Раскаяние

Месяц спустя, 299 – Робб Старк – Бобровый утес, Западные земли Он отпраздновал свои семнадцатые именины в Бобровом Утесе, устроив в честь этого грандиозный пир. Еда и напитки, разумеется, были взяты исключительно из запасов Ланнистеров. — Исполнилось семнадцать именин, а наш король уже завоевал трон Ланнистеров! — проревел Вилис Мандерли с нижнего стола в зале Утеса Кастерли. Зал был украшен золотом и красным, каждая колонна и окно сияли, как тысяча звезд, а мраморный пол — как в самых экстравагантных снах. Это было безвкусно, это было расточительно, и Робб Старк ненавидел все это. Он предпочитал железо и дерево севера, какими бы скучными и менее впечатляющими они ни были. Материалы, использованные при строительстве замков, отбирались тщательно, каждый кирпич укладывался, а дерево рубилось только по необходимости. Там не было мрамора, золота, красных рубинов или вообще каких-либо излишеств. Зима была слишком суровой, а его отец всегда говорил, что расточительные люди погибают одними из первых. Но, несмотря на свое раздражение, он встал со своего места и заставил себя улыбнуться своему будущему доброму отцу. — Я обязан этой победой мужчинам и женщинам Севера! — крикнул он и замолчал, услышав одобрительные возгласы мужчин в зале. За свой главный стол он пригласил лорда Карстарка и Маленького Джона Амбера отобедать вместе с ним и Арьей, которая сидела справа от него. Остальные лорды и леди ели и пили за длинными столами, протянувшимися вдоль всего зала. — И если бы не храбрость Старков, которые открыли перед нами ворота, мы бы до сих пор оставались в дикой природе, — продолжил он, указывая на стол, за которым сидели восемь выживших Старков, одетых как Ланнистеры. Многие из них и так выглядели неуместно в своих кожаных костюмах, учитывая, что большинство присутствующих в зале были одеты в красивые туники и платья. Теперь, когда внимание было обращено непосредственно на них, они выглядели невероятно потрясенными и чувствовали себя не в своей тарелке. — Выпьем, лорды и леди! Выпьем за здоровье этих людей! За их семьи! И за их новую землю! В пределах моих владений! Он поднял свой кубок под одобрительные возгласы знаменосцев и протянул его в сторону стола, за которым сидели люди Старка. Они переглянулись — все еще потрясенные, но уже не так неловко, — улыбаясь, смеясь и выкрикивая ему похвалы. Теперь его называли королем Зимы. А еще он был убийцей Львов. И среди мужчин и женщин, которые были свидетелями его вступления в ряды Ланнистеров, он получил имя Робб Бессмертный. Для него все это было чересчур, но эти имена нравились его людям и позволяли им легко оскорблять пленных Ланнистеров, так что он переносил их с гордостью. Ибо, если бы такая простая вещь могла осчастливить его людей, он с радостью преодолел бы неловкость, возникшую из-за того, что люди присваивали ему титулы, на которые он сам никогда не претендовал. — Сегодня вечером мы угощаемся мясом и винами Ланнистеров! Они так любезно их предложили! Кто мы такие, чтобы отказываться?! Громкий и буйный смех донесся от его лордов и леди. Вилис Мандерли схватился за живот и издал громкий, воющий смех. Леди Мейдж Мормонт и ее дочери — Дейси и Джорель — восторженно кричали и стучали друг о друга кружками. Лорд Болтон и лорд Гловер, сидевшие бок о бок, лишь молча подняли свои кубки. Он со вздохом сел и повернулся к Арье. Девушка вгрызалась в мясо и перебарщивала с вином, которое он ей позволял. «Хотя она и настаивала, я не имел права отказывать ей в этом», — с иронией подумал он. — Ты впервые попробовала вкус битвы, сестра. Тебе понравилось? — Мммм, — пробормотала она, жуя кусок хлеба. — Серый Ветер какое-то время был со мной. Глаза Робба расширились, прежде чем он успел их остановить, и к нему вернулся сон, который он видел в ночь осады. Это было странное ощущение, как будто он был... внутри своего лютоволка. Проснувшись несколько дней спустя, он не придал этому значения, решив, что это была галлюцинация, вызванная маковым молоком, которым его поили, когда он выздоравливал. Невероятно яркая, ошеломляюще реалистичная галлюцинация. Но все равно это была галлюцинация. Но теперь… Неужели... Он замолчал, пытаясь вспомнить, что же он увидел во сне. Признаться, там было немного. Все, что он смог вспомнить… — Серый Ветер сбил с ног человека, который бросился на тебя, после того как ты отрубила голову другому? — Мммм, — промычала Арья, хватая пальцами кусок мяса. С мамой бы случился припадок. — Да! Во всяком случае, я так думаю. Многое произошло. Я убила многих из этих чертовых Ланнистеров. Робб поморщился. Девушка все еще делала акцент на ругательствах, как будто радовалась каждой возможности произнести их. В глубине души он понимал, что должен отругать ее за это, но… она была на войне, и он не собирался просить ее о чем-то, чего не попросил бы у своих людей. — Я понимаю, — сказал он вместо этого, его мысли путались. А может, это все-таки был сон? Мог ли он на самом деле видеть… «Нет. Это невозможно. Никто не может видеть глазами зверя.» — Ваша светлость, — раздался слева от него голос Маленького Джона. Робб обернулся и увидел, что крупный мужчина смотрит на него сверху вниз, его губы сжались в прямую линию. — Да, Маленький Джон? — Эта война действительно окончена? Северный король кивнул. — Теперь все кончено. Мы заберем наши трофеи с Утеса, затем с Золотого Зуба. Заберем принцессу Сансу и снова отправимся на север. Маленький Джон что-то промурлыкал: «Я чувствую облегчение. Я бы не хотел, чтобы в моей жизни произошла еще одна война. Это утомительное дело.» — Да, — согласился Робб, поколебавшись, пока взбалтывал вино Ланнистеров в своем кубке. — Ваш отец, Большой Джон... он... — Пожалуйста, ваша светлость, — прошептал