Чашка Эрл Грея

Florence + The Machine — Never Let Me Go

             Новым утром в Эдинбурге было довольно прохладно. Прошедшие три дня могли похвастаться солнечными лучами и спокойным ветром, но на четвертый день на Альбу спустился туман и легкий снегопад. От этого казалось, что город вернулся во времена, когда электричества еще не было и улицы освещали только масляные лампы, ведь в снежной дымке фонари сияли тусклым светом. И было так тихо, словно все люди в этом месте боялись нарушить тишину и разбудить древние силы, что таились глубоко под землей этой многовековой страны.       В те дни, что Хенджин и Чонин провели в Эдинбурге, парни обошли весь город и его ближайшие пределы. Они сходили в несколько музеев, прогулялись по Королевской миле, спустились в подземелья Эдинбурга, где Хван не упустил возможности напугать младшего новыми историями о призраках, из-за чего Йен не отпускал руку старшего весь вечер и лёг спать с включенным светильником. Парни поднялись на скалу, которую называли Троном Артура, где по легенде в древности находился замок Камелот, посетили старинный замок Крейгмиллар, Холирудское аббатство, кладбище Грейфрайерс и другие исторические места. Хенджин поведал много рассказов не только о столице, но и других городах и областях Шотландии, чем погружал Яна в атмосферу сказки еще больше, чем при чтении книг по вечерам. Их прогулки заканчивались в гостиной на диване, с чашкой чая, историей и в тепле друг друга.       В столь мирном безмолвии утра Чонин еще спал. Зашторенные окна не пропускали серый свет, поэтому его крепкий сон ничто не могло нарушить. Кроме одного человека. Дверь спальни открылась с едва слышным скрипом и в комнату бесшумно вошел Хван Хенджин. Одетый в черные клетчатые брюки, белую рубашку, серый вязаный свитер и с волосами, собранными в аккуратный пучок, он тихим шагом подошел к кровати Яна. Увидев безмятежное лицо младшего, его надутые губки, круглые щеки и полностью взъерошенные волосы, Хенджин тут же улыбнулся. Зимнее утро стало летним полуднем, а солнцем был парень, который крепко спал. Хван неподвижно стоял рядом с кроватью пару минут, изучал утонченные и изящные черты, запоминал их лучше, усерднее, боясь позабыть. Но брюнет уже давно понял, что того, чей сон он наблюдал, не сможет забыть никогда.       Как бы Хенджин не хотел беспокоить отдых Чонина, он заставил себя сделать шаг, а после и осторожно сесть на край кровати. Хван неотрывно смотрел на подрагивающие ресницы Йена и внимательно слушал его дыхание, не в силах представить, как приятно слышать этот звук рядом с собой перед сном и после пробуждения. Улыбка цвела на губах Хенджина ярким цветком от таких мыслей. Он аккуратно потянулся к накрытому одеялом плечу младшего и начал мягко гладить, чтобы пробудить Яна легким касанием.       — Йен-а, — шепотом позвал старший. — Просыпайся, лисенок.        Чонин медленно пошевелился, но не проснулся. Хван улыбнулся от этого, продолжая гладить юношу по плечу.       — Пора вставать, мистер Ян, — произнес Хенджин низким голосом. — Нас ждут приключения.       Чонин так и продолжал спать, а Хван улыбаться. Старший провел ладонью по плечу младшего к шее, сел ближе и наклонился к его щеке. Хенджин коснулся теплой кожи трепетным поцелуем, перебирая пальцами концы завитков черных волос, а после потёрся носом о место поцелуя. За этим прикосновением последовало второе, столь же теплое и мягкое, как и первое. С помощью новых поцелуев Хван добрался до ушка Яна и аккуратно поцеловал тонкую мочку.       — Просыпайся, Йен-а, — прошептал старший. — Я так хочу увидеть тебя, лисенок.       Хенджин отпрянул, а Чонин глубоко вздохнул и зажмурился. Он приоткрыл глаза и первое, что увидел, была улыбка Хвана. Ян подумал, что он все еще спит, потому как видеть брюнета в такой ранний час рядом с собой возможно было только во сне. Но его теплая ладонь на шее, длинные пальцы, цепляющиеся за волосы, и внимательный взгляд дали понять младшему, что именно Хенджин его и разбудил. И Чонин улыбнулся от этого осознания, а Хван ответил ему тем же.       — С добрым утром, Йен-а, — произнес старший и включил светильник на тумбочке.       — Доброе, — тихо ответил Ян, жмурясь от света.       — Уж прости, что пришлось разбудить тебя, но сегодня нам предстоит новое путешествие.       — Правда? — еще ярче улыбнувшись, спросил Йен. — Мы куда-то поедем?       — Именно так, — сказал Хенджин, а ладонь положил младшему на шею и мягко гладил кожу.       — Куда? — от теплых прикосновений Чонин расслабился еще больше и его снова окутала сладкая дрёма.       — Это секрет.       Ян усмехнулся, а Хван плавно переместил ладонь с шеи паренька к его ушку и начал легонько сжимать. Изучал пальцами тонкий хрящик, а далее массировал кожу головы и перебирал густые волосы. Глаза младшего закрывались от приятных ощущений теплых рук и тело не желало оставаться без этих касаний. Чонин на ощупь нашел вторую руку Хенджина и обхватил её двумя ладонями.       — Это какое-то особенное место? — спросил Ян и посмотрел на старшего.       — Это вторая часть моего подарка тебе на день рождения, ведь он уже завтра, — ответил Хван и провёл рукой с шеи Яна на его щеку.       Чонин широко улыбнулся и незаметно для себя прижался к ладони Хенджина, а последний мягко поглаживал впалую щеку, глядя только в лисьи глаза. Щекотливые прикосновения тонких пальцев согревали кожу младшего сильнее, побуждали его улыбаться, тянуться к брюнету и желать его касаний больше. На каждом участке тела. Хван, не отрываясь, смотрел на Яна, а тот в ответ, но видел только руки парня на своих плечах, спине, талии, бедрах. От каждого нового поглаживания по щеке и улыбки старшего Йен только сильнее проваливался в мысли о том, как желанно оказаться в его руках.       Но в следующий момент Хенджин наклонился ко лбу Чонина и мягко его поцеловал, отчего Ян вздрогнул, вернувшись из мира грёз о человеке, чье тепло чувствовал всем телом.       — Пора вставать, — произнес Хван. — Не то опоздаем на поезд.       — А…хорошо, — на автомате пробормотал Чонин.       Хенджин погладил его спутанные волосы и встал с кровати, а Ян тяжело вздохнул и сел на край.       — Как будешь готов, спускайся на завтрак, — сказал старший. — Поедим, соберем вещи и отправимся в путь.       — Хорошо, скоро приду, — ответил младший.       Хван улыбнулся и покинул комнату, а новый тяжелый вздох Яна раздался в тишине. Чонин посмотрел на свои руки и нахмурился от того, что его не держит старший, не согревает, не ласкает. С каждым новым днем желание быть рядом с Хенджином росло и, оказавшись с ним наедине вдали от всех, мысли о брюнете оглушали и рисовали такие картинки, от которых парень просыпался со сбитым дыханием и тяжестью в груди. И Ян так жалел, что это были лишь сны.       Чонин встряхнул головой и взъерошил свои волосы. Он похлопал себя по щекам и глубоко вздохнул, прогоняя из мыслей всяческие образы, навеянные теплыми прикосновениями, а после направился в ванную. Ян умылся, надел синие джинсы, белую футболку и бежевый свитер и спустился на первый этаж. Там тоже была обеденная и не менее изысканная, чем в Хартвине. Как по волшебству, на столе уже была расставлена посуда и разложена еда. В предыдущие утра они завтракали в ресторанах, а сейчас Чонин был удивлен видеть на столе полноценный английский завтрак. Хенджин наливал молоко в чай, но услышал шаги и обернулся.       — О, вот и ты, — с улыбкой произнес старший. — Присаживайся, а то еда уже начинает остывать.       — Ты мог ничего не готовить, — сказал младший, подойдя к столу. — Мы могли позавтракать в кафе.       — Приятно позавтракать едой, которую сам приготовил, — ответил Хван и отодвинул Яну стул.       — Мог разбудить меня пораньше, я бы тебе помог, — парень сел за стол, а старший сел рядом с ним.       — Мне не сложно.       Хенджин потянулся к щеке младшего и легко поцеловал, от чего Йен улыбнулся и поцеловал старшего в ответ.       — Ты так и не скажешь, куда мы едем? — спросил Чонин.       — Нет, — с ухмылкой ответил Хван. — Зачем портить сюрприз?       — Ну хоть намекни.       — Хм…думаю, ты мечтал там побывать.       — Серьезно? — в недоумении произнес Ян, не представляя, где бы хотел побывать в неизвестной стране.       — Вполне возможно.       — Там будет…выставка андроидов? — предположил Чонин.       — В шотландском нагорье? — усмехнулся Хван. — Не гадай, скоро сам все увидишь.       Ян закатил глаза и шумно вздохнул, но улыбнулся от приятного ожидания. До сих пор загадки Хенджина удивляли своими ответами, поэтому младший не сомневался, что это будет увлекательное путешествие.       Они позавтракали, убрали посуду и вернулись в свои комнаты, чтобы собрать вещи. Парни взяли свой багаж и отправились на вокзал. Хенджин открыл дверь и пропустил младшего вперед, а оказавшись в главном зале вокзала, Чонин снова завороженно рассматривал стеклянный потолок, припорошенный снегом.       — Куда нам идти? — спросил Ян, продолжая глазеть в потолок. — И во сколько наш рейс?       — Наш рейс через двадцать минут, — ответил Хенджин. — А нам нужно пройти сюда, на платформу девять и три четверти.       Чонин кивнул, но сразу после нахмурился и озадаченным взглядом посмотрел на старшего, а тот улыбнулся парню.       — Что? — не понял Ян. — Платформа девять и три четверти?       — Именно так, — сказал Хенджин.       — Но…такой платформы не существует, — произнес младший.       — И это меня ты называл маглом, — хмыкнул старший. — Еще как существует.       — Ам…да, в книгах про Гарри Поттера.       — А еще на этом вокзале. Но боюсь, чтобы пройти на эту платформу, нам понадобятся билеты.       Чонин так ничего и не понимал, а Хван, глядя на такое задумчивое лицо с улыбкой, потянулся к груди. Из внутреннего кармана брюнет достал два небольших билета, один из которых передал младшему. Ян взял билет и распахнул глаза, так как на нем золотистыми буквами было написано: «Платформа 9¾. Эдинбург — Хогвартс. Билет в один конец». Чонин и рот приоткрыл от шока и уставился так на Хенджина, а тот тихо засмеялся. Сейчас момент казался еще более волшебным, чем посещение музея в Лондоне.       — Это…это… — прохрипел Ян сухим голосом. — Это что…билет на Хогвартс Экспресс?       — Все верно, — ответил Хван и обнял младшего за талию одной рукой. — Мы отправимся на поезде по пути, где снимали дорогу в Хогвартс.       Старший поцеловал Йена в висок, а тот широко улыбнулся и сразу за этим начал прыгать. Ян, радостно смеясь, кинулся Хенджину на плечи и крепко его обнял, не переставая искриться восторгом. У Хвана это вызывало подобный ответ. Он обнял парня за талию и чувствовал, как от его радости каждая клеточка тела наполняется лучезарным счастьем.       — Это и есть твой подарок? — спросил Чонин и повернулся к брюнету.       — Да, — улыбнулся старший. — Сложно не заметить, как мир поттерианы тебе нравится, если кратко выразиться. А здесь есть компания, которая организовывает туры в место съемок с полным погружением в атмосферу. И мне на ум пришла мысль, что поездка на локомотиве, который почти не отличается от того, что был в фильмах, тебе тоже придется по душе.       — Да это лучший подарок, который я получал в своей жизни! — громко воскликнул Чонин, прыгая от радости. — Спасибо, хен!       Хван на мгновение замер, услышав слова Яна. Парень и подумать не мог, что столь, по его видению, обычный подарок вызовет такой трепещущий ответ. Хенджин не слышал посторонние звуки, только смех младшего, который звучал как самая превосходная мелодия. Не видел никого вокруг, лишь Чонина, чья улыбка сияла так ярко, словно все звезды всех галактик. Хван не ощущал ничего, кроме тепла Яна, которое одним взмахом растопило лёд души, прогнав из неё всю тьму. Таким солнцем был Чонин. Настоящим, живым, необходимым. Сберечь его — теперь самая главная задача. Цель всей жизни.       Едва Ян перестал прыгать, Хенджин потянулся рукой к его подбородку, а следом и к губам. Хван накрыл улыбающиеся уста чутким поцелуем, согревая их своими губами. Отпрянув, старший улыбнулся и погладил Чонина по щеке, а в его глазах видел все больше сияния.       — Пойдем, иначе можем опоздать, — сказал Хенджин и взял младшего за руку. — Летающей машины, к сожалению, у меня нет, поэтому догнать поезд не сможем.       Чонин засмеялся и поскакал за старшим, а следом и обогнал его. Они прошли на нужный перрон и уже издалека увидели поезд, на который у них были куплены билеты. Им был винтажный черный локомотив с темно-красными вагонами, а впереди на корпусе была табличка с надписью «Хогвартс Экспресс». На стене была вывеска с номером волшебной платформы, где собравшиеся пассажиры делали фотографии. Хван точно знал, что мимо этого места Ян не пройдет, поэтому достал фотоаппарат.       Сделав снимки у таблички, локомотива и вагонов, парни услышали свисток, который означал начало посадки.       — О, нам пора заходить в вагон, — сказал Хенджин. — Наш третий с конца. Когда едешь в конце поезда, то на поворотах можно увидеть весь состав.       — А куда мы едем? — снова спросил Чонин. — Или мы просто прокатимся на поезде и вернемся обратно?       — Не думаешь же ты, что мой подарок тебе будет таким скудным? — хмыкнул старший.       — Ам…нет, конечно, — смутившись, ответил Ян. — Твой подарок уже очень большой, офигенный, крутой и непохожий ни на один из подарков, которые я когда-то получал.       — Вот как? Неужели?       — А ты сомневаешься? Ты привез меня в эту страну, показал весь город, рассказал столько интересного, сколько и в интернете не прочитать. А сейчас мы поедем на волшебном поезде, куда еще круче?       Хван засмеялся, а Чонин с улыбкой на него смотрел. Младший внезапно потянулся к руке старшего и взял её своими ладонями. С улыбкой он смотрел Хенджину в глаза, а его руку мягко сжимал. Такую мягкую, теплую, такую, которую не хотелось отпускать ни сейчас, ни когда-либо еще в этой жизни. Чувствовать такие нежные прикосновения и греться в их тепле. Никогда прежде чьи-то касания не были такими желанными. Хван улыбался, скрепляя ладони с младшим и не переставая желать того же тепла, что излучал Ян.       — Надеюсь, тебе все понравится в нашем путешествии, — сказал старший.       — Ты правда считаешь, что мне что-то может не понравиться? — хмыкнул Чонин.       — Что ж, думается мне, что ты чаще всего отдыхаешь в центре мегаполиса, а не там, где нет интернета.       — Там не будет интернета?.. — округлив глаза и понизив голос, произнес Йен.       Хван засмеялся. Он отпустил руки Яна и, обняв его за талию, потянул к вагону.       — Не волнуйся, — сказал Хенджин, — там, где мы остановимся, есть вай-фай.       Младший облегченно выдохнул и улыбнулся, а Хван вновь засмеялся и поцеловал парня в щеку. Они подошли к вагону, где показали свои билеты. Проводник был одет в форму, на которой была нашивка с логотипом Хогвартса. Проверив билеты, мужчина открыл парням дверь, а Хенджин пропустил Яна вперед.       Йен зашел внутрь мелкими шагами и с широко открытыми глазами. Интерьер был винтажным и каждый сантиметр излучал атмосферу книг о волшебниках. Чонин шел медленно и разглядывал все на своем пути так внимательно, словно ему предстоял экзамен, где нужно будет рассказать, как выглядел поезд. Вспоминая фильмы, Ян только сильнее ощущал себя в них, когда видел перед собой те же дверцы, окна и светильники, а Хенджин все это время улыбался, глядя на парня.       — Нам сюда, — сказал старший, указывая на каюту. — Будем ехать лишь вдвоем.       — Обалдеть… — прошептал Чонин. — А что, нет желающих прокатиться на волшебном поезде?       — Конечно есть, но я сделал так, чтобы нам никто не помешал.       