Одинокая Колибри.

      Колибри — семейство птиц отряда стрижеобразных. Маленькие птицы от пяти до двадцати двух сантиметров в длину, в зависимости от вида. Не самые стайные птицы, даже, можно сказать, наоборот. Редко можно увидеть много колибри в одном месте.       — KLBR-G78-01, сосредоточьтесь, — одёргивает меня офицер. — Мы и так отстаём от графика.       — Есть, сэр, — привычно отдаю я честь, вновь сосредотачиваясь на рабочих репликах внизу.       KLBR — высокотехнологичная биорезонансная реплика 6-го поколения. «Элитный Протектор». Более эффективная реплика для слежения за другими репликами.       Вроде как? Да, когда на объекте полностью укомплектован состав реплик модели KLBR. Обычно для такого производственного предприятия это двадцать пять KLBR, пять из которых должны были присутствовать в этом секторе.       Из пяти была лишь я одна.       Уже целый год наш производственный завод не имеет достаточной укомплектованности. Причин для этого было много. И слишком сильная удалённость от линий снабжения, и близость к границам Империи.       — Перерыв, — взглянув на слегка треснувшие настенные час, произнёс офицер. — Можешь передать и им.       Система оповещения вышла из строя после прошлого обстрела Империей. Ещё не успели отремонтировать, а поэтому вместо неё работала я.       Через считанные мгновения рабочие реплики внизу остановились. Станки замерли. Работа замерла на краткий срок.       — Ха…       — Устала? — бросил на меня взгляд через плечо офицер, остановившись перед своим столом.       — Использование одной KLBR на почти полтысячи реплик это…       — Неправильная эксплуатация, я знаю, — оборвал меня офицер, обойдя свой стол и падая в пошарпанное кресло. — Только вот на замену тебе нет больше KLBR.       — А как же отдел G77…       — Прошлый обстрел прибил половину личного состава. Сегодня нам должны были прислать после тех- и медосмотра, но, как видишь…       Офицер развёл руками, признавая своё бессилие. Мне даже не надо было использовать биорезонанс для этого.       Использование биорезонанса на гештальтах запрещено. Только… Только не было больше кому следить за тем, чтобы биорезонанс не был использован на гештальтах.       На нашем объекте не было Фальке, не было и других KLBR. Никто, кроме меня, не мог сказать, что на объекте кто-то подвергается биорезонансу.       — В любом случае, ты пока свободна, — махнул мне рукой офицер. — Можешь пойти поесть, поспать или что там делают реплики в свободное время. Когда придёт пополнение, тебе сообщат.       Офицер больше не взглянул на меня и не обратил внимание на скрип двери и щелчок замка. STAR, что стояла на охране офиса, лишь краем глаза обратила на меня внимание.       У STAR была своя рабочая смена, к которой я имела лишь косвенное отношение.       «Никаких печальных мыслей, — сползла вниз по двери я, заглядывая в разум офицера. — Никаких печальных мыслей».       Голова уже болела от биорезонанса, но никаких других вариантов не было. Если кто-то узнает о том, что я делаю, то меня ждёт лишь списание.       А если я не буду этого делать, то офицер не будет во вменяемом состоянии для командования объектом. Заменить офицера просто некем.       Кроме разве что меня.       — Хе… хе-хе…       Действительно. В текущей ситуации после офицера должна идти я или STCR, которая, скорее всего, именно что передаст командование мне. И что вы прикажете мне делать с этим?       Нет, офицер, вы мне нужны вменяемым.       «Даже если вы сами уже забыли своё имя», — закусила я губу. ПТСР, что получил офицер в начале года, было слишком серьёзным. Он должен был быть отправлен на реабилитацию, но…       Никто так и не покинул объект в течение года.       Подавить травмы офицера в этот раз было немного трудней. Просто из-за головной боли. Сегодня реплики волновались сильней, и мне пришлось сильней напрягаться. Но мне это удалось.       «Надо отдохнуть…» — с шумным вздохом я поднялась на ноги. STAR всё так же не обращала на меня внимания, но и я делала то же самое. Для них это, наверное, было привычным делом — видеть меня в таком положении.       Перерыв был всего полчаса. Или час. Или минут пять. Всё зависело от того, в каком положении сейчас было предприятие.       Была надежда на то, что сегодняшний день пройдёт без проблем, без поломок, без списаний, без обстрела.       «И сегодня будет», — буркнула я про себя. — «Каждый день стреляют».       Мне не хотелось думать, что это означает. С каждым днём, что заканчивался обстрелом, не хотелось. Но раз обстрел продолжался, то это хотя бы значило, что фронт держится.       — KLBR-G78-01.       STAR возникла передо мной неожиданно для меня, слегка напугав, но я была слишком измотана для возмущений и крика. Лишь вздрогнула от приглушённого голоса.       — Да?..       — Командующая вызывает вас к восточному черному входу.       — STCR-G78-12?       — Так точно.       Большего STAR не сказала мне, лишь ожидая моих действий. И я… не особо понимала, каких. Меня не сильно волновало приказное приглашение от STCR. Она всегда так обращалась, хотя я не находилась в её подчинении.       Нет, я пыталась обдумать причину такого вызова. Определённо что-то случилось, но я не могла понять, что. День проходил штатно, и не должно было быть проблем… Биорезонанс… нет, я не стану напрягаться прямо сейчас ещё сильней.       — Хорошо, — тихо произнесла я. — Сейчас приду.       STAR кивнула и, отдав мне честь, прошла мимо меня, направляясь к офису офицера. Чтобы сменить другую STAR или сообщить что-то офицеру? Я не знала.       «Плохо не знать всего», — скривилась я, развернувшись и зашагав в новом направлении. KLBR не было жизненно необходимо знать всего, но…       Мы были «роевыми» репликами. У KLBR всегда была своя сеть. Мы всегда должны были быть вместе. Всегда поддерживать друг друга.       Но… Колибри это не стайные птицы. Они весьма одиноки. Тогда почему именно колибри? Только из-за размеров?       Может быть, в этом просто нет никакого смысла.       Но… у гештальтов имена имели смысл. Древний, неточный, но он был. У реплик? У реплик, скорее всего, нет.       «Каково это — быть гештальтом?» — я сразу же отбросила эту мысль, забив её в самый далёкий уголок своего сознания. Репликам не стоит задумываться о таком. Никогда не стоит об этом задумываться, ведь это может привести только к одному — деградации личности. При нашем создании не просто так у нас не остаётся памяти нашего гештальта-слепка.       И всё же… Всё же я задумывалась об этом. Какой была девушка, что дала мне… Дала мне жизнь? Она была преданной Нации и любила Нацию. Но была ли она доброй? Умной? Храброй? Может быть, всё из этого, а может быть, ничего из этого. Воспоминания формируют личность, или личность предопределена? Для реплик второе. Личность реплик всегда понятна, похожа, одинакова. Есть различия, но они критичны только при деградации личности.       Деградация личности…       «Это не деградация. Изменение», — реплики не тупели при деградации личности. Нет, деградация была не тем термином. Я бы так не назвала этот процесс. Это было похоже… Это было похоже на то, что происходило с офицером. Это было похоже на глубокую эмоциональную рану, на которую сознание наконец-то обращает внимание. Спираль, что ведёт вниз и вверх, но спускаться всегда легче, чем подниматься.       — Это же глава…       Шёпот рабочих реплик, которых я не заметила, заставил меня нахмуриться. Меня не могли не беспокоить любые слухи, что дрейфовали на объекте, даже если они меня не касались. Не могли не беспокоить, когда именно мне, скорее всего, надо будет с этим разбираться. Сначала мне. Потом STCR. После неё никто из них не вернётся к работе.       «Не поднимайте голов, — не взглянула я на них, проходя мимо. — Не смотрите вверх. Не обсуждайте командование. Не думайте, работайте».       Это могло быть жестоко. Это было жестоким. Но это было только к лучшему для всех нас. Реплики должны были работать так, как было задумано. Если они хотели существовать, то должны были жить именно так. Молча. Работая. Изменения, что влечёт деградация личности, более жестоки.       Дверь скрипнула, слегка удивив меня тем, что была открыта. Обычно чёрные входы были закрыты, что было не по протоколу, но его уже давно офицер трактовал избирательно. Просто не было возможности соблюдать все пункты протокола. STCR это особо не нравилось, но против приказа офицера она не пошла.       — Командующая, — первой меня заметила одна из STAR, — KLBR-G78-01 прибыла.       Мой взгляд сразу же упал на что-то, что лежало прямо под ногами у STCR. Чёрная ткань. Нет, камуфляжная ткань, что могла слиться с горным антуражем местности, что окружала наше производственное предприятие. И я не могла с ходу сказать, что этот наряд принадлежал солдатам Нации, которых не должно было быть возле нашего предприятия.       Линия фронта находилась далеко от нас.       — Где офицер? — строго и резко обратила на себя внимание STCR.       — У себя в офисе, — контрастно ей ответила я, вновь опустив свой взгляд к её ногам. — Это причина, по которой ты хотела поговорить?       — Диверсионно-разведывательный отряд Империи, — она указала на лежащие подле неё… трупы. Теперь я уже не сомневалась, что это были именно трупы. — Лишь первый отряд. Сегодня обстрела днём не будет. Побоятся задеть свой отряд.       «Свой уже мёртвый отряд», — дополнила её слова в своей голове я, подойдя ближе. Все их лица были скрыты масками, и у всех была видна кровь. Я не слышала выстрелов, но при шуме станков это было неудивительно. Они могли стрелять и в самом здании, и никто бы не догадался, что это не станки.       — Кто-то из реплик ранен? — отвела я взгляд от мёртвых глаз гештальта. — Потери?       — Пропала одна STAR и две ARAR. Их тела ещё не найдены, но есть подозрения, что они уже на базе имперцев, — безразлично рассказала STCR. — Им лучше умереть раньше, чем они что-либо расскажут им.       «Им лучше умереть, да?» — строгие и резкие слова резали мне слух, ударяя по пустоте в животе, хотя я прекрасно понимала, что это была правда. Имперцы не оставят их в живых, если они попались.       Несмотря на все различия между репликами и гештальтами, мы все были подвержены пыткам. Даже если наши тела состояли не из плоти и крови, они чувствовали боль. Мы могли чувствовать боль даже дольше гештальтов, ведь были их крепче. Было бы лучше, будь у Империи возможность читать нейронный слепок реплик?       Нет. Нация появилась благодаря Революционерке и её способностям к биорезонансу. Заполучи Империя такие возможности и…       «А что бы поменялось?» — дверь позади издала скрип, вновь открывшись. Офицер прибыл в сопровождении той самой STAR, что оповестила и меня. G77-08. Переведённая из другого отдела к нам полгода назад. Единственная STAR из 77-го отдела у нас. Остальные либо с 76-го, либо с 79-го. Наши собственные почти все были списаны.       — STCR-G78-12, отчёт!       STCR выпрямилась, как струна, хотя мне казалась, что для неё это было невозможным. Она всегда ходила так, словно маршировала, с идеально ровной спиной. Высокая, стройная, смотрящая на всё свысока. Одна над водной гладью… Аист. Имя птицы, что носят реплики STCR им подходит.       — В 11:14 по местному времени STAR-G79-65 было замечено…       — Ближе к делу! — рявкнул офицер. — Что за трупы позади тебя, и с какой целью они здесь были.       — Диверсионно-разведывательный отряд Империи, сэр, — сразу же ответила STCR без заминки. — Конкретная цель неизвестна, как и причина того, почему они так глубоко в тылу на нашей территории. Пленных нет. Потери с нашей стороны — одна STAR и две ARAR.       «Логистика у нас и так плоха, но на фронт исправно поставляется продукция», — не все машины доезжают до фронта, но в последнее время не было резкого скачка потерь среди машин, который мог бы указать на то, что на фронте что-то не так. Он и так не двигался уже больше двух лет.       — Больше не было замечено имперцев?       — Нет, сэр.       — Плохо дело, — задумался офицер, хмурясь. — В каком состоянии находятся отряды STAR?       — Укомплектованы на восемьдесят процентов. Есть возможность использовать ARAR, но их боевой потенциал будет на голову ниже такового у отрядов STAR.       — Мы даже на дивизию не нашкребём, даже если выдадим оружие каждой реплике на объекте. Пока не стоит этим заниматься. Отрядов STAR хватит, чтобы отбиваться от диверсионно-разведывательных отрядов Империи. Переведи часть отрядов STAR на патрулирование местности, STCR.       «Против полноценной дивизии Империи мы не выстоим», — отряд STAR — это лишь пять реплик с щитом и револьвером. У одной из них может быть и дробовик. И даже так это было оружие для подавления на ближних и средних дистанциях. Для боя на открытом пространстве они не предполагались.       На складе у нас не было дальнобойного оружия. Только патроны к нему.       — Тогда охрана внутри объекта…       — Выполняй приказ, STCR, — оборвал её офицер. — Мне нужны STAR на защите объекта от Империи, а не защита от рабочих реплик. Можешь забрать и STAR, что охраняют меня. Выдай KLBR что-то, пусть меня будет охранять.       «Меня ещё и в телохранители?» — это было не так уж удивительно, хотя на объекте я не выполняла такой функции. KLBR пусть и «Элитный Протектор», но мы выполняем роль командира и управляющего. STAR легче и проще использовать в роли «полицейского». Они были просто созданы специально для этого.       Тем не менее я никак не возражала против такого расклада. Я могла выполнять такую задачу. Одна разница: теперь у меня будет огнестрел.       — Есть, сэр, — нахмурилась STCR, будучи недовольной, но ничем, кроме хмурости, не показывая этого.       — Обыщите этих солдат и выбросите трупы. На объекте объявляется комендантский час. Репликам запрещено выходить за пределы объекта, кроме STAR, STCR и KLBR. Я свяжусь со штабом и сообщу о ситуации. KLBR отправляйся в отдел G77 после получения от STCR оружия. Узнай, что у них происходит. Выполнять!       — Есть, сэр.       Мы одновременно отдали честь офицеру, который уже отвернулся от нас. Голова заболела сильней, стоило мне вновь окунуться в биорезонанс. Вновь коснуться разума офицера.       Усталость, что ударила прямо в сознание, чуть не сбила меня с ног. Раздражение. Потерянность. Обречённость.       