Чтобы он светился, его надо сломать

—Что скажешь? — спросила девушка, поглядывая в небо на облака. — Он… силён. Впрочем, это ожидаемо. Он добьётся многого, когда вступит в элиту. — задумчиво ответил светловолосый парень, накручивая свои кудрявые волосы на палец. Они не были сильно долгими, однако ему удавалось сделать два завитка прежче чем отпустить прядь и начать всё заново — явно раздумывал о развитии событий. — Ты ведь в действительности не думаешь, что он так поступит? — В ответ она получила лишь пожатие плеч. — Брось. Это глупость. — Не согласен, — спустя долгую минуту ответил парень, — У него есть потенциал, но сам по себе он… Посредственный. — Ты прав, но не стоит забывать, что… — У него нет особого выбора. — Не забудь, вам — Королям — уже отказывали. Не будь наивным, пташка. А впрочем, коль считаешь иначе, то поспорь со мной, — Девушка протянула руку в сторону ладонью вверх, ожидая пока тот протянет свою в ответ, однако тот и не шелохнулся. — Я не делаю ставки. — Да, однако это и не она. Это спор — немного другое. Он создаст своё — не присоединиться к тем, кого не уважает. Слишком много им помыкали, чтобы он подчинялся системе. — Может и так, может, и ненавидит. Но что с этого? Кто вообще осмелится войти в эту «новую» элиту? — Ты знаешь ответ, — покачала головой девушка. — Нет, — посмотрев ей прямо в глаза ответил парень. — Элизабет Шуазель-Гуффье. — Но он прекрасно знал, что девушка говорит не о ней. — А ты? — И я тоже. — Нарушение всех возможных правил, — скривился он пробурчав, — немыслимо, просто немыслимо!

***

Очнулся Гарри в медпункте. В отличии от остальных комнат, эта была выложена преимущественно из белого мрамора, в котором проглядывались прожилки коричневого цвета. Что удивительно, так это то, что тумбочки и каркас кровати также были высечены из этого камня. Всё это выглядело столь изысканно, что он дажде почувствовал себя неудобно, находясь здесь в таком положении. На секунду Поттер даже задумался, а не в том ли суть, чтобы пациенты чувствовали себя здесь неудобно и имели бóльшее желание выбраться отсюда как можно раньше? Свет заливал залу ровно, проникая во все уголочки и не оставляя ни одного тёмного закоулка. Окна — высокие, арочные, — пропускали дневной свет солнечными зайчиками, что отбивались от стен. Гарри лежал на кровати у окна, что была прикрыта такой же светлой, как день, ширмой, но в то же время это был не больничный белый, а мягкий и солнечный, с молочным оттенком. Всё выглядело так хорошо вместе, словно мебель была не добавленная в комнату, а выросшая прямо из пола. Рядом с кроватью — мраморная тумбочка, строгая и лаконичная. Больничная. Между окнами, не смотря на и так присутствующий свет, горел не сгасаемый факел. Его пламя не колебалось, будто чувствовало уважение к тишине. Это было место, где даже дыхание звучало слишком громко. Не успел он даже нормально проморгаться, как уже почувствовал эти прожигающие в нём взгляды. Уже даже отдохнуть в больнице в тишине нельзя! Открыв глаза и надев очки с тяжелым вздохом, он обратил внимание на своих гостей. Вот они, слева направо, элита Дурмстанга. Какими бы крутыми они не были, для Гарри они останутся лишь серым пятном на фоне остальных, более интересных студентов. — Ох, с пробуждением, Гарри! Приветствую тебя, меня зовут Михаэль Родсон, многие меня называют по фамилии, но ты, как часть элиты, можешь обращаються ко мне по имени. Раньше нам не доводилось общаться, но, я надеюсь, ты не будешь против, если я тоже буду называть тебя твоим именем? — Приторно улыбнувшись, начал один из них. Всё это было лишь лживым фарсом и только слепой бы этого не заметил. Уголок рта Поттера дёрнулся вниз в презирающем выражении лица. Этот парень стоял чуть ближе, чем остальные. Всего их было тут трое — Сэмюэля, парня, что он победил, тут не наблюдалось. Ещё один поддерживал Михаэля стоя к своему товарищу плечом к плечу, а третий стоял отсторонено ото всех. Он обперся об стену сразу за тумбочкой и находился на дисстанции в два метра от своей же группы. Его-то Гарри узнал сразу. Феликс Лайзис. Про эту персону ему рассказал Крам. Или, если быть точнее, то написал. Виктор не был особо разговорчивым, однако в письме, которое