Чтобы он светился, его надо сломать

Седрик был мертв. Казалось, Гарри Поттер умер вместе с ним, но ведь будь это так, его бы не называли «Мальчик-Который-Выжил». Его так просто не сломить. Но так ли это? На самом деле, на нём не было физических ран, скорее он просто был жутко истощён и нуждался в поддержке. Дамблдор уже не казался столь хорошим помощником и просил молчать о том, что произошло на том страшном кладбище, о том, что Воландеморт воскрес. Всё ради блага магического мира, но подумал ли хоть кто-то из волшебников о благополучии самого Гарри? Мальчик-Который-Выжил. Мальчик-Который-Хочет-Умереть. Почему именно он стал избранным? Почему было такое ощущение, будто именно он тащил на себе весь магический мир? Что за чушь. По крайней мере у него всегда были Рон и Гермиона — его лучшие друзья, что останутся рядом в любой беде. Они всё ещё были с ним. Подойдя к картине и прознеся код, Гарри заметил, что Полная Дама замешкалась. Она не хотела его пускать. Она помолчала, не открывая проход и отвела глаза, словно о чем-то раздумывая, однако всё таки не пустить его она не могла. Во всяком случае,чтобы не произошло, правила есть правила. Он произнес пароль, он гриффиндорец. Нет ни одной причины, чтобы она не открыла перед ним проход. Однако позже Гарри поймет, что причиной её запинки было вовсе не сомнение в нем, как в гриффиндорце. Портреты всегда знают всю правду. Зайдя внутрь, Поттер отметил большое количество людей. Нет, очевидно, здесь всегда было людно, но никогда настолько. Казалось, в этой маленькой комнате, что от толпы казалась ещё меньше, собрался весь львиный факультет. Стоило ему переступить порог, как он сразу же замер. Что-то тонкой иголочкой вонзилось в его кожу где-то над серцем. Он не хотел видеть всего этого в их глазах. Все взгляды были обращены в его сторону, а большинство и вовсе держали волшебные палочки на готове, будто бы Гарри какой-то враг, а не спаситель. Гермиона плакала, Рон кричал что-то о том, чтобы он не смел подходить, а тот не мог этого больше вынести. Его обсыпали обвинениями, одно за другим, и пусть Гарри уже не слышал, обрывки фраз залетали ему в голову, пронизывая своей яростью и холодом каждую клетку, оставляя неизличимую рану на сердце где-то внутри. Кто-то даже попытался ударить его Ступефаем, – или чем-то другим – но промахнулся. Поттер лишь опускает глаза и делает шаг назад, вспоминая о тех временах, когда жил с Дурслями. Там его тоже все ненавидели, друзья Дадли над ним издевались. Однако в этот раз, в этот момент, почему-то было в сотню раз больнее. Гарри спокойно мог дать сдачи, он умел и знал как, но не стал. Почему? Ответа не было. Может быть, потому что ему не хотелось портить стены тут. А, может, Гриффиндор стал для него даже чем-то бóльшим чем семья, значение которой ему так и не удалось познать до конца. А причиной всему этому был лишь один человек – Воландеморт. Как же сильно Гарри его ненавидел, каким же бессильным перед ним он был. Разве можно быть таким беспомощным? Волшебники называют его героем и избранным, а на самом деле так легко готовы выкинуть его, подтереть им ноги. Неужели так это работает? Неужто можно выкинуть человека, словно игрушку, стоит ему стать непригодным? Тогда он уходит. Сначала на улицу, не обращая внимания на то, что каждый студент должен находиться в спальне факультета в столь позний час, а потом ещё дальше — в Запретный лес. Там, где его никто не увидит и не услышит. Где никто не станет обвинять. К удивлению, никакой Филч его не останавливает. Может, потому что находиться в другой части замка, а может, Дамблдор сжалился над ним и приказал не останавливать. Гарри забежал так далеко, что вокруг стояла лишь непроглядная тьма и даже Люмос Максима уже не помогал. Огянувшись и не увидев свет от Хогвартса из окон, он понял, что здесь никто его не найдет, если только он сам того не пожелает. Или даже не найдут тут его и вовсе. Может, никто даже не станет искать. В Запретном Лесу никто не услышит, никто не осудит, не остановит, не успокоит и не станет тратиться на столь пустые слова. Так всё то, что было сказано ему от Рона и Гермионы было лишь фальшивкой, да? Поттера охватила злость. Тогда он стал кричать о лживых людях, топать и размахивать палочкой. Ему было уже плевать каких монстров он привлечет — пускай хоть убьют! Всё равно больше не было смысла в его существовании, раз даже близкие друзья обвиняют в убийстве. А геройство? Оно никогда ему не было нужно. Он ненавидел Воландеморта. Многие думали, что всё это из-за того, что тот убил его родителей. Но было ли это так на самом деле? Быть честным, до того как он узнал о магии и не знал о Темных Лордах, Гарри редко задавался вопросом о смерти своих родителей. Было ли причиной этому то, что на вопросы никогда не отвечали иль то, что ответа он бы всё равно не нашел – Гарри не знал. Однако он прекрасно осознавал, что пусть ненависть к Воландеморту и была сильней за страх, героем он никогда не был. А Поттер всё кричал и кричал, отпуская эмоции, отпуская себя и свою магию. Гарри кричал о том, что будь возможность, он бы отомстил всем, кто причинил боль ему и его близким. Отомстил бы за Седрика, за своих родителей, которых не знал, за столь большое количество жертв, что ни к чему не привели. Он кричал о том, что не побоялся бы даже прийти к некоторым запретным заклинаниям, а в конце из него вырвался столь хриплый и раздирающий звук, что, казалось, разрывал не только горло Гарри, но и его сердце. От этого неминуемо начало саднить горло и Поттер быстро понял – он посадил голос окончательно, но злость внутри всё ещё бурлила. До этого он лишь кричал, производя небольшие выбросы магии из-за эмоций, однако теперь настал час полноценной магии. Гарри достал палочку, а за тем последовала череда магических заклятий, в которых Поттер вложил не столь мастерство, сколь свои эмоции, но от неточности магия ставала лишь более непредсказуемой, а от этого ещё более разрушительной. Горло саднило, а выкрики были не громче шепота, но бурлящее внутри волшебство эта деталь ни капли не волновала. Но, в конце концов, его эмоциям настал предел – он выдохся. Откинув палочку куда-то в сторону, – о чем он пожалел в тот же момент, как вспомнил, где находиться – он рухнул прямо на траву, расставив руки в стороны. И вдруг, он услышал довольно громкий шорох. Внутри злость уже не бурлила и была лишь пустота, однако услышав звуки, внутри поселилось некое чувство, что-то сродни адреналина и страха. А потом вокруг его тела забегали полупрозрачные звери, что так похожи были на чьи-то патронусы, оббегая его самого словно какую-то нелепую преграду. Они привлекали взгляд, манили своими элегантными движениями. А потом, начали бежать по кругу, освещая всё вокруг, будто бы танцуя лишь им одним известный танец, будто бы ведя хоровод. Всё это завораживало взгляд настолько же, насколько и пугало. Вскоре эти звери добежали и до него, закружив и отделяя его от остального мира, а Гарри мог лишь лежать и смотреть, словно зачарованый. После же дивные твари направились в лесную гущу и пропали, развеявшись в пространстве тусклым светом, а парень встал, чтобы провести зверей своим усталым взглядом и посмотреть в лицо невиданной красоте, что неимоверно восхищала и пугала, последний раз. Вдруг Гарри ощутил дуновение ветра сзади, что будто бы поддувало в лесную чащу, и резко обернулся. Стоило ему сфокусировать взгляд, как он заметил существо, что так сильно напоминало девушку, но в то же время ею не являлось, в будто бы сияющей и одновременно с этим сжирающей весь свет одежде, что переворачивалось с живота на спину прямо в полете, раскинув руки в стороны. Улыбка, на первый взгляд, была широкой и доброжелательной, но в глазах этого чудовища и последующих словах, Гарри учуял угрозу. Оно точно также как и те звери-патронусы было будто бы полупрозрачным, но, тем не менее, всё ещё выглядело величественно и завораживающе, напоминая парню морских сирен. — Чего же ты хочешь, Гарри Джеймс Поттер? Пришел сюда, кричал о несправедливости и лжи. Пришел в логово чудовища, так хочешь умереть ты? — Выдержав театральную паузу существо оглядело парня с головы до ног, закатило глаза, словно смогло что-то разглядеть, а потом продолжило, — Ты сам не знаешь, верно? Идиот, раз сюда пришел и поплатишься ты за свою глупость. — Оно говорило не громко и в то же время и не тихо, однако голос существа разносился по всей поляне. После же самого Гарри окружил такой животный ужас, что даже стоять было невозможно. Это была магия, что так сильно давила, будто бы принуждая упасть на колени. Это противоречило всему, что Гарри мог знать о силе притяжения. Не смотря на всё это, Гарри стоял. Он не собирался преклоняться пред этим странным существом, что явно было большого самомнения. На секунду он подумал, что будет если он просто останется стоять? Если существо его убьет? Нет, смерти он точно не хотел и выбраться отсюда хотел любой ценой. У него ещё были дела и цели, что он хотел выполнить. — Чего ты хочешь от меня? Моя смерть не принесет тебя никакой пользы. Скажи, чего желаешь. — А если же я хочу твоей смерти? А если не хочу совсем ничего? — Наконец, спустя недолгую паузу, что в противовес будто бы длилась вечность, опустившись на поляну усмехнулось существо, складывая руки за идеально ровной