еды, звучала музыка и смех парней. Они оба помогали друг другу с приготовлением, но торт Хенджин закончил один.       Закончив со своей половиной еды, Ян помыл посуду и обернулся к старшему. Тот выкладывал на верхушку торта клубнику, малину, ежевику и чернику. Сам торт был трехслойным и располагался на большом белом блюде. При виде сладкой начинки торта, у Йена потекли слюнки.       — Вау, так красиво, — произнес Чонин. — Уже не терпится его попробовать. Может, начнем с десерта?       — Желание именинника закон, но торт должен пропитаться соком, — ответил Хван. — Нужно немного подождать.       — Ну ладно. Останемся здесь?       — Я думал устроиться в гостиной.       — Хорошо, пойду пока уберу компьютер и причешусь.       — Ты не планируешь наряжаться? — спросил Хенджин.       — Зачем? — хмыкнул Ян. — Мы же вдвоем.       — Но праздник же.       — Ну и что… — младший надул губы и нахмурился, словно малое дитя, которое уговаривали одеться для празднования.       — Но так ты будешь ощущать себя в еще более особенной атмосфере, — настаивал Хван.       — Хорошо, я надену рубашку, — ответил Йен и закатил глаза, но придумал, как получить из этого выгоду. Хитро улыбнувшись, он обернулся к брюнету и решительно произнес: — Только если ты наденешь килт.       Старший отвлекся от украшения торта и удивленно посмотрел на довольное выражение лица Яна.       — Это ультиматум? — спросил Хенджин.       — Именно, — ответил младший.       Хван тихо усмехнулся и изогнул бровь.       — Как изволишь.       Ощутив себя победителем в сражении, Чонин развернулся на пятках и направился в спальню, чтобы переодеться, а Хенджин вернулся к украшению торта, тихо смеясь себе под нос.       Ян надел черные джинсы и рубашку светлого серо-оливкового цвета, причесал волосы и вышел в гостиную. Столик перед камином уже был накрыт скатертью, а на нём стояли подсвечники с зажженными свечами. Источниками света были светильники и свечи, которые стояли на камине, тумбочках и столиках, создавая атмосферу средневековой хижины в глубинке страны. Хван объявился в комнате с тарелками с закусками и, увидев младшего, улыбнулся.       — Прекрасно выглядишь, — сказал старший.       — Спасибо, — улыбнулся Чонин. — Я принесу остальное, иди отдохни.       — Благодарю. Мне нужно минут десять, я приведу себя в порядок.       — Не торопись.       Хенджин поцеловал Яна в щеку и направился к ванной. Чонин принес в гостиную остальные блюда и закуски и разместил все на столике, а после решил затопить камин. В этом ему помогал один из лучших друзей — интернет. Парень сложил дрова в топку и, глубоко вздохнув, зажег спичку. Первая прогорела, как и вторая, и только Йен зажег третью спичку, как услышал шаги. Он обернулся, а в гостиную вошел Хван, одетый в белоснежную рубашку и свой килт. Его вид сразу побудил Яна улыбнуться и не только потому, что брюнет, как и всегда, выглядел прекрасно, но и потому, что младший не мог нарадоваться тому факту, что он единственный, кому досталась эта красота.       — Доволен? — спросил Хенджин.       — Абсолютно, — с улыбкой ответил Чонин.       Хван усмехнулся и подошел к камину, заметив тщетные попытки Йена разжечь огонь.       — Чтобы легко затопить камин, нужно, чтобы у пламени был приток воздуха, — сказал старший и убрал несколько щепок, а оставшиеся сложил посвободнее. — Сперва кладем розжиг. Для него сгодится бумага или сухая береста. На них слоями кладем тонкие щепки, создавая что-то вроде сетки, тогда огонь будет дышать. И уже после этого поджигаем.       Хенджин взял спички, зажег одну и поджег ею бумагу, огонь которой в свою очередь очень быстро охватил щепки. Хван положил небольшие поленья и взглянул на Йена, а он удивленно смотрел на то, как ловко у старшего получилось затопить камин.       — Как ты так быстро это сделал? — спросил Ян.       — Опыт, — хмыкнул Хенджин, выпрямился и подал руку младшему. — Пора начинать твой праздник.       Чонин улыбнулся и взялся за ладонь Хвана. На столике уже были зажжены свечи, подготовлены бокалы и две бутылки напитков.       — Хен, где ты взял все эти продукты? — спросил Чонин. — Мы же не ходили по магазинам. И мне слабо верится, что здесь поблизости продают кимчи.       — Я приобрел все необходимые ингредиенты в Эдинбурге, — сказал Хенджин, — собрал их в посылку и отправил перед нашим отъездом. Продукты доставили аккурат перед тем, как мы приехали к этому дому. Увы, соджу я приобрести не успел.       — А есть портвейн? — спросил Йен.       — Да, представь себе, — улыбнулся Хван, взяв бутылку упомянутого алкоголя. — В запасах мистера Кэмерона нашелся один, который, думаю, тебе понравится. Этот сорт зовется Тони, он более мягкий, нежели самые крепкие портвейны. Он с ароматами орехов, карамели и сухофруктов.       — Мне уже нравится.       Хенджин усмехнулся и откупорил бутылку. Он налил вино в бокалы и передал один Яну. Подняв свой бокал, Хван глубоко вздохнул и с улыбкой посмотрел Чонину в глаза, а тот улыбался, радуясь тому, что этот день он проводит в компании длинноволосого брюнета.       — Мой дорогой, — произнес Хенджин, чем заставил младшего покраснеть, — я хочу пожелать тебе несказанного счастья. Как писал русский писатель Тургенев: «У счастья нет завтрашнего дня, нет у него и вчерашнего. У него есть только настоящее — и то не день, а мгновение». Поэтому я искренне желаю, чтобы каждое мгновение, какое тебя ждет, было счастливым. За тебя, мой дорогой Чонин. С днем рождения.       Ян смотрел на Хвана с выражением полного удивления и потрясения и дышал так тихо и коротко, что едва не забыл, что кислород необходим для жизни. Опомнился он только тогда, когда Хенджин вновь улыбнулся и поднял свой бокал. За ту короткую секунду, в какую Йен поднял свой фужер, младший успел ощутить именно то, о чем говорил Хван — счастье. Оно было молчаливым, скромным, порой угрюмым, но затем оно сияло и своим светом и теплом согревало каждое печальное воспоминание, превращая их в прекрасные картины. Чонин и не предполагал, что один человек может изменить не только жизнь, но и представление о ней.       Звон бокалов заставил младшего вздрогнуть и очнуться от оглушающей тишины своих мыслей. Хенджин хотел отпить вина, но Ян остановил его, приблизился к его губам и поцеловал мягко, с заботой. Подарил теплое касание в зимней стуже, растопив снег и лёд, что покрыли дверь в розовый сад. Йен отпрянул, но Хван прикоснулся к его лбу своим и ласково гладил по щеке, сдерживая свой счастливый момент как можно дольше.       — Спасибо, — прошептал Чонин. — Спасибо тебе.       — Не за что, — шепотом ответил старший, не решаясь нарушить тишину.       — Ты постоянно так говоришь, — с улыбкой произнес Ян, отстранившись, — но ты всегда делаешь все лучше всех.       — Ты же помнишь, что я обещал стараться удивлять тебя, — хмыкнул Хенджин. — Я постарался, чтобы этот день тебе запомнился как хороший.       — Это один из самых лучших дней. И все…благодаря тебе.       — Что ж, давай выпьем за прекрасный день.       Парни снова вздрогнули бокалы и отпили вино. Ян ощутил приятный конфетный вкус, дополненный яркими нотками орехов и пряностей. Тепло потянулось по венам и оставило на губах сладкое карамельное послевкусие. Таких напитков парень еще не пробовал.       — Вау…какой хороший, — сказал младший.       — Надеюсь, — произнес Хенджин, — он старше тебя на пару лет.       — Чего? — Чонин выпучил глаза.       Хван тихо засмеялся, поцеловал Яна в щеку и потянул его на пол, где положил подушки.       — Желаешь отведать рамен? — спросил старший.       — Очень желаю! — воскликнул Чонин.       Хенджин подвинул к парню чашу и убрал с нее крышку, а под ней младший увидел идеально сервированный рамен с кусочками мяса, листьями салата и порезанным яйцом, а невероятный аромат блюда заставил желудок урчать от резко возникшего голода.       — Прошу, — произнес Хван, — приготовлен в лучших традициях.       — Боже, это просто шедевр! — запищал Ян.       Брюнет засмеялся и подал Чонину палочки. Младший аккуратно взял лапшу, а когда попробовал, то чуть не улетел на седьмое небо. Парень принялся набивать щеки, а старший тихо смеялся.       — Хен, ты потрясающе готовишь! — пробубнил Ян с полным ртом. — Как вкусно!       — Кушай на здоровье, — ответил Хенджин. — Только не забывай жевать.       Чонин кивнул, но продолжил уплетать рамен с неземной скоростью. Хван удивлялся тому, как много лапши младший может откусить за раз, но, глядя на эту картину, радовался только больше.       Чашка Яна опустела чуть больше, чем за пять минут. Он даже на сторонние блюда не отвлекался, ел только свой рамен. По завершении, Йен тяжко вздохнул, но довольно улыбнулся.       — Это было круто, — сказал Чонин. — Так вкусно. Вкуснее, чем у бабушки.       — Благодарю, — улыбнулся Хван. — Вот уж верно говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.       Ян засмеялся, но задумался, окинув взглядом праздничный стол. Блюда родной страны напомнили ему о том моменте, когда старший сказал, что ему эта кухня не по нраву. Почему же сейчас казалось иначе?       — Почему ты приготовил эту еду? — спросил Чонин, ведомый интересом. — Ты же говорил, что тебе не очень нравится корейское.       — Это так, но я хотел приготовить что-то, что нравится тебе, — ответил Хенджин. — К тому же я не отказываюсь от еды, приготовленной по корейским рецептам. Я лишь предпочитаю другое.       — И ты не скучаешь по этому?       