отправлял ещё летом, присвятил Феликсу целый абзац. По словам друга, этот Лайзис был чертовски умным, но заботился лишь о себе. Коварный — так его описал Крам. Но больше о нём не было известно ничего. Он был тенью, а доказательств его действам не существовало. Чисто, как вода. Человек, про которого знали только то, что его семья когда-то была аристократами, а сейчас у них от этого звания осталась лишь чистота крови и не более. Смешанные чувства, когда о ком-то знаешь лишь имя. Другие же… Что ж, из Королей именно Феликс был самым интересным и то, только благодаря своей загадочности. Не более. — Чего вы хотите? — не церемонясь и никак не отреагировав на приветствие поинтересовался Поттер, хотя причину их визита подозревал, что знал — слишком хорошо уж они намекали. Улыбка на белоснежном, даже мраморном, лице дрогнула. — Что ж, — исскуственный нервный смех уж слишком резал уши, слава Мерлину эта пытка продлилась недолго, — Ты ведь победил! Знаешь же, что это значит, а? Серьёзно? Они расчитывали, что он просто так возьмёт и вступит в их секту самопоклонения? Что за глупость. У Гарри был гениальный план, который он собирался воплотить в реальность. Он хотел создать свою элиту и сравнять Королей с землёй. Он не был уверен насколько это хорошая идея, но попробовать он собирался уж точно. Он не знал, кого наберёт к себе пол крыло, но это было последней проблемой. Главным вопросом было то, как заставить дурмстанцев признать его новым Королём со своей свитой? В Хогвартсе Гарри считали крутым ровно до тех пор, пока он был им удобен. Сейчас же он собирался сделать так, чтобы ему кланялись в ноги лишь бы он обратил свой взгляд на них. Он столько всего сделал ради той школы, ради Хогвартса, но буквально никто этого не оценил, не встал на его сторону, когда он попал в беду. Больше он такого не допустит, а весь негатив, что будет крутиться вокруг него, будет лишь сплетнями завистников, что ничего не стоят. Он не хотел становиться частью чего-то существуещего, он хотел воссоздать что-то самостоятельно — вот в чём вся суть. — Благодарю, я прекрасно знаю, что это значит. Но, боюсь, я вынужден вам отказать. Не заинтересован в вашем предложении, — на фоне фыркнул Феликс. Не презрительно, даже насмешливо, словно что-то расчитывал и Поттер только что оправдал его ожидания. Гарри сузил глаза прищурившись, однако вскоре вернул свой взгляд к главарю всей этой банды. Тем временем улыбка на лице Михаила, или как там его, исчезла вовсе, а в глазах поселился холод, пробирающий аж до самых костей. Его глаза оставили блеск, а на лице всё ещё сияла улыбка, но всё это приводило в дичайший ужас. — Ты хоть понимаешь, кому ты отказываешь? — всё таким же сладким голосом и с возобновившейся сладкой улыбкой проговорил он, но в совокупности это нагоняло такой жути, что Поттеру пришлось приложить все свои усилия, чтобы сохранить лицо. Парень подошел вплотную к койке. — Мы в лазарете. Тут нельзя разводить драки. — Только Король открыл свой рот, чтобы снова высказать своё никому не нужное мнение, как двери резко распахнулись и внутрь сделался быстрый шаг, что вскоре остановился прямо там. — Поттер! — с явным акцентом начал Виктор, а увидев гостей недовольно нахмурился. — Проблемы? — спросил он, смотря при этом только на Гарри. — Ты вовремя, Виктор, — кивнул Поттер, — Не мог ты сопроводить моих гостей вон отсюда? Медсестра сказала мне, что я нуждаюсь в тишине и покое, — Крам нахмурился лишь сильнее. — Тебе нужно принести что-то? — Гарри помотал головой, как бы говоря «нет, больше ничего не надо», а после посмотрел на друга таким умоляющим взглядом, что тот сразу же кивнул в ответ, — Как скажешь. Смотреть за тем, как один парень скручивает других двомх, а третий — Феликс, ну кто же ещё — сразу же поднимает руки вверх, показывая, что сдаётся, было уморительным. Особенно то, как Крам буквально выкинул тех двоих из лазарета, подождал пока выйдет третий, а потом тихо-тихо стал прикрывать двери лишь бы не потревожить друга. Как бы там не было, больше всего он обожал это место за то, что говорили тут на английском. Это было очаровательно, особенно сейчас, когда он бы не смог воспринимать иностранную речь, а именно тот