Ян удивленно посмотрел на Хвана, а тот с улыбкой открыл дверь каюты. Младший все никак не мог привыкнуть к тому, что брюнет своего рода дворянин, у которого всегда только самое лучшее.       Чонин на цыпочках зашел в каюту, а там было все в точности, как в фильме — большое окно, синие диванчики, полки над ними, маленькие светильники на стенах. Ян будто оказался в первом фильме и на какой-то миг ему показалось, что он и правда поедет в школу волшебства. Хенджин закинул сумки на полки, а Чонин сел на самый край диванчика и продолжал осматривать место с самозабвением, что вызывало у старшего улыбку и тихий смех. Хван погладил парня по голове и сел напротив него.       — Ну как? — поинтересовался Хенджин. — Похоже на фильм?       — Тут все точно так же, как в фильме, — почти шепотом ответил Ян. — Все такое…крутое, с ума сойти!       Младший запищал и захлопал в ладоши, от чего Хван снова не сдержал смех. Наблюдая такую радость Чонина, совсем как ребенка, Хенджин не мог не ощущать себя как самый счастливый человек на свете. Не мог представить, что можно быть еще счастливее рядом с этим юношей, но день ото дня его представления удивляли все больше и больше.       Через несколько минут поезд тронулся с места, а Чонин прилип к окну. Хоть пейзажем пока что служил только вокзал и железнодорожные пути, Ян все равно смотрел на все подряд, будто в следующий момент мог увидеть что-то волшебное. Поезд выехал за пределы города, где взору Йена открылись деревни, поля и первые небольшие нагорья и только в этот миг он подумал задать очевидный вопрос.       — А куда мы едем? — спросил Ян и посмотрел на старшего.       — В деревню Гленфиннан, — ответил Хенджин. — Эта деревня находится на южном склоне гор под названием Галвейн и на севере озера Лох-Шил.       — А озеро Лох-Несс далеко оттуда?       — В паре часов езды на машине. Если интересно, можем съездить.       — Посмотреть на дом Лох-несского чудовища? Конечно интересно. Но где мы возьмем машину?       — Арендуем. Для туристов есть все удобства. К тому же я планирую съездить еще в парочку мест, а не только в обитель Несси.       — Эти места тоже в секрете? — с улыбкой спросил Чонин.       — Однозначно, — улыбаясь, ответил Хван.       Парни усмехнулись. Чонин попросил старшего сфотографировать его в каюте со всех ракурсов, так как не хотел упускать такую возможность — быть запечатленным в кадре любимого фильма. После фотосессии в дверь каюты постучалась женщина пожилых лет, которая катила тележку, а на ней было очень много сладостей.       — Добрый день, — с улыбкой произнесла женщина. — Купить что-нибудь не желаете?       — Купить? — спросил Ян. — То есть…конфеты?       — Именно, молодой человек. Что хотите? Берти Боттс, сдобных котелков, лакричных палочек или, может, шоколадных лягушек?       Чонин распахнул глаза и с приоткрытым ртом уставился на Хвана. Последнего так забавляли реакции младшего на все вокруг, что у него от смеха сводило щеки.       — Мы возьмем все, — сказал Хенджин, посмотрев на женщину. — Дайте, пожалуйста, каждой сладости по три штуки.       Ян еще шире открыл глаза, но улыбнулся при этом, ощутив себя Роном Уизли, которому Гарри купил конфет. Женщина выдала Хвану все сласти, какие у нее были, и отправилась дальше, а длинноволосый положил все угощения рядом с Чонином.       — Прошу, налетай, — произнес Хенджин.       — Вау… — протянул Ян. — Тут даже больше, чем я купил в музее в Лондоне. Спасибо тебе!       — Не за что, угощайся. А я пока кое куда схожу.       — Куда?       — Скоро вернусь.       Хван вышел из каюты и ушел дальше, а Чонин проводил его взглядом и пожал плечами. Внимание парня привлекли конфеты. Он взял коробочку с шоколадной лягушкой и на миг представил, как зверек выпрыгнет в окно. Усмехнувшись от своих мыслей, Ян открыл сладость и попробовал шоколад. Ему попался вкладыш с Хагридом и, пока он читал и без того известную информацию о персонаже, в каюту вернулся Хенджин. Он держал в руках два бокала с известным напитком.       — Угощайся, сливочное пиво, — сказал старший и подал младшему напиток.       — Боже, хен! — воскликнул Чонин. — Где ты его взял?!       — Здесь есть вагон ресторан, там можно вкусно поесть, что я планирую через пару часов или раньше, если проголодаешься, а также заказать это сладкое питье.       — Спасибо тебе! — вновь с радостью в голосе и с улыбкой на губах сказал Ян. — Это просто…обалдеть.       — Наслаждайся, — усмехнулся Хван и протянул бокал младшему.       Чонин с широкой улыбкой вздрогнул свой бокал с чужим и отпил половину. Он опустил бокал, а у него на губе осталась белая пенка. Хенджин засмеялся и встал со своего места. Брюнет приблизился к лицу младшего и поцеловал его верхнюю губу. Старший ловко оттянул её пару раз, собирая сладость, а когда отпрянул, то потёрся о носик Йена.       — Было сладко, — произнес Хван, вернувшись на свое место. — И я не про сливки.       Младший тихо засмеялся, а от смущения на его щеках выступил румянец. Было и правда очень сладко. Словно каждое касание старшего наполняло тело мёдом, молочным шоколадом и ванильным мороженым. И диабет был не страшен. От такой сладости кружилась голова и пересыхало во рту, но Ян хотел больше и больше, хоть и не понимал, почему же Хенджин, который с самой первой минуты знакомства не имел желания даже смотреть в сторону младшего, сейчас дарил так много себя.       Чонин встал со своего места и сел рядом с Хваном. Старший смотрел только на парня и улыбался ему, а Ян отвечал тем же. Чонин потянулся к ладоням Хенджина и взял одну в свои руки. Младшему нравилось так держать брюнета. Его тепло ощущалось сразу во всем теле, а не только на ладонях. Но следом Ян подвинулся к парню и положил голову ему на плечо. Хвана такое действие удивило, что было заметно по его округлившимся глазам. Однако улыбка появилась на его губах быстрее, чем скрепились их ладони. Чонин прижался к шее старшего, из-за чего щекотал ему кожу своими кучерявыми волосами, а его кисть обводил пальцами, заставляя конечность покрываться мурашками.       — Ты же говорил, что тебе не нравится «Гарри Поттер», — сказал младший, повторяя линии на кисти парня.       — Да, я это помню, — ответил Хенджин, вздрагивая от легкой щекотки.       — Зачем тогда устроил это все? — спросил Чонин и посмотрел Хвану в глаза.       — Я лишь хотел сделать для тебя приятный подарок, — старший улыбнулся парню и тепло поцеловал его в лоб. — Эти истории нравятся тебе, а мне нравишься ты.       Ян улыбнулся и тихо засмеялся, прижимаясь к Хенджину крепче, а старший обнял его двумя руками и гладил по спине. Спутанные волосы младшего имели сладкий цветочный аромат и парень неосознанно прижался к ним носом, вдыхая глубоко и жадно. Хван водил носом по черным прядям, ощущая не только их запах, но и природную густоту, однако они казались мягче, чем лепестки цветков. Чонин почувствовал глубокие вдохи старшего и последующее теплое дыхание на своей макушке и слегка нахмурился, но и улыбнулся.       — Ты что, нюхаешь мои волосы? — произнес Йен и поднял голову.       Хенджин застенчиво усмехнулся.       — Прости, меня…привлек аромат, — сказал Хван, опустив взгляд. — Не хотел доставлять тебе неудобства.       — Ты и не доставил. Если нравится, то нюхай. Странно прозвучало…       Старший засмеялся, а вместе с ним и младший. Посмеявшись, Хенджин приблизился к лицу Яна и уткнулся носом ему в висок. Глубоко вдохнув сладкий аромат не только кудрявых волос, но и мягкой кожи, брюнет оставил на щеке парня несколько поцелуев, а следом отпрянул. Чонин улыбнулся и тихо посмеялся. Он не хотел оставлять старшего без ответа, поэтому приблизился к его губам и поцеловал слегка влажно, но без углубления, а Хван не прекращал улыбаться.       — И сколько дней мы пробудем в деревне? — спросил Ян, обводя пальцы старшего своими.       — До конца твоих каникул, — ответил Хенджин, подстраиваясь под все движения длинных пальцев. — В последний день сядем на поезд и отправимся в Оксфорд.       — А где мы там будем жить? В гостинице?       — Ты сильно удивишься, если я скажу, что и в той деревне у нас есть свой дом?       Йен прыснул смехом.       — Я бы удивился, но уже как-то не удивительно, — ответил младший. — У вас во всей Великобритании есть дома?       — В Уэльсе нет и в Северной Ирландии, — сказал старший. — Но отец планирует приобрести там недвижимость этим летом.       Чонин снова засмеялся, а Хенджин, глядя на него с улыбкой, гладил его по волосам.       — Это тоже какой-то замок или огромный дом в центре города? — поинтересовался Ян.       — Деревню Гленфиннан трудно назвать городом, поэтому привычного тебе центра там нет, а наш дом самый обычный для тех мест. По правде, это дом родителей Чарли. Они живут в Инвернессе, но в Гленфиннан приезжают летом на отдых. Сейчас там никого нет, так что нам никто не будет мешать.       — А что будем делать там?       — Сегодня погуляем в окрестностях, завтра отметим твой день рождения, а дальнейшие планы пока в секрете.       Хенджин легонько ущипнул Яна за щеку, а последний улыбнулся и снова положил голову на плечо старшего. Хван обнял Чонина за плечи, вдыхал его аромат и растворялся в счастье, которое ему дарил Йен, хоть тот и не представлял, насколько оно велико.       Их путь пролегал через поля, далее показались первые холмы, а за ними нагорья. Горные вершины были покрыты снегом, озера у их подножий сковал лёд, деревья же покорно ждали окончания зимы под её натиском. Пока Хван фотографировал пейзаж, Ян его созерцал. Что удивило Чонина, так это то, что горы не заканчивались. За одним хребтом начинался новый, за ним еще один, а далее новые склоны и вершины. За время поездки Ян увидел лишь несколько небольших поселков и те были не сильно оживленными. Чем дальше они ехали, тем больше парню казалось, что скоро они доедут до края земли, так как места были очень одинокими, едва ли с десятком душ на один квадратный километр. Но величие тех гор, которые почти касались небесной глади, оказывало на Чонина небывалое впечатление. Он молча осматривал вершины, которые уже миллионы лет окружали эти долины и поля. Мощь этих мест не позволяла произносить слова в своем присутствии без разрешения, но Ян и так не знал, как выразить трепет, оказанный на него таким монументальным творением природы.       Через пару часов парни отправились в ресторан и заказали поесть. Младший выпил еще один бокал сливочного пива, а потом еще и кофе взял. Через некоторое время Хенджин выглянул в окно и, увидев что-то, улыбнулся, а затем посмотрел на младшего.       — Йен-а, присядь сюда, — сказал старший и похлопал по месту рядом с окном. — Мы скоро приедем и, думаю, ты не захочешь это пропустить.       — Пропустить что? — спросил Ян, когда сел в указанное место.       Хван одной рукой обнял Чонина, а второй указал в окно. Там, примерно в километре дальше, Ян увидел нечто похожее на мост, но когда они подъехали ближе, Чонин разинул глаза и рот, так как понял, что же это было. Ян смотрел на большой арочный железнодорожный виадук. Тот самый, по которому в фильмах о волшебнике следовал поезд до знаменитой школы. Бетонные арки ярко выделялись на фоне снега, а спешащий по путям поезд издавал белое облако дыма. Чонин почти не моргал, глядя на виадук, а Хенджин улыбнулся от мысли, что парень рядом с ним радуется, поэтому обнял его крепче.       — Обалдеть… — тихо произнес Ян. — Это же то самое место из фильмов, где поезд ехал до Хогвартса.       — Да, это виадук Гленфиннан, — сказал старший. — Хочешь сделать фото?       — Хочу! — сразу ответил младший. — Можно на твой фотоаппарат?       — Конечно.       Хван подал Чонину камеру, а тот вскочил с места, открыл форточку и чуть ли не по пояс вылез в окно. Длинноволосый схватил парня за талию и пытался затащить его обратно, но Ян сопротивлялся.       — Чонин, вернись сейчас же! — строго сказал старший. — Это опасно!       — Снимать через окно не интересно! — радостно воскликнул младший. — Не бойся, хен!        Ян уже наловчился снимать на винтажную камеру Хенджина, поэтому на фотографиях виадук был запечатлен через каждые десять метров. Хван хмурился от того, что Чонин с таким задором болтается за окном, и уже отругал себя за эту идею, поэтому придерживал парня за талию, чтобы с ним ничего не случилось.       Наконец, поезд проехал виадук, а Хенджин буквально затащил младшего обратно. Когда Хван захлопнул форточку, то посмотрел на Йена таким разгневанным взглядом, что даже величавые горы могли бы содрогнуться от такой ярости. Но этот ребенок наоборот улыбался во все зубы и, не моргая, смотрел на старшего. Выглядел он даже счастливее, чем в день, когда они ходили в музей. От холодного ветра его щеки покраснели, а волосы торчали в разные стороны. От улыбки на его обветренных щеках появились ямочки, а уж они не позволили старшему злиться на Яна еще хоть мгновение. Губы Хенджина дрогнули и следом он улыбнулся, хоть и хмурил брови.       — А если бы с тобой что-то случилось, пока ты был за окном? — произнес Хван. — Если бы ты упал или застрял? Как бы я объяснил это твоим родителям и друзьям?       — Ну, сказал бы, что я уехал в Хогвартс, — с довольной улыбкой ответил Чонин.       Хенджин прикрыл глаза и глубоко вздохнул, но и улыбнулся, а Йен стал на вид еще более радостным. Они оба усмехнулись и стали собираться. Через некоторое время поезд начал замедлять свой ход, а еще спустя пару минут совсем остановился. Чонин с огромной неохотой покинул каюту, сделав напоследок еще несколько фотографий.       Парни вышли на перрон. Хван попросил Яна подождать несколько минут и ушел в другом направлении, а Чонин осматривал местность. Вокзал был совсем небольшим и был похож на остановку общественного транспорта. Холодный зимний воздух был таким резким, что при вдохах у Йена саднило горло и слегка кружило голову. Вокруг были только горы, леса и тишина. Эхо посторонних голосов и шум поезда терялись в горных вершинах, покрытых снегом, и Чонин на мгновение подумал, что во всем остальном мире больше никого нет. Горы казались ему спящими великанами, чей сон ни в коем случае нельзя тревожить. Но до чего красивым было это место, что дыхание прерывалось не только от ледяного воздуха, но и от вида горных хребтов и бескрайних лесов.       Пока Ян смотрел вдаль, к нему незаметно подошел Хенджин. Старший заметил, что парень заворожен видом природы, и улыбнулся, а затем тихонько коснулся его плеча, чтобы не пугать. Младший опомнился и посмотрел в сторону, а в руках Хвана увидел ключи.       — Все хорошо? — спросил Хенджин.       — Да, все хорошо, — закивал головой Ян. — Просто тут столько снега и…здесь воздух такой…странный. Как если с жары зайти в очень холодное помещение.       — Эта местность находится гораздо выше над уровнем моря, чем Эдинбург. Воздух здесь немного, но разряжен. Для местных это незаметно, а для приезжих весьма ощутимо. Но не волнуйся, обычно хватает пары дней, чтобы привыкнуть. Однако если почувствуешь себя плохо, сразу скажи мне.       Чонин улыбнулся и кивнул.       — Хорошо, — ответил он. — Тут красиво.       — Если тебя так поразила привокзальная площадь, что же будет, когда мы дойдем до озера? — хмыкнул старший и, подойдя к младшему, обнял его за талию.       — Наверное, у меня челюсть упадет, — ответил Ян, обняв брюнета за плечи.       Хван засмеялся и легко поцеловал парня в губы, а после подхватил сумки и направился дальше.       — Идем, я взял машину, — сказал Хенджин. — Поедем домой, оставим вещи, перекусим и можем пойти погулять, если хочешь.       — А мы сможем подойти к виадуку?       — Конечно. На сам виадук подняться не сумеем, но погулять рядом вполне.       — Класс!       — Идем.       — Погоди, давай селфи сделаем. Без фотографий нет доказательств, что мы здесь были.       