мужчина. — Это еще слишком свежо. — Я понимаю, — сказал он, полностью отдавая себе в этом отчет. — Мы с тобой одного возраста. Когда я получил известие о том, что моего отца казнили, использовав Лед, я срубил дерево. Своим мечом. Маленький Джон издал удивленный смешок: — Полагаю, после этого вам понадобился новый меч. — Да. И немного отдыха для моих рук. Это было не самое рациональное мое решение. Мужчина снова рассмеялся. На этот раз громче и радостнее. — Вы, несомненно, создаете истории самостоятельно, ваша светлость. Теперь вас называют Робб Бессмертный. Я бы не поверил, если бы не увидел это собственными глазами… От шести до десяти человек всего за несколько секунд разделяют вас и вашего лютоволка. И Джейме Ланнистера тоже. Самого Цареубийцу! Пони с хитростью, если таковой когда-либо существовал... — мужчина тяжело выдохнул, качая головой. Он усмехнулся себе под нос, все еще качая головой, даже когда его губы растянулись в улыбке. Затем он вскочил на ноги, высоко подняв свою кружку: — Король Севера! — проревел он. — Король Севера! Робб Бессмертный! Король Севера! Робб Бессмертный! И его знаменосцы подхватили песню. Арья, проклятая девчонка, тоже знала, как это смущает его. Они ели. Они пили. И они отпраздновали не только его семнадцатилетие, но и победу Дома Старк и Севера в Войне Пяти Королей. Они были свободны. Две недели спустя, 299 — Робб Старк — Бобровый Утес, Западные Земли. Тирион Ланнистер был обезглавлен вскоре после того, как северяне захватили Бобровый Утес, а его труп был сброшен со стены, чтобы его поглотило море. Робб вынес приговор. И взмахнул клинком. Это было тревожно — убивать человека, который не мог дать отпор, но это была одна из многих обязанностей, которые он принял, когда на его голову возложили корону. Он только надеялся, что эта обязанность не станет для него слишком привычной. Теперь он сидел в кабинете Лорда в Утесе Кастерли. Как и главный зал, эти покои тоже были безвкусными и расточительными, сплошь в золоте и шелках, но он приказал своим людям вычистить их в первый же день после его пробуждения — трофеи, которые они с радостью забрали себе. Теперь в круглой комнате остались только голый камень и письменный стол. На стене за его столом висело одинокое знамя с изображением лютоволка Старка. Высокие окна, без всяких украшений, пропускали солнечные лучи в комнату, согревая его и давая ему достаточно света, чтобы читать. И он читал в первые дни после осады. Отчеты, в которых подробно описывалось, как железнорожденных в конце концов вытеснили с Севера, оказались самой радостной новостью, которая дошла до него. Потеря их командиров деморализовала людей и подорвала дисциплину, позволив его людям, оставшимся на севере, вернуть свои замки. Но, по слухам, железнорожденные ушли, чтобы провести королевский совет после того, как Бейлон Грейджой, человек, осмелившийся заявить права на Север от имени Железных островов, был сброшен сильным ветром с вершины своей башни. Старик умер глупой смертью на скалистых берегах своего любимого океана и своего утонувшего бога, и теперь Эурон Грейджой был королем. Робб знал, что ему нужно возвращаться на Север, и как можно скорее, иначе новый король Железных островов решит, что он хочет снова напасть на сыновей и дочерей Первых людей. Среди других его писем были письма его матери и Винафрид Мандерли. Кейтилин Старк была в ярости, когда он отказался от предложения речных жителей присягнуть на верность. Она узнала об этом только тогда, когда он отправился в Золотой Зуб, и только сейчас прилетел ворон, который принес её мысли по этому поводу. «Разочарование» — это было недостаточно сильное слово для описания её чувств к нему. Он ожидал этого, потому что в её семье было принято соблюдать «верность», но неодобрение матери всё равно причиняло ему боль. Мальчик Робб хотел вернуть её одобрение и любовь. Он хотел вернуться в её объятия в Винтерфелле и никогда не покидать его, довольный тем, что проживёт остаток своей жизни, наслаждаясь миром, который он и его люди завоевали. Но Робб-мальчишка был глупцом. Глупцом, который в своём высокомерии убил собственного брата. Робб-мальчишка был далеким воспоминанием, и королю Роббу было позволено вспоминать о нём лишь мимоходом. Король Робб знал, каким трудным может быть выбор. Король Робб знал, каково это — посылать мужчин и женщин на смерть во имя утраченной чести и убитых родственников. Король Робб знал, что не может лелеять нежные мысли о том, чтобы вернуть одобрение своей матери. Для этого пришлось бы присоединить Речные земли к своим владениям, а это, если Талли вообще позволят ему находиться в не Риверрана, означало бы гибель его молодого королевства. Нет, он не мог угодить ей, как бы сильно ни хотел заслужить её одобрение. Его ответное письмо к ней было официальным, откровенно формальным. Писать было неловко и неправильно, но он всё равно прикоснулся пером к пергаменту. Его матери придётся столкнуться с тем, что земли её семьи будут сожжены дотла. А ему придётся столкнуться с её недовольством. Ещё одно бремя, которое нужно нести. Письмо Винафрид, безусловно, было самым любимым из этих двух. Оно пришло с новостями от Рва Кейлин, и тогда он впервые увидел её почерк. Её письма были аккуратными, даже чересчур, как будто она уделяла особое внимание тому, чтобы они были упорядочены. Они не были изящными, вычурными или вьющимися, как у Сансы, но и не были такими неорганизованными, как у Арьи. Вместо этого они нашли что-то среднее — женственные по своему наклону и размеру, но мужественные по своей грубости. Её слова были неловкими и высокопарными, как будто она сама написала половину письма, а вторую половину продиктовала. Робб не мог сказать, что принадлежало ей, а что — её советникам, но