Страх и риск

– Хей Нам Су, хочешь повеселится? Let's party-y-y, man! После этого звонка он ничего не помнит. Ну, почти ничего. Помнит, как радостно срывает со стены календарь с отметкой в шесть дней (недолго он продержался), свои сравнимые с лезвиями глаза в зеркале, которые мелькнули на секунду до выхода, помнит ощущения, когда таблеточка приятно шипела на языке. Не одна и не две. Помнит смех, собственный и друга. Его мешочки под глазами, когда улыбается. Помнит эпизод: Дёргая за ручку двери, музыка просачивается сквозь щель, заполняя собой все вокруг. Перед глазами вспыхивают оранжевый и фиолетовый. Дребезжут стены от топота танцоров – посетителей клуба. Он входит в эти разноцветные лучи. Проталкивается сквозь тёмные фигуры, заглядывая каждой в лицо. Ища его. Но если бы его спросили, как он оказался здесь, то не ответил бы и под дулом пистолета. Будто кто-то выключил свет в его черепной коробке. Он лежит на полу. Возле него свернутый кофейный столик, полчище алкогольных бутылок разбросанных по самым разным и неожиданным местам. Нам Гю проползает среди разноцветных гирлянд неизвестного происхождения. Переступает через надкусанный гамджа дог. Он знает, что если комната его братана в таком состоянии, значит, что день они провели убойно. Впереди матрас. На нем лежит тело, спину которого украшает большая татуировка, гласящая "Танос". Он тянется к кресту, но чужая рука шлёпает его по ладони. – Друг, я думал, ты спишь – Брюнет нервно поправляет волосы за уши. – No shit! Я спал, пока не почувствовал как один козёл посягается на моё, – С претензией тот слегка выдвигает нижнюю челюсть вперёд – Ты и таблеточку без моего разрешения сожрать не можешь! Обладатель фиолетовых волос открывает тайничок и достаёт оттуда одну единственную таблетку. Последнюю.. Дразнит, водя ею перед глазами Нам Гю, словно гипнотизёр. Тот решает, что собственный рассудок ему важнее слов приятеля. Пальцы с изобилием колец выхватывают гранулу, и тут же запихивают во влажный рот. Ошалевший от наглости взгляд Су Бонга заставляет парня поползти назад. С ругательствами он накидывается на Нам Гю, притягивая его к себе. Ему не сразу даётся ухватиться за шею брюнета из-за его брыканий, но от судьбы не убежишь. Его крепкие ладони чувствуют рельеф кадыка, сжимают напряжённые связки чтобы тот не посмел проглотить. Он слегка ослабляет хватку только тогда, когда кровожадно впивается в его губы. От неожиданности Нам Гю выдыхает с такой силой, что почти взвизгивает. Язык Таноса бесцеремонно хозяйничает в его рту, пытается завоевать наркотик обратно. Слышатся беспорядочные выдохи. Оба ошпаривают друг друга жарким дыханием. Снаружи это мало похоже на борьбу, но таблетка, как горький остров омываемый сразу двумя берегами, так просто не сдасться кому-то из них. Нам Гю то и дело елозит рукой по затылку парня, порой сжимая его волосы. Другой рукой он подкавыривает пальцы с цветным маникюром, тщетно стараясь ослабить их хватку на своей гортани. Он не сильно старается, порядком ловя кайф с происходящего. Не желая быть третьим лишним в их страстном поцелуе, экстази растворяется в слюне, ударяя в кровь парням. Расширяя сосуды, будто они и так не были возбуждены. Разомкнув губы, Су Бонг вытирает слюни о близлежащую шею. Это будоражит чувствительную кожу брюнета. Его руки тискают парня где-то в ключицах. Тяжелая отдышка. До безобразия большие зрачки Нам Гю стараются встретиться взглядом с Таносом, но тот как всегда уводит глаза. В этот раз специально. Тогда он обхватывает ногами торс парня, притягивая к себе. Он вынуждает их губы сомкнуться снова. Оба чувствуют трение чего-то твёрдого чуть ниже живота. И это в своём роде мучительно, но приятно. Как и зубы Су Бонга, которые то и дело больно впиваются в нижнюю губу. – Та.. Тан.. – Жаром отдаётся ему в ухо. Нам Гю позволяет правой руке быть крепко прижатой к полу, но левой он сжимает его руку, секунду назад находящуюся на шее, спуская её ниже и ниже, под штаны.. Наркота мощно приливает ему в мозг, усиливая все ощущения в три раза. В три раза чётче он слышит ритмичные выдохи друга(друга ли?), в три раза чётче чувствует пульсацию, проливающую по всему телу (кровь, бегущую к паху). Он растворяется в реальности, становясь одновременно всем и ничем. Становится полом, растекается по стенам и потолку. Становиться, в конце концов, своей лучшей формой, бляшкой на ремне Таноса, которая расстегнулась с провокационным звоном..