Рука дрогнула от боли в сердце, что влилась туда от офицера. Подавить негативные мысли офицера получилось.       «На эмоциональную петлю у меня не хватит сил», — чтобы создать петлю, их не нужно много, но для её контроля необходимо прикладывать усилия, чтобы она не навредила. Слишком устала. Слишком слаба.       Сегодня я смогу справиться и без разрядки своих эмоций.       — Превышение полномочий.       Строгое утверждение STCR прорезало боль, как хлёсткий удар хлыста. Быстро, быстрее, чем можно ощутить.       Тем не менее удар хлыста должен быть больней, чем слова STCR.       — На объекте нет никого более вышестоящего, чем офицер.       — Протокол это предусматривает, — ответила STCR. — Действия офицера, нарушающие протокол, обусловлены невозможностью выполнения протоколов в данной ситуации.       — Тогда о чём ты? — я была слишком усталой для интеллектуальных игр. — Об отсутствии разрешения на ношение мной оружия?       — Оно появится у тебя задним числом, в этом нет сомнений, — отвергла моё предположение STCR. — Я говорю о поведении офицера.       — Что с ним? — глупое волнение могли испытывать даже реплики. — Я не заметила изменений в его поведении.       — Странно, — протянула STCR. — Та, кто всегда находится рядом с офицером, должна была заметить.       «Я всегда замечаю всё раньше всех, — закусила я язык, чтобы слова не вырвались из моего рта. — KLBR не могут не заметить изменения в ком-то».       Биорезонанс не позволяет нам оставаться в неведении. Даже при всём желании мы не можем полностью обойтись без него. Всегда есть эта неосознанность в его использовании.       — Ты ставишь под сомнения мои способности? — нахмурилась я. — Может, я на объекте меньше тебя, но за всё это время за мной не замечено нарушений.       — Это может измениться с проверкой.       «Штаб однозначно кого-то пришлёт, — они не могли проигнорировать поползновения Империи. — Любая KLBR поймёт, что я делаю».       Это было неизбежно. Рано или поздно, но моё вмешательство в сознание гештальта-офицера и в память реплик было бы замечено.       Была надежда, что меня переведут, но…       — За мной нет серьёзных нарушений, — ответила я. — Любая проверка это подтвердит. Я польщена твоим беспокойством, STCR, но если нас ждёт проверка, то сосредоточься на том, чтобы она не обнаружила серьёзных нарушений у тебя.       Меня же спишут. Внесут в протокол, что произошла деградация личности, и просто ликвидируют. Обычная практика. Хуже использования непредусмотренного биорезонанса на гештальтах только убийство гештальта. Использование биорезонанса вообще детально нормируется и должно контролироваться.       На нашем объекте только один источник биорезонанса.       — Я надеюсь, что твоя дурость не поставит под угрозу объект, — прищурилась STCR. — А если и затронет, то только тебя. К сожалению, ты утянешь за собой и офицера.       «Гештальтов не устраняют из-за воздействия биорезонанса, — закусила я язык, подавляя свой гнев с паникой. Пыталась убедить сама себя в том, что так и есть. Гештальтов не устраняют. Они важней реплик. Важней. — Офицер сможет восстановиться. Он всё ещё должен помнить семью».       — Ты слишком добра для STCR.       Другая STCR уже бы составила протокол и связала меня. Уже бы отдала приказ об устранении и привела его в исполнение. У неё были полномочия на это. Она могла бы это сделать в отсутствие других KLBR или FKLR. Тем более мы были достаточно изолированы друг от друга, чтобы избежать возможности искажения STCR биорезонансом.       Не то чтобы моё вмешательство было необходимо.       — STAR-R76-21, — проигнорировала мои слова STCR. — Отведи KLBR-R78-01 на склад. Пусть ей выдадут Type-84 под мою ответственность. Выполнять.       — Есть!       «У нас они всё ещё есть?» — лишь задалась вопросом я, шагнув за STAR.

***

      Уже спустя час я сидела в машине, что подъезжала к отделу G77, который, по сути, являлся отдельным заводом, который был объединён с остальными лишь единой системой логистики и наименования. Ну и когда-то G78 и G77 были одним предприятием, но, ввиду разрастания G77, они были разъединены.       Были ещё какие-то причины на такое действие, но меня не вводили в детали тех дней. Всё же тогда я только сошла с конвейера и проходила обучение. Долгие три года ассимиляции с сёстрами под строгим надзором FKLR…       «И серийный номер E1-0010411, — холодный и незнакомый корпус пистолета-пулемёта отдавал в пальцы, что лениво, слабо ощупывали его. — Отличница курса E1. Самая лучшая реплика курса E1. Знаменитая KLBR курса E1».       Смешок вырвался из моих уст при воспоминании о тех далёких днях. И ведь мне казалось это достижением, быть лучшей на своём курсе. Быть лучшей на курсе E1. Даже не самом лучшем курсе. Далеко не лучшем, но и не худшем, правда. Это был… средний курс. Невзрачный, но стоять на его вершине казалось чем-то великим.       