Хван только успел усмехнуться, а Чонин уже поднял телефон и включил камеру. Младший улыбнулся, а старший обнял его со спины и поцеловал в щеку. Улыбка Яна стала лишь ярче. Младший сделал несколько снимков, а Хенджин уткнулся ему в шею и начал щекотать носом и губами. Чонин засмеялся и пытался вырваться из объятий старшего, но Хван держал его крепко. Ян сам не заметил, как сфотографировал эти моменты. Когда младший, наконец, выпутался, он посмотрел в телефон, а там увидел слегка смазанные фотографии, но все равно улыбка Хенджина на них выглядела лучше, чем прекрасно. То, как он обнимал, как смеялся, согревал и даже жмурился — все это было так изящно, словно на картине, написанной самым талантливым художником. От этих фотографий становилось тепло даже на ледяном горном воздухе.       — Удачные снимки? — поинтересовался старший, глядя на неподвижного парня.       — М? — Ян поднял взгляд. — Да, очень хорошие.       — Тогда можем ехать. Пойдем, не хочу, чтобы ты замерз.       — А мне и не холодно.       Хенджин улыбнулся и отправился к машине, а Чонин шел следом, смотрел на брюнета и совсем не ощущал холода, так как все еще чувствовал руки Хвана на своем теле.       Они подошли к черному внедорожнику, закинули сумки в багажник и сели в машину. Чонин смотрел в окно, где видел старые каменные дома, высокие деревья и все те же горы. Парень очень удивился тому, что домов было не так много и в основном улицы окружал лес. Если бы Хван не сказал, что это деревня, то Ян бы и не подумал, что здесь кто-то живет. Чонин еще никогда не видел такого безлюдного места несмотря на то, что дома не выглядели заброшенными. В этот же миг его руки коснулся старший, а младший сразу к нему обернулся.       — Посмотри, — сказал Хван и указал вперед.       Йен посмотрел в окно, а среди деревьев увидел небольшую каменную церковь с красивым окном-розой. Но божий дом привлек его не так сильно, как пейзаж за ним, ведь позади простиралось большое озеро, уходящее вдаль и хранимое горами. Белоснежный покров казался пушистым, а озерная гладь не была скована льдом и Ян даже увидел пару лодок.       — Вау, как красиво, — произнес Чонин. — Это то самое озеро Лох-Шил?       — Да, это оно, — ответил Хенджин. — Очень чистое и очень холодное озеро. Его подпитывают горные подземные реки и, если летом земля хоть немного прогревается, то зимой она невероятно холодная.       — Как жаль, тогда искупаться не сможем. Ну ладно, я все равно не взял крем от загара.       Хван засмеялся, взял ладонь Яна в свою и поцеловал её несколько раз. Старший держал мягкую ладонь в своей и поглаживал пальцами, а Чонин боялся пошевелиться, так как когда Хенджин держал его за руку, парень ощущал себя в раю. Не было тревог, переживания отступали, страхи не появлялись. Хван был не человеком, но и не ангелом, он просто был рядом и счастье окутывало тело, а затем проникало в самую глубь души. Чонин слегка повернул голову в сторону Хенджина и незаметно на него посмотрел. Увидев его аристократический профиль, внимательный взгляд, улыбчивые губы и красный шарф на шее, Ян улыбнулся, согреваясь сильнее от крепкой хватки ладони старшего.       Через несколько минут Хван свернул с главной дороги к лесу, а еще пять минут спустя они подъехали к двухэтажному каменному коттеджу с черепичной крышей, милым крыльцом, застекленной верандой и небольшим садом, окруженным невысоким каменным забором с симпатичной железной калиткой. Дом однозначно был не новым, но был весьма красивым. Вдоль одной из стен тянулись сухие ветки и Чонин понял, что летом это место покрывает плющ.       — А ты говорил, что дом небольшой, — хмыкнул младший, когда они вышли из машины.       — Я этого не говорил, — ответил старший. — Я сказал, что наш дом вполне типичный для здешних мест.       — Я что-то не заметил огромных коттеджей, пока мы ехали сюда.       Хван усмехнулся, обнял Яна за плечо и потянул его к дому. Хенджин открыл дверь и зашел первым, чтобы включить везде свет. Чонин зашел следом. Его встретил холодный воздух, что свидетельствовало тому, что очаг в этом доме не разжигали уже давно. Ян оказался в небольшой светлой прихожей с невысокими потолками, вместо обоев стены были укрыты деревянными панелями, а пол, что удивило Йена, был каменным, но только на пороге, дальше полы были деревянными. В конце коридора была лестница, ведущая на второй этаж, по обе стороны были проходы в другие комнаты. Рядом с дверью стоял шкаф для одежды и обуви, с другой стороны столик со светильником и чашами для ключей, спичек и другой мелочи. На стенах висели фотографии, на каких-то из них Чонин узнал Хвана и, пока последний суетился с тем, чтобы включить свет, Йен разглядывал это уютное и мирное место с улыбкой на лице. После всех замков и дворцов, где Ян побывал, это место казалось ему простым, добрым и невероятно теплым миром. Настоящим домом, который защищает от холода, помогает отдохнуть от суеты, вдохнуть полной грудью и забыть обо всем, что волновало хоть когда-то. Так хорошо парень не чувствовал себя с тех пор, как уехал из Кореи.       Йен медленным взором изучал детали интерьера, пребывая в легкой отрешенности от реальности, а в это время загорелся свет и в прихожую вышел Хенджин.       — Прошу, проходи, — сказал старший, чем вернул младшего из забвения. — Не фамильный замок, но жить можно.       — Нет, тут очень красиво, — сказал Чонин с улыбкой. — Очень уютно.       — Однако холодно. Ты голоден? Предлагаю сходить подкрепиться где-нибудь, а после можно прогуляться. Как вернемся, то затопим камин и разложим вещи. Но если ты устал, то можем остаться здесь.       — Нет, я не устал. Пойдем гулять, потом разберемся с вещами. Мы же пойдем к виадуку?       — Конечно.       Чонин широко улыбнулся и подпрыгнул на месте, от чего Хенджин тихо засмеялся. Они оставили сумки и вышли на улицу.       — Поедем на машине? — спросил Чонин.       — Если хочешь, то поехали на машине, — сказал Хван. — Но виадук отсюда совсем недалеко, можно дойти пешком.       — Тогда пойдем пешком, устал сидеть, пора размяться.       Ян подошел к Хенджину и потянулся к его ладони, а когда скрепил их пальцы, то улыбнулся парню и сказал ему:       — Веди.       Хенджин улыбнулся и, оставив поцелуй на щеке младшего, отправился с ним в путь. Они вышли к той же дороге, по которой приехали, и через несколько минут добрались до небольшой туристической базы. Там была гостиница, кафе, сувенирный магазин и музей. Даже в таком, казалось, оживленном месте, Йен увидел всего пару человек и тех порознь. Это заставило его нахмуриться.       — А где все люди? — спросил Йен у Хвана. — Тут как-то…пустовато.       — В этой деревне проживает всего сто пятьдесят человек, — ответил Хенджин.       — Серьезно? Так мало?       — Да, абсолютно серьезно.       — Никогда не бывал в таких малонаселенных местах. Почему здесь так мало людей?       — Что ж, в этой местности, кроме туризма, особо нет выгодных занятий. Сюда приезжают отдыхать, а живут только коренные горцы, которые не хотят оставлять родные края. Зимой здесь, конечно, не так много приезжих, но летом больше. В основном сюда приезжают такие же любители поттерианы, как и ты, чтобы посмотреть на виадук и прокатиться на волшебном поезде.       Чонин усмехнулся, но про себя подумал, а не одиноко ли здешним людям в такой отдаленности. Будучи выходцем мегаполиса, парень с трудом представлял, чтобы жизнь была настолько тихой, как в этом месте.       — Предлагаю пообедать, — сказал Хенджин. — Нам понадобятся силы, чтобы дойти до виадука, а еще к озеру.       — К озеру? — хмыкнул Ян. — Решил искупаться?       — Нет, но там очень красиво, — усмехнулся старший, — и, к тому же, есть еще одно памятное место.       — Без обид, но в этой поездке самым запоминающимся будет место, где снимали «Гарри Поттера».       Хенджин засмеялся и вместе с Чонином зашел в кафе. Они заказали себе горячие блюда и напитки, а после отправились дальше. Как только они покинули туристическую базу, то сразу увидели виадук. Ян начал просить сфотографировать его даже с большого расстояния, а Хван ни в коем случае не хотел отказывать. На белом фоне серый бетонный мост очень хорошо выделялся, но на снимках Чонин был даже ярче снега. Когда они подошли к мосту ближе, младший взял телефон и начал снимать все на видео, а когда выключил камеру, то заметил, что у него очень слабый сигнал связи.        — О, тут такая плохая связь, — хмуро произнес Ян.       — Ты хочешь позвонить? — спросил Хван.       — Сейчас нет, но завтра утром мне должны позвонить родители, чтобы поздравить. Они с меня десять обещаний взяли, что мы утром созвонимся по видео, а с таким интернетом это вряд ли получится.       — Не беспокойся об этом, — с улыбкой сказал старший и обнял Йена за талию. — Дома есть роутер и усилитель сигнала, так что ты обязательно увидишь своих родителей завтра.       Чонин улыбнулся, особенно от тепла чужой руки на своей талии, которую чутко ощущал даже через одежду.       — Спасибо, — ответил Ян и потянулся к руке Хенджина, а следом взял своими двумя. — За это все. Это просто…я не знаю, как могу отблагодарить тебя за все это.       — Что ты, не нужно ничего говорить, — с улыбкой сказал Хван и свободную ладонь положил младшему на щеку. — В словах нет надобности, особенно за такой пустяк.       — Пустяк? — удивился Чонин. — Ты так шутишь? Если да, то не смешно, потому что ты за один день сделал для меня столько, сколько я не делал за весь прошлый год. Ты…просто невероятный.       Хенджин улыбнулся более чарующе, чем обычно, а его глаза сверкали огнем. Он подошел ближе к младшему и наклонился к его губам. Совсем простой поцелуй показался Яну слаще розовых лепестков и более томным, чем развязные объятия. Теплые уста старшего согрели парня за секунды, словно вспыхнул огонек спички. Хван отпрянул слишком быстро, как показалось Чонину, поэтому последний потянулся вслед за пухлыми губами. Еще несколько поцелуев и Ян, все же, отстранился, так как почувствовал, что старший тяжело дышит. Парни улыбнулись друг другу, а после Хенджин взял ладонь Яна, снял с неё перчатку и подарил ей несколько поцелуев.       — Для меня истинная радость видеть, как радуешься ты, — сказал Хван, надевая перчатку на худощавую кисть. — И для этого я не пожалею сил.       Ладонь Яна оказалась в тепле, но не из-за перчатки. Руки Хенджина согревали младшего. Тепло Хвана ощущалось даже на расстоянии и Йен так сильно желал сохранить это чувство настолько долго, насколько хватит жизни. Чонин улыбнулся старшему, хоть и опустил взгляд, так как ощутил, что на щеках расцвели яркие румяна. Парень не посмел нарушить прекрасную тишину этого момента, но посмотрел в темные глаза, а они улыбнулись ему, чем ответил и младший. Хенджин прижался к щеке Чонина и пощекотал её губами, от чего Ян тихо засмеялся, а после они отправились дальше.       По пути к мосту Хван сделал пару десятков фотографий Чонина с разных ракурсов и в разных позах. Младший даже нашел кривую деревянную палочку для фото в амплуа волшебника, а его гриффиндорский шарф только усиливал его роль. Йен радовался от каждого шага, а Хенджин, следуя за ним, чувствовал, как сердце наполняется счастьем. Ради такого и правда не жалко ни сил, ни средств, ни чего-либо еще, только бы видеть прекрасную улыбку Яна.       Когда они подошли к виадуку, Чонин увидел на одной из колонн табличку и подошел к ней ближе.       — Столетие виадука Гленфиннан, — прочитал Ян, — построенному в тысяча восемьсот девяносто седьмом году.       — Если точнее, то его начали строить в тысяча восемьсот девяносто седьмом году, — сказал Хенджин. — Закончили строительство одиннадцать лет спустя. В то время его постройка обошлась государству в девятнадцать тысяч фунтов стерлингов. На нынешний курс это примерно два с половиной миллиона.       — Ого…удивительно, что по нему все еще ходят поезда, он же очень старый.       — Сто лет это совсем немного для такой большой постройки. Акведук Пон-дю-Гар во Франции был построен в первом веке нашей эры и он до сих пор стоит. Как и египетские пирамиды, Колизей, храмы Майя и многое другое. В нашем мире куда больше удивительного, чем ты думаешь.       Чонин улыбнулся, глядя в глаза старшему, а сам на мгновение представил себя в тех местах, что перечислил Хван. И его рядом с собой. Удивительными те края сделала бы не их история, а сам Хенджин, ведь он удивлял Яна все больше с каждым днем.       — Если ты достаточно рассмотрел акведук вблизи, — сказал Хван, потянув младшего за собой, — то прошу за мной.       — Пойдем к озеру? — спросил Ян, следуя за брюнетом.       — Да, именно так. Там очень красиво. Ты не замерз?       — Нет, а ты?       — Нет, потому что ты рядом.       Чонин тихо засмеялся и самую малость покраснел, хоть подумал о том же, что старший и его согревает. Взяв Яна за руку, Хенджин поцеловал его ладонь и потянул за собой. Они вернулись той же дорогой и взяли по пути кофе и чай. Парни перешли дорогу и устремились к тропинке, но уже оттуда Чонин увидел высокую колонну со скульптурой на самом верху.       — Что это за памятник? — спросил младший. — Кому он посвящен?       — Это Монумент Гленфиннан, — ответил Хван. — Его возвели в честь восстания якобитов в тысяча семьсот сорок пятом году. Когда протестанты свергли католического короля с трона, Якова Второго, его внук, принц Карл Эдуард Стюарт, прибыл в Шотландию с целью вернуть себе корону. И именно здесь он поднял знамя своей семьи и собрал первый полк сопротивления. Но его восстание не увенчалось успехом, англичане разгромили якобитов. Однако монумент является символом шотландского национального духа и мужества, напоминая о стремлении к независимости.       — Так…странно, — вдруг произнес Чонин.       — Отчего же? — поинтересовался с Хенджин.       — Просто…сейчас так сложно представить, как все было тогда. Люди были другими, нравы и представления о жизни. Столько всего поменялось, но здесь все та же земля, та же вода и горы. Они все это видели, но вряд ли изменились. Столько произошло, а они…все еще здесь.       — Кажется, ты начал проникаться горным духом, — хмыкнул Хенджин и легонько поцеловал парня в щеку.       — Делать больше нечего, интернета-то нет, — пожал плечами Йен.       Хван засмеялся.       — Не беспокойся, скоро вернемся домой и будет у тебя интернет.       — Да ничего, мне нравится гулять. Подойдем к озеру?       — Все таки решил искупаться?       — Да, а то что-то жарко стало.       Парни вместе засмеялись и отправились к берегу, который был совсем рядом с памятником. В воде стоял старый деревянный причал, а кромка воды, что была во льду, была покрыта снегом. Чонин смотрел вдаль, но не видел края озера, он тянулся к горизонту и терялся в горах. Чем дольше младший пребывал в этих краях, тем больше поражался тому, какой это другой мир. Совсем иной, не то что на родине. Даже небо казалось другим, порой намного выше, чем дома. Там в поднебесье стремились самые современные небоскребы, освещаемые сотнями фонарей. Здесь же небосвод разрезали горные вершины, которым было сотни миллионов лет и освещал их только слабый зимний свет. Ничего общего. Но Ян не переставал думать о том, как это красиво.       — Эй, а давай сделаем совместное фото? — предложил Чонин. — На твою камеру. Тут так красиво, не хочется уезжать без фотографий.       — Вряд ли мы сможем похвастаться этими снимками в Хартвине, — хмыкнул Хван, но начал настраивать на фотоаппарате таймер.       — А зачем хвастаться? Будут только для нас.       Хенджин улыбнулся и кивнул. Ян снял свой рюкзак и поставил его на камень, который стоял рядом, а старший установил на нем камеру. Хван нажал затвор и побежал к младшему. Хенджин обнял парня, а от яркой улыбки Йена улыбнулся сам. Таймер закончил отчет и на пленке осталось фото того, как брюнет крепко держит в руках Чонина, а тот обнимал старшего и улыбался так радостно, словно стоял рядом с истинным счастьем. Вероятно, так и было.       