спиной. Гарри задумался. Девушкоподобное нечто не выглядело старой коргой, но что-то всё же было не так. Мантия, понял он некоторое время спустя. Это была мантия из школьной формы Хогвартса с подкладкой в цвет Когтеврана, однако сама по себе она была довольно старой модели и достаточно изношеной, чтобы начали протираться дырки. Возможно, когда-то существо было ученицей Когтеврана, а, может, просто убило когда-то бедную девушку с этого факультета, забрав её одежду. — Ты знаешь как меня зовут, а следовательно и знаешь мою историю, не так ли? Я мальчик, который выжил, смотря в глаза смерти. Выживу и в этот раз, – Давление будто бы усилилось в сто крат. И ноги всё таки поддались, а Гарри чуть ли упал носом в землю остановившись в последний момент перед таким позором. В своих словах он был далеко не уверен, но попробовать стоило. — Я могла бы убить тебя, но смерти твоей, на самом деле, не желаю. Но что же будешь делать, коль не захочу я ничего? — склонило на бок голову это странное человекоподобное существо, а в глазах её плясали черти. Оно обращалось к себе в женском роде, а значит, всё же, существо не было среднего рода. Но как бы там не было, «девушкой» называть её Гарри не мог, это всё ещё не волшебник и не маггл, это чудовище, что пугало до дрожи во всём теле. — Нет такого существа на целой планете, которое не хотело бы хоть чего-то. Каждый что-то желает и требует. — Внутри содрагаясь от того, что существо действительно может ничего не хотеть, произнес Гарри, — А ты? Чего желаешь ты? — Может быть, и так, но как же смело с твоей стороны так быстро переходить на «ты». — Он понял, что осекся, однако это «нечто» всё равно не остановилось и не сделало ничего, кроме того как усилило магическое давление, что мыслить стало практически невозможно, —Я хочу свободы, но сможешь ли ты мне её обеспечить, Гарри Джеймс Поттер? — надменно произнесло существо. — Тогда, может быть, я тебя выпущу, а может и дарую что-то бóльшее взамен. — Свободы? Что это должно значить? Неужели т… — Резко закончил он, а продолжил уже в следующую минуту, — вы тут заперты?— в ответ Гарри получил всё ту же ухмылку, что перешла в оскал. — Коль хочешь жить ты — беги отсюда. Как найдешь способ дать мне то, что так желаю я — возвращайся. Если же хочешь замолчать навеки, хочешь спокойствия и вечного мира, то останься здесь и всё тебе будет. — ласково, словно только покушавший кот, улыбнулось существо, наклонившись прямо перед лицом Поттера. Он сбежал. Как добрался назад, он не помнил, но его, пожалуй, это и не волновало, он лишь поклялся себе больше никогда туда не ходить и с этим страшным существом впредь не встречаться. Хотелось забыть это как страшный сон, но в то же время он понимал, что не забудет этого никогда. Он точно был мертвенно усталым на поляне, но в самом Хогвартсе, по ощущениям, он оказался довольно быстро. Уже хотев пойти назад в гостинную, парень вспомнил о произошедшим в этот день. Его словно окатило холодной водой. Он не выдержит этих взглядов, не сейчас. Он не хочет снова видеть это разочарование, обиду, боль и ярость в столь родных глазах. Не сейчас, никогда больше. Даже если для этого, ему придется больше никогда в их глаза и не смотреть. Спал Поттер в Выручай-Комнате и надеялся, что на следующий день будет лучше. Что он проснётся, придёт в Большой Зал и окажется, что ему померещилось. Тогда Гермиона и Рон резко поднимутся, обнимут его и поговорят с ним. Поддержат его, в конце концов. Но нет. Войдя на завтрак следующим утром, он сразу же об этом жалеет. Взгляды учеников всех трёх факультетов направлены на него, все они осуждают. Почему трёх? Да потому что слизеринцы знают, им давно уже всё известно. Гарри на миг даже задумался, а будь он сам слизеринцем, ненавидели бы его так же рьяно? Поддержали бы его там? Пуффендуй и Гриффы ненавидят его, и так понятно. А что насчёт Когтеврана? Они всегда держались обособленно. Сейчас же они были настороженными. Наверное, ожидали, что сейчас Поттер вытворит какую-то гадость, словно обычный слизеринец. Но все эти размышления не имеют смысла. Поэтому Гарри, подбирая свою тарелку и накладывая на нее еду со своего стола, смотрит лишь вниз, а после и вовсе уходит во внутренний двор. А потом Гарри понимает. На него был направлен взор не только учеников Хогвартса, а Дурмстанга и Шарбатона. Какой позор. От этого осознания становится еще хуже и есть уже не хочется. Гарри откладывает свою тарелку в сторону и поднимает свой взор вверх. Прикрыв глаза он размышляет обо всем и ни о чём одновременно. Мысли гложат, но от этого Гарри чувствует себя живым. В этом своё успокоение. Потом он слышит позади себя шаги и надеется, что завидев его, студенты уйдут, - однако нет. Шаги стихают прямо рядом с ним и Гарри, морально готовясь к порции ужасных обвинений и обзывательств, открывает глаза. Перед ним предстаёт сам Виктор Крам - студент Дурмстанга, чудесный и статный, а к тому же довольно неплохой ловец в квиддиче. Становится совсем плохо, когда молчание продолжается. Гарри ждет обвинений, а Крам смотрит и стоит. Так бы оно и продолжалось, если бы парень не уселся рядом с Поттером, подняв глаза к солнцу и прикрыв их, в точности как Гарри несколько минут назад. Сам же парень, что надеялся укрыться тут от злостных взглядов, даже не знает, что и думать об этом. Молчание затягивается и «избранный» уже готов спросить, что от него хотят, но вспоминает, что спросить не сможет – горло саднит слишком сильно. Вдруг, Виктор, не открыв глаза, протягивает руку Гарри и говорит всего три слова: — Поехали в Дурмстанг. Будь рядом Гермиона или Рон — да даже просто одна Луна и больше никто — Гарри бы отказался. Но у него никого не было. Его ненавидел весь Хогвартс, а даже если нет, их начинал ненавидеть он сам. Все вокруг были такими идиотами, разве они не понимали, что беда грядет? Гарри не нужно было много времени чтобы принять решение. Быть может, уйдя из Англии, он сможет спасти Хогвартс. Дамблдор насаждал ему мысль о спасении волшебников. Но всё же, а кто спасет его самого? Гарри не знал… Не знал, поэтому протянул свою руку в ответ. Жизнь дает шанс и нет ни одной причины, чтобы от этого шанса отказываться. Нет ни одной причины, чтобы Поттер остался здесь. Поэтому, когда дурмстанец открывает глаза и утвердительно кивает скорее даже не Гарри, а самому себе, «убийца Седрика» ни о чем не жалеет. Он поднимается следом и они вместе идут к директору Дурмстанга, проходя через столовую. Гарри снова чувствует на себе взгляд чуть ли не всех студентов, однако в этот раз в них не только чистая ярость иль жалость. Теперь там есть и настороженность, и подозрение, а больше всего – заинтересованности в происходящем. Как жаль, что ничего узнать им не дано. Явно не сейчас. Может, утратив своего героя они поймут, что упустили, а, может, примут его за крысу, что бежит с тонувшего корабля. Тарелка же остаётся позабытой на лужайке, так и не тронутая даже пальцем… Бедные эльфы, они наверняка будут искать её очень долго, когда поймут, что одной тарелки не хватает. Гарри не хочет говорить с Дамблдором – это он понимает сразу же, как принимает решение. Его ведь будут стараться переубедить, не будут гнушаться надавить, а Гарри, как и всегда, слишком просто сдастся. Он не хотел этого снова. Он хочет поставить Дамблдора перед фактом. Как много раз его самого не предупреждали о чём-то важном? Много, пожалуй, даже слишком. С него хватит. Он устал догадоваться и искать ответы в намёках. Быть может, поймут его лучше, если побудут на его месте хоть раз. **** Всё прошло, на удивление, успешно. Иначе и быть не могло. Договориться с Каркаровым не составило труда. Сам по себе теперь уже нынешний директор Гарри был довольно молодым, как для такой профессии, а также достаточно сговорчивым, что неприменно пошло на пользу Поттеру. На вид Каркарову было не больше тридцати, а сам по себе он был достаточно тихим, как показалось мальчику. Единственный минус его, пожалуй, заключался в том, что он был бывшим пожирателем. Оправданым, но всё же. Ну и к черту. Мог ли он причинить вред Гарри? Несомненно, но самому мальчику уже было плевать. Он ненавидел этого Темного Волшебника, Воландеморта, но он лишь маленький ребёнок. Ему в этой бойне не выстоять никак. Эта битва, эта война — она может затянуться на долгие годы, а того гляди, и десятилетия. Она уже затянулась на долгие года. Заставят его сражаться с Темным Лордом или нет, значения это уже не имело — Гарри бы сопротивлялся и участвовать в войне не собирался. Только если из тыла, но никак не на передовой. Больше эта тема его не касается. Да, Воландеморт хотел убить его из-за пророчества, но какой в этом смысл? Гарри устал, устал от того, что всегда должен. Он должен быть сильным, правильным, героем…. Но не теперь. Больше нет и никогда. Теперь он ученик Дурмстанга и как бы Дамблдор не желал встречи с ним, чтобы отговорить, говорить с директором Хогвартса будет Каркаров, директор его новой школы. Нового дома. Его перевод должен был состояться, по сути, уже через неделю, когда учебный год закончится. Таким образом он отбудет это лето даже не у Дурслей, как и прежде пытаясь их не придушить, а наконец встретиться с своим крёстным, после чего наконец станет свободным от бремени Избранного. Однако всё не могло быть таким уж радужным, ведь так?