в целом послание ему понравилось. Это было воспринято как официальное признание их помолвки и попытка завязать разговор. Написание ответного письма также понравилось ему больше, чем то, которое он отправил матери. Стук в дверь отвлёк его от размышлений, и вскоре после этого появилась Алин. — Ваша светлость, — сказал мужчина, кланяясь. Как только он выпрямился, — лорд Маллистер просит аудиенции. Юный король нахмурился. Его отказ от предложения Талли стать одним из его знамен испортил отношения не только между ним и его матерью, но и между ним и лордом Джейсоном Маллистером. Тем не менее, этот человек остался со своими людьми, желая увидеть, как Ланнистеры, разрушившие Речные земли, будут повержены. И теперь, после победоносной кампании против львов, король Севера оставался в недоумении, что предпримет лорд Сигарда. В плену у них были Тайвин Ланнистер, Джейме Ланнистер и Киван Ланнистер — лорд Бобрового Утеса, его сын и брат и следующие за ним люди. Если бы эта победа не удовлетворила лорда Маллистера, он, несомненно, остался бы недоволен. Робб покончил с этой войной. — Проводи его. Алин кивнул и отступил от двери, вскоре после этого на месте гвардейца появился лорд Сигарда. — Лорд Маллистер, — сказал Робб, кивая на один из стульев перед своим столом. — Пожалуйста, присаживайтесь. Не хотите ли немного вина? — Вино Ланнистеров, — сказал мужчина с каштановыми волосами, слегка склонив голову. Морщинки от смеха на его лице становились более заметными, когда он улыбался. — Я никогда не откажусь от вина Ланнистеров. Молодой король позволил себе улыбнуться в ответ, поскольку разделял это чувство, и налил два кубка вина. То, что он сделал это собственными руками, удивляло некоторых речных лордов и южан, привыкших видеть, как виночерпии и слуги делают подобные вещи. Робб, однако, считал глупой и ненужной идею заставлять мужчину разливать вино. К тому же это было опаснее, чем разливать вино самому. По крайней мере, так он будет знать, что его напиток безопасен и неизменен до тех пор, пока сам флакон не попадёт к нему запечатанным воском. Некоторые из его дворян считали, что всё это недостойно его, но их неодобрение было намного перевешено успехом, который он принёс им в этой войне. По крайней мере, на данный момент. Лорд Маллистер молча принял предложенный ему кубок, и они вместе пригубили красную жидкость. Мужчина напротив него промурлыкал: «Нет напитка слаще, чем вино, взятое у твоего врага». — Действительно. На секунду между ними повисло молчание, и Робб воспользовался этой возможностью, чтобы отодвинуть портрет Винафрид, её письмо рядом с письмом матери и своими отчётами на край стола. — Вы освободили моего вассала от осады Ланнистеров, — начал Джейсон Маллистер, уставившись в свою чашку и помешивая жидкость в ней. — Как вы и обещали, ваша светлость. — Да, я так и сделал, — на этом он остановился. Не понимая, чего хочет от него пожилой человек, Робб хотел дать ему высказаться, пока сам не наговорил лишнего. Слишком подробно. Он не был уверен, что этому человеку можно доверять. — Мне кажется... — мужчина заколебался, отпивая ещё глоток вина. — Мне кажется, вы сделали это — освободили Талли — не потому, что они были семьёй вашей матери, а потому, что хотели заставить Ланнистеров заплатить. Робб медленно поставил свою чашку на место, которое освободил от бумаг: «Мысль о мести оказывает сильное влияние», — согласился он. — Действительно, ваша светлость, — кивнул лорд Маллистер. — Действительно, это так… Честно говоря, я... сначала я отправился с вами на юг, потому что мой вассал нуждался в моей помощи. Потому что вы обещали освободить его, а я должен был выполнить свой долг. Я должен был защитить свою честь. — Вы поступили правильно по отношению к Талли, лорд Маллистер. Вам не о чём беспокоиться. Мужчина покачал головой. — Но я должен беспокоиться, ваша светлость. Я действительно поступил правильно… Я посылал людей на смерть, чтобы спасти своего сюзерена, и теперь он в безопасности, Хостер и Эдмар Талли. Но надолго ли? Робб моргнул, нахмурившись, и уголки его губ опустились. — Что вы хотите этим сказать, лорд Маллистер? Говорите прямо. — Я не говорю об убийстве, — сказал мужчина. — Эти слова были неудачно подобраны, и поскольку это такая сложная тема... — он покачал головой. — Я не собираюсь строить козни против Талли. Они хорошие и благородные лорды. Только... справедливые. — ...Но, боюсь, сейчас у меня есть сомнения. Я не думаю, что молодой Эдмар Талли достоин возглавить армию, король Робб. Буду до конца честен. Этот человек покинул свой замок, который вы освободили для него, только для того, чтобы найти Скачущую Гору и лошадей, которые последовали за ним по Красному Зубцу! Только для того, чтобы потерпеть поражение в третий раз за столько лет! Как я могу смотреть на это и на ухудшающееся здоровье Хостера Талли и не волноваться? За Речные земли? За свою семью? Плечи мужчины опустились, и он закрыл глаза, не произнося больше ни слова. Робб тоже хранил молчание, потому что, хотя он и понимал, на что намекает мужчина, он хотел услышать, как эти слова будут произнесены вслух. — Я беспокоюсь, ваша светлость. И после того, как я увидел, как ваши люди выигрывают битву за битвой под вашим руководством и с вашим опытом, я понял, каким должен быть лидер среди людей. Я вижу проницательность и интеллект, которых — да благословят Семеро его душу — у Эдмара Талли нет. Может быть, если его дядя, Черная Рыба, вернется из Долины и поделится своими знаниями... Лорд Маллистер покачал головой и сделал большой глоток ланнистерского вина. — Я и так слишком долго болтал. Ваша светлость... Король Робб, я бы присоединился к вашим знаменосцам и Фреи тоже, если бы вы захотели меня... нас. Вот оно. Робб