язык, который недавно начал учить. Голова всё ещё болела, а в голове мешались мысли, что, будто бы, не пренадлежали ему вовсе. Устало вздохнув он откинулся назад. Стоило ему только коснуться головой подушки, как двери снова открылись. Он привстал, было подумав, что это пришла медсестра, но, конечно же, ему не могло так повезти. Увидев кто стоит на пороге, он откинулся назад так быстро, как только мог, произнеся через зубы тихое: «тишина и покой…». — Гарри! — он попытался прикинуться спящим, так что лежал не двигаясь, лишь дышал. —Гарри, я знаю, что ты не спишь! — с громким стоном, показывая всё своё возмущение, он сел на кровати, потирая глаза. Наконец, нормально открыв их, он увидел Элизабет, беспокойно перебирающую свою палочку в руках. На самом деле, будь Гарри сейчас более гостеприимным, он бы подумал, что она за него беспокоится и попытался бы успокоить, но конкретно в этот момент он мог лишь недовольно пилить её взглядом. А сама Элизабет, стоило ей только очнуться от некого транса, наконец полностью обратила своё внимание а Поттера и не медля ни секунды, сразу же остановила все слова, что крутились у того на языке. — Что произошло? — нетерпеливо спросила она. — Я победил. — Ох, правда? Да ты что, я прямо таки удивлена, — едко ответила Шузель-Гуффье и Гарри ненароком отметил, что ей, как потомственной дворянке, не стоило бы говорить в таком тоне, — но что за заклинание ты использовал? — Сложив палочку на тумбу, она наклонилась вперед, прямо к лицу парня, обпёрвшись руками об перила больничной койки, что отличалась от обычной кровати лишь наличием этих перил, и посмотрела на него своими большими голубыми глазами, в которых, как Гарри показалось, он увидел чуть безумный блеск. Что ж, это было очень неловко и он крайне не хотел бы, чтобы кто-то застал их в таком положении, даже если ничего такого не было. Ему просто неудобно, что нарушают его личные границы, да, правда. Он чуть отодвинулся назад. — Эээ… Что ж, я использовал одно из заклинаний из той книги, что ты мне дала. В чём проблема-то? — Какое название было у заклинания, милый? — Словно не слыша его, ещё ближе наклонилась она. — Прости? — Вспоминай! — капризно-недовольным тоном приказала девушка и Гарри бы счёл это милым, если бы её движения были бы живыми, а не являлись точно отрепетированной реакцией. — Что ж… Эм… Оно называлось… Настоящий финал? Да, точно. Именно так. На минуту в комнате наступила тишина, а Элизабет вновь показалась нормальной, лишь слегка задумчивой. Не смотря на это, назад она не сделала ни шагу. — «Verum Finis», Истинный Конец. Страница 123, наименее открываемая. — Стоило произнестись первому звуку, как Элизабет оказалась совершенно в другом углу этой комнаты, успев при этом схватить свою палочку. Поттер дёрнулся, но его реакция не была столь молниеносной — голова болела чертовски сильно. Уж так сложилось когда-то, что раньше это было просто два кабинета, а потом один из них попытались превратить в лазарет, осознав, что без такой комнаты тут не обойтись. С одной комнаты выходило слишком много пространства, а пострадавших, от всего чего можно было и нельзя, было очень много, так что стену между двумя кабинетами пытались снести. Но ключевое слово «пытались» — её не смогли снести до конца, а всё из-за магии. Этот замок не сможет сломать даже сильнейший волшебник. Тот же Гриндевальд смог лишь выцарапать на стене знак, но не более. Так и вышло, что оставили стену в виде перегородок между двумя частями залы, что выпирала эдак на метра два с двух сторон, а толщина была вдвое меньше. Тем не менее, всё это выглядело вполне уместно и даже привлекательно. Так вот, пользуясь одной из этих перегородок, с другой стороны от той, где была поставлена кровать Гарри, вышла черноволосая девушка. Волосы, как крыло ворона, а глаза карие и тёмные как кофе по утрам. Она носила очки, но не такой формы, как Гарри. Они были прямоугольные, а оправу было практически не видно. Девушка смотрела исподлобья. Она выглядела как стервятник, что нашёл себе добычу. Не смотря на то, как быстро Элизабет преобразилась в запуганную и наивную девочку, увидив гостью, она сразу же откинула любое притворство. Она улыбнулась вновь, но глаза её утратили весь блеск. — Русполи. — Промолвила она, словно говорила о какой-то грязи, не убирая улыбку с лица, не меняя свой медово-сладкий тон. Девушка не то чтобы обернуться, она не одарила Элизабет даже взглядом. Шуазель-Гуффье явно это не понравилось, судя по тому, как её лицо скривилось в гримасе. Улыбка спала с лица полностью, а глаза стали ещё темнее. — Ты же Гарри Поттер, ведь так? Видно, настолько сильно тебя на руках носили, что даже латынь ты изучать не стал. — обратилась девушка к нему. — Что?