Парни не стали забирать камеру и отправились к причалу. Йен подошел к самому краю причала, а Хван встал рядом с ним, не отводя взгляда от пейзажа.       — Ты когда-нибудь поднимался в эти горы? — спросил Чонин.       — Да, и не единожды, — сказал Хенджин. — Когда я приезжал сюда на летние каникулы, то первым делом собирал рюкзак и шел в горы на пару дней. Однажды я провел в горах неделю.       — И как это было? — Ян взял ладони старшего в свои и потянул их за свою спину, сделав так, что Хван крепко его обнял. — Ночевал в палатке и питался консервами?       — Не совсем, — улыбнулся Хенджин, прижав младшего к себе. — Так как я планировал двухдневный поход, то и еды у меня было всего на два дня. Но я ушел дальше и, как можешь понять, провизия у меня закончилась. Но отец Чарли научил меня выживать на природе, научил искать съедобные ягоды, полезные травы и обучил рыбалке. Поэтому ел я свежую рыбу, а не консервированную. И к тому же у меня не было палатки, только спальный мешок, поэтому спал я под звездами.       — С ума сойти, — усмехнулся Чонин. — И ты все это время был без телефона и сети?       — Телефон то у меня был, но я им почти не пользовался.       — Что ты там делал без телефона?       — Ходил, — ответил Хван, чем заставил Йена снова засмеяться. — Рисовал, фотографировал, читал, карабкался по скалам, плавал в реках. Даже удалось погладить оленя.       — Серьезно? — удивился младший.       — Абсолютно, — улыбнулся старший, а сам начал медленно приближаться к губам Яна. — Я отдыхал под деревом, а ко мне подошел совсем молодой олень, так как учуял запах яблок в моем рюкзаке. Пришлось поделиться с новым другом, а то у него были очень жалостливые глаза.       — Какой ты щедрый, — произнес Чонин почти в самые уста Хенджина. — А меня бы яблоком угостил, если бы встретил в горах?       — Я бы подарил тебе целую яблоню, — ответил Хван и, наконец, припал к губам парня.       Смех Яна заглушили соприкосновения их губ. Брюнет отпустил ладони младшего и крепко обнял его за талию, а Чонин поднял руки на плечи Хвана, где ухватился за красный шарф и спадающие волосы. Хенджин был напористым в поцелуе и жадно сжимал теплые губы, оставляя на них ярко-красные следы. Но, все же, сквозь его тесные объятия Йен сумел проскользнуть языком к старшему в ротовую полость. Там Хван сразу ухватился за юркий язык и не отпускал его, ведь гость сам напросился на томное заключение.       В горной долине было тихо, а в воздухе было слышно только едва заметное журчание воды. Однако новый звук был громче, чем страстный поцелуй парней. Причал, на котором они стояли, начал издавать звонкий скрип. Зима не пожалела старое дерево и доски прогнили до самого своего нутра, из-за чего потеряли какую-либо прочность. Хенджин и Чонин отстранились друг от друга, а из-за громкого дыхания и улыбок не заметили того, как доски под ними начали скрипеть еще более звучно. Хван водил руками по талии Яна, ощупывая её сквозь теплую одежду, и только хотел снова увлечь младшего в поцелуй, но ровно в этот момент причал громко заскрипел под ними обоими и в следующий миг доски треснули, а парни полетели вниз. Лёд был не очень прочным, поэтому им ничего не помешало оказаться в ледяной воде.       Резкий, даже молниеносный холод прошиб все тело. Словно высоковольтный разряд, он прошел от кончиков пальцев ног до самой макушки и накалил каждый нерв до бела. Чувства были похожи на неимоверную боль и полный паралич одновременно, заставляя клетки разрываться от этого диссонанса. Поток воздуха перекрыла вода настолько низкой температуры, какую Чонин никогда не ощущал и не представлял, что такой холод может обжечь. Мышцы ног начало сводить судорогами даже за те секунды, что он провел под водой, но за мгновение до полного онемения Яна за плечо потянула рука, чье тепло он ощутил сквозь такую толщу холода. Хван вытянул Чонина на поверхность, где он, наконец, смог сделать спасительный вдох.       Ян сильно дрожал и не совсем понимал, что происходит. Одежда насквозь промокла и от холодного воздуха покрылась легким слоем инея. У младшего зуб на зуб не сходился, руки тряслись и не слушались импульсов, а ног Йен почти не чувствовал, но отчетливо видел перед собой Хенджина. Он дрожал так же сильно, но, казалось, его это не заботило, потому как Хван смотрел только на Яна и его взгляд был переполнен страхом за юношу, которого он только что достал из воды.       — Чонин, ты цел?! — крикнул старший, пытаясь привести младшего в чувства.       Ян несколько секунд собирал мысли в единое целое, но нахождение по пояс в ледяной воде сильно этому мешало. Хенджин вытирал воду с его лица и растирал ему ладони, а Чонин чувствовал, как сильно дрожат его обычно теплые руки.       — Йен-а, ты цел? — снова спросил Хван. — Ничего не болит?       — Х-х-холодно, н-но я ц-ц-цел, — дрожащим голосом ответил Ян.       — Давай выбираться. Иди за мной и не отпускай мою руку.       Чонин кивнул и крепко ухватился за ладонь старшего, а последний направился к берегу. Свободной рукой, причем без перчатки, Хенджин бил по льду, чтобы расчистить путь, шел быстро и без остановок, не отпуская Яна. Последний же, на краю сознания, где еще сохранилось какое-то тепло, думал лишь о том, что Хвану наверняка так же холодно. Его длинные волосы прилипли к коже, которая на вид стала еще бледнее, почти слилась по тону со снегом. Черное пальто художника непременно стало тяжелее от воды, а шарф давил на шею, но он продолжал идти вперед. На льдинах, которые Хенджин разбил рукой, Ян увидел капли крови и испугался сильнее, чем от возможного переохлаждения.       Едва они вышли на берег, Хван обернулся к Чонину и принялся осматривать его на предмет травм, которых парень мог не заметить из-за холода. С ужасной дрожью в руках, старший ощупывал плечи Яна, а когда добрался до ладоней, то младший увидел на костяшках Хенджина кровь и сразу схватил брюнета за руку.       — Т-ты п-п-поранился! — обеспокоенно воскликнул Чонин.       — Ерунда, — отмахнулся Хван. — У тебя что-нибудь болит?       — Не ерунда! — выкрикнул Ян, вернув голосу твердость. — Не нужно было разбивать лёд рукой, тебе же больно!       — Я в порядке. Нам надо поскорее вернуться домой, не то заработаем обморожение.       — Тогда идем быстрее.       Хенджин подхватил рюкзак Чонина и свою камеру и вместе с младшим направился к дому. Удача заключалась в том, что от того места, где они только что упали в воду, до коттеджа было совсем недалеко. Парни добрались до дома за несколько минут, но даже за это короткое время их холодная и мокрая одежда покрылась легким слоем льда. Хенджин быстро скинул свое пальто, а затем потянулся к Яну.       — Давай помогу с курткой, — сказал Хван, забирая у младшего верхнюю одежду. — Нужно как можно быстрее согреться. Возьми сухие вещи и прими душ, только не включай горячую воду сразу. Начни с теплой и понемногу делай её более горячей.       — Хорошо, — ответил Чонин. — А как же ты?       — Я пока растоплю камин и заварю чай, чтобы была еще парочка источников тепла.       — Потом заваришь свою траву, тебе тоже нужно согреться. Иди первый.       — Не беспокойся, — усмехнулся Хенджин, — на втором этаже есть еще одна ванная комната, как только я закончу с очагом, то безотлагательно приму теплый душ.       — Ну ладно, — немного хмуро произнес младший. — Лучше иди в душ сейчас, вдруг заболеешь.       — У меня крепкое здоровье. И ко всему этому я не в первый раз падаю под лед.       Чонин удивленно вытаращил глаза, а Хван подтолкнул его дальше по коридору. Старший открыл дверь в ванную и зашел первым. Он включил свет, а Ян увидел светлую комнату. На полу был кафель, но было заметно, что не новый, на нем лежал плетеный коврик. Одна из стен была каменной, остальные белыми, как и невысокий потолок. Зеркало над тумбочкой с раковиной было расписано узорами, а в шкафчике рядом с ванной были все необходимые вещи. Хенджин подошел к нему, взял пару полотенец и вернулся с ними к младшему.       — Вот, возьми, — сказал старший. — Помни, горячую воду не включай, не то твой организм может не выдержать такого перепада температуры.       — Хорошо, — улыбнулся Чонин. — Я быстро.       — Не торопись и согрейся как следует. Я пойду затоплю камин.       Хенджин поцеловал Йена в лоб и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Чонин проводил его взглядом, а сам почувствовал, как конечности согреваются и все лишь благодаря мягкому касанию на коже. Он подумал, что для того, чтобы согреться, теплая ванна не нужна, нужен Хван. В его объятиях теплее, чем в июле, чем на солнце и звездах.       Ян снял одежду и запрыгнул в ванну. Он настроил теплый режим, но почти не чувствовал разницы из-за того, что только вернулся с холода. Простояв под теплой водой несколько минут, к нему понемногу вернулась чувствительность. Искупавшись в горячей воде, Чонин надел черные штаны, клетчатую рубашку зеленых и коричневых оттенков и теплые носки. Он не знал, где можно оставить промокшие вещи, поэтому взял их с собой и покинул комнату, заполненную теплым паром.       Йен оглянулся по сторонам и справа от себя услышал легкий шум. Парень направился к источнику звука и вышел в большую гостиную. На стенах не было обоев, а на потолке лепнины и фресок, были лишь поддерживающие балки и белая побелка, на стенах светлая краска. Окна украшали белые тюли и бежевые шторы, на полу лежал красивый ковер с узорами. У пары стен стояли книжные полки из темного дерева, в углах стояли напольные светильники, а на тумбочках небольшие винтажные лампы. Тумбочки украшали привычные атрибуты, вроде фотографий, часов и книг. Вокруг журнального столика стояли два небольших дивана с обивкой из темно-зеленого бархата и маленькими подушечками, два белых мягких кресла с едва заметными цветочными узорами, а перед всем этим был камин. Не такой роскошный, как в Хартвине, но невероятно уютный. Светлые кирпичи окружали топку, где помимо чаши для дров были крючки для чайников и котелктов, а также подставка для кастрюль. Именно там и сидел Хван. Огонь уже вовсю согрел комнату, а в воздухе витал знакомый аромат листьев и молока.       Чонин смотрел на старшего с улыбкой на губах. Парень уже и забыл, что с ними произошло на озере, он существовал только в этом моменте, в этом теплом и уютном доме на краю планеты, где никто не смел нарушить его смелость к выражению чувств. Вот он Хенджин, всего в нескольких шагах, к нему можно подойти, взять его за руку, обнять, поцеловать и остаться в его руках на те мимолетные мгновения, что им удалось украсть у самого времени.       Хван готовил чай. Увидев Яна, брюнет улыбнулся и поднялся на ноги, а следом быстро подошел к младшему и потянулся к его вещам.       — Не волнуйся насчет одежды, — произнес Хенджин, забрав вещи. — Достаточно постирать и будет не хуже, чем до падения в воду.       — Да ладно, это просто одежда, — пожал плечами Йен. — Телефон был в рюкзаке, так что не промок, а о вещах не заморачивайся.       — Ничего не обещаю, — Хван отложил одежду, а затем вернулся к камину и взял чашку, которую обернул в платок. — Вот, выпей. Но осторожнее, он горячий. Я держал его рядом с огнем, чтобы он не остыл.       — Спасибо, — с улыбкой ответил Йен, взяв чашку. — Иди скорей в душ, я не хочу, чтобы ты заболел.       — Уже бегу. Садись у камина, согреешься.       — Мне и так уже тепло.       Хенджин улыбнулся и поцеловал Йена в щеку, а затем отправился за вещами. Чонин сел на пол рядом с камином и ощутил приятное дуновение огня на своей коже, словно в летний день на него упали солнечные лучи. Парень отпил чай и улыбнулся от вкуса, который уже наизусть знал, но каждая новая чашка была как новый подарок от Хвана. Едва Ян подумал о Хенджине, как он оказался позади. Младший не успел ничего понять, а Хван уже укрыл его своим клетчатым пледом, который ранее носил как килт. Чонин слегка вздрогнул от неожиданности и посмотрел вверх. Улыбка Хенджина мелькнула на какое-то мгновение и брюнет ушел дальше, оставив Яна с подрагивающими руками, которыми он мечтал коснуться ладони старшего. Но младшего грела вещь, оставленная Хваном. Его клетчатый плед, в который Йен укутался едва ли не с головой. Эта шотландка была такой же теплой и мягкой, как и объятия Хенджина и каждое его прикосновение.       Через некоторое время в гостиную вернулся Хван, одетый в черные штаны, белую майку и синюю вязаную кофту. Он тоже взял себе плед и сел рядом с Яном, а последний сразу подал ему чашку с чаем.       — Благодарю, — с улыбкой произнес Хенджин. — Ты согрелся? Не чувствуешь озноба или сонливости?       — Нет, все в порядке, — ответил Чонин. — А ты?       — Со мной все хорошо, — Хван слегка улыбнулся, но опустил голову и сосредоточил взгляд на напитке в своей кружке. — Прошу, прости меня за то, что так вышло. Я не подумал, что причал сломается. Даже на секунду об этом не задумался.       — Ты что, не нужно извиняться, — сразу сказал младший. — Это было весело.       — Весело? — удивился старший. — У тебя странные представления о веселье. То упасть с лошади, то нырнуть в ледяную воду.       — Зато есть что вспомнить.       Хенджин улыбнулся и отпил чай. В доме звучала типичная музыка — потрескивание дров в камине, движение секундной стрелки в часах, тихое дыхание обоих парней. В такой мягкой тишине Чонин услышал, что за окном поднялся ветер. Ян обернулся к окну и увидел, что уже начало темнеть. Но с неба падали снежинки. Улыбка сразу украсила лицо юноши и на душу легло пуховое одеяло. Было тихо, спокойно и безмятежно. Как дома. Ян посмотрел в сторону Хвана, а у последнего от чужого взгляда появилась теплая улыбка. Младший не понимал, как старший может вызывать настолько сильные чувства, что любые печали и уныние исчезали, стоило лишь Хенджину появиться в мыслях, а когда он касался, это ощущалось как полёт к облакам, как падение в море, как лучшее убежище в мире и целой Вселенной с ярчайшими звездами, свет которых излучает только один человек.       Но и Чонина, и Хвана друг от друга отвлек звук прогоревших дров. Парни вздрогнули, а из-за того, что огонь почти полностью погас, в комнате стало темнее. Но и теплее.       — И когда дрова успели прогореть? — невзначай произнес Хенджин. — Надо добавить, не то и замерзнем и останемся в темноте.       — Давай я, — сказал Ян и приподнялся, скинув плед.       — Не стоит, отдыхай, — брюнет хотел перехватить младшего, но тот уже отдалился.       — Все равно корзинка с дровами ближе ко мне, — ответил Чонин, набирая поленьев. — К тому же для меня это будет полезно.       — Добавить дров? — хмыкнул Хван.       — Да. Я редко включаю камин в своей комнате, потому что не особо хорошо умею следить за огнем. Но, думаю, тут камин придется включать чаще.       — Здесь его нельзя включить, он не электрический и не газовый. Нужно разжечь самостоятельно.       — О, понятно. Тогда будем сидеть в холоде. Я не умею разжигать камин.       Хван тихо засмеялся.       — Не волнуйся, я покажу тебе, как это делать, так что мы не замерзнем.       Чонин усмехнулся и подкинул дров в камин. Он вернулся на свое место, а к нему тут же приблизился Хенджин и поднял клетчатый плед, чтобы в следующий миг накрыть им Яна. Хван поправлял плед, а Чонин только и видел его полуприкрытые веки, на которых дрожали темные ресницы. Влажные волосы старшего касались щек робкими кудрями. Йен впервые видел Хенджина с не идеальной прической. Она была простой, словно парень только проснулся, но тонкие кудряшки были такими изящными, будто молодыми травинками, тянущимися к солнцу. Каждое прикосновение старшего было легким и случайным, но младшего так и тянуло в объятия этих рук.       