догадывался о том, чего хотел этот человек, когда начал сомневаться в лидерстве Талли. Однако, когда он сравнил это лидерство со своим собственным, он с уверенностью понял, что последует дальше. Подобное не было беспрецедентным. Ему достаточно взглянуть на Мандерли из Белой Гавани, чтобы увидеть пример семьи, которая сменила одного правителя на другого. Они были изгнаны, хотя Маллистеры и Фреи предлагали добровольно покинуть Речные земли. — Это... Вы просите меня о трудном, лорд Маллистер. Талли из Речных земель никогда больше не назовут Север другом, а нам приходится добывать пищу через их земли. Мои собственные лорды и леди повесили бы меня за ноги только за то, что я подумал принять Фреев за северный дом... Он усмехнулся. Отрицательные стороны могут быть перевешены положительными, особенно если учесть, что если Север заявит свои права на Близнецы и Ров Кейлин, вторжение с юга, скорее всего, больше никогда не станет проблемой. Не с двумя твердынями, контролирующими узкую точку, которой был перешеек. Фреи в одиночку удерживали такую крупную стратегическую переправу через реку, что тот факт, что они командовали почти пятью тысячами человек, был лишь запоздалой мыслью. Нет, решение привести Маллистеров и Фреев на Север было разумным, и его лорды и леди должны были это понять. Продовольствие можно было бы доставлять морским путём, а не по рекам; флот Белой Гавани нуждался бы в укреплении, хотя это было возможно, учитывая трофеи, которые эта война принесла его королевству. Он что-то промычал. Внезапно женитьба на Мандерли стала чем-то большим, чем просто умиротворение одного из его знамен за то, что его обошли стороной в отношении Рва Кейлин. Теперь это были отношения, которые корона должна была поддерживать, чтобы не поставить под угрозу снабжение королевства продовольствием по морю. Может быть, ему стоит предложить Мандерли место в страже своего дома? По крайней мере, эти мысли можно отложить на потом. — Скажите мне, лорд Маллистер, — сказал он, переключая внимание на предстоящий разговор. — Какие у меня основания полагать, что вы преданы мне больше, чем Дому Талли? Старший нахмурился и уставился в каменный пол. — Я знаю, как это выглядит — я предстаю перед вами, когда мой вассал слаб, и вы думаете, что я могу поступить с вами так же. Но я видел, как вы сражались, король Робб. Я видел, как вы командуете людьми, и вы произвели на меня такое впечатление, что я проигнорировал призывы лорда Талли остаться в Риверране с его людьми. Король Севера едва сдержался, чтобы не отреагировать на это известие. Он не знал, что Маллистеров — и, возможно, Фреев — попросили остаться. В то же время в его душе нарастал гнев из-за наглости Эдмара Талли, который требовал, чтобы мечи, которые только что освободили его замок, были отданы ему, а не его собственной армии. Вассал он или нет, но в благодарности было что-то стоящее. Может показаться наивным, но Робба лично оскорбило то, что его дядя пытался забрать из армии людей, которые сделали его свободным человеком. — Но я не настолько лишён чести, чтобы отвергнуть своего лорда только потому, что его земли и владения разграблены, а его люди рассеяны, — продолжил Маллистер. — Я бы сражался за Талли до конца своих дней, если бы только мог по-настоящему верить, что это поможет восстановить Речные земли! ...Но я не могу лгать самому себе. Я не могу представить, как Эдмар Талли принесёт процветание своим землям. Я не вижу иного выхода, кроме как разрушить его — и мою — семью. Итак, я пришёл к вам, король Робб. Я всего лишь хочу, чтобы моя семья жила, и я обнаружил, что на Севере мне повезло гораздо больше, чем в Речных землях. Эдмар Талли показал себя некомпетентным, иррациональным лидером, в то время как вы были проницательным и уравновешенным человеком. Мужчина замолчал, глубоко вздохнув, когда его речь подошла к концу: — Вот почему я прошу вас присоединить нас к Северу, король Робб. Вот почему я отрекаюсь от своего сюзерена. Вы такой лидер, каким он никогда не будет! Несмотря ни на что, он был польщён словами этого человека. Корона тяжело давила ему на лоб, и с каждым погибшим из его людей он сомневался в себе и своих решениях. Сомнения и вопросы роились в его голове каждый день, и только тот факт, что его лорды и леди по-прежнему следовали за ним, успокаивал эти хаотичные мысли. Что лорд Маллистер был достаточно высокого мнения о его лидерстве, чтобы опозорить своё имя, отвернувшись от своего сюзерена... Робб с благодарностью принял это предложение. Это свидетельствовало о том, что на самом деле он был не так некомпетентен, как опасался. Что его сражения выигрывались не только благодаря удаче. И он был не ребёнком, играющим в войну. Он прошёл долгий путь со времени своей оплошности с Браном, вырос и многому научился. — Север станет сильнее от этого, лорд Маллистер, — сказал он тихо и невозмутимо. Голосом короля. — Встаньте на колени. Произнесите свои клятвы. И присоединяйтесь к своим братьям и сестрам на Севере. Но будьте осторожны... Приближается зима, а зима отбирает слабых, как ничто другое в этом мире. Позже той же ночью, 299 — Робб Старк — Бобровый утёс, Западные земли. — Фреи?! — спросил лорд Флинт. — Ласки?! Король Робб! Вы не можете принять... — Я могу, лорд Флинт, — ответил Робб, перекрикивая самого человека и перешептывающихся лордов и леди. Теперь они сидели на стульях в его временном кабинете, расставленных вдоль стен круглой комнаты. Карстарк, справа от него. Затем Амбер, Гловер, Флинт, Маллистер, Норри, Болтон, Сервин, Хорнвуд, Мандерли, Мормонт, Форрестер, Фрей и Толлхарт. Его сестра, Арья, задержалась у окна позади него. Меч, который Джон подарил ей, Игла, лежал в ножнах у неё на бедре. Теперь её волосы доходили до затылка — это