… — «Verum Finis» это истинный конец, никак не по другому. Чему вас вообще учат, в этом Хогварсе… — Словно на секунду вспомнив о чем-то, она потупила взгляд, но вскоре снова встрепенулась, — Ты не прочитал ни инструкцию, ни последствия, — констатировала она, — Я могу помочь, раз ты настолько бездарен в основах. — снисходительно промолвила девушка, но её лицо не дрогнуло ни на секунду за всё время разговора. — Не стоит. Не тебе его учить.— Предостерегающе и строго остановила Русполи Элизабет, снова улыбаясь, но в этот раз уже никак не мягко и не сладко. Теперь её улыбка была больше похожа на оскал. Они вперили в друг друга взгляд. Такие одинаковые, но такие разные! — Быть честным, а я бы послушал. Две пары глаз уставились на него — до ужаса недовольный и оценивающий — и Гарри даже почувствовал бы себя виноватым, если бы ему не было так любопытно. Наконец, «Русполи» сдвинулась со своего места. Медленно подойдя с другого бока от Элизабет, она остановилась вперив неморгающий взгляд в Гарри. — Меня зовут Катрин Русполи. Пятый курс, — сказала она протянув ему руку. Пожать её он не осмелился, но всё же кивнул. Конечно, как он мог забыть! Катрин Русполи, девушка, что удостоилась его мимолётного внимания. Она была лучшей ученицей Дурмстанга, на самом деле, всегда, хоть лучшим и считали Феликса. Вся проблема заключалась в том, что её заслуги все предпочитали не замечать пожалуй из-за тихого поведения и, тем не менее, саркастичного характера. Но, как бы там не было, на прямую её не травили. Не могли. Всё из-за того, что она была потомком небеизвестной Екатерины Кокуты Конаки, что в свою очередь была известна независимым характером: эта первая леди Молдавии выступила против своего мужа, Николая Вогориде, что был против создания Дунайского княжества. Тот хотел занять трон Молдавии, но благодаря стараниям своей жены, его план, увы, сорвался. Спустя год после смерти Вогориде Катерина вышла замуж ещё раз, уже за Эмануэля Русполи, что вообще был первым принцем Поджо Суаза, что так-то в Италии, но не суть. У них было пятеро детей, сама Катрин была названа в честь одной из дочерей - Катарины. В общем, как-то так произошло, что некоторые её предки решили вернуться назад сюда, поближе в сторону Азии. И, очевидно, что Русполи, что Конаки были древним родом магов и чистота их крови сохранялась и сегодня. Из-за жёсткости правил этикета и прочего, Гарри предпологал, девушка такой и выросла. В любом случае, Поттер собирался приследовать собственные цели и ему будет только на руку, если Катрина раскроет истинное значение его карт. Но вопрос оставался, откуда она знала об этом заклинании? — Я здесь, как и большинство, из семьи потомственных магов и, соответственно, аристократов. Не удостаивай вниманием комментарии Лиззи, чтобы она обо мне не говорила. — Лиззи? — Её, — девушка кивнула в сторону всё также молчаливой и раздражённой Элизабет, — Я по имени не называю,— подняв подбородок, закончила она. — Почему? — Неверный вопрос, и, впрочем, не к месту. Ответь же мне, что планируешь делать? — Кажется, вот это уже тебя не касается. Если хочешь поделиться откуда ты узнала о заклинании, то делись, а если нет — иди куда шла. — Я шла к тебе, Поттер, будь благодарен, что вообще с тобой говорю!.. — Верно, Гарри, будь благодарен. Наша Русполи обычно не говорит со… Всякими, — Подойдя со своего бока к койке некого собрата, проговорила своим медово-сладким голосом Элизабет, что непредвещало совершенно ничего хорошего. Похоже, за это время она успела восстановить весь свой образ — не то чтобы Гарри купился на это, — Хотя, — окинув взглядом девушку перед собой ещё раз, она замнулась, — Знаешь, ты мог бы просто перестать обращать