***

Сириус Блэк был удивительным человеком. Он был взрослым, но, на удивление, будто бы совсем и не изменился — именно так подумал Гарри. Его крёстный явно чувствовал вину, ведь никак не участвовал в его жизни, но разве это имело смысл? Будто бы у Сириуса была возможность. Тем не менее, стоило Гарри попросить пожить вместе с крёстным, тот был только рад согласиться, вот только сам Дамблдор был не очень рад этому решению — это могло навлечь неприятности. И всё же, как же они были рады, что, в конце концов, добились своего. Им удалось поселиться в доме на площади Гриммо, что стало не самой приятной для Сириуса новостью. Это место, полагал Гарри, напоминало о прошлом, и всё же изучать все эти места было достаточно интересно. Именно от крёстного он узнал так много о своих родителях: кем были, какие поступки совершали… Спустя столько лет ему наконец удалось узнать, какими они были. Сириус Блэк был прекрасным человеком. Тем, кого Гарри так искренне любил, но тем не менее, остаться в Хогвартсе он не мог. Крёстный долго-долго мусолил эту тему, просил остаться, но как бы там не было, Гарри не мог согласиться. Не тогда, когда всё уже было обговорено и подготовлено. Он просил прощения, обещал звонить и писать, но будет ли это возможным? Ох, он очень на это надеялся. За это время ему поступило несколько писем от старых… «Друзей», он полагал. Но больше никто из них значения не имел. Не трудно быть другом, оказываясь в любом другом месте, как не подле страдающего собрата, верно ведь? Он жалел, что потерял их. Ему было грустно, ведь, может быть, всё могло быть иначе? Однако потом он вспоминал, что так было не единожды. Все отворачивались, когда Гарри Поттер ставал неугодным. Тем не менее, человек из Дурмстанга, что протянул руку помощи, был готов ответить практически на все его вопросы, и разве это не шанс? Всё последующее время он занимался сбором информации об этой школе и её учениках, в чём ему с радостью помогал Крам. Не то чтобы у него был выбор, но всё же. А письма Гермионы и Рона? Они всё также оставались лежать там. Их не смел трогать никто, даже трудный Кикимер, который будто бы ненавидел всех. Чего он не ожидал, так это того, что прощаться с крёстным, что так быстро успел стать родным, будет аж так сложно.

***

Так, на следующий год он прибыл в новую школу более-менее подготовленным. Дурмстанг - школа магии и чародейства. С дисциплиной тут лучше чем в Хогвартсе, но, очевидно, и идеально тут быть не могло. Тут свои правила. Тут нету разделения на факультеты и это было правильно, ведь сама система Хогвартса, по сути своей, является глупостью на самом деле. Вся эта история с распределением пораждала лишь ссоры и ненависть. Так зародилась многолетняя вражда между Слизерином и Гриффиндором, Пуффендуй стал второсортным, а про Когтевран забыли. Тут такого не было. Здесь в этом плане царил покой, однако это не значило, что вражды тут не было. В Дурмстанге была своя иерархия. Младшие курсы подчинялись старшим, кроме этого существовала и своего рода элита, которую на самом деле ненавидели, пускай и в глаза об этом никто не говорил. Всё это ему благородно обьяснил его новый лучший друг – Виктор Крам – если его можно было назвать таковым (Он до сих пор достаточно сильно сомневался во всех этих терминах. Можно ли довериться человеку вновь, пережив предательство однажды?). И тут появляется Гарри Поттер. Вроде как, известная персона, но какое дело до этого студентам этой школы? Здесь не имеет значения статус твоей крови или твое происхождение. Здесь многие были из знатных родов, так что такие вещи уже никого не волновали. Тут имеешь значение лишь ты сам. Это служило причиной тому, что в самом начале первый курс становился командой, сплочаясь и держась вместе, пока остальные их игнорировали. Таким образом зарождалось единство. Вот почему перевестись в эту школу означало попасть в Ад. Здесь ты уже не сможешь быть тем, кто так легко сможет стать частью курса. Ты также не сможешь стать элитой, ведь туда так просто не принимают, а чтобы попасть туда тебе придётся очень сильно постараться. Все директора столь неординарной школы это понимали, поэтому и перевод сюда обычно был запрещен. Но не для Гарри. Не тогда, когда с ним был Виктор Крам. Пожалуй, смешнее всего было то, что новый друг Поттера был единственным человеком, что отверг предложение стать элитой, частью той группы, что называла себя Королями. Удивительнее было то, что все отреагировали на это нормально, кроме, конечно, самих «высших». Ведь как бы там не было, Крам был лучшим игроком в квиддич и визжащих фанаток у него было явно больше, чем у каких-то высокомерных ребят. У Виктора просто не было столько времени, чтобы тратить его настолько в пустую. История с лучшими учениками школы, которые на самом деле были лучшими лишь в самомнении, всегда была сложной. Элита не была постоянной, потому что обычно такие, не смотря на то, что были группой и всегда ходили вместе, обычно задумывались лишь о себе и своём совершенстве. Конечно, вместе с этим они находили самые простые способы превозносить себя — унижать других. И как бы сильно решение «Королей» не нравилось другим, это было правило. Короли правят народом и никак не наоборот. Вся эта система была гнилой и велась ещё с давних веков. Отсюда название, отсюда и то, что девушки не могли вступать в элиту, они не считались их частью. Лишь пара, лишь «плюс один» к Королю. Это презиралось, но кто посмел бы изменить это? Очевидно, ответ на этот вопрос был. Всегда исключение, всегда помощь. Только в этот раз уже лишь выгода. Он не собирался делать что-то просто так. Но это не могло быть легко, верно ведь? Эта школа, Дурмстанг, здесь нету слабых. Чтобы доказать, что ты заслуживаешь тут быть, недостаточно быть исключением, ведь это слово походит от слова «исключить». Докажи, что ты сильный, покажи, что ты можешь, раскрой силу, что ранее была не видана. Стань особенным, а не исключительным. Тогда он начал готовиться. Читать всё, что было в библиотеке Дурмстанга. Даже это место отличалось от того, что было в Хогвартсе. Здесь не было запретной секции. Эта библиотека была куда больше той, что в Хогвартсе. Найти здесь нужную в сто раз сложней, но при желании ты мог отыскать здесь всё, лишь знай, что искать. Свет здесь был ярким, но всё же не белым, чтобы раздражать глаз. Свечи были заколдованы так, что как бы ты не затулял книгу, она всё равно будет освещена. Благодаря этому студенты прозвали её «Комната без тени». И всё же, главная особенность библиотеки Дурмстанга была в том, что даже не зная где искать, рано или поздно магия покажет тебе то, что ищешь. Главное быть достойным этой помощи и знать что хочешь отыскать. А вот Гарри не знал… Пока не нашел занятную историю. Он рыскал тут уже давно и не гнушался брать любой первый попавшийся пергамент. Раскрыв книгу, он начал читать о молодом волшебнике, что был предан своими же приятелями. Гарри думал о том, как какая-то простая сказка могла оказаться в этой библиотеке, однако также эта книга натолкнула и на другие размышления. Для победы нужны союзники, а лучшие союзники - друзья. Так он думал раньше. Сейчас же понял, что, на самом