Если бы я знала, куда меня направят после, то я бы точно перестала торчать, как незабитый гвоздь на гладкой доске.       «Остались ли в отделе G77 ещё KLBR?» — нас легко пропустили на сам объект, хотя на пистолет-пулемёт поглядывали STAR и гештальт, который был за главного среди них. Погон на нём я не увидела и не могла определить его звание. У него была плашка с именем, но я её не разглядела.       — Мне ждать вас здесь?       — Можешь пройтись и со мной, — ответила я на вопрос ARAR, что была в качестве моего водителя. — Дела могут занять много времени.       — Пожалуй, я останусь здесь, — махнула рукой ARAR. — Мне спокойней, когда за малышкой следит кто-то знакомый.       «Называть машину малышкой, — закатила я глаза, шумно выдыхая, выходя из машины. — Это просто машина».       — Тогда следи, — бросила я ей, закрывая дверь. Стекло было опущено. — Будешь нужна, тебя позовут. Хотя я сомневаюсь.       — Есть, мэм, — весело отдала мне честь ARAR.       — Какими судьбами к нам пожаловали? — вежливо обратился тот самый гештальт, стоило мне отойти от машины к главному зданию. — Не проверка от Штаба ли?       — KLBR-R78-01, — представилась я, прекрасно понимая, что у гештальтов есть проблемы с распознаванием номеров реплик. — Временный глава отдела G78 направил меня сюда, чтобы узнать состояние отдела G77.       Гештальт скривился, словно ему на язык попало что-то кислое. Мало кто любил, когда один отдел лез к другому, но не до такой степени, чтобы плеваться в лицо или кривляться, стоя прямо перед представителем оного. Поэтому я могла предположить, что дело было в чём-то другом.       — Сейчас не самое лучшее время для ещё одной KLBR…       «Ещё одной KLBR?» — нахмурилась я, не понимая, отчего такое отношение к нам. В этом отделе что-то не так с KLBR? Это вполне могло быть. G77 находился в таком же логистическом голоде, что и мы. Может быть, у G75 и G80 было всё отлично с поставками, но связи с ними не было.       — ARAR в вашей машине может заменить вас на встрече? — спросил гештальт. — Я не ставлю под сомнения ваши навыки, но…       — Нет, ARAR-R76-17 не располагает достаточной квалификацией для этого, — отвергла я предложение. Эта миссия была поручена мне офицером. Я должна её выполнить, а не кто-то другой. — Моё присутствие может как-то повлиять на функционирование объекта?       — Я больше беспокоюсь о вашей сохранности… — почесал щёку гештальт. — Буквально на днях были списаны все KLBR в нашем отделе по… по причинам.       «Что-то успели натворить перед устранением? — это была основная возможная причина неприязни к KLBR, которая пришла мне в голову. Если не считать того, что сами KLBR могли быть стервозны в виду неправильной подготовки или других обстоятельств. — Ассоциация перекинулась и на меня. Хотя STAR даже не бросают на меня взгляда».       Головная боль была слабей сейчас, но мне всё равно не хотелось использовать биорезонанс. Мне он ещё может понадобиться позже. Я всё узнаю и так. Из разговоров.       — Мне необходимо знать, по каким причинам и будут ли они влиять на мою задачу, — произнесла я. — Если вы не можете мне ответить, то отведите к тому, кто может. Мне нужно встретиться с вашей главой отдела.       «Я не знаю, что конкретно хочет от меня офицер, чтобы я узнала здесь, — от него не было никаких подробностей, что могло быть недочётом с моей стороны. Не уточнила, не поняла. — Я могу узнать всё, что можно, и проинформировать их о поползновениях Империи».       Гештальт шумно вздохнул, покачав головой.       — Хорошо. STAR-G77-22 за мной, остальные на свои посты, — выдал он указания своим подчинённым. — Следуйте за мной, KLBR-R78-01. И лучше не отставайте и не обращайте внимание на других реплик. Биорезонанс лучше тоже не использовать.       «KLBR успели что-то сотворить», — это уже было очевидным. Реплики, что были подвержены влиянию биорезонанса в нештатных ситуациях, часто имеют негативное отношение к KLBR. Особенно реплики моделей STCR, ARAR и, на удивление, EULR. По последним легче всего определять степень воздействия биорезонанса.       Не очень хотелось знать степень того, что сотворили KLBR, но вероятность не узнать это была весьма мала.       — Гештальты были затронуты? — спросила я, когда STAR отдали честь и принялись выполнять задачу, а мы двинулись дальше. — Во главе вашего отдела сейчас кто стоит?       — Прапорщик Вишес, — ответил на второй вопрос гештальт. — Заменил главу отдела месяца два назад, когда тот из-за неполадки с оборудованием отправился на тот свет. И… у нас не так много гештальтов в отделе. Все, кто попал под воздействие, сейчас находятся в мед. отсеке под карантином.       — Это причина, по которой переведённый к нам персонал ещё не прибыл?       — Прапорщик запретил выход за пределы объекта, пока не пройдёт карантинный срок, — почесал шею гештальт. — Даже тем, кто не был подвержен воздействию. Мы сейчас даже отчёты не отсылаем в средствах профилактики. Только письма, но они…       Гештальт не продолжил, но я его поняла и без этого. Письма были старым, проверенным способом передачи информации, но у них были свои минусы. Их было легче перехватить, информация была в них ограничена, и их было долго доставлять. Даже между двумя предприятиями, не говоря уже о планетарной или межпланетной связи.       Тем не менее никто от них так и не отказался.       — В любом случае я попрошу вас сдать своё оружие перед тем, как вы зайдёте к прапорщику, — открыл дверь на объект гештальт. — Меры предосторожности.       «Забрали бы сразу на входе на объект», — оттянула я лямку, ощущая, как Type-84 прижимается к спине. Никакой безопасности от оружия за спиной я не ощущала. Оружие за моей спиной ощущается скорее чем-то излишним. Особенно в окружении реплик, когда рядом были STAR, что легко бы подавили любой конфликт.       И зачем нужно было оружие KLBR на объекте, когда у нас был биорезонанс?       — Конвейер стоит, — заметила я, когда мы уже вошли в здание. Никакого ожидаемого шума машин не было. — Неужели объект ещё не оправился после происшествия?       — Его ремонтируют, — махнул куда-то в сторону гештальт. — Не обращайте внимания. Объект всё ещё работает, просто у нас нет достаточно запасных деталей для полного ремонта.       «Поставок давно не было, — нахмурилась я, обратив внимание на то, как STAR переместилась так, чтобы оказаться между мной и репликами, мимо которых мы проходили. — Как я помню, у нас тоже не хватило бы деталей для полного ремонта конвейера. И так часть станков уже были разобраны».       Дальше мы шли молча. Спрашивать что-то ещё у гештальта передо мной казалось излишним. Необходимый минимум мне теперь известен, а большего ему говорить запрещено. Да и он банально не знает всех деталей, которые мне нужны. На окружение я старалась не смотреть. Взгляды реплик я ощущала, и они не были позитивными.       — За этой дверью офис прапорщика, — остановился гештальт. — Сдайте оружие и заходите.       Я лишь молча выполнила просьбу, войдя внутрь.       — А ты, блядь, откуда здесь взялась?       Первым, что меня встретило за дверью, был гневный вопрос, запах сигаретного дыма и полный бардак, среди которого сидели гештальт со STAR и STCR.       Мне были здесь определённо не рады.       — Временный глава отдела G78 прислал меня для…       — Тебя? — прищурил карие, почти алые глаза прапорщик. — Ещё одну KLBR? У них, блядь, всех закончились STCR?       «Это будет сложный разговор», — поняла я, наблюдая, как прапорщик затянулся сигаретой, цепляясь за неё, как за единственный способ успокоиться. У него это не получилось.       — STCR не занимаются подобным, сэр, — осторожно произнесла я. — Мне было поручено…       — Да плевать, — оборвал меня прапорщик, махнув рукой в сторону STAR за спиной. — В мед. отсек её. Пока не убедитесь, что с ней всё в порядке, не выпускайте.       — Есть, сэр.       STAR сразу же двинулась ко мне, наведя на меня пистолет. Мои руки резко поднялись вверх в сдающемся жесте.       — Сэр, при всём уважении, но я исправно рабо-…       — Карантинные меры говорят чётко и ясно, — резко произнёс гештальт. — Позволяются любые методы, которые могут…       — Я не приписана к вашему отделу, сэр!       — Закрой ей уже пасть, ДЕСЯТКА!       STAR резко двинулась вперёд, выворачивая мне руку в болезненном захвате, что прижал меня к полу.       — Пока ты находишься здесь, именно я решаю, что с тобой делать, — потушил окурок сигареты прапорщик. — В связи с недавним инцидентом это вполне оправда-…       — Солдаты Империи уже возле отдела G77!..       STAR закрыла мне рот, но мои слова уже вырвались и были услышаны прапорщиком. Взгляд карих глаз резко обратился ко мне. Забинтованная рука махнула, приказывая STAR открыть мне рот.       — Повтори.       — Около часа назад отряд STAR нашего отдела ликвидировали диверсионно-разведывательный отряд Империи. Офицер пытается связаться со штабом.       Прапорщик замолчал. Замолчал надолго, обдумывая мои слова.       — Этого ещё не хватало, — почти прорычал прапорщик. — STCR, пошли ещё один запрос в штаб на пополнение. В том числе материалов для возведения фортификаций. Они могут не понадобиться, но нельзя быть в этом уверенными.       «Вы и так находитесь на отдалении от фронта, — недовольно подумала я. — Пади G78, G75 и G80, и только тогда вы окажетесь в зоне риска».       Даже в таком случае, они просто не успеют возвести оборону в случае прорыва через наш отдел. Тем более, что неизвестно было, что там происходит на самом фронте.       