на неё внимание, — предложила девушка, положив свою ладонь на локоть Гарри чуть сжав её попутно, словно взывая к действию, попутно переводя свой взгляд назад на парня. О боже, не хватало только этих разборок. Ему не было интересно, что девочки думают о друг друге. Куда больше его волновало то, какой информацией они обладали. Ему не нужна была драма, присущая Элизабет, не сейчас. Он хотел узнать то, что сам пропустил из-за своего незнания. Ему нужна была помощь Русполи, но она всё ещё была потенциально опасным осведомителем. — И всё же, — Взгляд Катрин метнулся к Элизабет. Её глаза это вечная бронза, а напротив — шторм. — Ты и сама задаёшься этим вопросом. — Вновь повернувшись к Гарри она продолжила, — Ты отказал королям. Так чего же ты хочешь? — Выжить. — Ты уже не выживаешь, а живёшь. Ты, по сути, в элите, хоть и отказал им. Они не смогут принять нового участника, ведь ты победил старого. Жди, что в тебя будут кидать вызовами о дуэлях. И реваншах тоже. — Выживу. — Что ж ты всё заладил с этим, — пробормотала скорее для себя девушка, но не то чтобы никто её не услышал, — У тебя выбор: стать изгоем из-за Королей или создать свою элиту. Выбирай с умом, — Поправив очки она сделала шаг назад, будто собираясь уйти, однако прямо перед дверями остановилась, посмотрев в глаза Гарри. — Но ты свой выбор, очевидно, уже сделал. Найди меня, когда решишься. Или не стоит, я сама буду рядом, — И развернувшись, Катрин прикрыла за собой двери, а плечи Элизабет наконец расслабились. Они помолчали несколько секунд, пока Шуазель-Гуффье не сдвинулась с места и не стала обходить весь лазарет по кругу. То ли размышляла, то ли проверяла есть ли в комнате ещё кто-то, — Гарри не знал. — То, что ты создашь свою элиту, знает почти каждый, Гарри. Прошу лишь об одном: будь осторожнее, ведь каждый хочет место поближе к солнцу. Проблема в том, что многие забывают, что солнце может и убить. — в разочарование и одновременно с этим в раздумиях она сделала несколько шагов, оказавшись прямо перед окном, что выходило в сад. — Пусть так. Но мне правда стоит отдохнуть. Где же медсестра? — Прости..? — Человек, что вылечит. Разве у вас такого нет? — лицо девушки стало серьёзным и она вновь подошла ближе к Гарри. — Ты что-то себе сломал? Сотрясение? — Нет, но… — Тогда не ожидай чуда, — но, увидев замешательство на лице парня, она, глубоко вздохнув, всё же пояснила, — Она знает, когда происходит что-то, что требует её присутствия. В противных случаях ты её тут не найдёшь и лишь поэтому — как минимум поэтому — стоит приделять большее внимание курсу травологии, а именно разделу медицины. — Погоди, но ведь здесь должна быть медсестра, как у на… В Хогвартсе! Что–то по типу мадам Помфри? — Забудь о той школе и о тех людях как о страшном сне, — её голос стал более стальным, отражаясь от стен, — Ты теперь ученик Дурмстанга, один из лучших. Перестань всё равнять на Хогвартс. — грубее, чем ей было положело, ответила девушка, но по взгляду Гарри поняла, что осеклась. Поттер поднялся. Не было тогла смысла проводить здесь лишние часы. Ему стоило вернуться в свою комнату и… Ну, в общем, заняться своими делами. Девушка незамедлительно последовала за ним, стоило Гарри сделать парочку шагов. Тем не менее, никто не промолвил ни слова, пока они наконец-то не дошли. Повернувшись к спутнику, которого она проводила в его же комнату, Элизабет, сладким-сладким, всё таким же медовым голосом и с тонким лисьим прищуром, проговорила: — Но, ты ведь будешь достаточно добродушен, чтобы показать милой леди, что помогла тебе в трудную минуту, то заклинание, что ты использовал? — То, про которое мы говорили с… Катрин, кажется? — Да, именно оно, — скривившись при произношении этого имени, коротко отрезала девушка. — Что ж, боюсь, ничего дельного я не расскажу. Придется обращаться к.. Русполи? — Попытался Гарри вновь, но лицо Элизабет видно кривилось автоматически при воспоминании об этом человеке, как бы её не пробовали назвать. — Тогда займись этим. — и она, так и доведя его до комнаты ушла, заворачивая за угол.Она ведь милая и аккуратная девушка, а ведёт себя как капризный ребёнок, что не получил конфетку сразу. Что за детская истерика, боже правый!