был самый длинный отрезок, который он смог уговорить её оставить. Вместе с туникой и брюками она всё ещё выглядела скорее мальчиком, чем девочкой. Одно кресло у стены пустовало — кресло Вулла. Горец был отправлен на запад с тремя тысячами пехотинцев и тысячей всадников, чтобы захватить замки Пиршественные Огни, резиденцию Дома Престеров, и Кайс, резиденцию Дома Кеннингов. С ним были Теон Грейджой и Патрек Маллистер. Они уехали вскоре после празднования его именин и, скорее всего, только сейчас прибудут в пункты назначения. Сам Робб сидел за своим столом, разложив перед собой бумаги. В основном это были отчёты о его войсках в Золотом Зубе, и он тщательно отслеживал их продвижение, пока они спускались из крепости со всем золотом и продовольствием, которое могли унести. Лорд Лео Леффорд был недоволен, но, по собственному мнению Робба, этому человеку повезло, что он остался со своей семьёй и снова стал свободным человеком, а не заключённым. Теперь две тысячи воинов ждали за стенами Кастерли-Рок, пока остатки его войска спускались в пещеры, чтобы присоединиться к ним. Его конь последует за ним. Он передал движение мужчин и женщин в умелые руки Дейси Мормонт, дочери леди Мормонт, и Венделя Мандерли, второго сына Вимана Мандерли и брата его будущего хорошего отца Вилиса. — Дом Маллистеров и Дом Фреев не видят путей развития Речных земель, и поэтому они обратились ко мне с просьбой присоединиться к Северу. Присоединиться к мужчинам и женщинам, с которыми они сражались, проливали кровь и умирали вместе последние два года. Мне было трудно отказать им, — продолжил он, кивая на Джейсона Маллистера и Хостина Фрея, шестого сына Уолдера Фрея, родившегося первым от его третьей жены. Мужчина был крупным, хотя и не таким крупным, как Маленький Джон, но всё равно сильным. Он был самым старшим из Фреев, посланных на юг с армией Робба. Очевидно, в начале войны лорд Фрей хотел держать свои карты при себе, иначе он отправил бы более старшего сына с северянами. — У Талли нет сил жаловаться, — пробормотал лорд Болтон. — Я только хотел бы, чтобы это было сделано после того, как мы вернёмся на север. Риверран лежит между нами и нашими замками. Робб кивнул: «Мы идём на восток, лорд Русе. Чтобы лучше продать наших заложников в Глубокую Нору, Серебряный холм и Хорнваль по пути в Королевскую гавань.» — Будут ли они по-прежнему покупать кровь Ланнистеров? — заговорил лорд Медгер Сервин, наклонившись вперёд и опершись локтями о колени. — Львы почти сломлены, их влияние на Западные земли пошатнулось, а их правление в Королевской гавани стало возможным только благодаря мечам Тиреллов. — Да! И даже это слабо! Лорд Станнис изо дня в день сражается с ними за каждую улицу в городе! — крикнул лорд Форрестер. — Возможно, мы продадим наших заложников, возможно, они останутся у нас, когда мы доберёмся до Королевской гавани, — сказал Робб. — Крепости, мимо которых мы будем проезжать, не смогут оказать нам прямого сопротивления. Наши наездники будут готовы отразить любое нападение на наш обоз. И вы забываете, милорды и леди, что у нас гораздо больше пленников, чем одних только Ланнистеров. — Да! Да! — Маленький Джон радостно закричал. — Первым должен уйти сир Харис Свифт! Другие дворяне в зале подняли одобрительные возгласы, каждый из них был сыт по горло этим громким, прямолинейным человеком. — Могу ли я сменить тему, ваша светлость? — сказал лорд Вилис Мандерли, как только голоса утихли. Робб кивнул ему. — К сожалению, моя Винафрид задержалась у Рва Кейлин, ваша светлость, — сказал мужчина. — Поскольку Гора и его люди всё ещё на свободе, Марлон счёл благоразумным отложить её поездку на юг. Робб хмыкнул, на мгновение переведя взгляд на портрет своей будущей жены. Он был выцветшим, порванным и забрызганным его кровью, но всё равно в его глазах она выглядела королевой. — Разумное решение, лорд Вилис. Я отправился на юг вместо того, чтобы покончить с угрозой, исходящей от этого чудовища и его всадников, я понимаю, почему ваша семья не хочет подвергать дочь Мандерли опасности. — Конечно, ваша светлость, — сказал Вилис, кивая и расплываясь в улыбке. — Спасибо за ваше терпение. — Если бы вы женились на моей Элис, ваша светлость, она была бы уже здесь, — сказал лорд Рикард Карстарк, и его лицо исказилось от недовольства. — Карстарк не боится ни одного мужчины. — Вы называете моих людей трусливыми, лорд Карстарк? — сказал толстяк Мандерли, его глаза сузились, а улыбка исчезла. — Я называю их слабыми! Слабыми, как боги, которым они поклоняются! — Вы изверг! — Милорды! — закричал Робб, у которого было много опыта в том, как перекрикивать своих знаменосцев, после почти трёх лет войны. — Мир! Мы все с Севера! — Да, — согласился лорд Карстарк. — Хотя некоторые больше, чем другие. Джейсон Маллистер заерзал на своём стуле, а Фрей презрительно фыркнул. Вилис Мандерли покраснел: «Старки в Винтерфелле всегда уважали наших богов, Карстарк!» — Какими бы неправильными они ни были, южанин! — Как ты смеешь! Моя семья родом с Севера! На протяжении многих поколений мы оберегали... — И всё же, вы не можете защитить даже собственную дочь! Нашу следующую королеву Севера! — лорд Карстарк сплюнул на землю. — Это... — Лорд Карстарк, — сказал Робб, его голос был едва ли не криком. Тем не менее, два враждующих дворянина всё равно замолчали. — Вы хотите поссориться со мной? — Да, — проворчал мужчина. — Я потерял своего сына на этой войне. Мой дорогой мальчик, Эддард! И что ты дашь мне взамен? Четыре мешка золота? И это всё, чего он стоит?! — Четыре мешка зерна, наполненных золотом, для каждого благородного дома Севера, — сказал Робб, кивая. — Это добыча, которую получает каждый дом. — Маллистер и Фрей прискакали к нам как раз вовремя, чтобы