деле, лучшие союзники это те, кто скреплен договором, магией обета. Пока он думал, снова вспомнил о книге, что держал в руках. Вся эта история была довольно увлекательной, но больше она Гарри не интересовала. мазнув взглядом по обложке и не обнаружив никакого названия, он быстро поставил книжку назад на полку и развернулся, следуя своему чутью. Теперь он был уверен, что хотел найти и пускай вероятность того, что вещица, которую он ищет, окажется здесь до смешного мала, он собирался попытаться. Вот только искал Поттер не просто книжку, а дневник, к тому же небезызвестного человека – Найджелуса Финеаса Блэка. Гарри вспомнил о том, как искал эту старую реликвию, что найти было не так-то просто. Давно ещё, на курсе втором, был он в Хогвартсе, в библиотеке. Ему стоило готовиться к новому году с пониманием того, что так просто он не пройдет. Снова что-то грядет, что-то нехорошее. Он действительно готовился, по крайней мере, старался. Напирала на него и Гермиона за халатное отношение, а Рон, как всегда, ей не перечил, посылая лишь сочувствующий взгляд. Гарри устал от этих заклинаний, от этого деления на чёрное и белое. Его гнушило понимание, что этот год тоже простым не будет, а ещё больше он ненавидел ограничение в доступности к знаниям. В школе мало что было о темных исскуствах, но как победить зло какими-то защитными чарами? Что за чушь. И тогда, чтобы не бездельничать, Гарри стал интересоваться самим Хогвартсом. Историей, всеми секретами и разными скрытыми проходами. Обратился он к Дамблдору тогда, просил о дневниках директоров, а получив их в руки незамедлительно стал читать. Больше всего, к удивлению, заинтересовали его несколько дневников Найджелуса Блэка, что писал не каждый день и отмечал лишь действительно важные записи. Он излагался коротко, но от этого не менее интересно. Его рассказы действительно хотелось читать, они привлекали взор и внимание. Однако существовала одна проблема, один дневник из четырех был утерян, а из-за этого терялся и смысл последнего, что следовал за потерянным третьим. Рассказав об этом Дамблдору, Гарри удивился услышав ответ: несомненно, третий дневник существует где-то, но никто не знает где. В конце концов, наступил и третий учебный год. А там он познакомился с Сириусом Блэком, своим крёстным. И разве это было не удивительно? Особняк Блэков на Гриммо,12. Долгое время доступ туда был закрыт, однако вот, момент, с которого теперь туда можно попасть. Теперь у Гарри была семья. Разве может быть что-то лучше этого? Он был действительно рад обнаружить кого-то, с кем он был связан кровными узами. Это было так приятно! Он впервые понял, что значит родной человек. Сириус рассказывал ему истории о том, как было в их детстве, делился историями о том, какими были Лили и Джеймс милыми, но в тоже время обречёнными на свою любовь. Однако их счастье не продлилось долго, для них, в один момент, наступила тьма. Лили и Джеймс умерли вскоре после своего самого большого счастья – рождения сына. Сириус был арестован и отправлен в Азкабан, где провёл двенадцать лет своей жизни, утратив столько потенциально хороших моментов. Тем не менее, всё лето между третьим и четвёртым курсом Гарри, Блэку довелось поскитаться по всему миру, пусть он и продолжал связываться со своим крёстником. Это была какая-никакая связь, но в перерывах между хоть какими-то знаками от Сириуса, Гарри вновь впадал в отчаяние. Потом же настал четвёртый год обучения и он стал ещё хуже, чем прежние. Все в Хогвартсе в этом году будто с ума сошли, пережив первый семестр, а потому абсолютно все наседали на повторение пройденного материала. Потому Гарри вернулся к книгам по заклинаниям, а от этого вспомнил и о дневниках директоров. Найджелус Блэк, бывший директор Хогвартса, наименее любимый учениками. Тот, кто жил раньше на площади Гриммо 12. Если бы он не хотел, чтобы его третий дневник нашли, не было бы места логичней чем спрятать тетрадь в библиотеке Блэков, что охранялась родовой магией. Сам Гарри не был частью рода и не мог ею быть. Но Сириус, что пусть и был изгнан, являлся тем, кто давал Поттеру права на этот дом. Его крёстный продолжал скитаться по миру, не желая возвращаться в дом, где вырос. Но Гарри мог вернуться туда в любой момент. Теперь, как бы то не было, родовая магия должна была считаться и с ним, и поэтому не могла запретить доступ к запечатаным книгам. Итак, оказавшись в доме на площади Гриммо на четвертом курсе своего обучения, он незамедлительно отправился в библиотеку дома Блэков. Именно тут находился второй портрет Финеаса Блэка. Тот был известен своей угрюмостью и, в общем-то, был типичным слизеринцем. Гарри прекрасно помнил свои внутренние переживания в тот день. «Нет ни одной причины, чтобы он отвечал мне на вопросы. Может быть, будь я слизеринцем, тот бы и помог, но сама мысль о змеином факультете сразу портила настроение.» — Подумал он тогда. Не успел Гарри и заметить, как углубился в свои воспоминания о том первом дне, когда шляпа так великодушно дала ему выбор. Он думал о том, что мог бы пожать руку Малфою и, быть может, это бы улучшило отношение всех к нему. Он бы стал слизеринцем… Как вдруг чья-то рука лягла ему на плечо и Гарри вздрогнул. — Гарри? — посмотрел на него полными счастьем глазами Сириус Блэк. Поттер был уверен, что Дамблдор сказал, что его крёстный сбежал, но, видимо, это было не так. Или, быть может, его вернули сюда?Сириус начинал ненавидеть этот дом ещё больше, будучи запертым здесь. Мальчишка немедленно развернулся, ещё не очнувшись от некого транса, но спустя секунду уже радосно обнимал своего крёстного. Он был рад его видеть, действительно рад, но ему стоило бы поспешить. — Сириус, я бы хотел зайти в семейную библиотеку Блэков… — мазнув взглядом по двери, он не договорил. — Конечно, но, может, мы могли бы попить чаю потом вместе? — Полагаю, мне стоит поспешить, — Но увидев отчаяние на лице у Сириуса, Гарри не смог отказать, — Однако, думаю, ничего плохого не случится, если я останусь с тобой чуть-чуть побольше. И всё же сначала, я должен заняться… Кое-чем. Лицо Сириуса сразу же прояснилось. — Тогда делай, что должен, а я пока поставлю нам чай и… Ну, поставлю чай. — Извиняюще улыбнулся крёстным, но Гарри лишь кивнул. Остановившись прямо перед дверью, Поттер попытался придумать какие вопросы вообще задавать, однако не смог придумать ничего путного. Он сдался, но услышав грохот посуды на кухне — походу Сириус ответственно подошёл к чаепитию, Гарри решил вернуться к тому, с чего начинал, но не смог продержаться и пары минут, как он запнулся и кое-что пришло ему на ум. «Истинный слизеринец», – вот что имело значение! Найджелус Блэк когда-то тоже был учеником и, очевидно, был одет в зеленую форму. Не смотря на то, что буквально от всех слизеринцев веяло амбициозностью и хитростью, была одна вещь из-за которой они друг друга не уничтожили и факультет всё ещё существовал целым. Какой бы ссоры между ними не было бы, чтобы не происходило, они всегда сплочались против общего врага. Слизеринцы могли идти по головам, но они не позволяли делать этого другим. Хотите, обзывайте за спиной, называйте их змеями, но попробуете приблизиться — они отплатят в трёхкратном размере. Вместе. От лица всего факультета. Превыше всего они ценили свою честь и место, куда попали. Они могли ненавидеть друг друга, но позволить обидеть своего, позволить ему не ответить на выпад и потерять свое значение — именно этого они не могли себе позволить, это влияло на честь их факультета. Если человек амбициозен и силен, лишь тогда он достоин быть одним из них, вот в чем кроется секрет. Как бы Гарри ненавидел всех слизеринцев, в этом плане их сплоченность поражала. Но, возвращаясь к обладателям дневников прошлых директоров, Найджелус был одним из них. Его называли «истинным слизеринцем» и будь это не так, не понравься это самим выходцам этого факультета, никто бы так не говорил. Пусть многие говорили это с отвращением, похоже, для слизерина Найджелус Блэк был действительно примером для подражания, или, как минимум, стóящим чтобы носить такое величественное звание. Люди с «змеиного» факультета коварны. И всё же, своим они готовы помочь. Так как успеть стать своим за ближайшие пять минут? Одной из главных сторон слизеринцев являлась находчивость. И разве импровизация не синоним к этому слову? Для Гарри – да. Как бы мысль об этом всем не отвращала, у него была цель и он собирался её добиться.» – так он думал в тот день, однако ничего толково из разговора с Найджелусом Гарри не вынес. Тот был груб, пусть и в аристократической манере, а на вопросы не отвечал, ловко уходя от темы. Сам Поттер в библиотеке дневника не нашёл, поэтому решил закинуть эту идею, а на языке тогда крутилось огорчение. Спустившись вниз на чашку чая, и от самого Сириуса ему не удалось добиться ничего толкового. Тот своей семьёй никогда не интересовался, искренне презирая их принципы, а Гарри мог лишь пожалеть об этом в тот момент, хоть и подумал, что и сам бы не выдержал живя с такими родственниками и одного дня. Это всё произошло ещё в прошлом году. Тогда он так ничего и не добился, но сейчас мог лишь задуматься о том, что некоторые слова Найджелуса Блэка всё же были не лишены разума. Он несколько раз повторял то, что нету ничего важнее связей, ведь без союзников человек ничего не стоит. Сейчас же, снова вернувшись воспоминаниями в тот момент и вспомнив каждую деталь, Гарри захотел снова попробовать найти тот третий дневник. Финеас Найджелус Блэк, пусть и был угрюмым, знал довольно много, так что некоторая информация из его записей могла помочь в экстренной ситуации. Пускай в этом и не было необходимости, он хотел это сделать. Каждый день он заходил в библиотеку Дурмстанга лишь с одним намерением, а не находя того, что искал, разочаровано уходил, каждый раз всё более огорчаясь, пусть и ожидал, что такой результат был очевидным. Что делать дневнику британца тут, в Дурмстанге? Однако, спустя неделю поисков, Гарри нашел то, что искал. Дневник лежал прямо на столе, где Поттер каждый вечер делал домашнее задание. В эту часть библиотеки, что не имела ни конца ни края, редко кто вообще забредал, а потому, найдя книгу, он не мог назвать это иначе, кроме как чудом. И всё же, не смотря на все обстоятельства, саму книгу решил отложить до лучших времён. Ему было чем заняться – доказать свою значимость, это было важнее, хоть и не терпелось прочитать этот чудный дневник. Ему было интересно, как это вообще попало сюда? Он приходил в библиотеку с надеждой найти эту книгу, но никак не ожидал, что действительно её найдёт. Тем не менее, надо доказать свою значимость. Дело не настолько уж срочное, и всё же, он не сможет продолжить находиться тут, если не докажет свою ценность. Дурмстанг не станет защищать его просто так и скорее отдаст Гарри Воландеморту, если тот окажется бестолковым и ненужным. В чем он был лучшим? В чем он мог стать сильнее? Мысли разочаровывали, подкидывая злостное: «ни на что ты не способен». Единственным ответом, который приходил в голову была магия, дуэли. Не было смысла пытаться стать лучше по учебе, он точно не Гермиона, что так подло предала его и он точно не Малфой, что был лучшим на слизерине. Кроме этого, ему стоило озаботиться своим внешним видом. Здесь всё было намного иначе, чем в Британии. Даже маггловской. В Дурмстанге слишком многие обращали внимание на то, как ты выглядишь. Именно за видом устанавливали что ты за человек и каков твой статус. Высшим было положено одеваться изыскано, но не слишком вычурно, так что их легко можно было узнать в толпе. Не то чтобы твой статус зависил только от одежды, но стиль свой надо было иметь. Здесь выглядить неухоженно было неприемлимым. И даже не смотря на то, что здесь была форма, соблюдать её студенты были обязаны лишь в определенные даты и праздники. В остальном — полная свобода. И, хотя ты и мог ходить и все остальные дни в форме, это также считалось неприемлимым и означало, что, скорее всего, тебе нечего надеть кроме кроваво-красной мантии и серой рубашки с широкими штанами. Всё это было тем, над чем ему стоило бы поработать, но с чего начать? Ему следовало начать подьем по «карьерной лестнице», если это так можно назвать, но при этом также развить чувство вкуса как в одежде, так и искусстве, ведь разговоры здесь, судя по тому, что Гарри успел заметить, начинались тут именно с дискуссии про лучшую картину Клод Моне или какой стиль рисования нравится вам больше. Он действительно долго думал над решением этой проблемы, пока в голову ему не влезло одно из воспоминаний. Не особо значимое, однако которое сейчас весело, пожалуй, навес золота, ведь, действительно, сразу после того, как Гарри вспомнил об этом, решение нашлось и стоило оно действительно достаточно много. Слава Мерлину, галллеонов у него было предостаточно. Он вспомнил о Драко. Тот всегда ходил в дорогой и изысканной одежде и не раз кичился перед Роном тем, что у его семьи достаточно денег чтобы обеспечить самому Малфою младшему личного стилиста. Рон обычно в ответ говорил тому, чтобы он заткнулся, а потом начиналась ссора, что переростала в драку… Как давно это было. Пусть Драко и был мудаком, но толк во всем аристократическом и изысканном знал. И раз уж этим пользовался даже он, почему бы не попробовать и Гарри? Именно это он и назвал «первой фазой» – обретение личного стилиста, что займется его одеждой. Осталось ещё две и первый пункт масштабного плана будет завершен. Уже через несколько дней он связался с Роалем Бертен, чьим предком была Мари-Жанна Бертен, более известная как Роза Бертен. Его предком была эта величественная дама, что была министром моды самой Марии-Антуанетты, а после Французской революции одевала жену Наполеона. Не смотря на то, что сама Роза Бертен очень крепко держалась за Францию, её потомки были по всему свету. Гарри был уверен, что слышал о человеке с такой фамилией в Лондоне, но также нашел и тут, в Азии. Роаль Бертен поселился в Польше и поскольку сам является волшебником, то шьёт для таких же как и он сам, пока весь мир магглов до сих пор гадает о том, куда же делись потомки Розы. В общем, Гарри познакомился с прелестным стилистом и модистом, что, как ему было известно, как раз таки и одевал половину Дурмстанга. Какая ирония, он становится всё ближе к тому, чтобы быть настоящим дурмстанцем.