Йен пристально смотрел на Хвана, надеясь, что все, что произошло между ними, было достаточным, чтобы Хенджин доверился настолько, что открыл бы последнюю дверь в свой замок. Самую большую, тяжелую и темную, какую закрыл и для себя, лишь бы не видеть того, что за ней. Хван сделал пару глотков портвейна и с тяжелым вздохом поднял взгляд, а в лице младшего снова увидел беспокойство и желание все узнать. Такой взгляд растопил сердце ледяного принца едва ли не в первый день их знакомства и Хенджин не мог это отрицать.       — Нет, не скучаю, — ответил старший. — Странно скучать по еде, которую можно легко приготовить самому.       Ян слабо усмехнулся, но сворачивать с выбранного пути не собирался.       — А по людям? У тебя же есть бабушка и дедушка в Корее и наверняка еще кто-то.       — Да, я скучаю по ним, но, как я рассказывал, они навещают нас в Англии.       — И тебе этого хватает?       — Не сказал бы, но…я могу с этим жить.       — И тебе не хочется туда съездить? Навестить родных, погулять по городу, увидеть, что изменилось.       Хван сделал еще пару глотков спиртного и обдумывал слова, глядя на огонь в камине. Танцующее пламя заворожило юношу и в его глазах можно было заметить образы его воспоминаний, которые он оставил на другом конце планеты. Чонин видел этот глубокий взгляд и на секунду испугался, что Хенджин попал под воздействие собственных демонов, а они утянули парня на самое дно. Но Хван обернулся к Яну и мгновение спустя улыбнулся, чем успокоил младшего, хоть и не очень сильно.       — Нет, сильного желания нет, — сказал Хенджин. — Когда я уезжаю далеко, то начинаю скучать по этим лесам и горам и меня тянет обратно. Здесь мне хорошо.       — Лучше, чем дома?       — Мой дом здесь. А теперь, если рамен уместился в твоем животике, то бери палочки и кушай мясо, пока не остыло. Я сейчас вернусь.       Хван похлопал Чонина по животу и вышел из комнаты. Ян усмехнулся, но задумался о словах старшего. Уже в который раз парень холодно высказывался о родине и это не могло не наталкивать на мысли о чем-то печальном или ужасном. Или обо всем сразу.       Хенджин вернулся через пару минут, а младший заметил у него в руках коробку со знакомым названием.       — Сыграем в маджонг? — спросил Хван и сел на свое место.       — Да ладно! — воскликнул Йен. — У вас есть маджонг?       — Да, отец научил Чарли, а она научила всю свою семью. Теперь у нас в каждом доме есть хотя бы одна коробка с этой игрой и семейные посиделки без нее не обходятся. Лили и Робин играют на желание. Лили довольно часто выигрывает.       — И что просит?       — Обычно конфеты, но в последний раз загадала, чтобы Робин сделала за нее домашнее задание.       Ян хихикнул.       — Если я выиграю, я загадаю…о, буду тебя фотографировать и ты не посмеешь отказаться.       — Хорошо, — засмеялся старший. — Но если выиграю я, то ты подаришь мне танец.       Хенджин протянул Чонину ладонь, а тот прищурился, просчитывая риски, но решил попытаться.       — Идет! — ответил Йен и отбил парню пать. — Заряжай свою камеру, буду фотографировать, пока там пленка не кончится.       — Не спеши праздновать победу. Кто по-твоему научил Лили так хорошо играть?       Чонин хитро улыбнулся Хвану, у которого было не менее лукавое выражение лица. Младший размял руки и шею, выпил вина и настроился на свою победу. Они ели, пили вино и смеялись, наслаждаясь вечером. За окном падал снег и кружилась метель, но огонь в очаге согревал двух парней в доме на краю мира.       Ян проиграл. Хенджин играл очень ловко и оставил парня без возможности собрать хотя бы две комбинации, когда как сам выбил все выигрышные сеты. Чонин надул губы и скрестил руки, глядя на доску с фишками, а Хван довольно отпил вино, убрал бокал на столик и выпрямился.       — Похоже, тебе не избежать участи танца, — сказал Хенджин, подав младшему руку.       — Я не умею танцевать, — ответил Ян.       — Не волнуйся, я поведу.       — Ладно, — тяжко вздохнув, Чонин взялся за ладонь Хвана и поднялся, — но если я отдавлю тебе ноги, не жалуйся.        — Не буду.       Хенджин отошел к столику в углу комнаты, где стоял музыкальный проигрыватель, и поставил пластинку. Мелодия гитары зазвучала в тихом доме, а старший медленно подошел к Яну, взял его ладонь и положил на свое плечо. Свободную руку он опустил младшему на талию и подхватил его дрожащую кисть второй рукой. Чонин глубоко дышал и не мог сосредоточить ни на чем взгляд. Хван чувствовал, как напряжено его тело. Брюнету даже на миг показалось, что он слышит быстрое сердцебиение младшего, который боялся сделать неверный шаг, неправильно повернуться или проявить хоть какое-то незнание танца, поэтому совсем не двигался. Хенджин сделал так много, приложил столько усилий ради этого дня, что огорчить его плохим навыком в танцах Ян попросту боялся. И Хван это видел.       Хенджин прижал Чонина к себе, крепко сжимая его талию, и улыбнулся так соблазнительно, что Ян не смог избежать легкого смущения и улыбнулся в ответ. Теплые руки старшего успокаивали тревогу. Как и любое его прикосновение. И Чонин расслабился в его объятиях, обняв старшего за плечи.       Хван сделал шаг вперед, Йен назад, крепко держась за парня, а про себя молился, чтобы не наступить ему на ногу. Хенджин вёл танец не спеша, позволяя младшему привыкнуть к ритму, в котором звучала песня. Под плавные струнные переходы Хван двигался с каждым шагом медленнее, превращая ласковый танец в легкие покачивания. Чонин сам не заметил, как прижался щекой к его шее. Старший в то же время водил рукой по спине Яна, впитывал его аромат, мягкое теплое дыхание и стук его сердца. Хвану казалось, что это биение звучало так же отчетливо, как и музыка. Оно пленило брюнета в свои владения уже давно, и Хенджин солгал бы всему миру, если бы сказал, что не желал этого и не был счастлив оказаться во власти этих чувств.       Музыка затихла, а их танец остановился. Хван медленно отпрянул, лаская щеку Чонина своей щекой. Старший поцеловал Яна в губы, но ему показалось, что прикоснулся он к спелой клубнике, так как уста младшего были очень сладкими, а его улыбка и того слаще. Хенджин улыбнулся в ответ, а Йен продолжал сжимать его ладонь.       — А ты утверждал, что не умеешь танцевать, — произнес Хван.       — Ну, мы почти и не танцевали, — ответил Чонин. — На такое я вполне способен.       Хенджин усмехнулся и взял Яна за руки.       — Что ж, в следующий раз потанцуем фокстрот или экосез.       — Я даже не знаю, что за слово ты сказал в конце.       Старший вновь засмеялся.       — Похоже, учить тебя придется не только верховой езде, — сказал Хван. — Но об этом позже. Сейчас подарки.       — Подарки? — Чонин выпучил глаза так широко, насколько это позволяли веки. — Какие подарки?       — Праздничные, — ответил старший.       — Погоди. Но ведь все это уже подарок.       — И сейчас будет еще парочка, — хмыкнул длинноволосый и отошел к шкафу.       — Хен… — почти захныкал младший, глядя на парня потрясенным взглядом. — Ты с ума сошел?       — Может быть, — улыбнулся старший, открывая дверцы шкафа. — Совсем немного.       Хенджин взял из шкафчика четыре коробки, обернутые в красивую бумагу. Парочка подарков даже была упакована в клетчатую бумагу, что не могло не вызвать у Яна ухмылку. Хван сел на диван и пригласил Йена, а тот с милой улыбкой и розовыми щеками поплёлся к нему. Чонин сел напротив старшего и смотрел на него виноватым взглядом, чувствуя, что не заслуживает ничего из этого. Хенджина тем более. Он был таким человеком, о котором можно мечтать, но никогда не воплотить в реальность. И сейчас Ян не понимал, как сказка стала явью, ведь парень ни о чем таком не мечтал, но все сбылось самым лучшим образом.       — С чего хочешь начать? — спросил Хван и отошел за фотоаппаратом.       Чонин посмотрел на подарки и, думая, что же внутри, взял что-то прямоугольной формы в клетчатой бумаге и слегка встряхнул. Никакого звука он не услышал и не почувствовал никаких вибраций, поэтому осторожно развязал ленту, убрал бумагу и зажмурился, чтобы продлить интригу, а Хенджин тихо смеялся и быстро сделал несколько снимков, чтобы запечатлеть эти моменты.       — Так, вроде что-то бумажное, — произнес младший, ощупывая подарок. — Есть страницы…это книга?       — Не совсем, — ответил Хван, щелкая на затвор камеры. — Открой глаза и увидишь.       Сделав глубокий вздох, Чонин открыл глаза и увидел у себя в руках книгу, на которой было изображение Хогвартса и надпись: «Путеводитель по местам волшебного мира». Ян разинул глаза и уставился на старшего, а тот, тихо смеясь, сделал фотографию такого удивленного парня.       — Что это такое? — спросил младший. — Какой-то фотобук?       — Можно выразиться и так, — сказал Хенджин. — Открой.       Йен открыл книгу, а сразу на первой странице развернулся большой бумажный макет школы волшебства. Младший открыл глаза еще шире, глядя на замок, рассматривал каждый сантиметр, а когда перевернул страницу, то Хагвартс сложился так же идеально, как и до открытия.       — Обалдеть! — крикнул Ян. — Офигеть как круто! Где ты это взял? В музее в Лондоне? Но я не помню там таких книг, я бы точно купил.       — Это весьма эксклюзивная вещь, — ответил Хенджин. — Моя подруга по колледжу так же, как и ты, увлечена историями о Гарри Поттере. Она делает такие книги и другие сувениры сама и продает их в своем магазине. Я попросил отложить для меня одну.       Чонин радостно запищал и продолжил осматривать книгу. На следующих страницах были макеты поля для квиддича, деревни Хогсмид, темного леса и других локаций, в которых Йен побывал и сам. Закрыв альбом, Ян прижал его к груди и снова запищал, вызывая этим смех у Хвана.       — Спасибо большое, хен! — ликовал младший.       — Что хочешь открыть дальше? — поинтересовался старший.       