***

Катрин была права. Нет, серьёзно, Гарри честно был готов это признать. Только за минуту на дуэль его вызвало уже три человека. Он всё понимает, однако, ну, можно хотя бы не подходить один за другим? Впрочем, не то чтобы ему было сложно, кажется, восстанавливался он быстро — точнее магия в магическом ядре. Он справился с ними за несколько секунд, что явно хорошо повлияло на его репутацию. Получив несколько ранений, они быстро затянулись. Потрясающе, не иначе, заживает как на собаке. Он покачал головой, а зал резко затих. Гарри поднял голову и обнаружил, что большинство ребят стояли по стойке мирно. Посмотрев на Крама, он понял, что даже тот по какой-то причине поднялся со своего места. Аккуратно положив вилку на тарелку — лишь бы не издать звука! — Он встал вслед за всеми. Прямо в зал влетела большая птица, напоминавшая стервятника. Она была зеленовато-черного оперенья, однако совсем не выглядела величественной, а во рту несла красный пергамент — кричалка или же громовещатель, понял Гарри. Птица была неуклюжей и унылой, и будто бы своим появлением изменила и настрой всех студентов на такое же уныние. Вокруг потемнело, а все ученики вдруг замолчали, будто бы готовясь к приговору, резко прекратив трапезу. Поттер и себя почуствовал неудобно, как провинившийся ребёнок. Может, вся проблема была в том, что птице дивной требовалось проявлять столь явное уважение? Влетела она тихо и совершенно безмолвно присела на жердочку, что была специально для птички этой прикриплена к потолку — удивительно, что до этого Гарри её не замечал. Птица села, расправила крылья, а в конце и выпустила письмо из клюва. Поттер уже хотел было рвануть его забрать, но сильная ладонь Крама крепко впилась ему в плечо. Тогда он решил просто наблюдать. Потолки в большом обеденном зале были огромны — метров одинадцать уж точно. В отличии от Хогвартса — Гарри всё никак не мог отвыкнуть от привычки сравнивать всё со своей прошлой школой, — столов здесь было в десяток больше, а за одним помещалось лишь максимум шестеро ребят, а если постараться — восемь. Сам же Поттер сидел за столом лишь с Крамом и ничего его не смущало, однако почему-то Катрин Русполи в этот день присоединилась за стол к ним. Впрочем, ребят она не трогала, а, значит, и не сильно мешала. Во время ожидания, все стояли неподвижно, а письмо всё падало и падало, наконец осев на пол. С места никто не сдвинулся, а сам конверт вскоре взорвался и громким безликим голосом завопил: «Гарри Джеймс Поттер, пройдите в кабинет директора!» Сам Каркаров никогда не обедал вместе с учениками и из своего кабинета тоже редко выходил. Этот вызов был странным не столь тем, что Гарри ничего не натворил, ведь это было не так, а тем, что тот об этой дуэли без секундантов вообще узнал. Пок райней мере, Поттер подозревал, что его будут обвинять именно в этом. Очевидно, чтобы знать всё, у директора школы были свои методы. Кричалка тем временем самоуничтожилась, превратившись в пепел, а птица, та дивная птица, слетела вниз и словно следуя порыву, поменяла направление, облетая Гарри вокруг, задевая того крыльями и вылетела назад в коридор. Зал взорвался голосами. Не то чтобы Гарри этого не ожидал и сильно возмущался, но могли бы хоть подождать? Пока он выйдет вслед за птицей? Он слышал все те обсуждения произошедшего только что, но не слушал. Всё место в голове занимало продумывание плана. Он поднялся с места, Крам поднялся следом. Поттер уже не удивлялся и лишь молча благодарил. Он хотел доверять Виктору, отчаянно желал этого, но всё равно смел сомневаться. Мозгом Гарри понимал, что Крам хороший друг и никогда не предаст, а сердце говорило никогда не доверять вновь. И что прикажете делать? Вместе они направились к выходу из столовой, пока многочисленные любопытые взгляды подталкивали их вперед. Они шли длинными коридорами, осветлёнными, и наоборот полными тьмы. Кое-где виднелись портреты, а иногда стены были и вовсе будто голыми. Однако всё это было Дурмстангом, одной территорией. Гарри задумался. Этот день был странным, но не менее странным чем другие. Почему все так поклоняются этой птице? Почему так уважают элиту, раз уж ненавидят её? Какова причина того, что тут нету медсестры по типу Помфри? И когда настаёт та необходимость, чтобы она появилась? А откуда—… Не успел он и сформулировать свою мысль, как врезался в широкую спину впереди. Виктор Крам был мускулистого телосложения, всё благодаря квиддичу которым он жил и дышал. Он следил за своим питанием, временем тренировок и имел распорядок дня на любой случай жизни, но, наверное, самым лучшим в Викторе было то, что он не