***

В один из дней, тихо сидя в коридоре Дурмстанга, в который никто не заходил, Поттер уставился в окно раздумывая о своих будущих шагах. Это было сложно - придумывать стратегию. Раньше вокруг всегда были люди чтоб помочь и пускай сейчас у него был Крам, тот не мог проводить всё свое время с Гарри. У того были свои обязанности по типу своей учебы, самосовершенствования и квиддича. А Поттер? Он занимался самобичиванием и поиском себя. — Ох, Гарри, а ты чего тут один сидишь? Он не знал этот голос, но, пожалуй, даже будь он ему известен, сейчас бы не узнал, не в тот момент, когда не понимал совершенно ничего. Девушку он удостоил лишь скользким взглядом и вернулся назад к своему занятию - рассматриванию окон. — Хэй… Всё будет нормально. Я уверена, у тебя выйдет доказать свою силу, ребята примут тебя! Я ведь правильно поняла причину твоей грусти? — её голос был столь же сладким и легким, как сахарная вата, а слова столь нужными, как вода в пустыне, но всё на вкус было не лучше пепла, ведь было лишь фальшью. Глаза никогда не врут, а сейчас в них была глубокая пустота, в её бездонных, голубых глазах. — Чего ты хочешь? — О чем ты? Я просто хотела поддержать… — Нет. Чего ты хочешь? — девушка замолчала. Поджав губы в тонкую линию, но всё ещё играла роль на сцене, где единым зрителем был Гарри, — Ты лжешь, я вижу это. Элизабет, верно? — Теперь он её узнал. Не мог не вспомнить, ведь такое сочитание блондинистых волос, что отливали приятным желтым цветом, и глаз, что были подобны тишине водной глади, было лишь у одного человека в этой школе, по крайней мере, лишь у одного, кого Гарри знал, —Ты одна из самых высших персон в иерархии Дурмстанга, тебе не следует находиться рядом со мной. А впрочем, у тебя достаточно дурная слава. Говорят, ты чуешь бедствие за долго до произошедшего. «Шуазель-Гуффье была девушкой одного из прошлых королей, но почуяв неладное, она быстро переметнулась на другую сторону к парню, что вскоре стал следующим и является нынешним королем магических дуэлей», — монотонным голосом, словно диктор новостей, проговорил парень. Внутри клокотала злость. Он ведь сидел тут и никого не трогал, так зачем…? — Неужто ветер переменился? Маска добра и милости будто треснула. Девушка явно была разочарована такими словами – Гарри удачно её задел, словно посыпав соль на рану. В её глазах отразилась боль и неверие, будто она только что обожглась. — Да как ты вообще… — ошарашено начала одна, но вскоре взяла себя в руки, — Тебе ли говорить о слухах! Или ты думаешь до нас, дурмстанцев, не доходят слухи о том, что ты – убийца! Ты просто… Как так можно?.. Я ведь действительно просто хотела поддержать… — сказать, что Поттер был озадачен - не сказать ничего совершенно. Неужто ошибся? — Мне… Жаль. Но с чего ты вообще решила, что сможешь мне помочь? Да и как? — Я слышала, ты считаешься избранным в Британии? Тебе ведь мало будет стать просто частью этой школы. Ты захочешь забраться выше…Ты легко можешь попробовать, лишь узнай в чём ты хорош. Но если захочешь попробовать магию и дуэли, — она на минуту замолчала, сжав свои губы в тонкую трубочку, однако позже продолжила, — будь аккуратен, прошу!.. — наконец она снова подняла на него свои глаза, что словно блестели в свете луны, но Гарри чувствовал: что-то не так. — Не думаю, что смогу победить твоего парня. — Тогда… Я тебе помогу! — Зачем? — задал логичный вопрос Гарри, внутри чувствуя лишь непонимание. Девушка пыталась свергнуть своего же парня с места «Короля»? Какой в этом смысл? — Он сам меня об этом попросил. — Элизабет сложила руки на груди и отвернула голову в сторону, всматриваясь вдаль, будто вспоминая о чем-то, — Понимаешь, у него давно не было никаких сильных соперников, так что сейчас он не в лучшей форме. Я занесу тебе маленький подарок на днях. Просто подожди. — слегка подняв подбородок, но не повернув голову, сказала Шуазель-Гуффье, а потом элегантно развернувшись, скрылась за поворотом. Всё это было заманчиво, но Гарри знал эту девушку. Не лично, но…Наслушался всех сплетен, что вились вокруг неё, а к тому же удосужился узнать и о её происхождении, чтобы понимать, с кем придется иметь дело, ещё до того, как перевелся сюда. И да, предки Элизабет Шуазель-Гуффье были дворянами Франции и, к тому же, магами. Герб её семьи изображался в виде синего квадрата, внутри которого перпендикулярно располагались две желтые линии, образуя крест и деля само полотно на четыре сектора. В двух верхних также было по пять желтых прямоугольников вытянутых вниз, а в двух нижних секторах по четыре таких же желтых прямоугольников — это было гербом рода Шуазелей. А там, где главные широкие линии пересекались, был жёлтый щит, украшенный шестью черными полосками в три горизонтальных ряда по две, что было гербом семьи Гуффье. Кроме этого, герб двух семей сверху был обернут в мантию из горностая и с синий оббивкой снаружи, что была подвязана так, будто занавес театра. Сверху всё это украшала корона и, пожалуй, всё в этом гербе олицетворяло саму Элизабет. Её семья ещё в далеком прошлом, при Наполеоне Первом, решила переехать в Литву, где им и выделили землю, равную той, что принадлежит им по сей день во Франции. В общем, сама девушка жила богато, но ведь не деньги строят человека, а воспитание. Так что же сделало из Элизабет такую миловидную и вроде бы приятную девушку, что в тоже время выглядела слишком неправильно? Этого Гарри не знал, но не смотря на все свои опасения, сделку он принял. К черту всё, он получит то, на что заслуживал. Пускай это будет обманом, пускай подставой, но это также был и шанс. Он устал пытаться делать всё сам. А следом пролетали дни, а дневник Найджелуса Блэка всё также лежал нетронутым, Гарри приходил вкомнату слишком измотаным даже для того, чтобы познакомиться с нынешними соседями. Слишком много саморазвития и домашней работы. *** Итак, после их маленького разговора с Элизабет ничего не изменилось. Совсем. И Гарри даже не знал, испытывает он от этого раздражение или внутреннее успокоение. По крайней мере он думал, что ничего не происходит до тех пор, пока не увидел в своей спальне на рабочем столе книгу с заметкой от неизвестного. Она гласила: «ст. 31;107;256 — те заклинания, что он использует. Они достаточно смертоносны, поэтому делюсь с тобой этой информацией. Прошу, будь осторожней!♡» — гласила записка. Сначала Поттер удивился и уже был готов признать, что это предназначалось не ему — кому в голову вообще могла взбрендить написать какую-то записку ещё не признаному ученику? — пока он не понял, от кого это. Элизабет Шуазель-Гуффье. На столе также лежала большая и толстая книга, что была настолько старой, что даже название стерлось. Открыв нужные страницы, он быстренько пробежался по тексту и понял, что на изучение всего этого уйдет вечность. Тем не менее, у него было время… Аж пол часа. Это был максимум, что он был готов потратить. И, конечно же, прошло куда больше, а если быть точнее, то три часа. Теперь он сидел при свечах всё ещё вчитываясь в рукопись и смотря не только на записаные страницы, а проглядывая и остальные. Что ж… Это было чертовски увлекательно, а кроме того и полезно. Теперь он мог бы использовать слабые места… Как там его звали? Впрочем, не важно, скоро он станет никем. Теперь он также мог выучить довольно интересные заклинания из этой же книги и использовать их против этого «Короля», что был самым заносчивым из их компашки. Он уничтожит их всех. Жаль только, что для этого ему понадобилась помощь кого-то. В особенности Гарри сожалел, что спасала его от ночей в библиотеке именно Элизабет. Тем не менее, теперь он был готов. Судя по всему, он потратит огромный запас магического потанциала, но ведь Гарри был сильным, он справится. Иначе быть не может. Быть честным, ограничении во времени у него не было, однако стоило поспешить, ведь в противном случае про него забудут, а этого допустить было нельзя. Ему надо было действовать быстро если он хотел заслужить свое место и кроме этого снизвергнуть "Королей". По крайней мере это то, чем он планировал заняться. Эти ребята были теми ещё мразями, что пытались подняться с помощью унижения других. Хотя нет, неправильное мышление. Они не пытались забраться выше по иерархичной лестнице, не было им куда выше. "Короли" пытались лишь запугать других, чтобы остальные не хотели их победить, чтобы другие боялись. В любом случае у него были все карты на руках для «народного переворота». Гарри на секунду опешил. Эта мысль не была ему новой, однако после того как он полностью озвучил это у себя в голове он кое-что осознал. Элизабет была или дурой, или гением. Именно она отдала в руки Гарри столь драгоценную вещицу, как знания. Однако это ведь её парень попросил это сделать. Но что, если это не так? За всю неделю, проведенную в Дурмстанге, Поттер совершенно не заметил, чтобы это придурок Сэм – так звали «Короля» магических дуэлей — обратил на него хоть малейшего внимания. На него даже никто не смотрел. Разве так бы вел себя человек, что буквально таки отдал свои слабые и одновременно сильнейшие заклятия противнику? Гарри очень сильно сомневался. Но в таком случае… Поттер даже замер на секунду. Тогда, это означает, что Элизабет была инициатором всего этого. Внутри похолодало от одной этой мысли. Выходит, что она прекрасно знает, какой сейчас момент. Что это прекрасный шанс для переворота. Что именно сейчас тот прелестный момент, когда всё изменится, а Гарри - тот человек, что всё изменит. Так выходит, что она поняла всё ещё давно, может, даже больше года назад, до того, как Поттер тут появился, однако просто не было подходящего человека. Во главе переворотов всегда стоял кто-то один, тот, кто брал на себя роль лидера и героя. Но сама Элизабет? Она бы не смогла сыграть этот спектакль столь убедительно, сколь хорошо примеряла образ всем знакомой покорной девушки, идеала для всех. Она не была глупа, хоть и играла эту роль глупышки убедительно. Она знала, что лидеров после переворота иногда сжигают на костре — она не хотела быть Жанной Д’Арк. Тогда Гарри осознал ещё кое-что: образ Элизабет Шуазель-Гуффье был лживым с головы до пят, однако наиболее фальшивой была её наивность, что она так хорошо могла отыграть. Может быть, он иногда и не понимал некоторых вещей, но он всё ещё был достаточно умен, чтобы понять такие моменты. И не смотря на всё это, он не мог не оценить её игры. Она была великолепна. Элизабет хотела выставить его героем и пусть и использовала его в своих целях, Гарри не чувствовал себя обманутым полностью. То ли это было очарование девушкой, гордость или просто он сам не перечил быть таковым — Поттер не знал. Но сути это не меняло. Пока его всё устраивало и именно это было самым главным. Проблема Дурмстанга была в верности традициям, пусть их ребята могли и ненавидеть. Они могли сомневаться в их нужности, но никогда не прекращать им потворствовать. Ненавидели, но преклоняли колени. Желали смерти, а в лицо пели серенады. У Гарри была почва, вера была пошатана, но ему ещё только предстояло разбить устои полностью. И так просто сделать этого не выйдет. Однако он попытается, как всегда.