протянуть руки к золоту! И более того, Винтерфеллу достаётся восемь против наших четырёх! Робб повернулся к пожилому лорду Дома Карстарк, его глаза сузились: «Вы отказываете мне в моих правах короля? Разве я не справедливый правитель? Разве вы не назвали меня своим королём Севера, лорд Карстарк?» — Да, да, я так и сделал, — запинаясь, согласился мужчина. Он опустил взгляд в землю. — Но мой сын... — Мы все потеряли сыновей и дочерей на этой войне, Карстарк, — громко сказала Мейдж Мормонт с другого конца комнаты. — У тебя не больше прав жаловаться, чем у всех нас! — Закрой свой рот, женщина! Я не желаю слышать жалоб от таких, как ты, застрявших на своём проклятом острове! Робб протёр глаза, когда дом Гловеров, чей сын Гавен должен был жениться на Лианне Мормонт, бросился в бой. Форрестер вступил в бой, защищая своего вассала Гловера, а Хорнвуд затем перешёл на сторону Карстарка. Робб зарычал, вытаскивая клинок из ножен на бедре. Арья затаила дыхание за его спиной, когда он вышел на середину комнаты, а его лорды и леди притихли. Напряжение быстро распространилось по комнате. — У вас есть претензии к Ланнистерам, лорд Карстарк, — сказал король Севера, скривив губы в недовольной гримасе. — Вы не уладите их с ними, не с моими пленниками. Вместо этого вы уладите их со мной. Глаза мужчины расширились: «Ваша светлость, я не могу!..» — Неужели жизнь вашего сына ничего не значит для вас? Я даю вам шанс отомстить за него! Я даю тебе шанс поднять руку на меня — человека, который приказал казнить его! И который трепет... — Я не подниму меч на собственного короля! — запротестовал мужчина, поднимаясь со стула, нахмурив брови. — Тогда вы позорите память своего сына! Моего отца, чье имя он носил! Вы позорите свой дом, лорд Карстарк! Постепенно его конечности становились холоднее — не немели, а просто… холоднее. Это было странное ощущение, обычно, когда его пальцы холодели, они тоже немели, но сейчас он не испытывал последнего. «Почти у цели...» — Я ничего не обесчестил! Я повёл своих людей на юг ради тебя, парень! Людей, которые умерли за тебя! — Также как и твой сын умер за меня. Мужчина отшатнулся, явно потрясённый, если судить по тому, как расширились его глаза. Однако он быстро пришёл в себя и выхватил меч. Маленький Джон, лорд Сервин, Вилис Мандерли и леди Мормонт тут же вскочили на ноги, свирепо хмурясь. Но Робб отмахнулся от них. Вместо этого он погрузился в гнев, который чувствовал внутри себя. Он пожелал, чтобы гнев захлестнул его, и отдался зверю внутри себя. Он подумал о возмущении, которое испытал, когда один из его знаменосцев поднял меч против него. Он вспомнил, каким неблагодарным был этот человек, который отправился на успешную войну на юг, и, несмотря на это, испытывал что-то, кроме благодарности к Старкам в Винтерфелле. Он вспомнил, как умирал Эддард Карстарк, крича, когда из его горла хлынула красная кровь. И он закипел. Снаружи, во дворе, завывал Серый Ветер. В комнате стало тихо, несмотря на жуткий голос зверя. Затем по его рукам пробежал холодок. Волосы на голове встали дыбом, и мир, так сказать, прояснился. Он увидел, как на лице лорда Карстарка выступили капельки пота. Он услышал, как Арья ахнула за его столом. Он услышал, как сталь выскользнула из ножен позади него. Он пошевелился. Он бросился вперед, ноги сами понесли его через всю комнату в два огромных шага. Лорд Карстарк вскрикнул, отведя натренированную ногу назад и взмахнув мечом по горизонтальной дуге. Но Робб взмахнул мечом и с криком ударил по клинку старика, когда тот замахнулся. И оба клинка разлетелись на куски. Раздались крики его лордов и леди, и двери в комнату распахнулись, впуская Алина, его верного стражника из Винтерфелла, который отправился на юг вместе с его отцом. Лорд Меджер Сервин начал пересекать комнату позади него, а Арья вскочила на ноги. Но Робб не обратил на них внимания. Вместо этого он выронил меч, а лорд Карстарк отшатнулся, все еще сжимая рукоять своего разбитого меча. Король Севера схватил мужчину за шиворот и, под вой лютоволка, который эхом отзывался снаружи, швырнул его через комнату. Через всю комнату. Лорд Карстарк летел, завывая, плюясь и крича, кувыркаясь, пока не приземлился перед лордами Болтоном и Хорнвудом. Лорду Сервину пришлось отскочить в сторону, чтобы его не сбил летящий по воздуху человек. Вой Серого Ветра стих, а в потрясенной тишине зала его голос звучал громко. Затем лорд Карстарк, все еще находившийся в тридцати футах от Робба, начал смеяться, пытаясь удержаться на ногах. Это был скорее вой, чем смех, скорее хихиканье, чем смешок, но мужчина все равно смеялся до тех пор, пока не свернулся калачиком на земле. Он смеялся, пока лорд Сервин нерешительно не убрал свой клинок обратно в ножны. Вилис Мандерли снова занял свое место, а Маленький Джон молча подошел и встал за правым плечом Робба. Он смеялся и хохотал до тех пор, пока король Севера не прочистил горло и не кивнул Алину, когда тот вышел из комнаты. Лорд Карстарк выпрямился в своей тунике: «Я... ваша светлость...» — он тяжело выдохнул. — «Со мной никогда так по-мужски не обращались. Ни разу с тех пор, как я был мальчишкой… Я…» Он посмотрел на разбитый меч в своей руке и издал еще один смешок, уронив бесполезную рукоять на землю: «Это был меч моего отца, перешедший ко мне в день моих семнадцатых именин… Но кто мог сломать его и мою гордость лучше, чем первый король Севера за многие столетия?» Мужчина замолчал, и Робб позволил тишине затянуться. Большинство лордов и леди уставились на него с недоверием на лицах. Некоторые из них были более выразительны, например, лорды Норри и Форрестер, но подавляющее большинство просто молча наблюдали. — Займите свое место в моем кругу, лорд Карстарк, если вы прекратили злиться. Мужчина горько улыбнулся: «Да… Моя обида… Я и не подумаю снова бросать вам вызов. Возможно, мне нужен был всего лишь подзатыльник, какой я получал в детстве, чтобы напомнить себе о моем месте». Робб что-то промычал, когда мужчина, несколько пошатываясь, поднялся на ноги и подобрал с каменного пола рукоять своего меча. Лорд Сервин схватил Карстарка за плечо, когда тот выпрямился во весь рост, но тот лишь пожал плечами. — Ваш сын пал смертью храбрых, лорд Карстарк. Я не забуду его самопожертвования. Север помнит. — ...