Чонин прищурился и снова выбрал подарок, которой был в клетчатой бумаге. Он снял упаковку и почувствовал, как на мгновение остановилось сердце. Парень держал небольшой холст в красивой рамке, а на полотне был изображен рыжий лис в зимнюю ночь под ярким светом луны. Бóльшим удивлением для Чонина стало то, что на лисе был красный шарф. Лисенок сидел на снегу, смотрел на падающие снежинки и как будто бы кого-то ждал. Ян смотрел на картину с дрожащими губами и слегка влажными глазами, перед которыми мелькали образы дня, в который выпал первый снег. Красивые переливы красок заворожили Яна, он рассматривал каждый мазок, что Хенджин оставил на картине, хотел коснуться, но запрещал себе. Старший же смотрел на младшего и точно так же вспоминал тот день, когда увидел в глазах Йена отражение белоснежных частиц.       — Тебе нравится? — спросил Хван, сев напротив младшего.       Чонин медленно поднял голову и долго смотрел на брюнета, не в силах выразить свои эмоции. Получить во второй раз подарок от Хенджина, который он создал сам, такой красивый в исполнении и изумительный в своем смысле, было так же необычайно, как впервые оказаться в его объятиях. Ян приблизился к старшему, осторожно коснулся его щеки своей ладонью и накрыл его губы аккуратным поцелуем. Чонин не позволил себе лишнего и отпрянул, а улыбку не смог сдержать.       — Он такой красивый, — тихо сказал Ян. — Хен, ты так красиво рисуешь.       — Стараться ради тебя приятней в миллионы раз, — с улыбкой ответил Хенджин, заправив челку Йена ему за ушко.       — Спасибо за него. Прости, что повторяюсь, но он очень красивый. И этот шарф…ты ведь не просто так его нарисовал?       — В своих работах я никогда не делаю ничего просто так. Считай это своим портретом.       Чонин хихикнул.       — Хочу больше твоих рисунков, — сказал он и скромно добавил: — Пожалуйста.       — Если так хочется, то нарисую еще что-нибудь, — улыбнулся брюнет. — Что посмотришь следующим?       — Хм…пойду по убывающей, — сказал Чонин и взял подарок меньшего размера. Он убрал ленту и бумагу и увидел книгу в красной обложке. — «Рождественская песнь в прозе», автор Чарльз Диккенс.       — Я подумал, что тебе будет интересна эта история. Она очень добрая и, можно сказать, именно благодаря этому произведению Рождество в Великобритании стало самым важным и семейным праздником.       — Интересно, а можно…можно попросить тебя…почитать её…для меня?       Ян произнес просьбу неуверенно, с легким смущением, но как всегда надеялся на положительный ответ. Он робко поднял взгляд на брюнета и увидел его хитрую улыбку, из-за чего быстро опустил голову.       — Просто…мне очень нравится, когда ты читаешь мне. Становится так…хорошо. У тебя очень красивый голос, и мне нравится, как ты рассказываешь истории.       Чонин все еще сидел с опущенной головой и поэтому не заметил, что к нему приблизился Хенджин. Последний коснулся подбородка младшего и потянул его вверх. Ян вздрогнул, когда Хван подарил ему поцелуй, но был приятно удивлен. Хенджин отпрянул и погладил Чонина по щеке.       — Я с удовольствием почитаю тебе, — сказал Хенджин. — Сколько захочешь.       — Буду ждать, — ответил Ян. — Остался один подарок, что там?       — Думаю, этот подарок тебе не понравится.       — Почему?       — Он весьма…устаревший, — Хван начал заметно волноваться, заламывал пальцы, бегал глазами по комнате и без конца крутил бокал в руке. — Открыв его, мне кажется, ты подумаешь, что я совсем отстал от времени.       — Да что такого ты туда положил? — нахмурился Йен, разворачивая бумагу.       Перед Яном осталась коробка с крышкой. Парень её открыл, а внутри увидел упакованные в бумагу предметы. Подобные загадки вызывали на губах младшего все более теплую улыбку. Он взял небольшой кулек и развернул его, а в руках у него был кассетный аудиоплеер Sony Walkman. Чонин был так удивлен, что даже рот приоткрыл, ведь никогда не видел таких штук вживую. Он посмотрел на Хвана, а тот отвел взгляд и отпил вина.       — Это плеер? — спросил Йен.       — Да, кассетный плеер, — ответил Хенджин. — На нем можно еще слушать радио и записывать звук, у него много функций. Этот плеер один из лучших, какие производили для прослушивания кассет. Если захочешь записать что-то свое, то я с радостью покажу тебе, как это сделать.       — Но…у меня нет кассет, — смутившись, сказал Чонин.       — А что же это?       Хван потянулся в коробку и достал оттуда новый сверток, распаковал его и передал младшему стопку кассет с музыкой. Ян узнал названия некоторых песен, так как слышал их в мастерской старшего. Две кассеты были подписаны иначе. На одной было написано: «Для долгих прогулок», а на второй: «Чтобы стучать по клавишам». Читая подписи, Чонин широко улыбнулся от разливающейся по телу сладкой радости. Хенджин сам составил плейлисты для младшего и преподнес их в своей изящной манере. Ян посмотрел на Хвана и улыбнулся еще шире, покраснел и, выждав секунду, приблизился к брюнету и поцеловал его в щеку. Хван тихо вздрогнул от этого, но с улыбкой взглянул на парня, который все еще светился.       — Спасибо, — ответил Чонин. — У меня такого никогда не было. Найду к нему наушники и послушаю музыку.       — Не нужно ничего искать, — сказал Хенджин. — Ты нашел еще не все сюрпризы этой коробки.       Ян нахмурился и заглянул в коробку, а там на дне увидел последний предмет. Он быстро сорвал обертку и получил проводные наушники Koss Porta Pro. Глаза младшего округлились, и он тихо запищал, глядя таким ошарашенным взглядом на Хвана.       — Обалдеть! — крикнул Йен. — Проводные наушники! Их еще выпускают?       — Конечно выпускают, — усмехнулся старший. — Но не так, как раньше. Такие вот, например, давно сняли с производства.       — И где ты их нашел?       — Знаю нескольких коллекционеров. Не беспокойся, плеер и наушники абсолютно новые, ими никто не пользовался.       — Я и не переживаю из-за этого. Это просто…обалдеть. Самые необычные подарки в моей жизни.       — Странный подарок для человека, у которого три пары беспроводных наушников.       — Это только те, которые я взял с собой в Англию. В Сеуле их больше.       Хенджин тихо засмеялся, но если Чонин ни о чем и не переживал, то Хван был заметно взволнован. За время, проведенное вместе, Ян немного научился замечать мысли старшего и их проявления в виде беспокойных рук, задумчивых глаз и тихого голоса. Младшего обдал легкий холодок от мысли, что Хенджин все еще считает это чем-то малым, неподходящим. Но каждое его маленькое дело привело Яна к большим и сильным чувствам.       — Спасибо, хен, — мягко произнес Чонин. Он потянулся к ладони старшего, которой тот стучал по бокалу и взял в свою. — Спасибо тебе. За все. За все на свете.       — На свете? — удивился Хенджин, скрепляя их руки. — Я ничего не сделал.       — Дурак ты, если так думаешь, — пробурчал младший, а Хван засмеялся. — Спасибо за Эдинбург, за Гленфиннан, за виадук, за озеро, горы, еду, подарки. И…за тебя. Спасибо.       Хенджин тепло улыбнулся, ощущая, как Ян уже второй рукой накрыл их ладони. Еще в первые дни, когда Чонин прибыл в края туманного Альбиона, Хван заметил в нем такой яркий интерес ко всему миру, какого не видел ни у кого, но брюнет и не представлял, что однажды взор этого паренька обратится к тому, кто прятался в тени. Хенджин наклонился к лицу Яна, поцеловал сперва щеку, потом в уголок губ и после накрыл уста. Младший без промедления прижался к губам Хвана, целовал вишневые лепестки с жаждой и крепче сжимал ладонь брюнета. Последний отпрянул, но Чонин все равно тянулся за ним, не желая прекращать поцелуй. Хенджин заметил его по-детски расстроенный взгляд, будто у парня отняли конфету, и, усмехнувшись этому, погладил Яна по щеке. Старший встал, а Йен не хотел его отпускать и цеплялся за его руку.       — Куда ты? — состроив грустную мордашку, спросил Чонин.       — Время для десерта, — ответил Хван и поцеловал ладонь младшего. — Сейчас вернусь, будь готов.       Ян смотрел Хенджину вслед с улыбкой, а затем взглянул на подарки. Вещи были абсолютно обычными, предметами прошлого, с которым Йен никогда не был знаком. Хван открыл ему двери в этот мир. В нем было много загадок, неизвестных частиц и порой даже чуждых обычаев, с которыми у парня не было ничего общего. Но было связующее звено и им был Хенджин. Во всем этом он был самой большой тайной, но у него всегда был ответ на любой вопрос, даже если он ничего не говорил.       Через пару минут Чонин услышал шаги и обернулся. В темном коридоре он заметил теплый дрожащий свет, а еще через мгновение вышел Хван с тортом в руках, на котором было десять горящих свечек. Ян выпучил глаза и встал со своего места. У младшего был такой удивленный взгляд, будто он никогда не видел торт со свечками. Хенджин медленно к нему подошел и тихо прокашлялся, прежде чем начать петь.       — С днем рождения тебя. С днем рождения тебя. С днем рождения, мой дорогой Йени, с днем рождения тебя.       Выражение лица Чонина стало только более изумленным, но если бы в комнате было немного светлее, то старший смог бы разглядеть маленькие капли в его глазах. Ян дрожал, едва дышал и смотрел на Хвана с потрясающим разум осознанием — целым миром теперь стал Хенджин.       — Загадывай желание, — с улыбкой сказал старший.       Чонин медленно опустил взгляд на свечи, их пламя дрожало, как и дыхание Яна. Парень боялся, что он не сможет задуть даже одну свечку, так как в легких было пусто, но сердце билось так быстро, так сильно и громко, что услышал бы и Хван, если бы не волновался о том, почему у младшего такой горестный взгляд. Чонин думал о желании, но на ум, кроме Хенджина, ничего больше не приходило. Поэтому он не стал тратить желание на что-то еще. Ян сделал глубокий вдох и одним выдохом задул все свечи, загадав желание. Хван широко улыбнулся и поцеловал Чонина в щеку.       — Поздравляю тебя, — сказал Хван. — Желаешь кусочек торта?       — Еще как, — улыбнулся младший. — Но ты так красиво все сделал, жалко есть.       — Я приготовлю снова, если понравится. Бери тарелку. Имениннику полагается самый большой кусочек.       — Тогда не нужно резать торт, я съем его так.       Старший засмеялся и поставил торт на столик. Они убрали лишнюю посуду, навели порядок и заварили чай. Хенджин положил кусочек торта на тарелку и подал Яну десертную вилку. Чонин попробовал лишь маленький ломтик торта, а после сразу накинулся на него, так как десерт был очень вкусным — нежный белый крем в сочетании с ягодами, мягким бисквитом и джемом.       — Как вкусно… — прошептал Йен с полным ртом.       — Честно признаться, я сбился со счета того, сколько раз ты произнес слово «вкусно» за сегодняшний вечер, — усмехнулся Хенджин.       — Но вкусно же. Где ты научился готовить?       — Дома. Чарли научила меня. Еще взял пару уроков у нашего повара.       — А я думал, тебя отправляли учиться во Францию к повару мишленовского ресторана.       Хван засмеялся.       — Я знаком с поварами подобных ресторанов, — сказал старший, — но уроков у них не брал, только советы.       — А с королем Англии общался? — пошутил младший.       — Однажды, когда он еще был принцем.       Йен выпучил глаза, а Хенджин вновь засмеялся. Брюнет заметил в уголке губ Яна крем и тихо усмехнулся от того, как Чонин набросился на торт, словно ребенок, ни разу не пробовавший сладкого. Старший сел ближе к младшему и потянулся к его губам. Заметив пристальный взгляд, Ян застыл и смотрел только на уста Хвана, ожидая новый подарок в виде сладкого поцелуя. Но Хенджин потянулся к истосковавшимся по его поцелуям губам пальцем и мягко смахнул крем, а следом изящно облизал кончик фаланги. Хван никогда не упускал возможности попробовать сладкое. И самый лакомый кусочек он без спроса забрал себе. Еще бы, как не забрать того, кто сейчас так пристально и жадно на него смотрел?       Взгляд Чонина таял от каждого мига, когда он наблюдал за тем, как пухлые влажные губы объяли тонкий палец и скрыли белый крем в темноте. На устах показался юркий язык, собрав остаточные частицы крема. Этот момент продолжался совсем недолго, ничтожно мало, но этого хватило, чтобы Чонин почувствовал сжимающий мышцы живота жар. Как ни в чем не бывало, Хенджин мило улыбнулся, откинул челку за ухо и положил ладонь Яну на бедро. Тот даже вздрогнул от подскачившего напряжения, а отвести взгляд от хищных и в то же время ласковых глаз старшего не мог.       — И…какой он, кхм? — спросил младший, прокашлявшись из-за сухости во рту. — Король.       — Очень приятный в общении, — ответил Хван. — Мы повстречались на благотворительном приеме и говорили, в основном, об искусстве. Он очень щедрый. Помогает людям исполнять их желания. Кстати говоря о желаниях. Позволь узнать, какое желание ты загадал? Или хочешь оставить в тайне?       Чонин, наконец, довольно улыбнулся, ибо сейчас судьба вознаградит его за все свои долгие ожидания, мучающие вопросы и искреннее непонимание. Он вдохнул поглубже, выпрямился и принял деловой вид, словно пришел на совещание, где ему откроют все тайны мира Хенджина.       — Я загадал, чтобы ты рассказал мне все, о чем я спрошу, — сказал младший.       Старший явно удивился, что было видно по его поднявшимся бровям и короткой усмешке.       — Твоя тяга к знаниям неустанно рвется вперед, не так ли? — хмыкнул длинноволосый и приблизился к Йену, поглаживая его по бедру.       — Меня тянет только к тебе, — ответил Ян и получил тихую ухмылку прямо в свои губы, а следом и поцелуй.       Хван сжал уста парня мягко и влажно, а когда отпрянул, то наклонился к его шее. Брюнет легонько прихватил кожу зубами, но сразу за этим поцеловал место укуса. Губами он почувствовал мурашки на коже Яна, поэтому поцеловал еще раз, чтобы успокоить нежное место. Чонин хоть и вздрагивал от каждого выдоха Хенджина, но прижимался к нему, дабы получить новые поцелуи, а Хван все равно отпрянул, сжимая бедро младшего.       — И что же ты желаешь узнать? — поинтересовался Хенджин.       Ян не стал спешить. Что он четко усвоил за месяцы знакомства с Хваном, так это то, что чем тише едешь, тем дальше будешь, чем более отдаленный вопрос задашь, тем больше информации узнаешь. А Хенджина хотелось узнать всего, до самой глубины его души, до самых далеких звезд его Вселенной.       — Каким был твой диплом? — спросил Чонин.       — Что? — еще более удивленным голосом спросил старший. — Серьезно?       — Да. Ты так и не рассказал об этом, а мне интересно.       — Ты опьянел? Правда хочешь узнать именно это?       Ян засмеялся. Хоть он и чувствовал себя под легким хмелем, но прекрасно осознавал ситуацию, и упускать момент не собирался.       — Это мое желание, — сказал Йен. — Исполнишь?       Хван долго не думал и ответил с улыбкой:       — Любой ценой.       Один или два удара сердце Чонина точно пропустило. Хенджин всегда тщательно подбирал слова и не разбрасывался ими попусту. Если он что-то говорил, это была правда. Поэтому Ян тихо дрожал от осознания последней фразы. Неужели чужестранец стал для ледяного принца тем, ради кого можно не бояться открыть двери в свой замок?       — Как ты можешь помнить, моей дипломной работой была скульптура, — сказал Хван. — Я начал задумываться об этом проекте еще на третьем курсе обучения и хотел создать что-то…значимое. Что-то, что, возможно, найдет отклик в сердцах людей. Я обдумал множество идей, но все казалось мне пустым, безнадежным и ужасным. Я не знал, что делать.       — И что помогло тебе найти вдохновение? — спросил Йен.       — Воскресная служба в церкви.       — Серьезно?       — Абсолютно. Это было в конце каникул. На факультете скульптуры и живописи к началу года необходимо иметь эскиз будущего проекта, так как комиссия проходит уже в конце сентября, а у меня были только сломанные карандаши и скомканная бумага. Но в то утро я отправился в церковь, чтобы отвлечься от неудач, и…хм, думаю, если я выражусь так, как хотел, то ты сочтешь это нелепицей.       — Почему ты так решил? — нахмурился Чонин.       — Ты же скептично относишься к вере, а меня вдохновила именно церковь.       — Нормально я отношусь к вере. Расскажи, как ты придумал. Мне правда интересно. Обещаю, что не назову это нелепым. Даже думать так не буду.       — Хорошо, я тебе верю. Проповедник рассказывал о том, как ангел хранитель оберегает нас с рождения, как бережет нашу жизнь и является светом во тьме. И я задумался о том, что такой ангел и правда есть у каждого, а мы, зачастую, не понимаем этого, видим, но не замечаем, знаем, но не обращаем внимания. Не ценим так, как должны.       Ян понял, о каком таком ангеле говорил Хван. О том, кто бережет нас с самого появления и до конца своих дней. Эти слова стали подтверждением тому, что в той скульптуре, о которой Хенджин рассказывал, присутствует образ его мамы.       — И после проповеди я побежал домой, — продолжил старший, — влетел в мастерскую, а по пути чуть не сбил Чарли с ног. Я до вечера там просидел, но когда стемнело, я уже слепил из глины эскиз будущей скульптуры.       — И что это была за скульптура? — спросил Ян так, будто не знал ответа. — Кого ты изобразил?       Хенджин скромно улыбнулся и опустил взгляд. Йен сомневался в том, что Хван скажет правду. Вдруг не захочет открывать эти чувства и вспоминать боль. Отчасти Чонин этого не хотел, но желание понять Хенджина, узнать изнанку его мыслей, увидеть его таким, какой он есть, было настолько сильным, что Ян не слышал свой разум. Хван глубоко вздохнул и по телу Йена пробежала дрожь. Что его ждет — правда или ложь, он не знал, но так этого ждал. Поднятый взгляд брюнета впервые за вечер помрачнел, стал темным и холодным, но печальным до предела.       — Я…хотел передать образ ангела хранителя в скульптуре, — тихо сказал Хенджин, — и…изобразил ангела и ребенка. Ангел обнимал ребенка и оберегал его от опасностей. Ангелу я сделал крылья, а мальчик плакал над сломанной игрушкой. Получилось довольно неплохо. Я передал то, что задумал. Может быть, если появится возможность, я покажу её тебе.       Йен чуть не фыркнул, когда Хван отозвался о своем творении «довольно неплохо». Что же для него тогда «прекрасно»? Но Ян не хотел скрывать правду, поэтому нерешительно обратился к старшему, сжимая ладони и кусая губы.       — Я…видел её, — тихо сказал младший.       — Правда? — удивился Хенджин. — Когда?       — Ам…в первый день учебы. Мы пошли на экскурсию по колледжам и зашли в Крайст Черч. Мы поднялись на этаж, где находится музей, и там была она. Я был…поражен. Правда, я никогда не видел ничего подобного. Она такая красивая и…как настоящая. Такая…невероятная. Как тебе пришла такая идея?       Легкая и безутешная улыбка мелькнула на устах Хвана. Казалось, парень сейчас расколется на части, если его задеть еще хоть одним словом, которое напомнит ему о той скульптуре. Чем тоньше фарфор, тем он прекрасней. Но Хенджин закалил себя до прочности стали. Подняв взгляд на младшего, Хван не дрогнул и со свойственной ему холодностью ответил:       — Я посвятил её своему хранителю, моей матери. Её изобразил в том камне. В лице ангела.       