Был ли ещё сам этот фронт?       — Есть, сэр, — отдала честь STCR и взглянула на меня. — Что вы будете делать с этой KLBR?       — Что делать, что делать… — недовольно пробурчал прапор. — Она уже не наша проблема. Пусть проваливает обратно. Если G78 хочет с нами связаться, то пусть присылают кого-то другого.       Меня резко подняли за воротник, и я услышала, как открылась дверь позади. Уже стало совершенно понятно, что никакого более или менее хорошего отношения ко мне здесь не будет. Лишь из-за того, что я тоже была KLBR. Лишь из-за того, что биорезонанс был опасным, страшным и непонятным.       «Я не хотела влезать в твой разум», — с раскаянием нырнула я в сознание прапорщика, когда STAR кинула моё тело вниз по лестнице. Прямо из кабинета. Боль от того, как моё тело скатывалось с лестницы, отдавалась в сознание, но я старательно не обращала на это внимания. Лишь смотрела в разум прапорщика. Пыталась понять причину…       Причина, что ударила в меня так же, как и падение с лестницы.       — …он просто ненавидит реплик…       Я сказала это лишь одними губами. Так, чтобы звук не сорвался с губ, чтобы этого не услышали, не поняли, что я сказала. Не поняли, что я заглянула в сознание их главы и увидела там далёкую травму, что только усугублялась с годами. Последний инцидент с KLBR просто открыл её.       А я была солью, что попала не туда и не вовремя.       — Вот такая тебе награда… Единичка…       «Он компетентный, но ненавидит реплик… — приложив ко лбу холодный металл наруча, сдерживала слёзы я. — И он всё равно руководит объектом, на котором почти все реплики. В его досье должна была быть такая информация. Его не должны были отправить сюда. Не должны были».       Но он был здесь. И я с ним столкнулась. Все остальные с ним столкнулись. KLBR в этом деле особенно. И они должны были ощущать его неприязнь. Они должны были видеть это каждый день. Я сомневаюсь, что с такой душевной травмой он смог бы всё время держать себя в руках, когда вокруг только и ходят источники его злобы.       Он их сам сломал. Самолично довёл. Виноват один гештальт. Всего лишь один. И мне достаточно просто…       «Нет, — откинула я руку с лица, резко приняв сидячее положение. — Вмешательство в сознание гештальтов запрещено».       Только я уже нарушила это правило. Уже вмешалась в сознание офицера настолько, что он и сам забыл своё собственное имя. Неоднократное вмешательство, которое уже ставит на меня штамп на списание и ликвидацию с уничтожением любой информации и всех других KLBR, что могли подвергнуться моему влиянию.       Было ли хорошо, что на объекте была лишь одна я?       — М-да… прапорщик сегодня явно не в настроении.       Мой взгляд обратился к гештальту, что с сочувствием смотрел на меня. В руках у него был мой пистолет-пулемёт. Как хорошо, что его не было со мной в комнате. Не было даже возможности выхватить его, чтобы…       «Мысли об убийствах гештальтов — это один из признаков деградации личности», — вспомнила я обучающую брошюрку Протектората. Этот конкретный пункт тогда казался смешным и глупым. Ведь какая реплика подумает плохо о гештальтах? Нам было не положено. Разве что только по отношению к предателям и имперцам.       Вот только не было никакой существенной разницы между осуждёнными гештальтами и гештальтами Империи. Не было и никаких запретов в нашем естестве в отношении этого. Нас просто хорошо обрабатывали. Лучше бы я этого не понимала.       — Ты себе ничего не сломала хоть?       Падения с лестницы было недостаточно для того, чтобы хотя бы повредить оболочку или погнуть броню. Следов того, что я упала, не было. Кроме пыли и грязи, что запачкала белый нагрудник и лицо. Часть этого легко была отряхнута мной.       — Полагаю, что нет, — сам себе сказал гештальт на моё молчание. — Уезжаете?       — Да, — произнесла я, протянув руку. — Приказ вашего прапорщика.       «Приказ» был слишком мягким словом для того, что мне сказал прапорщик Вишес. Но и то, что он мне сказал, было слишком мягким по сравнению с тем, что он хотел мне сказать. Я этого коснулась лишь поверхностно. К счастью, лишь поверхностно.       — Тогда пройдёмте, — вложил мне в руку пистолет-пулемёт гештальт. — Не буду вас больше задерживать, если это приказ самого прапорщика. Злить его не стоит.       «Я уже это сделала, — хмуро подумала я, перекидывая лямку за плечо, шагая за гештальтом. — Вновь напомнила ему о старой ране».       Если бы я знала заранее… нет. Глупо думать о том, чего не могло быть даже в теории. Не было никакой возможности, чтобы я могла узнать об этом всём заранее. Да и меня здесь не было бы, не будь приказа от офицера. Совершенно логичный и понятный приказ, который обернулся этим всем только из-за того, что была послана реплика.       — О-о-осторожно.       Гештальт резко оттолкнул меня в сторону, заставив пошатнутся. Мой взгляд с непониманием обратился к нему, я услышала, как что-то железное упало на землю. Это был гаечный ключ. Гаечный ключ, который должен был удариться об мою голову.       — Чёрт, — с болью произнёс гештальт, прижимая руку к голове. — STAR, разберись с этим.       «Она уже это делает…» — я лениво отметила, что STAR, которая была с нами всё это время, уже двинулась к рабочим репликам с недобрым намерением. Это было неудивительно. Ранение гештальта это серьёзное нарушение, даже если оно было случайным. Даже если он просто защищал другую реплику.       — Обратитесь в мед. отсек, — заявила я. — До выхода я дойду сама.       — Да это просто…       Слушать дальше слова гештальта я не стала. Уже перешла на быстрый шаг, направляясь к выходу. Не хотелось больше находиться на этом объекте, где меня все ненавидели. Где реплики видели отношение своего лидера к KLBR и перенимали такое отношение, видя прекрасную причину для такого. И ведь действительно, как можно смотреть на нас так же, как раньше, если ты увидел то, что мы можем сделать?       Гештальт пытался что-то сказать или догнать, но на бег он не перешёл, и дверь закрылась за мной. Реплики STAR, что стояли в охране, обратили на меня внимание, но ничего не сказали. ARAR-R76-17 же что-то делала под капотом машины, не обращая внимания на меня вплоть до того, как я оказалась рядом с машиной.       — Мы уезжаем, — без возможности для возражений заявила я, обходя машину и открывая дверь. — Заводи.       — Э… — хотела что-то сказать ARAR, но мой взгляд заставил её замолчать. — Есть, мэм.       «И что мне сказать офицеру?» — недовольно нахмурилась я, ожидая, пока ARAR уже заведёт машину и увезёт меня отсюда. Что я вообще узнала из отдела G77? Что у них был инцидент с KLBR и их глава ненавидит весь объект, за некоторым исключением. И они теперь будут готовиться к возможной атаке.       Была ли эта информация нужна офицеру?       Нет, она не была никому нужна. Нужна была какая-то другая информация для офицера. Что-то, что могло бы помочь нашему отделу, только я её не смогла добыть. Прапорщик Вишес однозначно запретил появление KLBR на объекте, пока ему не придёт приказ из самого штаба о том, что на объект переведут новых KLBR. Только когда это будет?       «Может, после доклада офицера штаб пришлёт кого-то… — шумно вздохнула я, закрыв глаза, ощущая, как гудит двигатель машины. Мы уже выехали с объекта. Мы уже не там, где ненавидят KLBR. — Должны прислать. Это будет моим концом, не так ли?»       — Ужасные новости?       Мой взгляд обратился к ARAR, которая задала свой вопрос, не отрываясь от вождения и дороги.       — Отвратительные.       Было неправильно беседовать с ARAR о том, что происходит. Она была вовлечённой стороной, но той стороной, которой можно было пренебречь. Просто рабочая реплика, которая должна знать только то, что ей нужно для выполнения своих прямых обязательств. И офицер приказал не наводить беспокойство среди рабочих реплик. Беспокойство реплик было излишним в такой ситуации.       — Нам стоит беспокоиться по этому поводу? — спросила ARAR. — Напряжённые отношения между отделами это не к добру.       «Отделения могут работать и с натянутыми отношениями», — кисло подумала я. Мы и так все работали с натянутыми отношениями с теми же G75 или G80. Особенно G80, который лично чем-то неугодил офицеру. Я, конечно, знала причину этого «чего-то», но… было ли это важно? Нет. Скорее всего нет. Офицер это уже забыл.       — Тебе не стоит совать свой нос в дела офицерского состава, ARAR-G76-17, — резко и строго произнесла я. — Меньше знаешь, меньше шанс на…       Договорить я не смогла. Взрыв, что произошёл прямо перед нашей машиной, заставил ARAR резко дёрнуть руль в сторону, уводя машину с дороги. Плечо болезненно ударилось об дверь, напоминая о том, что я так и не пристегнулась. Машина тем временем продолжала своё кривое движение теперь уже по бездорожью.       — Что эт…       ARAR резко дёрнула руль в сторону. Меня повело в обратную от двери сторону, заставляя удариться головой прямо в бок ARAR, которая болезненно зашипела, но продолжила пытаться вырулить машину прямо. У неё это плохо получалось, но она продолжала пытаться, даже несмотря на взрывы, что происходили.       «Артобстрел? — попыталась я вернуться на своё сиденье. — Так рано и по дороге? Или обстреливается не только дорога, но и G77?»       Оба варианта были вполне вероятны, и я их не откидывала в своей голове. Тем не менее мне удалось вернуться на своё место. Только для того, чтобы очередной взрыв произошёл слишком рядом с машиной. Мы перевернулись. Боль пронзила затылок. Тьма пришла болезненно.