Хван накрыл Чонина от внешней прохлады, а когда поднял свои глаза, то уже не смог отвести от чужих. Хенджин оказался под воздействием сильного гипноза. Водовороты в глазах младшего утянули Хвана в глубину своих омутов, но там было теплее, чем в огне камина.       Чонин, не отрываясь, смотрел на Хвана. Ледяная стена день за днем таяла и сейчас уже не было холода, однако на месте растаявшего льда выросла розовая изгородь. Ян уже не раз тянулся к цветам и обронил немало капель крови, задев острые шипы, но сейчас яркие лепестки касались рук младшего по собственной воле и лечили каждую нанесенную рану. Ладони Хенджина гладили пустые руки Чонина. Его пальцы следовали вдоль линий на коже и терялись в их лабиринтах. И пока это происходило, Ян не мог отвести взгляда от зеркала души старшего. На смоляных волосах играли отблески очага, а на щеках Хвана лежали тонкие вуали теней, что создавал огонь. В сумерках надвигающейся темноты чернее всего были только глаза Хенджина. Словно колдовские камни, их чары уже полностью овладели сознанием Чонина и сопротивляться этой магии у него больше не осталось сил.       Йен резко сжал ладонь старшего и потянулся к его губам. Хван, вероятно, не ожидал такого порыва, так как вздрогнул от внезапного поцелуя, но уже через несколько секунд Чонин настойчиво проник к парню между губ своим языком, а там в мгновение ока устроил хаос, какого давно желал. Ян подвинулся к Хенджину вплотную и сел тому на ноги, хватаясь за плечи парня, а Хван крепко обхватил младшего за талию, не отрываясь от его сладких и мягких уст.       Громкое дыхание Чонина перебивали только еще более звучные выдохи Хенджина. Он с особой жадностью сжимал узкую талию Йена, поднимался выше к лопаткам, прощупывая мышцы и выпирающие кости сквозь ткань одежды, и снова спускался к прежнему месту. Но в момент, когда Ян своим языком вытянул язык Хвана к себе, длинноволосый не удержался и нетерпеливо сжал ягодицы младшего крепкой хваткой. За этим действием от Чонина последовал совсем тихий стон. Парень комкал черные локоны, а когда отпустил их, то припал ладонями к шее. Пальцами младший растирал кожу и налитые от томления вены, а губами продолжал впиваться в горячие уста Хенджина.       Ян отпрянул, но совсем ненадолго. Сделав всего два вдоха, Йен снова столкнулся с Хваном во влажном поцелуе, но в этот раз старший не изображал из себя монаха и первый оказался в ротовой полости младшего, сливаясь с его языком в единое целое. Чонин впитывал его вкус так охотно, словно впервые почувствовал что-то настолько сладкое, и не хотел, чтобы это прекращалось. На своем теле он ощущал сильные руки, которые без устали сжимали мышцы плеч, затем талии, а за ними спустились на бедра. Крепкие ткани идеально лежали в ладонях Хенджина, ими же Хван очерчивал упругие ягодицы Яна, из-за чего младший ощущал щекотку под кожей и не смог сдержать новый стон.       Чонин отстранился от губ брюнета с тяжелым дыханием, но продолжал держать его лицо в своих руках. Их уста разделяла всего пара сантиметров. Они вдыхали тишину опускающейся темноты, но в глазах друг друга видели свет огня и не только от камина. То сияние было выразительнее тысячи слов и оба понимали, о ком сейчас все их желания.       Хван резко прижал Яна к себе еще ближе, смазанно поцеловал его губы и оттянул мокрыми устами, а следом опустил все такие же тягостные поцелуи на тонкую шею. От жгучих касаний пухлых губ кожа младшего задрожала в мурашках. Его громкие выдохи через раз пропускали совсем тихие стоны, особенно когда Хенджин проник руками парню под рубашку. Чонин интуитивно прижался к корпусу старшего, а под властью желания начал стягивать с него кофту. Йен так торопился снять с Хвана одежду, что царапал ему кожу даже сквозь ткань. Чонин откинул кофту в сторону, а следом начал тянуть с брюнета майку. Ян впервые видел Хенджина в майке, но и то лишь каких-то три секунды, так как вещь быстро оказалась на полу.       Открытое тело Хвана было таким бледным, словно солнечные лучи не касались его много лет, но Чонин не мог отвести взгляд от такого полотна. Ян увидел не только рельефные мышцы Хенджина, но и множество родинок, которые были похожи на маленькие звезды, случайно зажженные на поверхности кожи. Младший приложил ладонь к яркому пятнышку на сгибе шеи и обвел его кончиками пальцев. Тело Хвана отозвалось на это легкой дрожью и шумным выдохом, от чего Чонин хитро улыбнулся, глядя старшему в глаза.       Хенджин приблизился к губам Яна, но благодаря своему воспитанию не был так нетерпелив, поэтому целовал размеренно, увлажнял заостренные губы языком и тянулся внутрь, а руками поднял рубашку младшего и снял её легким движением. Сразу за тем, как вещь упала на пол, Хван припал к ключицам Чонина, легко покусывал кожу и языком облизывал следы зубов. Ян не мог сдерживать свой голос и он срывался на хрипы от горячих поцелуев на собственной шее, которые оставлял Хенджин. Младший держался за широкие плечи брюнета одной рукой, а второй запутался в длинных волосах, сжимал их крепче от каждого нового ощущения бархатных губ и вдыхал их аромат полной грудью.       Хван не пропускал ладонями ни один выступающий мускул на спине младшего, обводил его талию и вновь добрался до его бедер. Не прерывая поцелуев, Хенджин провел руками по внутренней стороне мягких бедренных мышц, из-за чего Чонин еще крепче сжал волосы старшего, а от повторных касаний в том же месте Ян громко застонал, ощущая, как пламя влечения разгорается все жарче и не оставляет места для воздуха. Младший повернул голову старшего к себе и сразу потянулся за поцелуем. Под скольжение горячего языка на своих устах, Хван обнял Чонина крепче, а следом уложил его на свой клетчатый килт.       Йен не отстранялся от Хенджина совсем — ни от его губ, ни от его тела, касался его повсюду, обхватил его ногами и тянул ближе к себе. Торопливые поцелуи младшего были похожи на моменты прощания, словно вот-вот Хван должен был уйти и не вернуться, поэтому Ян спешил насладиться его теплом как можно больше. Хенджин чувствовал то же самое, поэтому обнимал парня нежнее и мягче, даруя ему всего себя.       Прекратив поцелуй из-за нехватки воздуха, они посмотрели друг другу в глаза и замерли на секунду. За мгновение оба увидели так много: соблазны, трепет, волнение и удовольствие, но ярче всего была только нужда том человеке, которого видели перед собой, поэтому вновь потянулись за поцелуем.       Чонин обнимал старшего, сжимал кожу на его спине и легонько впивался в нее ногтями от того, как Хван массировал его бедра и ягодицы. Ян опустил ладони ниже к штанам Хенджина и проник пальцами под резинку. Старший отстранился от губ младшего и, увидев на его лице одновременно хитрую и изящную улыбку, ответил ему не менее пленительной ухмылкой. Хван провел рукой по внутренней стороне бедра младшего вверх, сжал у самого паха, вызывав у Йена новый сдавленный стон, и накрыл его явное возбуждение, чем заставил парня прогнуться в пояснице и наполнить тихий дом громким возгласом.       Хенджин едва держался от того, чтобы не разорвать на младшем всю оставшуюся одежду. Вид его вздымающейся груди, трепещущих губ, потемневших от страсти глаз и ощущение его бархатной кожи, покрытой мурашками, пробуждали внутренних демонов, желающих вкусить этот сладкий плод. Молитвами не искупить такое желание, но Хван и не собирался просить прощения за свои действия. Ради этого парня он был готов отдать всю свою душу без остатка и вечность провести в языках пламени, чтобы разделить хотя бы одну минуту в объятиях Чонина. Хенджин зацепил пальцами не только штаны паренька, но и его белье, а после снял с него и теплые носочки, обнажив его полностью.       Не желая проявлять недоверия, Хван в следующий же миг освободился от своей одежды и повернулся к Чонину. Младший чувствовал, как ноги, талию спину и даже руки стягивает сладкими судорогами от предвкушения такого изящного тела. Хенджин был сложён как настоящий греческий атлет, все его тело было подтянуто и было похоже на те идеальные скульптуры, вышедшие из-под рук великих мастеров.       Своими же руками старший накрыл ступни Яна и следовал выше, глядя точно младшему в глаза. Мягкими движениями Хван добрался до колен, обвел выступающие косточки и бережно развёл колени Йена. Следом Хенджин сел Чонину между ног, а Ян сразу потянул брюнета к себе, так как ужасно сильно соскучился по его губам.       Как только Чонин коснулся уст Хвана, то погрузился в сладкое море. Его губы были на вкус как карамель, но отдавали вишневыми нотками, создавая в водовороте сладости легкую кислинку. Ян тянул Хенджина ближе к себе, а старший в то же время растирал кожу на внутренней стороне горячих бедер младшего. Из-за того, что Хван опустил ладони к самому паху парня, Йен не выдержал, отстранился от сладких губ и громко взвыл. Хенджин воспользовался моментом и впился губами в открытую шею Чонина, а ладонью обхватил его возбудившийся член. Новые гулкие стоны зазвучали из уст младшего, пока Хван ладонью сжимал кожу на его горячем возбуждении, а губами исследовал покрывшуюся мурашками кожу на шее.       Хенджин разгонял кровь на затвердевшем от его ласканий достоинстве Яна. Последний хватался за клетчатый плед, на котором лежал, вцепился в длинные волосы Хвана и прерывисто дышал. Чонину казалось, что старший своими прикосновениями разжег огонь не только в камине, но и у него под кожей. От мягких движений до резких зажимов — так Хенджин массировал пульсирующую плоть младшего, пока не почувствовал влагу на самом конце. Хван пальцами собрал вязкую жидкость, наслаждаясь стонами Яна, а затем потянулся к ягодицам парня. Чонин успел только сипло застонать, как в следующее мгновение почувствовал пальцы у прохода, а через секунду и у себя внутри.       Хенджин хоть и держался аристократично, но от давления внизу живота сходил с ума. Особенно, когда Ян своим членом упирался старшему в живот. Хван тяжело дышал от таких ощущений, из-за чего шея Йена покрылась испариной, однако тянул стенки с каждым разом все лучше.       Брюнет сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться перед таким новым и открытым Чонином, и приподнялся над младшим. Ян потянулся к шее Хвана и запустил ладонь в волосы, которые сразу сжал, ибо не хотел, чтобы парень отдалялся даже на такое малое расстояние. Йен поглаживал затылок брюнета и с довольной улыбкой смотрел на то, как старший закатывает глаза и срывается на тяжелые выдохи. Хван же заметил такую соблазнительную и вызывающую улыбку, поэтому резко ввёл пальцы глубже, что заставило Яна сильно вздрогнуть всем телом и издать тихий писк.       Губы Чонина дрожали, а Хенджин уж очень сильно желал их в данную минуту, поэтому накрыл влажным поцелуем. Развязно сжав уста, старший отпрянул и последовал такими же мокрыми и дерзкими поцелуями к шее, но не останавливался и следовал ниже. Грудь Яна вздымалась выше от каждого влажного касания Хвана. Рукой он продолжал разрабатывать жаркий проход, а языком обводил затвердевшие соски парня и кубики его пресса. От того, что длинноволосый так нагло и дерзко оставлял на коже все меньше места без красных засосов, Чонин перестал контролировать и те крупицы сознания, что у него еще остались. Ян потянулся руке Хенджина и вынул её из себя, а затем обнял Хвана и прижал его к себе, желая как можно скорее ощутить его своим телом.       По глазам Хенджина, которые так сильно потемнели от охватившей тело страсти, было ясно, что парень и сам желает этого чувства. Они смотрели в глаза напротив, держали друг друга и дышали в одном ритме. Одновременно парни потянулись к губам другого, а когда Хван коснулся медовых уст, то вошел в Яна в тот же момент. Младший громко застонал прямо в губы Хенджина. Тяжелым толчком старший проник внутрь почти до самого конца, сгорая от жара, который его встретил. Низкий стон Хвана Чонин не только услышал, но и почувствовал во всех своих костях зыбкой вибрацией.       Старший не ждал долго и начал двигаться размеренным темпом. Младший уловил его ритм сразу и двигался Хенджину навстречу. Хван толкался осторожно, но от каждого высокого стона Яна замедлялся. Однако Чонин отвечал на это тем, что сжимал брюнета ногами и царапал ему спину, что заводило Хенджина, и парень с хитрой улыбкой входил с удвоенной силой. Ян от таких толчков крепче впивался в кожу на спине старшего, а в горле ощущал неприятную сухость от быстрого дыхания, но чувство того, как Хван присваивал себе все больше свободного пространства внутри, позволяло испытывать райское наслаждение.       Хенджин прижался к губам Яна на короткий поцелуй, а после приподнялся и заметно ускорил ритм проникновений в распаленное тело. Слились не только их тела, но и их стоны звучали в единой симфонии. Йен ощущал каждый влажный толчок так ярко, будто старший погружал их обоих в горячий источник, где вода кипела не от подземного огня, а от их собственного. Ян дотянулся ладонями до ягодиц Хвана и с силой их сжал, на что услышал от брюнета не то рык, не то стон, и подталкивал парня на себя, из-за чего Хенджин буквально вбивал себя внутрь младшего.       Горячие, пламенные и сочные судороги распространялись от кончиков пальцев ног Яна, которыми он обхватил Хвана, а последний ощущал те же вспышки и в своем теле. Огонь уже почти взорвался у обоих, покрыв парней каплями своего жара. Чонин хватался за взмокшую спину Хенджина, а его пальцы скользили на такой поверхности. С груди старшего капали капельки пота прямо на пресс Йена, который стал тверже камня. Одно движение отделяло их от вулкана и именно следующий толчок Хенджина помог им обоим достигнуть извержения.       Старший вышел ровно в ту секунду, когда Ян оглушительно вскрикнул и излил себя ему на живот. Хенджин освободился на обмякшие бедра младшего и рухнул на Йена. Брюнет ничего не слышал из-за шума в ушах, а ощущал только пламя внутри себя, но оно было сладким, словно свежий мёд. И эта сладость стала такой родной, что отпустить её означает потерять себя.       Чонин не мог успокоиться от дрожи. Единственное, что он сделал осознанно, это обнял Хвана, пока экстаз сковывал все тело. В таких нежных и ласковых волнах удовольствия младший чувствовал себя так идеально, как не чувствовал ни разу в жизни. Особенно от мысли, что именно Хенджин и стал источником такой ласки. Ян бы назвал это счастьем, но сейчас он едва ли помнил собственное имя, так его сковало их общее блаженство.       Первым в чувства пришел Хван. Он открыл глаза и увидел, что Йен очень сильно дрожит. Его алые губы трепетали и Хенджин потянулся к ним рукой. Легко прикоснувшись к устам паренька, Хван обвел их кончиками пальцев и спустил на подбородок, провел вдоль ровной линии челюсти, проследовал по шее, ключицам и добрался до груди. Старший изучал пальцами каждый встречный миллиметр кожи, а после обвел напряженный сосок младшего, и Чонин, наконец, открыл глаза, ощутив мягкую щекотку.       Они встретились глазами и увидели в друг друге множество эмоций, но озвучить их сейчас не смогли. Глаза Хенджина всегда казались Яну волшебными сферами, которые могли утянуть в свои омуты безвозвратно. Сейчас же Йен был абсолютно уверен в том, что эта магия заманила его в свой лабиринт без возможности найти выход.       Чонин потянулся дрожащей ладонью к лицу Хвана и аккуратно смахнул челку ему за ухо, а после начал мягко гладить щеку. Хенджин растворялся в нежности прикосновений теплых рук. Хван подхватил кисть младшего, ласково поцеловал её и вернул на свою щеку, а затем прижался своим лбом ко лбу Яна.       