принуждал других к своему графику жизни, как обычно поступали помешанные на спорте люди. Видимо, пока Гарри задумался, Крам вышел вперед, а он сам чутка отстал. Виктор дал секунду Поттеру чтобы оглянуться, но вскоре одёрнул его, кивком указав на дверь: — Кабинет директора Игоря Каркарова, — чуть вздёрнув подбородок сказал он, а после прошествовал вперед, думая, что придется ждать, а потому обперся об стену, скрестив руки на груди. Поттер же, наоборот, решил подойти поближе к дверям. Стоило Гарри подойти к двери, как они засветились. Оглянувшись на Крама, он заметил, что тот не сильно то и удивлён. Что ж, тому явно придётся потом обьяснять всё своему другу, но не то чтобы мальчишку это действительно волновало. Его проблема. Вход в кабинет директора был также непростой. Здесь не было места дурацкому паролю для открытия дверей, вот только по мнению самого Поттера, войти сюда было даже сложнее чем в кабинет Дамблдора в Хогвартсе. Перед Гарри в конце коридора представала простая деревянная дверь высотой под потолок, что, не смотря на свои параметры, казалось, легко выбить. Но на самом деле нет, совсем не так. Двери были заколдованы, а каждый, кто пытался ей навредить — даже просто поцарапать — откидывался оттуда мощным барьером, а благодаря особенному построению здания, если человек не успевал сгруппироваться, то ударялся головой о тяжелые стены, — это ему поведал Крам в своих письмах, узнав, что Гарри был частым гостем у Дамблдора. Однако возвращаясь к теме, чтобы попасть кабинет директора Дурмстанга, нужно было знать отдельные руны, что принадлежали тому человеку, что занимал столь уважаемый пост. Очевидно, после каждого посещаемого руны менялись. И как бы там не было, чтобы попасть сюда, ты должен был превосходно знать такой предмет как руны, а вдобавок к этому ещё и директора, если хотел проникнуть так, чтобы никто не был осведомлен. Гарри не знал ни предмет на отлично, ни Каркарова, с которым виделся едва ли раз, когда его представляли школе. И в итоге, единственным решением, что он нашёл, это постучать в двери и ждать ответа, надеясь, что его самого в стену не откинут. Как хорошо когда двери распознавали твои намерения. Сегодня был выходной день и это было той причиной, по которой они могли здесь прохлаждаться и никуда не спешить. Вообще, единственным их обязательством было появляться на уроках и то не всегда, элите, к примеру, иногда разрешалось прогуливать. Конечно, только в особых случаях. Однако по сравнению с другими или тем более с учениками Хогвартса, их не ограничивали от слова совсем. Дурмстанг был не так строг в управлении графиком учеников по поводу того, что в десять, к примеру в Хогвартсе, все ребята должны были быть уже в своих комнатах или, как минимум, в гостинных факультета. Тут такого не было. Всё было куда проще. Ты мог хоть целую ночь ходить по просторам школы, говорить с портретами, если те будут этого хотеть, или даже просидеть до утра в библиотеке. Запрещено было лишь покидать пределы самого здания до восхода солнца. Тем не менее, мало кто пользовался этим разрешением. Утро в Дурмстанге начиналось в шесть утра, ведь в шесть тридцать уже начинался завтрак, а в семь - первое занятие. Сама школа также способствовала тому, чтобы ученики пользовались этим дозволением крайне редко, ведь сами лекции заканчивались лишь в шесть вечера, а ведь после была ещё домашняя работа. Таким образом они не запрещали напрямую, но делали всё, чтобы ограничить непрямым воздействием. Никому не хотелось выглядеть как зомби с самого утра. Кроме всего прочего, не делать домашку или, не дай боже, прогулять занятие без особой причины – для простого студента эти действия заканчивались крайне плачевно, ведь в большинстве случаев такого волшебника отстраняли от учебы или даже выгоняли со школы, что было презираемо всеми. Странная эта штука, общество и критика, не правда ли? Все так трясутся за свою репутацию, что уже смешно до ужаса. Погрузившись в свои размышления, Гарри и не заметил как открылись двери и как перед ним предстал сам Каркаров. Мужчина был крепкого телосложения и не был стар — на вид ему было лишь лет тридцать, хотя седина явно проглядывалась в его волосах. Когда Гарри наконец обратил на него внимание, директор слегка приподнял голову и сказал следующее: — Проходите, мистер Поттер. Я ждал вашего прихода. — Вкрадчивым голосом закончил он, по мере того как говорил, наклоняя голову вниз. Теперь внимательные до ужаса пронизывающие карие глаза смотрели Гарри прямо в душу. Он также мазнул взглядом по притихшему Краму, но так ничего и не сказал. — Конечно, сэр. Он ступил вперед, оставив