Это правда, Ян так и думал. Понимал, что своими вопросами заставл Хенджина испытывать боль, пусть он и прекрасно это скрыл. Чонин хорошо знал, что Хван не позволит никому увидеть его горе, однако хотел быть первым. Йен лишь боялся, что не заслуживает от старшего такого доверия. Младший осторожно накрыл ладонь Хенджина своей и некрепко сжал из страха, что парень одёрнет руку, встанет и уйдет куда-то в ночь. Но Хван ответил на касание своим и подхватил кисть Яна, поглаживая большим пальцем худощавые фаланги. Теплота рук старшего позволила страху Йена отступить и придала решимости на новый вопрос.       — Хен, можно спросить тебя о твоей…маме? — тихо произнес Чонин.       — Это чересчур печальные воспоминания, я не хочу омрачать ими твой праздник, — ответил Хенджин и добавил к этому легкую улыбку.       — Но мне очень интересно узнать об этом, — Ян сел к брюнету ближе и взял его ладонь двумя руками, надеясь, что тот не откажет, не оттолкнет и не покинет. — Не пойми меня не так, но ты…мне так приятно узнавать что-то о тебе. Даже если это печально. Когда ты рассказываешь что-то о себе, я как будто открываю тайну мира. Как будто нахожу доказательство самой невероятной теории. И не чувствую, что раздражаю тебя.       — Что? Раздражаешь? — хмуро спросил Хенджин. Он подвинулся к младшему, обнял его за плечи одной рукой, а второй закинул ноги Яна на свои. — Ты никогда не вызывал во мне таких чувств.       — Правда? — хмыкнул Йен. — Мне казалось, что ты терпеть меня не мог, потому что я постоянно к тебе лез.       — Боже мой, — взгляд Хвана все-таки надломился и в нем можно было заметить тень раскаяния. — Неужели я правда так выглядел? Боже, прости, я и на миг не задумывался о том, что твоя компания мне неприятна.       — Тогда чего избегал все время? Не хотел меня видеть, потому что я тебя бесил?       — Нет, конечно нет, — улыбнулся Хенджин. — Поначалу я не знал, как найти к тебе подход. Знакомства с новыми людьми даются мне…сложно. Но ты так просто не сдался и чудесным образом я стал твоим другом. Потом я прятался потому, что…чем больше на тебя смотрел, тем сильнее хотел быть рядом. Но тревога о том, что такой скряга, как я, тебе не интересен, меня останавливала.       — Может, ты и скряга, но мне ты очень интересен, — с робкой улыбкой и легким смущением ответил Йен. — Поэтому не бойся рассказать что-то, даже если это печально.       Хван мягко улыбнулся, но опустил взгляд. Он взял ладонь Яна и поднес к губам, целовал, водил по ней носом и прижимался к теплой руке щекой. Страх парня был таким ощутимым, словно цепи, которые тянули его в заточение. Чонин хотел для старшего свободы, особенно от страха. Младший потянулся к лицу Хенджина и положил ладонь ему на щеку. Мягкими поглаживаниями он добился от брюнета взгляда, потерянного и печального, но искреннего.       — Что…что случилось с твоей мамой, хен? — почти шепотом спросил Йен.       — Моя мама…она погибла, едва мне исполнилось десять, — тихо ответил старший. — Я хотел увековечить память о ней и создал скульптуру. Мой отец не может смотреть на неё без слез, а я…порывался разбить её и не раз, ведь не мог видеть эту сцену снова и снова. Особенно со стороны. Не мог видеть себя таким…жалким.       В этот момент Чонин понял, что осталась всего одна частица разбитого зеркала. Поставив её на место, в отражении можно будет увидеть того, кто его разбил, потому что не хотел видеть себя и вспоминать те шрамы, что остались в прошлом.       — Погоди…если ангел это твоя мама, то тот мальчик это… — начал Йен, но не осмелился закончить предложение.       — Я, — низким голосом сказал Хенджин. — Да, это так.       Чонин вновь почувствовал холод на коже. Причиной тому был страх за юношу, который сейчас тратил все силы на то, чтобы не показывать свое истерзанное сердце. Осознание того, насколько тяжело та скульптура далась Хвану, ударило в голову и заставило сердце обливаться кровью. Хотелось прижать парня к себе, заключить его в самые теплые объятия и никогда больше не отпускать. Но не жалеть, младший знал, что Хенджин этого не потерпит.       — Почему ты изобразил вас именно…так? — осторожно спросил Ян.       — Это момент, когда она…пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти мою, — тихо ответил Хван, сжимая ладонь Йена.       — Что произошло?       Хенджин не решался поднять голову, а Чонин слышал его тяжелое дыхание. Младший снова потянулся к щеке брюнета, приложил к ней ладонь и поцеловал старшего в лоб, неустанно поглаживая его впалую щеку.       — Если не хочешь, то не рассказывай, я больше не буду спрашивать, — сказал Ян. — Прости, я не должен был настаивать. Прости, хен.       После этих слов Хван сразу поднял взгляд на Чонина и секунду спустя ласково улыбнулся ему, будто печальные воспоминания вдруг стали не такими страшными в присутствии парня, который выглядел таким виноватым в данный момент. Словно бездомный котенок, умоляющий простить его за свое излишнее любопытство. Хенджин погладил Яна по волосам и спустился мягкими движениями к его шее, а далее подхватил его кисть, поцеловал её и не отпускал, боясь, что если отпустит, то никакой смелости для рассказа не хватит.       — Это был ноябрьский вечер, — сказал старший. — После школы у меня были занятия по плаванию и мама ждала меня, чтобы вместе отправиться домой. В тот период моей любимой игрушкой был деревянный кораблик. Мама подарила мне его на день рождения и я никогда с ним не расставался. Даже в бассейн ходил с ним, а тренер отчитывал меня за то, что хожу на уроки с игрушкой. Но я продолжал это делать.       Хенджин тихо усмехнулся, перебирая пальцы Йена, а тот улыбался, хоть и чувствовал, что новая история от старшего светлой не будет.       — Мы шли обычным маршрутом, — продолжил Хван, — но…я предложил маме сократить путь. Сказал, что друзья показали мне короткую дорогу до дома. И действительно, тот путь был короче. Я уговорил маму пойти тем путем, хоть она и дважды отказалась, сославшись на то, что там очень темно. Тот проулок освещали только два фонаря и те горели скудно. Но мама сдалась и мы пошли именно этой дорогой. Мама никогда не могла мне отказать. А лучше бы отругала и потянула меня домой известной дорогой. И…рядом с одним из фонарей к нам подошел мужчина и спросил, не будет ли мелочи. Мама достала несколько тысяч вон из кармана пальто, сказав, что больше, к сожалению, нет. Мужчина их забрал, но не поверил и пригрозил ей оружием. Я впервые видел огнестрельное не в кино. Я испугался и застыл, а тот человек начал кричать на маму, чтобы она отдала ему сумку и украшения. Мама пыталась его успокоить, сказала, что все отдаст, но умоляла убрать оружие. Мужчина все кричал и кричал, а я от испуга выронил свой кораблик и этот звук привлек его внимание. Он наставил пистолет на меня и в следующий миг прозвучал выстрел. Такой громкий. Просто оглушительный. Как будто бомба взорвалась. Но…от пули меня защитила мама. Она прикрыла меня собой и пуля попала ей в грудь. Тот человек убежал, а мама…упала. Было столько крови. Вся её одежда была в крови. Как и мои руки. Я пытался закрыть рану, но ничего не получалось. Мама даже…не успела ничего сказать.       Йен застыл от рассказа и не знал, что делать. Сердце в груди больно сжималось от ужасного чувства скорби и обиды за то, как много потерял Хенджин, будучи ребенком. Но последний осколок встал на свое место, а в отражении был Хван. Его глаза были полны тоски и боли, но менее прекрасными от этого не стали. За всеми этими стенами и фасадами он прятал свои слабости, не представляя, как изящна может быть история раскрытого нараспашку сердца и всех его секретов, обнаженных только для одного человека. Чонин не знал, удастся ли ему объединить все осколки, но, глядя в целое зеркало, испытывал счастье. Впервые в жизни.       — Поэтому ты назвал скульптуру «Жертва»? — спросил Ян, не отпуская руки старшего.       — Да, — со слабой улыбкой ответил Хенджин. — Я одновременно корю себя за её создание, но и рад, что создал для мамы хоть что-то. Она подарила мне жизнь, а я…отнял её.       — Не говори так. Твоя мама любила тебя и защитила твою жизнь. Ты не виноват в том, что произошло.       — Но если бы я не уговаривал её пойти тем путем, если бы я… — Хван не закончил, так как младший аккуратно накрыл его губы пальцами.       — Ты не мог знать, что произойдет, — сказал Йен. — Твоей вины в этом нет. А то, что сделала твоя мама, показывает, как сильно она тобой дорожила.       После этих слов в глазах Хенджина мелькнула искра. Совсем новая, непривычная, незнакомая, но Чонин не мог отвести от неё взгляд. Чем дольше смотрел, тем больше забывал себя. Хван манил к себе, очаровывал и делал это не своим ликом, а своей искренностью. Тот блеск в его глазах был отражением солнца в зеркале его души. Пусть на нем были трещины, но от них невозможно было отвернуться. И не хотелось. Хотелось рассмотреть их все, коснуться каждой, окунуться во все их чувства и разделить с собой.       Горная деревушка погрузилась в бархатную тьму. Ночная тишина пропитала каждый уголок дома. Пламя в камине почти стихло, но его жар собрался у младшего под кожей. Огонь был ненасытным и разжигал новые желания, а они все требовали Хенджина. Ян, не отводя взгляд, потянулся к щеке Хвана. Парень коснулся старшего легонько, словно впервые, будто боялся причинить вред. Мягкая кожа отозвалась на касание с теплом, согревая им тонкие пальцы Йена. Чонин медленно поглаживал щеку брюнета, обводил кончиками фаланг выступающие скулы и приблизился к родинке под глазом. Кто бы мог подумать, что такое маленькое пятнышко может вызвать такой сильный трепет. Ян точно о таком не задумывался, но сейчас, когда легонько дотронулся до этой чернильной точки на бледной, но мягкой, словно первый снег, коже, осознал, как сильна магия Хенджина. И как прекрасен каждый миг рядом с ним.       