Да, ваша светлость. Я... — плечи мужчины опустились. — Я тоже этого не забуду. Я могу винить только Ланнистеров... — Возможно, кто-то из них будет часто посещать ваши подземелья, — ответил Робб, откидываясь на спинку стула, в то время как его лорды и леди вернулись на свои места. — У нас много заложников на продажу, многие из них Ланнистеры… И, боюсь, мы едва не выбили их из этой войны окончательно! По залу пронесся тихий смешок, и недоверчивые взгляды постепенно сменились любопытными. — Вам, наверное, интересно, как я швырнул человека такого роста, как лорд Карстарк, через всю комнату, — признался Робб. — Да, ваша светлость, — кивнула леди Мормонт. — Я не видела ничего подобного раньше, за исключением того, как вы ворвались в ряды Ланнистеров во время последней битвы. — Робб Бессмертный, — тихо пропели остальные лорды. — Воистину, Робб Бессмертный, — сказал король Севера. — Я обязан жизнью вашей дочери, леди Мормонт. И вашему брату, Вилис. Попросите меня о любом одолжении, которое в моих силах, и я прослежу, чтобы это было сделано. — Ваша светлость, вы слишком добры, — пробормотал Вилис. — Действительно, — согласилась Мейдж Мормонт. — Я только надеюсь, что благосклонность моего короля останется редкой привилегией. Улыбка тронула губы Робба: «Миледи Мормонт, вы что, считаете меня каким-то южанином-болваном, повязывающим рыцарские гербы ленточками?» Его лорды рассмеялись, все, кроме Гловера, Болтона и Форрестера. — Нет, ваша светлость. Я заговорила не к месту, прошу вас... — Вам не нужно ни о чем меня просить, леди Мормонт, — сказал он, качая головой. — Король — ничто без своих знаменосцев. Я всегда буду благодарен вам и всем вашим мужчинам и женщинам, как бойцам, так и фермерам. По кругу пронесся ропот благодарности. — Но на самом деле, миледи Мормонт, я мог бы сначала попросить вас об одолжении, — медленно произнес Робб, оглядываясь на Арью. Девушка встретила его взгляд, приподняв бровь. — Да, ваша светлость? — Моя сестра, Мейдж. Она боец, в ней течет волчья кровь, и она нетерпелива… В Винтерфелле она не получит желаемого образования… Может быть, вы согласитесь воспитывать ее на Медвежьем острове до конца ее юности? Глаза Арьи расширились, и она повернула голову к леди Мормонт. Старшая женщина встретилась взглядом с младшей: «Да, ваша светлость. Старк на Медвежьем острове — честь, от которой я не откажусь. Особенно такая, как юная Арья». — Значит, так и будет, — решил Робб, кивая. Даже Арья издала взволнованный вздох. Затем он повернулся к Маленькому Джону. — Я слышал, что дороги возле Последнего Очага стали хуже. Что можешь сказать об этом? — А-а, — пробормотал мужчина, почесывая затылок. — Да, ваша светлость… у нас нет золота, чтобы сохранить их до наступления зимы. Мои двоюродные дедушки уже постоянно напоминают мне об этом. Робб хмыкнул: «У нас чуть больше двухсот мешков с зерном и золотом… Пятьдесят из них пойдут на реконструкцию Рва Кейлин, чтобы я мог сдержать обещание, данное Фреям, и чтобы наши границы стали еще крепче. Тем лучше для противостояния вторжению с юга. Север помнит». — Север помнит, — эхом отозвались его знаменосцы. — Шестьдесят и восемь из них станут нашей с вами добычей. Еще восемь разделим между мужчинами и женщинами из армии, — он повернулся, чтобы пролистать пергамент на своем столе, отложив в сторону письмо от своей матери, еще одно от Сансы и еще одно от Станниса Баратеона, в котором утверждалось, что королевские дети были незаконнорожденными в результате кровосмешения, и рассказывалось о том, как он контролировал Королевскую гавань. Конечно, было еще одно письмо от Джоффри Баратеона, в котором говорилось о том же самом. Робб обнаружил, что все это его мало волнует. — У нас осталось почти восемьдесят мешков золота, милорды и леди… На Севере редко можно увидеть такие богатства. Я намерен использовать половину этого количества, чтобы обеспечить нас продовольствием на зиму. Большинство из них куплено и оплачено напрямую, но я также слышал рассказы о фермерах Браавоса, которые знают, как обрабатывать бедные земли, например, почву вокруг их вольных городов. Браавос всегда нуждался в древесине, и Север получил бы огромную пользу от их знания этих земель. — Я согласен, — тут же согласился Маленький Джон, который был самым северным из всех знаменосцев Робба. — Да, — пробормотал лорд Сервин, кивнув стоявшим рядом лорду Флинту и лорду Гловеру. — Многим будет легче, если у вас будет достаточно еды на зиму, ваша светлость, — сказал лорд Болтон, его голос был спокоен, как всегда. — Действительно, — согласился король Севера. И, прежде чем мысль успела промелькнуть у него в голове, он продолжил: — Я намерен предложить вам выбрать одну из женщин Ланнистеров, лорд Болтон, если вы пожелаете на ней жениться. Мужчина прочистил горло: «Рожать ребенка посреди зимы...» — У вас нет наследника, — сказал Робб. — Это правда… Но у меня есть бастард. — Бастард, о котором я ничего хорошего не слышал, лорд Болтон. Я не стану признавать его законным, пока простой люд шепчется об изнасилованиях и убийствах. Лорд Карстарк и лорд Хорнвуд хмыкнули и кивнули, их земли были ближе всего к землям Болтонов. Сам лорд Дредфорта колебался, но в конце концов