***

Главным правилом было то, что нельзя пропускать завтраки. Что бы не произошло, ты должен присутствовать, даже если есть не собираешься. Гарри смысла не понимал, но это было прекрасной возможностью чтобы начать. Многие начали смотреть на него с подозрением и это, на самом деле, раздражало, но он мог это вытерпеть. По крайней мере пока, но зато теперь на него явно обращали внимание. Можно ли считать это признанием? Гарри сам посмеялся с этой мыслью. Он мог бы начать здесь… И всё же, а было ли это хорошей идеей? Устраивать сцену тут, в столовой с самого утра? Почему вообще завтрак тут так ценится? Может, этому есть свое обьяснение? Пока, наверное, ему не стоило ничего предпринимать. Гарри бы мог обратиться к Краму за помощью, однако прекрасно понимал, что так не пойдет. Тот был на шестом курсе, пока сам Поттер лишь на пятом, так что времени у того было совсем мало. Даже так, Виктор всё ещё находил время, чтобы быть рядом и всячески помогать Гарри освоиться. Он был прелестным другом. Не надо его отвлекать, у него и так слишком мало времени на какие-то жалкие разговоры. К тому же, самостоятельность это именно то, чему Гарри стоило бы научиться. Тогда он стал думать о людях, что также присутствовали тут. Из всех ребят выделялось из толпы не так уж много особ: Виктор Крам, Элизабет, Катрин Руссполи, Феликс и Мила, чьих фамилий он не знал, а также сама элита, людьми которых Гарри не считал. Хоть какие-никакие выводы он успел сделать лишь о двух людях из списка (опять таки не считая «Высших»), а остальных встречал лишь изредко в коридорах, да на пиршествах. Не смотря на то, что других он практически не знал, ведь не общался с ними, Элизабет он тоже едва ли понимал. Она была словно своей среди чужих, будто волк в овечей шкуре. Слухи про неё тоже были разные: некоторые говорили, что она божий одуванчик и сам ангел, другие из зависти называли её девушкой легкого поведения, а третьи называли её демоном в человеческом обличии. Кроме этого вывод он смог сделать о Викторе Краме, которого уже записал в воображаемый блокнотик как самого лучшего и верного друга, но этого всё равно было недостаточно. Гермиону и Рона он также считал своими лучшими друзьями, но что потом? Они просто кинули его. Если он действительно хочет стать элитой, то ему надо будет набрать себе людей, а для этого Гарри должен знать, на кого вообще обращать внимание. Следующая фаза — сбор более детальной информации о учениках и изучение доступных заклинаний. Вот секрет успеха и именно к этой стадии Поттер и переходит. И именно поэтому так уж получилось, что следующая неделя прошла в тщательном сборе информации и подготовке к завершению первого этапа — магической дуэле с нынешним Королём.

***

Совсем скоро наступило именно то утро. Гарри сразу понял, что этот день будет непростым и особенным, когда магический шар одного из его соседей — Поттер так и не удосужился с ними познакомиться, а они к нему и не тянулись, — самовольно решил пойти на самоубийство и скатился с надлежащей ему полки, а в итоге, очевидно, разбился вдребезги. Именно благодаря этому Гарри так рано и проснулся, аж за два часа до завтрака и принялся судорожно проверять память на заклинания из книги, что ему так добродушно решила отдать Элизабет. Спустя ещё час кто-то всё таки удосужился встать и начать убирать осколки магического шара, но один из них Гарри решил припрятать для себя. Вдруг, он поможет ему что-то понять? Ну или чтобы использовать как орудие убийство: для себя или для кого-то другого – он ещё не решил, так что засунул его в свою сумку. Первые тридцать минут после пробуждения он потратил на вглядывание в безодню мраморной стены и одевание себя, а ещё через час Гарри оказался у входа в столовую. На секунду он замешкался, однако через секунду Виктор Крам появился у него за спиной и слегка подтолкнул в спину. Поттер находился в Дурмстанга уже целых две недели и всё это время Гарри обедал вместе с Крамом. Сейчас ничего не должно было измениться, однако перед приступлением к трапезе Поттер всё таки решил сделать первый шаг к третьей фазе. Словно прочитав мысли друга, сам Виктор в свою очередь лишь крепче сжал плечо Гарри в знак поддержки и чуть поттолкнул вперед — они и так слишком сильно задержались в проходе. В свою же очередь сам парень направился не в сторону их обычного стола, где они обедали, а в сторону стола Высших. Гарри явно чувствовал этот прожигающий вопросительный взгляд, что впирался ему между лопаток, но не остановился. Подойдя сзади к человеку, которого искал, Гарри, как самый пафосный британец, наклонился вперед и промолвил у самого уха «Короля»: — Я вызываю тебя на магическую дуэль. — И мило улыбнувшись, понаблюдав за шоком на чужом лице, что принадлежало Сэму, Королю дуэлей, который был удивлен такой наглостью, он сделал шаг назад и развернулся. Было всего два варианта как стать Лучшим в темной магии. Для этого ты либо должен был победить нынешнего Короля в честном бою, либо иметь лучшую статистику и соотношение выиграшных к проигрышным боям. Гарри с легкостью мог бы выбрать второй путь, однако в таком случае это заняло бы неимоверное количество времени, которого у Поттера, как раз таки, не было. Судя по выражению лица Сэма, Гарри явно может сделать вывод, что никакой парень не давал Элизабет поручение о том, чтобы найти избранного Британии и передать ему кое-какую книгу. Как смешно. Оставалось лишь надеяться, что это никакая не подстава. По крайней мере, не для него. А после, не дожидаясь ответа, он уходит, ловя в спину ответную фразу: — Будь готов проиграть к четырём часам вечера у башни элиты, на улице! Посмотришь на то, чего никогда не достигнешь. — Развернувшись в полоборота крикнул тот, пока рядом, мирно попивая чай, сидела Элизабет с аристократично прямой спиной, будто ничего в этом мире её не колышет. На этом и разошлись… А Крам, кажется, был не особо доволен таким развитием событий, так что чашки довольно сильно грюкнули об стол, а чай из них немного вылился... Впрочем, не смотря на свое недовольство, Виктор уже зарекомендовал себя как молчаливый и верный друг Поттера, так что выбора у него не было.

