Mingle

      Время под веществами течёт медленно. А под дурью Таноса ещё медленнее. Нам Гю кажется, что это не платформа вращается под его ногами, а что он сам парит и кружится, как маленькая балерина в шкатулке на полке винтажного магазинчика. От этой мысли его пробивает на смех. Танос смотрит на него, как на придурка. Впрочем, он редко смотрит на него как-то иначе. Только сейчас, поймав его взгляд, Нам Гю внезапно удаётся различить едва заметную, тонкую голубую радужку. Красиво. Надо же, Танос всегда настолько обдолбан, что чёрный зрачёк полностью перекрывает небесной синевы цвет. А может дело в том, что Нам Гю слишком боится лишний раз смотреть Таносу в глаза. Такое объяснение в его голове звучит куда логичнее, но эти мысли ему лучше унести с собой в могилу.       Кукольный голос с кучей наложенных сверху странных звуковых эффектов раздаётся вновь, заглушая весёлую музыку. Нам Гю, к слову, она весёлой совсем не кажется, но Танос так увренно подхватывает его под локоть, пускаясь в пляс, что ему проще притвориться, что она не напоминает ему жуткое музыкальное сопровождение из хоррора. А ещё проще притвориться, что его ноги скользят по только что помытому полу, а не по лужам крови, когда голос из динамика называет число два.       Танос так и не отпускат его руку: тащит за собой, не раздумывая, как безвольную марионетку, не способную передвигаться самостоятельно, практически силой зашвыривает Нам Гю в комнату и запирает дверь прямо перед носом какого-то парня. Очередной игрок без лица и имени, с очень длинным числом на бейдже, которое Нам Гю лень запоминать. У него и так кружится голова, и лёгкие приступы тошноты вызывают спазмы в голодном желудке. Но зато на стенах ему видятся прорастающие из трещин цветы, а звук обратного отсчета заглушает безбашенный смех Таноса. — Ещё один раунд, чувак! — Танос хватает его за плечи и яростно трясёт в порыве эмоций. — Если пройдём игру, только представь, сколько бабла нам отсыпят эти клоуны.       Нам Гю вымученно улыбается и сглатывает, сжимая зубы. Его рука уже по привычке ищет плечо Таноса, чтобы сжать в ответ. Он ненавидит эту дурацкую потребность постоянно касаться кого-то, особенно, если это чёртов Танос, но, ощущая под тканью зелёной формы знакомую твёрдость чужих плеч, Нам Гю наконец может облегчённо выдохнуть. Опасность миновала, ему дарово ещё несколько минут жизни. Как щедро.       Он пытается прислушаться к звуку обратного отсчёта и осознаёт, что прошло каких-то жалких десять секунд с тех пор, как Танос вволок его в комнату. Это как пересчитать подряд собственные пальцы: один, два, три... Нам Гю смотрит на свои руки, которые начинают странно деформироваться в суставах, и тут же бросает эту затею. Тогда он поднимает взгляд на Таноса, чьё лицо находится слишком близко, и тот выглядит непривычно серьёзным, с нахмуренными бровями и так по-детски горделиво выдвинутой вперёд челюстью. У него кровь идёт носом, капли скатываются по лицу, почему-то приобретая цвет бензиновых разводов.       Танос лезет ему под футболку.       Осознание происходящего не сразу доходит до Нам Гю, он стоит, беспомощно вжавшись в стену, и трясётся, вцепившись Таносу в плечо. — Какого хрена? — Нам Гю не уверен, озвучивает ли он свои мысли вслух, но Танос резко наваливается на него сверху, теснее прижимая к стене и оказываясь вплотную к его уху. Он шепчет на ломаном английском своё глупое и несуразное: «Shut the fuck up», и утыкается ему куда-то в шею, отрывисто дыша.       «Осталось десять секунд».       Чёртов голос отревзляет. Нам Гю встряхивает головой в попытке прогнать галлюцинации. Но рука Таноса уже у него в штанах. Дышать становится ещё тяжелее, и он испуганно пищит, чувствуя, как Танос обхватывает его член и тут же двигает рукой в слишком хаотичном темпе. Его модные рэперские перстни трутся о кожу слишком жёстко, царапают и мешают сосредоточиться на ощущениях, но у Нам Гю встаёт по стойке смирно и без особых нежностей и манипуляций. Он, должно быть, выглядит ещё более жалко, цепляясь за кофту и волосы Таноса и поскуливая ему на ухо, прихватив зубами серёжку в хряще.       Таймер замедляется с каждым прикосновением, с каждым задушенным вздохом и всхлипом Нам Гю. Он ненавидит то, что с ним происходит. Ненавидит, но если выживет, будет дрочить на это воспоминание до конца жизни. Щекой он притирается к волосам Таноса, испачканным в чьей-то крови. Но она всё ещё выглядит не как кровь, вновь начиная переливаться палитрой розового и бирюзового, и в этот момент Нам Гю особенно благодарен за эффект, который даруют неизвестного происхождения колёса. Крест, висящий на шее Таноса, словно в насмешку, упирается в солнечное сплетение.       Руки у Таноса дрожат, как и у любого бывалого наркоши. Сложность заключается в невозможности контролировать мышечные сокращения. Они клокочущими импульсами пронзают каждую клеточку тела, вызывая эту надоедливую дрожь. Нам Гю хорошо знаком с этим чувством на личном опыте, и всё же Таносу удаётся поймать некий ритм, и теперь он движется быстро и уверенно, намереваясь выжать из него всё до последней капли до тех пор, пока не открылся замок.       «Время вышло». Двери оставшихся комнат захлопываются. Для кого-то захлопываются навсегда, но, честно, Нам Гю плевать. Заставляющие подкашиваться и без того дрожащие ноги прикосновения Таноса ощущаются настолько правильно и естественно, что ничего более в мире теперь не имеет как такового значения.       Очередь выстрелов и крики людей взрываются в ушах Нам Гю какофонией, он что есть силы сжимает зубы, кончая в руку Таноса, чья рвано вздымающаяся грудная клетка вжимается в тело Нам Гю, словно защищая от града пуль. Но в них никто не целится. По крайней мере, сейчас. — I wish I could kiss you. — В эти секунды Нам Гю особенно сильно жалеет, что не знает английский. Акцент Таноса звучит необычно красиво на фоне выстрелов и человеческих криков за дверью, и это его шипящее «S» так приятно щекочет шею, когда он шепчет.       Они тяжело дышат, глядя друг другу в глаза. Танос одёргивает руку и чересчур блезгливо утирает её о пояс штанов Нам Гю. Звуки за дверью затихают. Только солдаты в масках неторопливыми шагами меряют игровое пространство. Время снова начинает течь в привычном темпе. И этих жалких секунд не хватит, чтобы обсудить произошедшее между ними. Не хватит и часов, поэтому оба сохраняют давящее молчание. Танос улыбается и удовлетворённо хлопает Нам Гю по щеке, отлипая от него, когда раздаётся щелчок разблокировки замка.       Вдвоём они неторопливо выплывают в зал. Нам Гю нарочно не смотрит на окровавленный пол, сосредотачивая взгляд на цветастом затылке идущего впереди Таноса. Тот в свою очередь вылавливает среди выживших игроков 125-го и ободряюще трёт кулаком макушку испуганного парня. Нам Гю теряется где-то в толпе, отставая от них.       Роботизированный голос объявляет об окончании игры.