кивнул: «Очень хорошо, ваша светлость. Боюсь, мне придется попросить еще продуктов, чтобы помочь хрупкому младенцу пережить зиму.» — Еще две повозки в Дредфорт, — решил Робб, когда его лорды и леди зашевелились. Он продолжил, прежде чем они успели вставить хоть слово, поскольку еда была такой… деликатной темой для разговора на Севере. — Я бы выдвинул Алисанну Леффорд, мою пленницу, которая сейчас находится у подножия Скалы. Наследница Золотого Зуба, благородная и хорошо воспитанная. — Я подумаю о ней, ваша светлость. Он кивнул и снова перевел взгляд на Маленького Джона: «Даже с учетом расходов, у нас все еще есть сорок мешков золота. Десять из них пойдут на восстановление дорог, не только возле Последнего Очага, но и по всему Северу. Может, это и не самая примечательная вещь, но мои дороги будут высокого качества». — Старые кости ценят это, ваша светлость, — фыркнул Вилис Мандерли, в то время как лорд Сервин что-то напевал. — Это сократит расстояние между Винтерфеллом и моей собственной крепостью! — Это так, — согласился Робб. — Затем: десять из оставшихся тридцати пойдут на строительство флота для Северного королевства, который будет базироваться в Белой Гавани, Темнолемье и Сигарде. Еще пять будут использованы для улучшения доков и верфей тех же крепостей. Остальные средства останутся в казне Винтерфелла, в резерве, на случай, если они когда-нибудь понадобятся. — Вы будете гордиться Темнолесьем, ваша светлость, — громко произнес лорд Гловер, изменив свое обычно сдержанное поведение. — Как и Белой Гаванью! — Да, ваша светлость! Север будет процветать! — Так и будет! — Робб кивнул. — А теперь, милорды и леди, я должен вам кое-что объяснить, поскольку мои действия ранее были далеко не обычными. Затем он замер и закрыл глаза. Тишина его солярия, прерываемая бормотанием знаменосцев, исчезла из его сознания. «Тишина», — подумал он. «Тишина», — призвал он свой разум. Постепенно мирские мысли и чувства исчезли. Его мысли отвлеклись от войны и связанных с ней испытаний, от своих знаменосцев, их ссор и неприятностей, через которые он прошел, чтобы они были счастливы. Беспокойство и досада покинули его. Мысли о встрече с Винафрид, о том, что они могут не понравиться друг другу, тоже покинули его. Его плечи опустились, а дыхание стало тихим, пока шум в солярии не стал приглушенным и глуховатым. Пока он не почувствовал, что в его голове возникла другая мысль. Она не была выражена словами. В ней не было ни счастья, ни печали, ни беспокойства, ни каких-либо других человеческих эмоций. Вместо этого в ней было волчье любопытство. «Мясная пища», — пришла мысль. Это не сопровождалось ни словами, ни картинками, а просто выражало то, чем это было. Побуждение. Первобытное и простое. Робб отогнал это побуждение, заменив его другим. «Башня», — мысленно произнес он. Но никто ему не ответил. «Высокая — вещь — пахнет — человеком», — подумал он, оставив слова своего народа позади и вместо этого выразив идею в том виде, в каком она была. Понимание вернулось к нему. «Извилистая тропинка — выше-вершины». Он медленно вдыхал и выдыхал, и вспышки цвета, запахов и звуков обрушивались на него из-за этого присутствия. Ничего цельного. Ничего похожего на его мечту. Но мысли, которые, тем не менее, не принадлежали ему, осыпали его подтверждением его связи с Серым Ветром. «Зерно — запах — еда — Альфа. Острая — палка — причиняющая — боль. Извилистая — тропинка — выше — вершины». Каждое из них было выражено таким образом, что ставило Робба в тупик, но все равно имело для него простой смысл. У волка не было слов. Только звуки, запахи и инстинкт. Снаружи солярия донесся крик. — Проход свободен, — начал он, качая головой. — Откройте дверь! Мгновение колебания помешало двери открыться, но через мгновение тяжелая деревянная дверь распахнулась. — Серый Ветер, — сказал Робб, улыбаясь, когда открыл глаза. Лютоволк прошел по комнате, пристально глядя на короля Севера. Те же глаза закрылись, и язык зверя высунулся изо рта, когда его пальцы начали царапать челюсть. Его лорды и леди молчали, глядя на зверя перед собой. Некоторые с опаской, другие без видимых эмоций на лицах. Каждый из них был знаком с лютоволком и видел его в бою, но призвать зверя, не используя никаких слов, было невозможно… — А вы… Я не видел никакого собачьего свистка, — удивился лорд Гловер. — Да, но зверь знает, когда его зовет хозяин, — сказала Мейдж Мормонт. — Не хочу вас обидеть, ваша светлость, но временами кажется, что вы с лютоволком одно целое. — Он не произнес ни слова. Он ничего не сказал. И все же Серый Ветер стоял там, где стоял до этого, во дворе! Мы все видели его, когда вошли, милорды! — произнес Маленький Джон, широко раскрыв глаза. Когда мужчина закончил, воцарилось напряженное молчание. — Как вы называете это, ваша светлость? — нараспев произнес лорд Болтон. — Магия, — ответил Робб, продолжая, несмотря на то, что многие повысили голоса. — Магия возвращается в мир, милорды и леди, а с ней приходят оборотни. Я обнаружил этот талант во время битвы у Скалы. И я предлагаю каждому из вас присмотреться к своим людям, чтобы найти тех, у кого есть этот дар… Наступает зима, и нам понадобятся все преимущества, которые мы можем получить, чтобы пережить ее. Когда он закончил, голоса стали громче, но Робб не ответил. Его лорды и леди какое-то время спорили друг с другом, пока дело чуть не дошло до драки — таков был обычай Севера — и в этот момент ему пришлось вмешаться. И тут ему в голову пришла идея. «Может быть, Серый Ветер мог бы остановить спор вместо меня?» Кивнув самому себе, он снова закрыл глаза. Отключившись от громких голосов, он стал единым целым со своим лютоволком, чтобы проверить свои навыки. Волк не возражал. Ему нужна была практика.