Чонин осторожно провел пальцами от глаз парня к его губам. Пышные уста слегка приоткрылись, ощутив касание, а худощавые пальцы обводили их очертания. Младший вёл медленно, растягивая моменты изучения губ, которые оставляли столь нежные и жаркие поцелуи. От таких роскошных уст Ян никак не мог отвести взгляд. Обводил их снова и снова, пока Хван их не поцеловал. Чонин сразу улыбнулся так, словно его поцеловали впервые — со смущением, радостью, эйфорией. Но останавливаться не собирался, ведь горячие губы Хенджина легко подпалили внутренний пожар.       Ян провел от губ к шее брюнета, а там к верхним пуговицам рубашки. Первая пуговка послушно покинула петельку, как и вторая, да и третья. Йен не упускал возможности коснуться кожи Хвана даже на долю секунды, а когда рубашка открыла торс парня до пояса, Чонин запустил ладонь под ткань и накрыл его грудь. Ян сжимал кожу, водил вдоль выступающих ребер и дотянулся до соска. Дыхание старшего стало шумным и глубоким. Ему казалось, что в комнате совсем нет воздуха, его весь забрал жар его тела. Сильное биение сердца Хвана заставляло ладонь младшего дрожать, но он продолжал щекотать затвердевший сосок. Собственное тело не слушалось, мышцы сводило от громких выдохов, а желание все росло, но спешить младший не хотел.       Йен поднял ладонь к шее Хенджина и потянулся к его губам, которые уже дрожали от сильной нужды в поцелуе с младшим. Чонин припал к устам Хвана, а тот прижался к ним и жадно цеплялся жгучими поцелуями. Хенджин торопился вкусить сладости, языком обводил губы, настойчиво просился в полость, а Ян, не без хитрой улыбки, приоткрыл уста. Пока Хван соединял их языки, Чонин приподнялся и, не разрывая поцелуя, сел Хенджину на колени. Старший сразу прижал парня к себе, обняв его за талию. Брюнет не только в поцелуе был жаден, но и в объятиях. Он тянул младшего к себе настолько близко, что чувствовал его ребра своими, сжимал его талию, бедра и спину. Хенджин так желал Яна, что едва не рвал на нем одежду. Но вдруг осознал, что такая жадность ни к чему. Йен здесь, в его объятиях, никуда не бежит и теперь принадлежит Хвану. Мысль об этом не остудила страсть длинноволосого, но позволила пламени гореть в нежном ритме.       Чонин отпрянул от губ Хенджина и прижался к его лбу. Оба хватали воздух после продолжительного поцелуя. Держа лицо старшего в своих руках, Йен не представлял, можно ли быть счастливее, чем в данный момент. Хенджин был собой. Наконец, сбросил маски и открыл свое сердце. Назвать такого человека своим было пределом мечтаний. Ян не думал о том, что будет дальше, что будет в конце и будет ли он, но знал, что Хван теперь только для него. Он тот, кого младший назовет своим.       Йен слегка отстранился и заглянул в глаза Хенджину. Тот смотрел ласково, нежно обнимал и улыбался самой красивой улыбкой. Младший не мог не улыбаться такому очарованию и сопротивляться желанию поцеловать плюшевые губы. Оставив мягкий поцелуй, Ян открыл глаза и глубоко вдохнул, обнимая Хвана за плечи.       — Неси меня в постель, — тихо, но уверенно, сказал Чонин.       Милую улыбку Хенджина сменила чарующая ухмылка. Руками парень спустился от талии Яна к его бедрам. Не обделив вниманием ягодицы младшего, Хван крепко ухватил Йена и встал вместе с ним. Чонин обнимал старшего за плечи и шею и не отводил взгляд от его раскосых глаз, которые так соблазнительно сверкали и обещали незабываемую ночь.       Медленным шагом Хенджин вошел в спальню. Подойдя к кровати, парень аккуратно опустил Яна вниз и отстранился, чтобы включить светильник. Едва комнату озарил тусклый золотистый свет, Йен взял Хвана за руку и потянул к себе. Старший упал на кровать и тихо засмеялся, а Чонин приподнялся над ним и поцеловал брюнета в его улыбающиеся губы. Поцелуем младший отвлекал Хенджина от того, что ладонью потянулся к его бедру. Ян накрыл напряженные мышцы, несильно сжал, но почувствовал, как они натянулись даже от легкого касания, и зацепил килт Хвана. Когда ткань поднялась достаточно, Чонин запустил ладонь под клетчатый плед и медленно, даже развязно, поднимался выше. Хенджин издал томный стон в уста Яну. Последний дерзко улыбнулся и прикусил парню нижнюю губу. Чонин влажно поцеловал место укуса и отпрянул, а ладонью сжимал внутреннюю сторону бедра старшего, но вдруг нахмурился, почувствовав ткань поверх кожи.       — Я думал, что под килтом ничего не носят, — тихо произнес младший.       — Стереотип, — томно дыша, ответил Хван.       — Жаль.       Хенджин усмехнулся, как и Ян, и вновь потянулся за поцелуем. Чонин же продолжил расстегивать его рубашку. Он вытащил полы рубашки, обнажив парню торс, и почувствовал, что и собственная рубашка уже не скрывает тело, а ремень болтается на брюках. Ян даже удивился, ведь совсем не почувствовал того, как Хван начал его раздевать. Младший посмотрел брюнету в глаза и усмехнулся.       — Когда ты успел? — спросил Чонин.       — Когда нужно, все успеваешь, — ответил Хенджин.       Ян засмеялся и наклонился к лицу старшего, а во время поцелуя расстегнул ремень, сдерживающий его килт. Йен мягко отодвинул шотландку и накрыл пах Хвана, отчего длинноволосый низко застонал, а его возбуждение мигом возросло. Чонин прекратил поцелуй, но продолжал касаться губ старшего и ощущать легкую дрожь его уст. Ян облизывал горячие губы, а Хенджин потянулся к брюкам парня, расстегнул пуговицу и молнию, а следом сжал место, где ткань сильно натянулась. Чонин застонал и с шумным выдохом отстранился, жмурясь от горячих ощущений в паху и животе.       Хван воспользовался отвлечением Йена и перевернул его на спину. Хенджин сбросил с себя рубашку, а затем стянул с младшего брюки. Чонин едва успел снять свою рубашку и кинуть её на пол, как Хван приблизился к нему и накрыл его губы. Торопливые объятия и мокрые поцелуи объединяли их жар в одно целое. Воздух стал горячим от их жгучих выдохов, и ночь стала такой же жаркой, как тропический день.       Старший ощупывал талию Яна, щекотал самые чувствительные места, вызывая в парне короткие стоны, и спустился к его бедрам. Хенджин отстранился и в это же время снял с младшего белье, но сам не успел ничего сделать, так как Чонин обхватил старшего ногами и прижал к себе. Хван упал на Йена, придавив своим весом, а тому это и было нужно. Ян перевернул Хенджина на спину и, глядя ему в глаза, снял с него исподнее с улыбкой. Ответная улыбка старшего была такой изящной, что младший на несколько секунд завис, разглядывая её, а следом поцеловал вишневые губы.       Хван водил ладонями по спине Чонина, изучал строение его тела, попутно наслаждаясь его устами. Сжимал выступающие мышцы, которые от регулярных упражнений проглядывались даже сквозь одежду, но теперь для старшего было настоящим наслаждением не только лицезреть их обнаженными, но и касаться столько, сколько и не снилось. Ян же заставил себя оторваться от уст Хенджина, ибо никак не мог вкусить их сладость полностью. Но парень хотел больше. Хотел всего Хвана.       Чонин снова наклонился к лицу старшего, а тот ожидал поцелуя, но Ян ловко отвернулся и поцеловал брюнета в шею. За вторым поцелуем последовал укус и приглушенный стон Хенджина. Йен жадно втягивал тонкую кожу на шее парня, кусал и целовал, после чего остались темные следы губ и зубов. Чонин не останавливался и следовал ниже по груди Хвана, так как слушать его стоны было до безумия приятно. Бледная кожа парня натягивалась от глубоких вдохов, но белое полотно очень быстро покрылось красными пятнами. Хенджин хватался за младшего и слегка царапал ему кожу в моменты, когда Ян впивался своими зубками в особо чуткие участки, а Чонин так увлекся изучением стройного тела губами, что совсем не замечал жгучих царапин. Приблизившись к одному соску устами, Ян влажно его втянул, а второй ореол накрыл ладонью. Громкость стонов старшего становилась выше, но когда Чонин прикусил ему сосок и оттянул его зубами, с губ Хвана сорвался сдержанный хрип. Йен приподнялся и заглянул парню в глаза.       — Было больно? — с виноватым видом спросил младший, поглаживая старшего по груди.       — Нет, не переживай, — с улыбкой ответил Хенджин.       — Я могу перестать, если тебе не нравится.       — Нет, не останавливайся. Только, прошу, поцелуй меня сперва.       Ян широко улыбнулся и потянулся к Хвану. Накрыв его губы, Чонин почувствовал на своей талии мягкое касание теплой ладони. Ласковые объятия брюнета всегда согревали. Даже на вершине горы в метель. Его натура была уникальной и сочетала в себе изящную грацию принца и холод безжалостной зимы. Настоящая роза с яркими алыми лепестками, но острыми шипами, задев которые, можно истечь кровью. Но если подарить ей тепло, шипы не будут опасными. Так и с Хенджином. Он так нежен, но сам тоже желает нежности, хоть об этом и не говорит. И Ян, поняв это, захотел ответить тем же теплом, которое ему подарили такие прекрасные цветы.       Йен отстранился, улыбнулся брюнету и вновь припал к его груди, но вместо укусов он покрывал кожу теплыми поцелуями. Младший спускался ниже по рельефному прессу и каждый мускул встречал мягким и влажным касанием, а ладонью следовал ниже к бедрам Хвана. Тонкие пальцы сжимали кожу на внутренней стороне крепких ног и щекотали их изгибы. Хенджин не сдерживал свой голос и низкие ноты звучали в спальне, а открытая дверь разносила эхо дальше. Ян накрыл круглый пупок языком, а ладонью приблизился к члену парня, на что он отреагировал моментально — прогнулся в пояснице и громко застонал.       — Ах… Йени…       До боли хитрая улыбка отразилась на губах Чонина от таких звуков. Пока рукой он набирал ритм на горячем органе, глазами Ян заметил, что на коже старшего весьма много родинок, но все внимание приковала та, что над тазовой косточкой. Чонин с улыбкой смотрел на темную точку, обводил её кончиком пальца, из-за чего Хенджин покрывался мурашками и подрагивал от легкой щекотки. Ян наклонился и поцеловал то пятнышко, а ноги Хвана тут же дернулись вверх.       — У тебя очень красивые родинки, — сказал Йен, продолжая целовать ту кроху.       — Родинки?.. — тяжко прохрипел старший, совершенно не представляя, что на уме у парня в данный момент. — Нашел чему дивиться. С тобой я с ума сойду.       — А разве уже не сошел? — хмыкнул младший.       Хенджин тихо засмеялся, понимая, что это действительно так. День за днем Чонин ломал его броню без спроса и в конечном итоге подчинил себе разум и сердце. Хван положил ладонь на голову младшему и перебирал его волосы, пока последний выцеловывал каждую родинку на его животе.       Ян отстранился и лёг немного ниже к ногам старшего. Чонин сжимал кожу у самого паха Хенджина, а он тихо постанывал от возбуждающих касаний. Поймав взгляд Хвана, Ян обольстительно улыбнулся и, не разрывая зрительного контакта, припал поцелуем к основанию налитого органа. Хенджин не сдержал громкий стон. За ним последовал новый возглас, потому что Йен провел языком вдоль всего ствола. Младший повторил это действо, а старший потянул его за плечо, едва сдерживая стон.       — Что ты…не стоит, — тихим голосом сказал Хенджин, приподнявшись на локтях.       — Сегодня мой день рождения и я буду делать, что хочу, — ответил Чонин, сжимая бедро парня. — И я хочу тебя.       Хван улыбнулся от этих слов и даже покраснел. Он потянулся к щеке Йена и мягко её погладил, а Ян поцеловал худощавую кисть и, улыбнувшись брюнету, наклонился к его животу. Чонин поцеловал пупок, прикусил кожу и языком провел до члена. Ян оставил дорожку поцелуев до самого конца, а следом обхватил красную головку губами. Хенджин сжимал зубы, сдерживая стоны, но младший прекрасно чувствовал все его возбуждение и наслаждался таким открытым парнем, его теплом и ароматом.       Чонин не спешил и мягко распределял влагу своего языка на горячей коже. Медленные покачивания его головы заставляли Хвана ощущать жгучие вспышки в мышцах, а легкие гореть огнем. Каждый короткий вдох сменял шумный стон. От того, что младший брал раз за разом все больше плоти, обволакивал щеками и языком, Хенджин потихоньку терял связь с реальностью. Сладостные, блаженные ощущения тянулись по всему телу, подчиняя себе всю волю парня.       Ян начал ускорять движения головой и языком. Ладонью он растирал кожу на самом возбуждении и вокруг него, сжимал крепкие бедра и изучал каждую мышцу. Сильные ноги напрягались так мощно, что их строение можно было бы изучать с закрытыми глазами. Чонин обводил их пальцами и сжимал крепче, чем добавлял старшему жара.       Младший вдруг резко опустил голову к основанию члена Хенджина, а тот от неожиданности громко застонал и сильно вздрогнул всем телом. Яну, несомненно, понравился сладкий звук голоса старшего, поэтому он повторил движение головой, прижав орган языком. Возбуждение Хвана проникло глубоко, и влажная теплая полость заставила его кровь кипеть от удовольствия. Хенджин дышал быстро и боялся, что задохнется от жара внутри теплого рта, и едва оставался в сознании. Одной рукой он схватился за решётку в изголовьи кровати, а второй дотянулся до загривка Йена и несильно сжимал, сдерживая парня, но тот старшего совсем не щадил и вновь вобрал в себя его плоть до самого основания.       — Бог мой… — вырвалось у Хвана вместе со стоном.       Слух Чонина уловил эти слова. Его лисья натура не могла оставить такой момент без ответа. Ян медленно выпустил член старшего изо рта и вытер уголки губ пальцами, улыбаясь так хитро, что Хенджину на секунду показалось, будто глаза Йена переливаются золотистым светом.       — Богохульствуешь, — ответил Ян, наклонился к груди брюнета и оставил на ней пару поцелуев. — Какой из тебя теперь прилежный христианин?       Неслыханная дерзость. Блаженство еще никогда прежде не было таким ярким и провокационным. Этот темноволосый парень, что сейчас так самодовольно улыбался, рушил все границы и не просил за это прощения. Но впереди целая ночь, Хван еще успеет покарать хитрого лиса за его укусы.       Чонин прихватил зубами кожу на животе Хенджина в том месте, где была та яркая родинка, а старший дернулся от резкого жара. Но Ян несколько раз поцеловал место укуса и вновь спустился ниже. Младший подхватил алую головку языком и поместил в рот одним движением. Громкий стон Хвана заглушил треск металлических прутьев кровати, которые он с силой сжал, когда Йен мягко опустил голову вниз. Старший чувствовал каждый миллиметр, что Ян преодолевал своим языком. От горячей влаги тело сходило с ума и готово было взорваться. Цепкие ладони Чонина сжимали подкаченные бедра брюнета до темных следов, но парень поглаживал те места, отчего Хенджин слаще стонал и прижимался к младшему ближе.       Йен уловил неспешный ритм Хвана, как он мягко и едва заметно толкался внутрь теплой полости. Младший начал быстрее качать головой, брал больше с каждым разом, вызывая у старшего высокие стоны и сбитое дыхание. Хенджин чувствовал, как ноги горят от подступающих судорог. В животе мышцы стянуло до предела и тело дрожало от накатывающих волн эйфории. Голос Хвана стал выше. Его стоны звучали не так громко, но были такими нежными, и побуждали Чонина улыбаться в силу своей возможности. И улыбку у него вызывал не только голос брюнета, но и его касания. Даже в пылу экстаза Хенджин был чуток, мягко вплетал пальцы в кучерявые волосы и ласково сжимал кожу на шее паренька.       Чувствуя, как тело старшего сжимается, Ян слегка ускорил покачивания головой и давил языком на тугую головку. Хван срывался на крики и едва не задыхался от блажи, но Йен резко опустил голову, а от этого Хенджин ощутил горячие стенки его горла чуть ли не всем телом, а потому излился в тот же момент. Чонин ощущал каждый миг вязкой жидкости на языке. Но чувства сейчас горели так же ярко, как мышцы брюнета. Такие живые, яркие, нужные и бесценные. Ян ни за что не хотел их отпускать, как и Хенджина.       Чонин отпрянул от Хвана и осторожно вытер губы. Ян быстро хватал кислород, ощущая, как тело наполняется не только теплым воздухом, но и жаром Хенджина. Последний сильно дрожал и тихо постанывал от расползающегося по телу трепета. Старший приоткрыл глаза, когда почувствовал ладонь на своем бедре, и увидел не только улыбку Йена, но и то, как по его щекам стекают маленькие слезы. Хван тут же приподнялся и потянулся к лицу парня, а кончиками пальцев смахнул капли. Хоть длинноволосый все еще тяжело дышал, он накрыл алые губы младшего, поглаживая его впалую щеку. Хенджин сжимал губы Яна легонько и мягко, оттягивал их, посасывал и облизывал, а Йен улыбался в поцелуй все ярче, но подтолкнул Хвана на подушку.       Старший лёг на спину, на отрываясь от уст Чонина и обнимая его обеими руками. Йен перекинул ногу через парня и сел поверх него. Отстранившись, Чонин широко улыбнулся и выпрямился. Теплые ладони Хенджина мягко спустились по груди младшего на его живот. Пока Хван сжимал узкую талию парня, Йен массировал старшему грудь и плечи. Хенджин исследовал торс Яна не только руками, но и глазами. Строение его тела было гармоничным и изящным, ладони блуждали по нему неотрывно, исследовали каждый рельеф, запоминали расположение мышц и не желали прекращать насыщение таким прекрасным телом. Хван даже дышать начал быстрее, глядя на Чонина и ощупывая его упругую кожу, которая прикрывала округлые мышцы груди. Черные глаза брюнета горели, мечтая наблюдать такую красоту каждый день и ночь, а ладони дрожали от жажды повторить все изгибы атлетичного тела на бумаге.       — Вот бы тебя нарисовать… — тихо произнес старший, словно озвучил свои самые развязные мысли.       — Ты уже рисовал меня, — с хитрой ухмылкой ответил Чонин и накрыл ладони Хенджина.       — Так, как я хочу, еще не рисовал.       — И как?       — Во всей красе.       Ян засмеялся и, чему Хван весьма удивился, покраснел. Будто парню было мало тех моментов, в которые их тела становились одним целым, чтобы отбросить всякое смущение. Но Хенджину нравились эти скромные улыбки и звездочки в молодых глазах. Он готов был наблюдать их целую вечность, а то и больше.       Чонин наклонился к лицу Хвана и на пару секунд задержался в сантиметре от его губ. Лишь для того, чтобы улыбнуться старшему, но следом накрыл его уста. Ян сжал их, а когда приоткрыл губы, чтобы сделать вдох, Хенджин проник языком к нему в ротовую полость. Хван столкнул их языки в сладком танце. Руками он следовал вдоль тела Йена, сжимал кожу, погладил поясницу, ягодицы и спустился к бедрам. Ян отпрянул и шумно выдохнул, когда Хенджин сжал мышцы паха. Хван продолжал сжимать те места, вызывая в младшем не только возбуждение, но и последующие стоны. Взгляд старшего жадно впитывал каждую эмоцию на лице Чонина. Словно волк, что глядел на ягненка, готовый броситься на него. Но ни в коем случае не причинять боль, а только беречь. И любить.       Старший ласково провел ладонью к члену Йена и обхватил уже возбужденный орган. Младший сразу застонал и от резкого импульса едва не упал на Хенджина, но уперся ему в лоб. Их губы соприкасались, но поцелуя не было, так как Хван чувствовал, как легкие Яна сжимаются от разгорающегося огня нового экстаза. Их горячее дыхание только добавляло жару им обоим. Дышать было практически нечем, но останавливаться никто не хотел. Гореть так вместе.       