***

Гарри нервничал. Он судорожно перелистывал страницы книги со всеми заклинаниями, вспоминая те, которые оттачивал последнюю неделю так точно. Времени на изучение столь непростых заклятий было до ужаса мало, но не то чтобы у Гарри было между чем выбирать. Листая страницы он непроизвольно задумался, как так вообще вышло, что сам «Король» Сэм, кажется так его звали, так и не заметил пропажу своей драгоценной вещицы? Поттер не сомневался в личности, что посодействовала такой невнимательности. Впрочем от этой мысли его отвлекла словно из ниоткуда появившаяся страница. Гарри был уверен, он сто раз перелистывал всю эту книгу, этот лист бумаги был пуст. Он судорожно начал вчитываться в текст, который описывал ещё одно довольно необычное заклинание, что было помечено красным цветом на полях. Сама книга была сборником самых разных заклинаний — от будничных до близких к непростительным. Однако цвета на полях означали отнюдь не опасность, а количество магических сил, что будут потрачены. Зелёный – совсем мало и никак не навредит. Жёлтый – легкое головокружение или малая заторможенность. А красный? От потери сознания до наложения на себя проклятия. На этой странице была инструкция к использованию заклинания «Verum Finis», о котором Гарри слышал впервые. Название, судя по всему, было на латинском и означало, как Поттер смог понять, «Настоящий Финал». Странное название, но смогло заинтересовать. Сам пергамент был тускло-жёлтым, как и все страницы в этой книге, однако именно эта была с прожилками коричневого цвета, будто венами живого организма. В отличии от остальной части книги эта страница выглядела чисто, к ней прикасались малое количество волшебников, а, может быть, Гарри и вовсе первый. В некоторых местах виднелись давние руны, что были не зафиксированы и медленно перемещались по пергаменту. Таких рун Гарри совершенно не знал и никогда прежде не видел, но выглядело это потрясающе. В середине проявлялось название, а ниже был текст, точно также на латыни, когда на других листах был лишь английский и иногда попадался русский. Не смотря на то, что само использование и последствия были написаны на латыни, к странице прилагались и рисунки, что показывали суть заклинания, то, как его вызвать. Это всё, что Гарри было нужно. Оставалось десять минут, именно столько времени потребуется чтобы прийти на место встречи, так что он решил взять с собой только самое необходимое — мантию и палочку — и вышел из комнаты. Сам Дурмстанг, не смотря на то, что был построен в тринадцатом веке, примерно в то же время, что и Хогвартс, выглядел совершенно иначе. Причиной этому был один из директоров этой школы и звали его Иосипос Мисиодакс. Он был рожден в Румынии, но всю жизнь увлекался греками. Его любовь к этому народу переросла в то, что он решил перестроить здание Дурмстанга, в котором и провел всю свою жизнь. Используя все известные ему заклинания и простых рабочих он сменил простой камень на мрамор коричневых, зелёных и белых цветов, превратив средневековый замок в исскуство. Но, очевидно, по головке его за это не погладили и отплатил он за своё вмешательство в инфраструктуру своей головой. Дело было в том, что перестраивая Дурмстанг, он полностью разрушал магию его основания, менял правила Нериды, основательницы школы. И пускай тогда он поступил неразумно, удовлетворяя лишь собственные желания, сейчас нынешние ученики могли его только поблагодарить за то, что им не приходилось мерзнуть. Не смотря на то, что мрамор быстрее «разгоняет» и уносит тепло, так что стены становятся холоднее на ощупь и внутренний воздух быстрее теряет температуру, способы утепления в восемнадцатом веке были намного лучше, чем в тринадцатом. Наверное, именно благодаря всем этим различиям Гарри было легче двигаться вперед, ведь ничего не напоминало о тех людях, что были в Хогвартсе и о самой школе, а учителя загружали так, что не было и секунды для передышки. Возможно, это было слишком, но сейчас это было тем, в чем он отчаянно нуждался. За всеми этими размышлениями, он наконец спустился вниз по мраморной лестнице. Дойдя до места встречи он обнаружил уже целые толпы людей. Ну конечно, всё таки людям нужна лишь одна вещь — зрелище. Он усмехнулся, но это было вызвано не радостью, а ничем иным как горестью. Интересно, как быстро откажуться от Сэма, когда он проиграет? В эту же секунду или ещё подумают чутка? Впрочем, не то чтобы это его проблема. Люди вокруг говорили, но сам Гарри думал лишь о заклинаниях, что собирался использовать. — Готов проиграть? — злобно ухмыльнувшись, спросил Сэм. Поттер же ничего не ответил даже спустя минуту, лишь встав в стойку, а Короля это только разозлило. — Что ж… Ты явно не разговорчивый тип, — и опять послышались смешки, — Начнём! Гарри любил магические дуэли. Для него это было способом выпустить магию на волю, насладиться боем, а кроме этого научиться чему-то нового у более взрослых ребят. Сэм был уже на седьмом курсе, а Гарри лишь на пятом, так что тот явно должен был знать побольше приёмчиков чем сам Поттер. Однако это Дурмстанг, никак не Хогвартс. Даже то, что, по сути, отличаться не должно, тут отличалось. Правила магических дуэлей Дурмстанга в основном были такими же, однако не запрещали использования любых заклинаний, кроме, разве что, непростительных, а также дуэль не завершалась простым обезоруживанием противника. Нет, для настоящей победы в дуэли твой противник должен был признать свой проигрыш или оказаться в том положении, чтобы признать этого он не мог. Такое, кстати, могло произойти лишь из-за потери сознания или смерти, ведь даже со сломанной челюстью ты все равно мог показать знак, означающий, что ты сдаешься. Гарри любил то, что выбить палочку из чьих-то рук достаточно, но продолжать бой с безвредным противником только из-за того, что он слишком упрям? Этого он отнюдь не хотел, но не то чтобы у него был особый выбор. Став напротив друг друга, они сразу же встали в стойку, ведь не было никакого смысла в том, чтобы кланяться и только потом расходиться. Не в этом случае. Начали они с простых заклинаний, что вылетали так легко, но были такими четкими и скоординированными, что это поражало. Поттер знал, что победа будет не легкой, но не ожидал, что поток ветра от простого Ветряного Сглаза сможет оставить тонкий порез на щеке. Серьёзно, как вообще можно порезаться об воздух? Не то чтобы Гарри не откинул потом Сэма стандартным Депульсо, что он изучал по школьной программе раньше. Воздух искрился от магии, а из толпы периодично были слышны выкрики поддержки,а также охи и ахи, но никого из дуэлянтов это не интересовало. После обмена некоторыми стандартными заклинаниями, они наконец-то перешли к чему-то более интересному: наконец Король начал использовать более Темную магию, однако Гарри, уже подготовленный к тому, с чем ему предстояло столкнуться благодаря помощи тёмной лошадки Элизабет, без единой заминки легко отражал выпады противника и атаковал в ответ. Но не смотря на то, что Сэм был самоуверенным кретином, в какой-то мере это было оправдано. Он действительно был силен и его сила поражала. Каким бы Гарри не был подготовленным, он явно не ожидал той скорости, с которой Король так легко отправлял заклятия прямо в лицо Поттеру. И делал он это так просто и легко, будто ничего ему это и не стоило, с такой элегантностью, будто занимался этим всю свою жизнь. Гарри к этому не был готов и явно начал сдавать позиции, но на самом деле сдаться он не имел права - слишком сильно это заденет его гордость. Сэм, атакуя с поражающей скоростью просто заставлял Поттера с каждым ударом отступать и, честно сказать, сам Гарри уже начал паниковать, когда вспомнил о том заклинании. "Настоящий Финал"... Так оно называлось. Использование его скорее всего заберет всю силу и потребует огромной концентрации, так что Гарри решил сделать следующее: сняв Протего, он немедленно послал Иммобилус, о котором ему когда-то рассказала Гермиона и которое он практиковал после, а после удачного попадания в Сэма, он взмахнув палочкой, будто бы прочерчивая в воздухе спираль. а после произнес и само заклинание - Verum Finis! А дальше одновременно происходит несколько вещей: Проходит всего секунда, как палочки окружающих их волшебников начинают дрожать, а потом ещё одна, когда они все вырываются из рук, карманов или сумок, стремительно взмывают вверх и образуют некий круг за спиной Поттера. В этот же момент палочка самого дуэлянта взлетает над рукой Гарри,а спустя ещё секунду из каждой палочки, что образуют круг за спиной, вырывается тонкий луч чистой магии и направляется в магическую палочку Поттера, в проводник магии. Вся собранная сила, что являет собой будто бы и вечный свет, и тьму, поглощающую всё вокруг, так же быстро как и всё, что происходило до этого, попадает прямо в Сэма, а тот, из невозможности что-либо сделать, лишь стоит и смотрит испуганными до ужаса глазами. А потом попадание и мгновенное падение — Сэм потерял сознание. Не смотря на его победу, никто не кричал и не говорил. Но, погодите-ка, почему тогда рты людей двигаются? И почему цвета стали столь тусклыми… Внутри поселилось опустошение, палочки за спиной вернулись к хозяевам, будто ничего и не произошло, а сам Гарри? Он чувствовал боль внутри. Закрыв глаза, он пошатнулся, а после — упал в бездну небытия.