Они так и лежали на полу. Объятия стали одеялом. В очаге тлели дрова, а за окном завывала вьюга, но от холода они спасались друг другом. Хенджин гладил Чонина по спине, рисовал на коже свои рисунки и разглядывал его глаза. Йен переместил ладонь к волосам парня и расчесывал пряди пальцами, но вдруг в его глазах промелькнула странная тень, похожая на испуг. Он опустил взгляд и убрал руку от старшего, а последний сразу подхватил его ладонь и мягко поцеловал.       — Что-то не так? — спросил Хван, в чьем голосе можно было услышать беспокойство.       — Нет-нет, все идеально, — сразу затараторил Чонин, — просто…честно, я не так представлял себе…наш…первый раз.       Младший несмело поднял глаза на Хенджина и спустя пару секунд услышал его тихий смех.       — Неужели? — произнес старший. — Ты думал об этом?       — Да, и даже…очень много, — смутившись, ответил Ян, но смог преодолеть свое стеснение и снова посмотрел на брюнета. — А…ты не думал?       Хван улыбнулся и приподнялся. Он положил ладонь на грудь Чонину и пальцами обводил выступающие мышцы, вызывая на коже младшего новые мурашки.       — Конечно думал, — сказал Хенджин. — Было очень сложно не думать об этом, когда ты смотрел на меня так, что у меня дрожали колени и сжимались легкие. От твоего взгляда я…с ума схожу. Становлюсь безумцем, и ты единственный, о ком я думаю.       Йен стал еще более румяным, особенно от вида обнаженного тела старшего. Младший тихо усмехнулся, прокручивая ответ Хвана в мыслях, а Хенджин тем временем наклонился к губам Яна и с нежностью поцеловал их. Ладони Чонина сразу потянулись к щекам старшего и накрыли их с теплом. Хенджин ласково облизал такие податливые уста и отпрянул, но оставил еще один поцелуй парню в носик.       — И как ты это представлял? — спросил Хван, поглаживая Чонина по животу. — В ином месте?       — Ну…самый частый вариант это…твоя мастерская, — Ян покраснел еще ярче и отвел взгляд.       — Вот как? — усмехнулся старший. — Почему же?       — Мы проводим там очень много времени, и я подумал, что это вполне может случиться там, так что…у тебя же есть там целых два стола и диван. Хотя сейчас мы до дивана не добрались…ам…       Хенджин вновь засмеялся и очень громко. Он упал младшему на грудь и продолжал смеяться, а Чонин, смущенный своим же монологом, тихонько перебирал длинные волосы парня.       — Прости, мне стремно за это, — Ян зажмурился и прикрыл лицо ладонью.       — Нет, что ты, — старший приподнялся, убрал ладонь от лица Йена и заправил кучерявую челку парню за ушко. — Абсолютно нормально желать стать ближе. Не сосчитать, сколько раз я это обдумывал.       — Много?       — Чересчур много.       Чонин улыбнулся и не только от слов Хвана, но и от того, как он мягко сжимал хрящик уха и расчесывал волосы. Хенджин наклонился к щеке Яна и оставил на ней пару поцелуев, а Ян успел поцеловать его перед тем, как брюнет отпрянул.       — Тебе не холодно? — спросил Хван, рисуя на груди младшего узоры.       — Нет, — ответил Йен, накрыв ладонь старшего своими.       — Хорошо, но лучше пойдем в постель, там удобнее.       Чонин усмехнулся. Хенджин поднялся на ноги и подал руки младшему, а следом потянул на себя. Стоило Яну выпрямиться, как Хван в одно мгновение поднял младшего на руки. Чонин опешил и выпучил глаза, хватаясь за плечи брюнета, а он не прекращал улыбаться. Посмотрев старшему в глаза, Йен сразу покраснел и отвернулся, а Хенджин, усмехнувшись, направился к спальне.       — Зачем ты поднял меня? — спросил Чонин. — Я и сам могу дойти.       — Носить тебя на руках очень приятно, — ответил Хван.       — Пусти.       Ян начал дергать ногами, пытаясь освободиться, но Хенджин уже оказался в комнате. Хван подошел к кровати, осторожно положил Йена головой на подушку и аккуратно убрал покрывало. Хенджин включил светильник на тумбочке, зашторил окна и устроился на кровати рядом с младшим, а последний не сводил с парня хмурый взгляд. Старший тихо посмеялся и легонько ущипнул Яна за нос.       — Тебя что, никогда не носили на руках? — спросил Хван и положил ладонь младшему на грудь.       — Нет, я же не ребенок, — пробурчал Чонин.       — Скажешь, не понравилось?       Младший еще пару секунд смотрел букой в глаза брюнету и опустил взгляд на его ладонь, которой длинноволосый мягко гладил кожу. Его руки всегда были изящны. Тонкие длинные кости, покрытые аристократично-бледной кожей, всегда излучали тепло. Думая о том, как Хван этими ладонями высекает скульптуры из камня, ваяет глину или направляет кисть с краской по холсту, Чонин не мог не завидовать тому, с какой заботой и вниманием старший это делает. Быть в объятиях таких сильных и надежных рук все равно, что парить в облаках — мягко, тепло, спокойно и безопасно. И это не могло не вызывать желания вновь оказаться тем, кого Хенджин поднимет на руки, возьмёт в свои руки, притянет к себе и не отпустит.       — Понравилось, — послышался от Йена тихий бубнеж.       Хван снова засмеялся и поцеловал Яна в лоб, а младший, пусть и нерешительно, улыбнулся.       — Значит, буду делать это почаще, — сказал старший.       — Это не обязательно, — ответил Йен, перебирая пальцы брюнета.       — Мне это будет приятно.       — Ну, если хочешь, я не буду возражать.       И вновь Хенджин засмеялся, а вместе с ним и Чонин. Хван наклонился к улыбающимся устам Яна и накрыл их поцелуями. Около десятка касаний бархатистых губ Чонин встретил с яркой радостью в сердце, какую испытывал только в присутствии Хенджина. Старший отпрянул, но начал целовать щеку Йена, поцеловал каждый дюйм по пути до ушка и за ним, а следом спустился на шею. Воздушные прикосновения плюшевых губ Хвана заставляли Яна тихо смеяться от щекотки.       Хенджин продолжал спускаться ниже вдоль тела младшего, который, в свою очередь, прижался к парню и крепко обнял его обеими руками. Но Хван выскальзывал из его рук, потому как двигался ниже, целуя то грудь Йена, то его ребра, то солнечное сплетение. Чонин не прекращал касаться Хенджина, его плеч, шеи, волос, словно боялся, что старший резко исчезнет и наступит холод. Его горячее тело едва не оставляло ожоги, но Ян был готов сгореть ради этого мужчины.       Хван не торопился и целовал нежно, будто в его руках оказался на редкость хрупкий материал. Смуглая кожа младшего приобрела яркие следы пухлых губ, а когда Хенджин припал устами в одному соску Чонина, то последний испытал россыпь мурашек, начиная от кончиков пальцев ног и заканчивая макушкой. Рука Яна уже по привычке потянулась к загривку Хвана, а там его пальцы сжимали густую копну волос. Хенджин выводил очертания напряженного бугорка медленно, детально изучал каждый миллиметр и ладонью массировал талию Чонина. Младший тихо постанывал от горячих выдохов старшего, а последний улыбался всякий раз, как слышал голос Яна.       Хван провел губами ниже по ребрам Йена и добрался до его пресса. Рукой дотянулся до поднятого колена младшего, обвел его кончиками пальцев, заставляя подкаченные мышцы парня сокращаться до скрипа. Далее старший начал исследовать бедро как снаружи, так и внутри, сжимая особо чувствительные места крепче. У Чонина мышцы живота затвердели, а в паху гудело еще сильнее, так как Хенджин массировал самые мягкие и самые уязвимые участки бедер. Старший начал покусывать кожу Яна в самом низу живота, из-за чего младший стонал громче, а когда Хван ладонью обхватил его член, Йена едва не подбросило на кровати, но оглушительный стон у него, все же, вырвался.       Хенджин не останавливался и припал губами к внутренней стороне бедра Чонина, продолжая рукой растирать кожу на его возбужденном и горячем половом органе. Ян хватался за волосы старшего, за его плечи, цеплялся за его кожу, оставляя красные следы. Дышал парень глубоко и быстро, так как воздуха в комнате катастрофически не хватало, но когда Йен почувствовал шелковые губы у основания ствола, легкие у младшего сжались в комок.       — Хен… — позвал Ян, стараясь притянуть брюнета к себе. — Хен, ты что…       Чонин не успел договорить, так как почувствовал, как Хван обхватил головку губами и сразу же спустился ниже. Кожа стала влажной и покрылась новой волной мурашек, а Ян ощутил погружение в очень теплое и нежное море.       Хенджин не спешил и был аккуратен в каждом движении. Медленными покачиваниями он спускался ниже по стволу и растирал пальцами кожу у основания. Чонин почти не дышал, так как движение изворотливого языка на собственной плоти сжимало мышцы во всем теле сладкой дрожью. Хван обхватил член языком и поднялся выше, где облизал головку и оставил на ней пару поцелуев. Старший посмотрел в глаза Чонину, а последний увидел в очах брюнета невероятный блеск на пару с темнейшей тенью. Его глаза горели желанием. В них было так много огня, такого яркого, жгучего и весьма опасного, но Ян был уверен, что сгореть в таком пламени это настоящее удовольствие.       На устах Хенджина промелькнула дьявольски хитрая улыбка, а затем он снова наклонился к паху Йена. Парень целовал у основания ствола, поднялся к концу быстрыми поцелуями и снова обхватил головку губами. Хенджин резко опустился вниз, отчего Чонин громко застонал и вжался в подушку.       — Боже! — воскликнул младший, цепляясь за одеяло.       Доносящиеся от парня стоны побуждали Хвана улыбаться, хоть это было почти незаметно. Старший покачивал головой, щеками ласкал натянутую, как высоковольтный провод, плоть и массировал бедра. Дыхание брюнета на влажной коже заставляло Яна вздрагивать и желать вернуться в его теплую полость как можно быстрее, но Чонин держался изо всех оставшихся сил, чтобы не потерять над собой крупицы контроля. Однако голос он контролировать не мог, поэтому его стоны можно было услышать в другом конце дома.       Хенджин вбирал возбуждение Яна глубже каждый раз, как спускался к основанию. Рукой он дотянулся до груди Чонина и начал растирать пальцами его затвердевшие соски. Ян вцепился в руку старшего, казалось, хотел убрать, но парень наоборот держал её, чтобы Хван не прекращал касаться. Когда он дотрагивался, даже кончиками фаланг, младший ощущал себя в свободном падении. Все становилось таким неважным по сравнению с теплом старшего, таким далеким и незначительным, только Хенджин существовал в те минуты, а сейчас он был повсюду и Чонин таял в его жаре, словно свеча под пламенем.       Хван ускорил движения головой и при этом не забывал поглаживать Йена по груди, животу и талии. Хенджин языком толкнул член парня к щеке и продолжал растирать на нем кожу. Ян выгибался на кровати и вместо простыни выбрал другой объект, за что можно держаться — волосы Хвана. Чонин сжимал его пряди так крепко, что старшему это вполне могло причинять боль, но брюнет не подавал никаких признаков дискомфорта, наоборот, его лицо отражало усладу от громких стонов младшего.       Старший замедлил движения, выпустил член Йена изо рта и провел по нему языком несколько раз, успокаивая младшего от ярких всплесков наслаждения. Но уже через несколько секунд Хенджин поднял бедро Чонина на свое плечо и вернул его орган себе в рот. Ян громко застонал и, не сдержавшись, толкнулся внутрь, ощутив стенки мягкого горла. Йен хотел оттолкнуться от Хвана, чтобы не позволять себе большего, но Хенджин положил ладонь парню на ягодицы и, мягко поглаживая, начал подталкивать младшего на себя.       — Боже…боже… — прохрипел Ян и вновь схватился за волосы старшего.       Чонин мягко толкался внутрь теплого рта, ощущал нежный язык на своей плоти и то, как он очерчивает уздечку. Младший сладко стонал и уже не стягивал гриву Хвана до боли, а нежно вплетал пальцы в его шелковые пряди. Дыхание у Чонина уже полностью сбилось, а в животе он чувствовал разрастающийся взрыв. Тело покорно двигалось навстречу горячим и влажным губам и языку, что не прекращал так чутко выводить очертания головки и каждой венки, что выступили на налитой кровью плоти. Хенджин чувствовал, как тело Яна в его руках начинает сокращаться, а сиплые стоны предвещали скорую разрядку. Хван вдохнул поглубже и резко прижался к младшему вплотную, из-за чего Йен громко вскрикнул, почувствовав горячую гортань. Следующие два толчка не позволили Чонину более сдерживаться и он с громким восклицанием бога излился Хенджину на язык.       Ян свалился на подушку и обмяк. Тело парня покрылось легким слоем испарины, а простынь прилипла к телу. Младший ни о чем не мог думать, единственное, что он помнил, это руки Хенджина на собственных трясущихся бедрах, которыми брюнет мягко гладил кожу и сжимал мышцы. Дрожь от экстаза накрывала Чонина от каждого прикосновения старшего и он никак не мог отдышаться. Во рту пересохло, а в груди не было места. Ребра почти трещали от обилия кислорода, а кровь кипела, но вдруг Ян ощутил мягкую ладонь на своей талии. Не открывая глаз, младший нашел её на ощупь и крепко за неё схватился, чтобы не потеряться в опьянении таким ласковым и нежным мужчиной.       Хван облизал губы и элегантно вытер уголки пальцем, словно на устах осталась капля молока. Хенджин лёг рядом с Чонином, не отпуская его руки, и с улыбкой блестящих губ разглядывал лицо Яна. Видеть этого парня в таком удовольствии было настоящим счастьем, а ощущать его тепло собственным телом было сравни солнцу, так же ярко и необходимо. Хван мягко гладил Чонина по животу и щекотал пальцами пупок, а младший от этого тихо засмеялся и вздрогнул. Парень открыл глаза и поднял взгляд на старшего. Улыбка Яна сразу стала ярче, когда он увидел то, как Хенджин улыбается. Младший потянулся к его щеке, а Хван подхватил его ладонь и мягко поцеловал каждый палец.       — Ты не перестаешь удивлять меня, — тихо сказал Йен.       — Я приложу все силы, чтобы удивить тебя снова, — ответил Хенджин и поцеловал ладонь Яна с внутренней стороны. — Завтра, послезавтра. Чтобы каждый день был удивительным.       — С тобой точно так будет.       Хван тихо засмеялся, а Чонин положил руку парню на щеку и притянул к себе. Младший сразу же припал к губам брюнета, обнял его за плечи и даже ногу на него закинул, хотел быть как можно ближе к старшему, чтобы ощущать его всем собой. Ян мягко целовал уста Хенджина. Сперва это были лишь невинные чмоки, но после Чонин ловко толкнул свой язык между губ, а внутри столкнулся с такой горячей и желанной сладостью. Ян тянулся внутрь ротовой полости, игрался с языком Хвана и дразнил его легкими укусами, а ладонью щекотал ему затылок. Старший не отставал и сжимал бедро младшего, которое закидывал на себя, и легонько щипал ему кожу. Чонин засмеялся в поцелуй, а когда отпрянул, то не смог не улыбнуться Хенджину так ярко, что брюнет и сам засиял улыбкой.       Их тихий смех был таким громким в одиноком доме. Даже дрова уже давно перестали трещать и, казалось, часы замедлили свой ход, чтобы не нарушать блаженное единство Хвана и Йена. Чонин не отрывал взгляд от глаз Хенджина, словно гипноз этих черных сфер полностью завладел вниманием Яна. Возможно, так и было, ведь Чонин не помнил, что было вчера, что было утром или пару часов назад. Ян все еще чувствовал вспышки экстаза в тех местах, где прикасался Хван, а все остальное потеряло смысл. И парень даже не понимал, как они вообще оказались в кровати.       — Это было так…спонтанно, — вдруг произнес Чонин.       — Спонтанно? — повторил Хенджин, поглаживая младшего по ягодицам. — То есть?       — Ну, с самого начала, как мы приехали в Шотландию, у нас все было расписано, а здесь все по-другому.        — Неужто ты думал, что это все было частью моего плана на эти каникулы?       — А разве не было?       Хван улыбнулся, но опустил взгляд. Длинноволосый взял ладонь Яна в свою и, прежде чем дать ответ, поцеловал.       — Нет, — сказал старший. — Этого в планах не было.       — Почему? — спросил младший и скрепил с парнем пальцы. — Ты…не хотел?       — Конечно хотел, Йен-а, — сразу ответил Хенджин, глядя в глаза напротив с легкой обеспокоенностью. — Не прими это за наглость, но я не знал, желаешь ли ты этого. Я не хотел принуждать тебя.       Чонин кивнул и взглянул на их руки. Ян крепче сжал ладонь старшего, согреваясь в её тепле, а после снова посмотрел в глаза Хвану с улыбкой.       — Тебе стоило добавить это в план, потому что я…очень хотел, — сказал Чонин. — Я…меня очень сильно тянет к тебе. Так сильно.       — Как и меня к тебе, — ответил Хенджин. — Не могу преодолеть это желание. Такое…необычайное чувство.       Ян широко улыбнулся и даже тихо засмеялся, вспомнив, как сам однажды описал так свои чувства, а пока он улыбался, Хван приблизился к его губам и подарил им нежный и долгий поцелуй. Чонин снова обнял парня и сразу же потянулся к его волосам, которые уже давно свели Йена с ума. Отпрянув, старший не обделил поцелуем и розовую щеку младшего, а последний расчесывал спутанные волосы.       — У тебя такие красивые волосы, — произнес Ян, перебирая пряди. — Я не говорил тебе об этом?       — Не говорил, — хмыкнул брюнет. — Но я догадался, что мои волосы тебе нравятся. Никто еще не хватал меня за волосы с таким аппетитом.       — Ой…прости, тебе было больно? — Ян выпучил глаза и, смутившись, убрал ладонь от волос парня. — Прости, я не хотел. Больше не буду, обещаю.       — Нет-нет, ни в коем случае, — Хенджин подхватил кисть Яна и вернул её себе на голову. — Мне это очень понравилось.       Чонин тихо усмехнулся и снова погрузил пальцы в густую гриву. От массажных движений у Хвана закрывались глаза и едва не текли слюни. Ян улыбался такому виду, но его мысли крутились вокруг одного вопроса, который спровоцировали слова старшего.       — Сколько у тебя было парней? — подал голос Йен. — Ам…если мне можно об этом спросить, но если не хочешь, то не отвечай.       Хенджин открыл глаза и посмотрел в глаза младшему. Тот был и встревожен, и заинтересован. Такой конфликт между смущением и любопытством так нравился Хвану, что он не мог сдерживать улыбку. Старший взял ладонь Яна, поцеловал её и приподнялся. Рассматривая глаза парня и сжимая его руку, Хван улыбался, чем успокаивал Чонина.       — Двое, — ответил Хенджин. — До тебя их было двое.       — Серьезно? — чересчур удивленным тоном произнес Ян.       — Какую же цифру ты ожидал услышать? — с усмешкой спросил Хван.       — Ну…минимум четверо, — пробормотал младший.       — Ох, четверо? — вновь усмехнулся старший. — Я так похож на распутника?       — Нет! Нет, что ты, нет! — воскликнул Чонин, сильно покраснев. — Я просто…боже, почему я всегда говорю что-то такое, что обижает тебя?       Старший засмеялся, приблизился к щеке Яна и пару раз её поцеловал. Чонин громко дышал и заправлял свои волосы, стараясь справиться со смущением, а Хван приложил ладонь к его щеке и мягко погладил. Младший несмело взглянул на старшего и увидел еще более мягкую улыбку на его не менее мягких губах.       — Ты ни разу меня не обидел, — сказал Хенджин.       — Точно? — спросил Ян.       — Честное слово. Боюсь, иногда тебя обижал я. Я могу быть ужасным грубияном.       — Нет, никогда, — сразу ответил Чонин. — Иногда я не понимал тебя, но ты никогда не обижал меня.       — Я рад это слышать, — улыбнулся старший и поцеловал Йена в лоб. — Тогда ответь, почему ты думал, что у меня было больше партнеров? Мне интересно.       — Ну… — протянул Чонин и глубоко вздохнул, а румянец на щеках он никак не мог контролировать. — Просто ты…самый необычный человек, которого я встречал. Честно. Я думал, что такой умный, талантливый, начитанный, интеллигентный, воспитанный, добрый и…с ума сойти какой красивый парень всегда будет с парой или даже не с одной, а с десятком. Поэтому я так удивился. Только не пойми меня неправильно.       Хван снова улыбнулся и поцеловал ладонь парня.       — Что ж…то были весьма серьезные отношения, — сказал Хенджин. — Во всяком случае, для меня. Мой первый интерес был в школе. Благодаря нему я осознал, что меня привлекают представители моего пола. Я долгое время не решался открыться ему, но однажды это свершилось. Я был удивлен узнать, что чувства взаимны. Мы встречались до выпускного из школы. На балу в честь окончания учебы я ждал его для танца, искал его, а нашел в объятиях другого. Тогда же все и закончилось. Про второго тебе известно.       — Это тот, который украл у тебя конкурсную работу? — осторожно спросил Ян.        — Да. После школы я погрузился в учебу в колледже и ничего вокруг не замечал. Но в начале первого курса я познакомился с парнем из параллельной группы. Он помог мне пережить разрыв отношений, мы начали дружить, потом влюбились, нам было хорошо вместе. И только я подумал о том, что наши отношения перешли на следующий этап, но вот уже сидел в своей мастерской и рисовал новый эскиз работы взамен той, что он забрал.       — Он хоть извинился за это?       — Сказал, что я лучший художник колледжа и что бы я не сделал, никому меня не обойти, только мне это подвластно, а ему нужна была работа.       — Как…убого, — тихо произнес Йен с хмурым выражением лица.       — И правда, — хмыкнул Хенджин. — Одно радует, он получил не самую высшую оценку. Пусть черновики он и украл, повторить точь-в-точь он не сумел.       — Сразу было понятно, что он бездарь, — пробурчал младший. — Если бы мог делать скульптуры так же круто, как и ты, то не сделал бы такого. Нет, он бы не сделал такого, если бы действительно дорожил тобой. Это так…мне жаль, что он так поступил с тобой.       — Не жалей, — с улыбкой сказал Хван, поднял ладонь Яна и пару раз её поцеловал.       — Но он же сделал тебе больно и сильно повлиял на тебя. Ты ведь сам говорил, что после этого не мог доверять другим людям.       Хенджин слабо улыбнулся и опустил взгляд на пальцы Йена, которыми младший сжимал кожу на ладони старшего. Последний погладил тонкие длинные пальцы и снова поцеловал каждый, прежде чем посмотреть парню в глаза.       — Да, это так, — ответил Хван. — После него я стал еще более закрытым, чем раньше.       — Куда еще больше? — в шутку произнес Ян.       Хенджин усмехнулся.       — Представь, такое возможно, — сказал старший и легонько ущипнул младшего за щеку. — Порой мне бывает…непросто открыться людям. От этого и в одиночестве проще. Никому не нужен, но и больно никто не сделает. И кстати, кто еще тут с ума сойти какой красивый? В зеркало давно смотрел?       Чонин засмеялся и покраснел, а Хенджин наклонился к его устам, подразнил короткими чмоками, но после накрыл жаждущие губы томным поцелуем. Облизав уста Яна, Хван отпрянул и с улыбкой смотрел на то, как улыбается младший.       — Позволь узнать, какое количество отношений было у тебя? — произнес Хенджин, опустив ладонь парню на грудь.       — А как ты думаешь? — сказал Ян, поглаживая кисть Хвана.       — Хм…думаю, в этом мне поможет дедукция.       Чонин усмехнулся.       — Приступай, Холмс.       От Хенджина прозвучал смешок, а после он взглянул в глаза Яну и смотрел внимательно, пронзительно, как умеет только Хван. Его черные глаза снова погрузились на глубину души, что сейчас пребывала в тепле крепких объятий. Чонин начал глубже дышать от такого сосредоточенного взгляда, боялся отвести свои глаза и даже моргнуть, так как старший, казалось, этого не позволял. Но в то же время лицо Хенджина отражало и беспокойство от тех знаний, которые ему поведали лисьи глаза младшего.       — Трое, — сказал Хван. — Первый это школьные чувства. Тот, кто перевернул твое представление о самом себе. Со вторым же был твой первый раз. Думаю, вы расстались друзьями и о нем у тебя остались только хорошие воспоминания. Третьего ты повстречал уже во время учебы в университете и вы сразу увлеклись друг другом. У вас были общие интересы, взгляды, занятия. Но мне кажется, что счастлив ты с ним не был. По крайней мере, не от начала и до конца. Вы расстались не при лучших обстоятельствах и ты сосредоточился на учебе, твои оценки превосходны, но ввиду удручающего опыта тебе не хотелось снова рисковать.       Ян слегка приоткрыл рот и распахнул глаза. Он представлял, что Хенджин проницателен, но чтобы настолько.       — Ого, все так элементарно? — с нервной усмешкой спросил Чонин и опустил голову, стараясь скрыться от пронизывающих глаз.       — Прости, я оскорбил тебя? — заволновался старший.       — Нет-нет, просто…ты все угадал. У меня правда было трое приятелей. В школе у меня был друг, с которым был первый поцелуй, но ничего серьезного. Мы даже не встречались, просто дружили. В выпускном классе на одной олимпиаде я познакомился с парнем из соседней школы и он очень понравился мне. Я тоже ему нравился. Последний учебный год мы провели вместе и были…очень близки. Но его родители переехали в другой город и там его приняли в хороший университет. Он рассказывал мне, как мечтал там учиться, но из-за меня хотел остаться. Я не хотел мешать ему, поэтому уговорил уехать. Мы…провели последнюю ночь вместе, а утром он уехал. Но знаешь, я не грустил из-за этого. Я был за него очень рад.       — Могу понять. Приятно знать, что тот, кем ты дорожишь, счастлив.       — Да, это так. Но…       — Но потом ты встретил кого-то другого?       — Да, и мне он нравился. Мы сразу нашли общий язык и очень быстро сблизились, но, думаю, именно это и стало причиной того, что мы так ужасно расстались. Если коротко, то со скандалом.       — Что произошло? — спросил Хван, поглаживая Яна по груди. — Конечно, если позволишь спросить, но раз не желаешь, то не рассказывай, я не буду настаивать.       Чонин улыбнулся и накрыл ладонь старшего своей. От её тепла прошлые горести уже не были такими жгучими и скрывать их не было смысла.       — Это было на втором курсе, — начал младший, — он был на год старше. Мы познакомились на университетских соревнованиях, вместе участвовали в забеге. После всех соревнований он подошел ко мне, мы разговорились, поужинали в кафе, а потом он проводил меня до дома и…мы поцеловались. Я особо не планировал встречаться в тот период, но с ним мне было хорошо. Какое-то время. Начало отношений было просто идеальным, мы все время были вместе, много общались и почти каждый вечер ходили на свидания. Он был очень милым со мной, но в начале третьего курса я принял участие в международной студенческой олимпиаде по программированию. Это как…ну, самый крутой конкурс по рисованию для самых талантливых художников.       Хенджин тихо усмехнулся.       — Прости, я не знаю никаких конкурсов для художников, — с виноватой улыбкой произнес Ян.       — Такие конкурсы есть, — улыбаясь, ответил Хван, — потом расскажу тебе о них.       — Хорошо. В общем, я участвовал в этой олимпиаде и занял первое место. Он тоже участвовал, но не занял призовых мест. Мне вручили кубок, подарки и очень хорошую премию, а ему только грамоту и подарочный пакет. Мне было очень приятно победить, но я принимал участие не ради награды, а просто хотел бросить вызов самому себе, смогу я выполнить задание или нет. Понимаешь?       — Да, я понимаю тебя. Я был бы очень рад, увидев твою победу.       — Спасибо, — улыбнулся Йен, но затем глубоко вздохнул. — А он…не обрадовался за меня. По крайней мере, не сразу. После олимпиады родители затащили меня в ресторан, чтобы отметить событие, хоть я и не очень хотел, но мне было приятно. Он тоже похвалил меня при всех, но когда мы с ним остались вдвоем, он мне сказал, что…победить среди студентов это все равно что выиграть у детей, которые ничего в программировании не понимают.       — Как грубо, — нахмурился старший. Он положил ладонь на сердце младшему и мягко гладил.       — О, нет, это еще не самое грубое, что он мне говорил, — с нервным смешком ответил Чонин и опустил взгляд. — В тот момент я списал его слова на то, что он расстроился из-за того, что не занял призовое место, и не придал этому особого значения. Но он всю неделю говорил мне, что олимпиада была легче контрольной в начальной школе, а на моем месте мог оказаться любой. Я хотел его отвлечь и пригласил в ресторан, в котором он давно хотел побывать, но мы не смогли попасть, потому что я забыл забронировать столик. Просто вылетело из головы. Когда мы пришли в ресторан, нам сказали, что мест нет и бронировать надо заранее. Я извинился перед ним, а он накричал на меня на глазах у хостес, что мне не хватило ума все подготовить. После этого были новые ссоры. Я сильно уставал на учебе и практике и пытался поделиться этим с ним, а он говорил, что ему еще тяжелее, потому что он уже выпускник. И…каждый раз, когда я просто хотел поговорить о том, что мне тяжело с чем-то справиться, он говорил, что ему труднее и сложнее, как будто мы соревновались, кто больше устал и он всегда был победителем. Я говорил ему о том, что хочу создавать свои приложения и большие игры, а он отвечал, что в мире и так этого полно и мои работы никто не заметит. Как-то раз друзья пригласили нас в гости, мы играли в «Угадай слово» и нам с ним не хватало одного балла до победы. Он показывал жестами, но я не понимал и говорил первое, что приходило в голову. В общем, мы не победили, но это же были обычные посиделки, а не битва гладиаторов. Мне было весело, но он при всех моих друзьях сказал, что удивлен, как меня приняли в университет с таким низким уровнем знаний, ведь я даже простое слово не могу угадать.       — Какой ужас… — произнес Хван.       Но Йен лишь улыбнулся, хоть в глаза брюнету не смотрел, только сжимал его теплую ладонь. Хенджин старался заглянуть ему в глаза, но младший отворачивался. Хван мягко провел рукой по груди Яна выше и дотянулся до его щеки. Парень потянул Чонина к себе, не прекращая успокаивающе гладить впалую щеку, а когда Ян, наконец, поднял взгляд, старший улыбнулся ему, чем побудил Йена улыбнуться в ответ.       — Позволь задать последний вопрос об этом индивиде, который посмел так пренебрежительно к тебе относиться, — деликатно произнес Хенджин, — как все закончилось?       — Очень…громко, — хмыкнул Ян. — Сразу после того, как он мне это сказал, я понял, что устал от его насмешек, отсутствия понимания и неумения хоть как-то поддерживать друзей. Я молча встал и ушел, а он догнал меня и мы начали выяснять отношения еще на пороге квартиры. Мы вышли на улицу и просто кричали друг на друга. Хорошо, что мои друзья вышли с нами, потому что мы почти подрались, они нас разняли. Я думал, что он уже не может сказать еще более обидных слов, но он постарался и все высказал. Было так…тошно. От того, что я провел с этим человеком целые месяцы и не видел эту его сторону. На следующий день он уже гулял с другим парнем и делал вид, что меня никогда не существовало.       — Какая же он свинья, — вдруг произнес Хван с хмурым выражением, а Йен усмехнулся. — Хм, нет, так оскорблять поросят непростительно. Судя по твоему рассказу, у него полное отсутствие хотя бы малейших признаков хороших манер. Настоящий варвар, не обладает даже самыми элементарными фрагментами воспитанности.       Чонин засмеялся, глядя на весьма угрюмое лицо и презирающий взгляд Хенджина. Младший приподнялся и чмокнул старшего в щеку, благодаря чему брюнет смягчился в выражении лица и улыбнулся.       — Да ладно тебе, не грузись, — сказал Ян. — Я пережил это, хоть мне и было очень обидно. Зато я побил свой рекорд по времени без сна.       — И сколько же ты не спал? — поинтересовался Хенджин.       — Пятьдесят часов.       — О мой бог! — воскликнул Хван. — Зачем же ты себя так изматывал? Из-за него? Он не стоит даже одной твоей мысли.       — Тогда я этого не понимал. Но благодаря тем бессонным ночам я вошел в тройку лучших студентов универа, потому что подготовил проект быстрее и круче всех.       — Я не сомневаюсь в твоих способностях, я лишь переживаю, что ты можешь свалиться в обморок из-за недосыпа.       — Такое случилось всего раз.       Хенджин возмущенно ахнул и покачал головой, а следом переместил руки младшему на талию и начал нещадно щекотать парня. Чонин громко смеялся из-за щекотки и пытался вырваться в рук старшего, но Хван не поддавался, поэтому младший поступил другим образом. Ян крепко обнял Хенджина и с усилием перевернул его на спину. Младший перекинул через парня ногу и схватил его руки, которые закинул ему за голову. Все еще смеясь и тяжело дыша, они смотрели друг другу в глаза и видели искры. Ощущали их на коже и в мышцах от жара собственных тел. Чонин отпустил руки Хенджина и выпрямился, положив ладони старшему на грудь, а последний устроил свои руки на мягких бедрах Йена.       — Вот я тебя и оседлал, — сказал Ян с довольной и хитрой улыбкой.       Хван засмеялся.       — Смотри не упади, — ответил Хенджин.       Чонин засмеялся, но в этот же момент провел ладонями к соскам старшего и накрыл их пальцами. Тяжелый вздох Хвана вызвал хитрую улыбку на губах Яна, поэтому последний начал активнее растирать мягкую кожу. Хенджин дышал громче и глубже, а Йен не переставал дразнить его дерзкой улыбкой и манящим взглядом. Хван не мог позволить себе оставить такую наглость без ответа, поэтому поднял ладони к тазу Яна и сжал ему бедра у самого паха, из-за чего младший непроизвольно застонал, почувствовав натяжение мышц в тех местах и выше. Возбуждение выросло за считанные секунды, но парень лишь ехиднее улыбнулся брюнету в лицо.       Чонин сел чуть ниже старшему на бедра и провел руками к его плечам. Ян наклонился к губам Хенджина, но не поцеловал его, хоть уста Хвана ожидали сладость. Старший обнял младшего, гладил его по спине, талии и ягодицам, и тянулся к его губам, но Чонин отдалялся от каждой попытки Хенджина заполучить заветное касание. Ян гладил старшего по плечам, шее и затылку, тихонько сжимал волосы и не прекращал ему улыбаться. Глядя на Хвана, Чонину всегда хотелось улыбаться. Видеть его так близко к себе и чувствовать его тепло всем своим телом хотелось все больше, ярче и ни за что никому не отдавать. Оставить себе все его частицы до самой крохотной, чтобы собственные клетки впитали их все без остатка.       Йен начал медленно двигать бедрами, растирая кожу в паху старшего. Младший уже давно ощутил, как твердая плоть упирается ему в бедра, но парню так нравилось провоцировать Хенджина на новые стоны, пусть он их и сдерживал. Однако новое соприкосновение их бедер пробудило голос брюнета, когда его член проскользнул между ягодиц младшего. Хван томно застонал и вцепился в бедра Чонина, оставив на коже вмятины от ногтей. Ян только ухмылялся и продолжал двигать тазом, вызывая в мышцах Хенджина сильнейшие пожары. Хван почти рычал от тесноты в паху и смелости младшего и вымещал это напряжение на его ягодицах, сжимая крепко и с жадностью.       Чонин и сам застонал от действий старшего и касаний его теплого члена к своей коже, поэтому решил больше не мучить парня так сильно. Ян приблизился к устам Хенджина и приоткрыл свои, а следом потянулся языком к верхней губе парня. Младший провел языком по бархатной губе красного цвета и отпрянул, ощущая на своей коже горячее дыхание Хвана. Чонин повторил те же действия с нижней губой, но тут Хенджин не выдержал и спустя одно резкое движение его язык был уже во рту Яна. Младший довольно улыбнулся, ощутив не только горячий язык на своем, но и пылкие объятия сильных рук Хвана, его ласковые поглаживания по спине и теплые массирования.       Хенджин торопился обвести своим языком каждый уголок в ротовой полости младшего. Прижимал его ближе к себе, тянул в свои объятия, будто боялся, что Чонин может оказаться прекрасным сном. Но ответные движения языка Яна, его ловкие круги, мягкие и тесные сжимания губ, позволяли Хвану понять, что он галлюцинацией быть не может. Они сталкивались языками сперва во рту младшего, а после Йен окунулся в полость Хенджина. Уже не дерзость, а настоящая жажда овладела разумом младшего и он никак не мог вдоволь насладиться такими сладкими вишнями. Однако Ян отпрянул, так как в такой сладости ему нечем было дышать.       Они смотрели в глубину глаз друг друга. В темной радужке было так много яркого света и такое большое желание. Вожделение еще никогда не было таким сильным и Чонин лишь надеялся, что ему хватит сил не сойти с ума на пике наслаждения таким потрясающим разум человеком.       Ян вновь припал к устам старшего, но только на короткое мгновение, а следом выпрямился и взял его ладони в свои. Младший поцеловал обе кисти и положил их себе на грудь, где Хван сразу же начал сжимать ими округлые мышцы и ласкать соски. Чонин немного приподнялся и сразу почувствовал, как за ним потянулся и член брюнета. Ян хотел направить его внутрь себя, но Хенджин сделал это сам. Ощутив упругую головку, Чонин сдавленно простонал и опустился ниже. Проходящая внутрь плоть раздвинула стенки с легкостью, благодаря выступившей смазке. Застонал и Хван, оказавшись в жарком и слегка тесном пространстве, но жар был более, чем желанным, необходимым.       Парни сделали несколько глубоких вдохов, чтобы привыкнуть к ощущениям, а после посмотрели друг другу в глаза. Темные радужки обоих отражали не только свет лампы, но и огромное количество чувств по отношению к тому, на кого они смотрели. Хенджин не боялся сойти с ума, потому что уже потерял голову и все из-за паренька, который одним лишь взглядом разрушил всю сталь его брони.       Хван приподнялся и потянул Яна к себе в объятия. Младший сразу накрыл губы Хенджина поцелуем, а его щеки своими ладонями, поцеловал нежно, чутко, позабыв о всей жадности и вольности. Целовал так, словно скучал по этому мужчине сотни лет, словно впервые увидел его после многолетней разлуки, словно не представлял без него жизни. Отпрянув, Йен крепко обнял старшего за плечи и положил его на подушку. Младший поцеловал длинноволосого в щеку и выпрямился. Он глубоко вдохнул, а затем осторожно толкнулся бедрами.       Хенджин застонал от приятного трения внутри Яна. Не желая отставать, Хван начал толкаться в Йена, но не спешил. Размеренными движениями, он расширял податливые стенки, отчего Чонин подрагивал и сдавленно стонал.       — Боже мой… — простонав, выпалил Ян и вцепился в руки старшего, которые сжимали собственные бедра.       Довольная улыбка появилась на устах Хенджина. Его следующий толчок был увереннее и ощутимее, о чем свидетельствовал громкий стон Чонина. Хван двигался в ритме младшего, принося ему сладостные ощущения во всем теле, сжимал его талию и бедра, притягивал его ладони к своим губам и оставлял на пальцах десятки поцелуев.       Хенджин толкался в младшего мягко, но довольно сильно. Ян от этого крепче цеплялся за грудь Хвана, которую уже успел порядочно исцарапать. Чонин заглянул в глаза старшему, а те от блаженства совсем потемнели и искрились удовольствием, но Ян захотел большего, поэтому резко насадил себя на член парня, что заставило их обоих громко застонать. Казалось, Чонин действительно сходит с ума, ведь его быстрые и резкие толчки не прекращались, а голос охрип от стонов. Хенджин, хоть и наслаждался таким новым Йеном, но не хотел, чтобы парень так себя изводил ради него.       Хван положил ладони на талию Яна и после следующего толчка замедлился. Чонин ощутил, как старший удерживает его от движений, и открыл глаза. Ян вопросительно нахмурил брови, а Хенджин ему улыбнулся и притянул к себе. Старший обнял парня и перевернул его на спину, мягко поглаживая его спину и ягодицы.       — Не спеши, малыш, — сказал Хван, оставив ласковое касание губ в уголок мягких уст. — Почувствуй эту ночь вместе со мной.       Улыбка Чонина не заставила себя долго ждать. Он поднял ладони к щекам Хенджина и притянул его лицо к себе. Их губы соприкоснулись в сладком поцелуе, а когда он прекратился, Ян опустил уста на шею старшего и выцеловывал на ней каждый дюйм напряженных мышц. Хван улыбался от крошечных поцелуев и обнимал парня нежнее. Чонин снова поднялся к губам Хенджина и так же коротко их поцеловал, а когда отпрянул, то широко улыбнулся и тихо засмеялся вместе со старшим.       Хван потянулся к волосам Яна, убрал их назад и мягко провел от ушка к щеке. Брюнет погладил кожу, поцеловал улыбчивые губы и провёл ладонью ниже по шее младшего к его талии. Хенджин прижал его к себе совсем близко, а Чонин обнял Хвана за плечи, не упуская шанса вплести пальцы в его локоны.       Старший сделал новый толчок, медленный и короткий, но такой же жгучий, как искра огня. Ян тихо застонал и крепче обнял брюнета, а от его глаз не отводил своих. Хенджин толкнулся глубже и немного сильнее. Он стискивал зубы, чтобы не стонать громко, но чем глубже он проникал, тем тяжелее ему удавалось сдерживать голос. Чонин добавлял парню жара, царапая ему спину и сжимая его бока своими бедрами. И, когда Хван толкнулся до самого конца, он достиг простаты, от чего Ян прогнулся в пояснице и громко простонал имя старшего.       Хенджин подхватил его возглас, но не останавливался и продолжал входить в горячий и влажный проход все так же размеренно, заставляя младшего ощущать всем нутром каждую выступающую вену на своем возбуждении. Оба смотрели только в глаза друг другу и чувствовали один пожар на двоих.       Удушающие поцелуи менялись на мгновения для вдохов. Чонин двигался в такт Хвану, в ритме его дыхания и каждого проникновения. Ян обнимал брюнета крепче из раза в раз, целовал его в плечо и шею и понемногу растворялся в экстазе. Однако в следующий момент Хенджин толкнулся особо сильно, заполнив младшего до самого конца.       — Ох, боже… — простонал Ян.       — Для того, кто не верит в бога, ты довольно часто его упоминаешь, — с дерзкой ухмылкой и тяжелым дыханием произнес Хван.       Чонин нахмурился и тихо фыркнул, а Хенджин от этого усмехнулся. Ян хотел перевернуть старшего на подушку, но Хван ему не позволил, схватив его руки и закинув их ему за голову. Хенджин крепко прижал к себе младшего и повторил тот сильный толчок, который вызывал у Яна обращение в творцу. Сам Хван тоже не сдерживался и, помимо всего прочего, младший ощущал на коже вибрацию от стонов парня. Новые резкие толчки поджигали и без того горящие чресла. Они обняли друг друга крепче и встретились в новом поцелуе, но быстро его разорвали, так как удовольствие изливалось постепенно, заставляя голос срываться на стоны.       Йен чувствовал, что осталось совсем немного до самой большой волны блаженства, и не просто хотел, а жаждал ощутить тепло Хенджина всем своим телом, поэтому крепко обхватил его ногами и обнял за плечи, чтобы тот не посмел ускользнуть в момент пика. Хван замедлил толчки и старался выпутаться из объятий младшего, но парень лишь крепче его обнимал. Чонин положил ладонь Хенджину на щеку и, глядя ему в глаза, отрицательно покачал головой.       — Не отпущу, — прошептал Ян. — Хочу почувствовать тебя.       Чонин легко поцеловал старшего, поглаживая его по щеке, и снова нежно обнял, улыбаясь. Хенджин видел в этой улыбке свою мечту, свой дом и счастье. Было так радостно наблюдать как Ян улыбается, особенно в свою сторону, что сердце замирало от яркого взрыва, но билось так быстро, и Хван не помнил, когда чувствовал себя таким живым до встречи с этим парнем. Поэтому исполнять его желания теперь стало главным и самым приятным обетом.       Хенджин поцеловал Чонина в губы и возобновил толчки в его тело. Их голоса нарастали, словно волны, и, наконец, разбились об их общий экстаз. Хван излился внутри младшего, а последний на пресс старшего и краем сознания ощутил, как стало теплее и теснее. В горле пересохло от частых вдохов, а сил отпустить Хенджина у Яна не было, поэтому он держал старшего в своих объятиях, как и брюнет держал младшего, лежа поверх него.       Громкое дыхание постепенно сменилось тихими поцелуями Хвана в щеку Чонина. Старший повернулся на бок и гладил его талию и трепещущие бедра. Ян дрожал, как и Хенджин, но нашел в себе немного сил, чтобы открыть глаза. Увидев такой же уставший взгляд, взмокшую кожу, спутанные волосы, но ласковую улыбку, Чонин улыбнулся сам. Улыбка младшего была такой яркой, что не могла не отразиться на губах Хвана. Их тихий и радостный смех звучал как музыка, которую они написали вдвоем, и идеально дополнял их улыбки. Хенджин приблизился к устам Чонина и мягко их поцеловал, а когда отпрянул, заправил его кудрявые волосы ему за ушко и оставил свою ладонь на его щеке.       — Самое крутое путешествие за всю мою жизнь, — произнес Ян, обняв парня.       — Рад, что тебе понравилось, — хмыкнул Хван, поглаживая младшего по спине. — Но у меня есть еще кое-какие планы на эту поездку.       — Можешь их все отменить, я не расстроюсь, если мы не выйдем из этой комнаты.       Хенджин засмеялся, а следом приподнялся над младшим.       — Бойся своих желаний, — произнес Хван и сразу же припал к губам Яна.       Чонин засмеялся в поцелуй, а Хенджин вновь устроился между ног Йена, чтобы исполнить его желание самым нежным образом.       Уже глубокой ночью, когда звезды на небе сияли ярче уличных фонарей, а снегопад искрился, словно конфетти, в доме на окраине города горел свет, но лишь в паре комнат. В гостиной источником света был камин, который Хван растопил заново, а в спальне горел светильник на прикроватной тумбочке. Чонин крепко спал. Парень провалился в сон сразу, как только Хенджин выпустил его из своих объятий. На его коже появилось много следов, такого же вишневого цвета, как и уста, что их нанесли. Ян спал с улыбкой на лице и счастьем в сердце.       Хвана в постели не было. Он тихим шагом подошел к кровати и накрыл Чонина своим клетчатым пледом, так как переживал, что зимняя ночь в шотландском нагорье будет слишком холодной, чтобы спать под одним одеялом. Хенджин поправил плед и легонько смахнул волосы Яна с его лба назад. Кончиками пальцев старший провел по впалой щеке к губам и совсем легонько обвел изогнутые уста, которые от прикосновений мягких пальцев приобрели еще более нежную улыбку. Улыбнулся и Хван, глядя на лицо того, о ком были все песни его сердца. Брюнет приблизился к щеке Чонина и невесомо её поцеловал, а затем отошел к другому краю кровати и встал на колени. Облокотившись на кровать, Хенджин сложил руки в молитвенном жесте и прикрыл глаза.       — Отче наш, сущий на небесах, — шепотом начал парень. — Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Молю тебя, душой и сердцем, — Хван открыл глаза и посмотрел на спящего Яна, — защити его от страха. Защити от боли и страданий. Даруй ему счастье и радость, силу и свою благодать. Этой ночью и во все, что последуют. В этом месте и повсюду. Защити моего любимого. Молю, защити его.       Хенджин потянулся к Чонину и осторожно поцеловал его плечо, укрытое пледом. Младший слегка пошевелился и приоткрыл глаза. Он обернулся, ощутив мягкое касание на своем плече, и увидел Хвана, которому сразу улыбнулся. Хенджин смотрел на парня с улыбкой, а мысленно повторял те слова, которые только что произнес. Хван оставил еще один поцелуй в лоб Яна, а затем лег под одеяло и обнял Йена со спины.       — Ты куда-то ходил? — шепотом спросил Чонин.       — Встал выпить воды, — ответил старший, поглаживая Яна по животу.       — М, не уходи, — пробубнил Йен и прижал ладонь Хвана к своей груди. — Без тебя холодно.       — Не уйду, — ответил Хенджин, поцеловал парня за ушком и прошептал следующее: — Я здесь, мой дорогой.       Чонин почти не услышал последние слова, так как, согревшись в тепле старшего, его снова одолел сон. Хван и сам начал засыпать, но с мыслями о том, что Ян стал не просто счастьем, а всей жизнью, какую хочется прожить и любить её всем сердцем. Хенджин прижался к младшему и уже за гранью сна снова прошептал: «Защити его».