Хенджин сжимал пульсирующую плоть и собирал смазку, выступившую слишком быстро. Младший был нетерпелив до Хвана и хотел его так сильно в данный момент, что срывался на стоны и стягивал черные волосы парня в кулаках до боли. Сжав член Яна с силой, Хенджин собрал достаточно смазки, вызвав этим низкий стон Чонина и дрожь его тела, и провел рукой к проходу. Старший надавил на колечко мышц и толкнул палец внутрь. От давящего чувства Йен вновь застонал и уткнулся Хвану в шею, а руками цеплялся не только за его локоны, но и за плечи, оставляя на коже царапины от ногтей.       Хенджин не спешил, но и не медлил. Когда один палец прошел до конца, парень добавил второй. Ян выгнулся и застонал, а не зная, куда девать напряжение, прикусил тонкую кожу на ключице брюнета, да так, что остался кровоподтек. Тот тихо зашипел, ощущая острые зубки на чувствительном участке, но улыбнулся, понимая, что укусы этого лиса это одно из тех удовольствий, которого желать можно всегда.       — Прости…прости… — прошептал Йен, покрывая короткими поцелуями багровый след.       — Все хорошо, мой дорогой, — ответил Хван с улыбкой и гладил парня по спине. — Мне приятны любые твои касания.       Хенджин услышал тихий смех, за ним последовал новый укус, но не такой жгучий. Хван ощущал и поцелуи, и юркий язык на своей шее, а рукой продолжал мягко тянуть стенки, которые ежесекундно поддавались растяжке. Хенджин вводил пальцы, тщательно освобождая место и чувствуя жар парня изнутри. Ощутить это пламя хотелось так сильно, крайне необходимо для жизни. Но старший мучил Яна тем, что не торопился, когда как Чонин уже чуть ли не выл от возбуждения.       Ян приподнялся и вцепился в губы Хвана мокрыми поцелуями. Он двигал бедрами, чем растирал Хенджину пах, без слов призывая к действиям. Хван, без сомнений, ощущал пыл младшего, пылал сам, и, хоть и хотел помучить его еще немного, но вынул пальцы и расположил ладони на дрожащих бедрах Йена.       Чонин оторвался от искусанных губ брюнета и выпрямился. Он сел ниже и потянулся к члену старшего. В нем пульсировала кровь, а как только Ян провел от основания выше, то с головки сорвалась большая капля белой вязкости. Чонин сел ближе, взял Хенджина за руку, а свободной ладонью направил его внутрь себя. Едва он почувствовал давление, то громко застонал и сжал руку Хвана, а старший придерживал парня за талию и мягко поглаживал его живот, пускай сам чередовал дыхание со стонами. Йен чувствовал силу внутри себя, чувствовал жар крепкого тела и желал его больше с каждым преодоленным миллиметром, поэтому подхватил вторую ладонь Хенджина, скрепил с ним пальцы и без лишнего промедления вобрал в себя горячую плоть до самого конца.       Их общий стон эхом зазвучал в отдаленных уголках дома. Чонин ощущал не только тесноту внутри себя, но и яркое насыщение. Все, что было раньше, казалось чужим, даже фальшивым. Но Ян приоткрыл глаза и увидел очи Хенджина, а они всегда вызывали искреннюю улыбку на губах младшего. Рядом с Хваном все оживало, становилось правильным, таким, каким и должно быть. Еще никогда прежде Йен не ощущал себя таким счастливым, как в моменты, когда Хенджин улыбался ему.       Хван же смотрел на прекрасную улыбку Яна и понимал, что полностью сошел с ума и всецело покорился тем чувствам, что медленными шагами подобрались в самое сердце, в его самые забытые и безнадежные пустоши. Но стоило Чонину оказаться рядом, улыбнуться, засмеяться, прикоснуться, как пустыня наполнялась водой и в трещинах распускались цветы. Самые прекрасные цветы, ради которых Хенджин был готов отдать всего себя, всю свою жизнь, но защитить каждый лепесток.       Старший аккуратно толкнулся вверх, сжимая бедра Яна. Йен вздрогнул от пробежавшего по телу импульса и схватился за руки старшего, будто его ладони были единственным мостом между реальностью и безумием, в которое они падали вот уже вторую ночь подряд. Новым толчком Хенджин заставил Чонина застонать и впиться ногтями в тонкую кожу его ладоней. На бархатном полотне остались красные нити, но Хвана они не беспокоили, все его внимание было сосредоточено только на парне, который громко дышал, повышал голос от каждого проникновения и начал двигать бедрами, вбирая в себя как можно больше тепла.       Йен поднял ладони старшего и скрепил с ним пальцы, а смотрел только ему в глаза. Чонин двигался размеренно, томно, ощущая любой влажный поток внутри себя. Ему казалось, что теснее стать уже не может, но с каждым толчком брюнета оставалось все меньше места и мышцы тянулись в сладостных судорогах. Сжимая руки Хенджина, Ян закинул их парню за голову и наклонился к его устам. Поцелуй последовал за новым толчком Чонина, от которого Хван взвыл, а Ян быстро проскользнул своим языком к Хенджину между губ. Поцелуй не был развязным или наглым, но он был пылким и чувственным. Ян впитывал вкус его губ и наслаждался ими так, словно впервые коснулся такой сладкой ягоды. Отпрянув, Чонин ласково поцеловал старшего в щеку и выпрямился, не отпуская его рук.       Младший немного ускорил ритм движений и уже после третьего толчка громко застонал, так как Хенджин двигался ему навстречу и делал это с особым усилием. Бедра Яна горели, но тело просило больше. Было жарко, в комнате осталось мало воздуха, однако Чонин продолжал насаживать себя на горячую плоть и терять последние капли реальности. Выпитое вино не было причиной такого сильного опьянения, это все Хван. Он вскружил голову, делал это каждый раз, когда смотрел в ответ, касался, дышал в губы и тянул к себе с такой мощью, что все силы покидали тело. Как и сейчас.       Хенджин отпустил руки младшего и накрыл его талию. Хван сжимал узкую талию парня, обводил напряженные мышцы пальцами и смотрел так жадно, словно кто-то хотел отобрать у него такую красоту. Но Йен отдавался все больше, ярче, с громкими стонами и неустанными движениями. Чонин застонал громче, когда старший провел ладонью по его члену, обвел пульсирующую головку пальцами и спустился к основанию. Хенджин повторял эти действия, а Ян резко поддавался вперед, отчего Хван входил в него до самого конца, задевая простату.       От палящих ощущений Чонин коротко хватал воздух, боясь потерять сознание от настолько сильного и яркого удовольствия. Он хватался за брюнета, сипло стонал от его толчков и ощущал, как сердце заходится не только от ощущений, но и от чувств. Хенджин не просто коснулся физической оболочки, он забрал себе всю душу, чего уж там до сердца. И Ян краем сознания понял, насколько он счастлив отдать всего себя этому человеку. Пусть впереди ждало немало испытаний.       Даже будучи на пике возбуждения, Хван уловил в стонах Чонина совсем тихие всхлипы. Старший приподнялся и крепко прижал к себе младшего, обняв его обеими руками, а Йен обхватил Хенджина за плечи и уткнулся ему в шею, не прекращая двигать бедрами. Аромат его кожи был словно афродизиак и сводил с ума еще больше, а в купе с чувствами Ян был готов кричать, лишь бы раствориться в Хване.       — Хен…хен… — со всхлипами прошептал Чонин.       — Я с тобой, — ответил Хенджин и поцеловал парня в щеку. — Я с тобой, мой дорогой.       Йен сразу же повернулся к старшему и припал к его устам нежными, хоть и торопливыми поцелуями. Объятия стали только крепче, а стоны тягостнее. Хван не сдерживал себя, насаживал Яна на свое тело и стонал в одном с ним ритме. Оба почти потеряли весь кислород, но толкнулись друг другу навстречу и излились в один момент. От их общего жара легко мог вспыхнуть пожар, но их тела покрылись испариной, а капли падали на простынь, смягчая пламя.       Хенджин гладил Йена по спине, целовал в плечо и шею, чем успокаивал. Чонин же вплетал пальцы в копну черных волос старшего и расчесывал его локоны, отчего последний ощущал электрические искорки на коже. Упоение друг другом держалось в мышцах крепко, словно цепями скованное. Стоило вдохнуть поглубже и тело вновь сводило сладостью. Удовольствие струилось по венам и насыщало сердце блаженством.       Желая младшему отдыха, Хван аккуратно положил его на подушку. Едва он отпрянул, Чонин схватил брюнета за руку.       — Не уходи, — произнес он. — Хен…       — Я не ухожу, — с улыбкой ответил старший и поцеловал Йена в лоб. — Лишь приоткрою окно.       — Хорошая идея. Воздух нам с тобой еще понадобится. Мой день рождения еще не закончился.       Хенджин тихо засмеялся, снова поцеловал младшего и встал с кровати, а когда открыл окно, то бегом вернулся к Яну, чтобы вновь заключить его в свои объятия и одарить поцелуем каждый участок его тела.       День рождения Чонина подошел к концу. Ночь близилась к рассвету, меняя непроглядную темень на синеву зимнего утра. В горной деревушке не спали только Ян с Хенджином, хоть силы уже были на исходе. Хотелось спать, но желание смотреть в темные глаза было сильнее у обоих. Хван держал Йена так близко к себе, насколько это было возможно, обнимал его и рисовал на спине узоры, отмечая кожу невидимыми следами своих чувств. А Чонин гладил старшего по волосам и все думал, не сон ли это все. Что если он проснется утром, а всего этого не будет, ведь такие сильные и волшебные чувства могут быть лишь в легендах.       — Ты реальный? — тихо произнес младший.       — В каком смысле? — с улыбкой спросил Хенджин.       — Не знаю…мне кажется, я тебя выдумал.       — Почему?       — Потому что ты…необычайный.       Хван улыбнулся теплее и мягко припал к устам Яна трепетным поцелуем. Старший накрыл их обоих своим клетчатым пледом, обнял Чонина крепче и глубоко вдохнул его аромат, понимая, о чем говорил парень. О такой любви брюнет только читал, не представляя, что однажды сам станет героем такой истории и полюбит так сильно, что весь мир превратится в чудесную сказку.