верного друга, как сторожевого пса, ожидать у двери, а Виктор и не собирался уходить. Мило. Дверь за ними закрылась и юноша понял, что впервые оказался тут. В прошлом, в Хогвартсе, он частенько бывал в кабинете директора и поэтому он не производил должного впечатления, однако эта комната, нужно сказать, вызывала восторг. Не смотря на винтажное окно, что присутствовало в этой комнате и было завешано бежевыми непроглядными шторами, комнату освещали свечки, отдавая приятным оранжевым цветом и придавая комнате свою уютную атмосферу. Вдоль стен стояли прозрачные стеллажи с золотой отделкой, однако справа, напротив окна, стоял коричневый диван, а возле него — круглый низкий столик на котором находился дорогой и явно старый чайный сервиз чёрного цвета. Напротив же входной двери стоял сам письменный стол из грубой древесины, который в отличии от всей остальной комнаты элегантностью не отличался и был не по эстетичному завален хламом и бумажками. Позади висели магические портреты в основном молчаливых персон, однако даже те, что говорили, не создавали громкий гул и их голоса были не громче шуршания страниц. Кроме того, позади письменного стола было углубление, что создавало якобы полочку на которой находился явно магический артефакт. В середине – большой зеленый шар темного оттенка, что, однако, постоянно менялся благодаря проблескам белого, который тянулся во все стороны каждую секунду по разному, создавая впечатление мрамора. Весь этот шар же был обернут двенадцатьми стальными кольцами, что крутились каждый в свою сторону со своим наклоном не прекращая. Здесь было достаточно влажно, но кроме этого здесь было куча книг. Разве пергамент не портился от воды? Разве можно так хранить все дорогоценные записи? Задержав взгляд на последней вещице, на том самом огромном артефакте, Гарри наконец осмелился поднять глаза и посмотреть на Каркарова, что прямо таки пронизывал его своим острым взглядом. — Итак? — Наконец промолвил директор, словно ожидая, что в свое оправдание скажет сам Гарри. Проблема лишь в том, что сам он не очень-то и хорошо понимал причину, по которой оказался здесь. Он предпологал, но не знал точно. Зачем оправдываться, если оьвинения не поступили? Если он начнет себя же защищать, покажет, что считает себя провинившимся, а это было не так. — Прошу прощения, но я действительно не совсем уверен, почему здесь нахожусь. — Каковы твои предположения? — Поттер знал, что это ловушка. Вопрос заключался в том, чтобы узнать как много и где же он накосячил. —…Никаких, сэр. — Спустя некоторое время ответил он. — Что ж… В таком случае я хотел поинтересоваться, как проходит твоя интеграция в общество? — Вполне неплохо, сэр. Они помолчали всего минуту, и всё же Гарри казалась, будто прошла уже вечность. Его губа чуть дрогнула в гримасе, а Каркаров отреагировал столь молниеносно, что Поттеру показалось, будто тот только этого и поджидал — любой реакции тела. Молчание продолжалось и никто не смел разрушить тишину. Гарри начал ерзать на месте, а Каркаров наконец наклонился вперед, обпервшись локтями о стол и сложив руки в замок. — Что вы планируете делать дальше, мистер Поттер? Врать этому человеку было бесполезно, так что Гарри просто решил его просветить: — Планирую создать свою свиту. — Ты разрушаешь порядок. — Несомненно, сэр. — Каркаров прищурил глаза, рассоединил руки из замка, согнул руки в локтях и положил одну на другую. Некоторое время он просто рассматривал своего ученика. Тот, очевидно, был умён и способен, был достойным и уверенным в себе. Но был ли он тем героем, каковым его называли? Нет, совершенно не так. Столько времени прошло, а воды утекло сквозь пальцы не меньше. Это уже был не тот Гарри Поттер, которого знала вся Британия. Он был сломан в день смерти Седрика Диггори, вот и собирал себя сейчас по частям, уничтожая те детали, что мешали, и создавал совсем другие. Гарри Поттер создавал нового себя, что не поддавался ничьим законам и действовал, наконец, по своему усмотрению, как и желал раньше. Каркаров увидел, что хотел. Огонь в глазах и желание доказать свою правоту после такого предательства было первым шагом к исцелению, вот что так искал в глазах Поттера директор Дурмстанга. Его задачей было помагать свои ученикам и пусть он не хотел перелома в системе, что служила веками, не желал изменения истории, но и препятствовать этому не собирался. Игорь Каркаров был лишь молчаливым наблюдателем, что направлял, режиссёром, что заставлял актёров раскрыться, но никогда не мешал естественному отбору. Он хотел посмотреть на Гарри, на то, как он говорит и двигается. Всего этого было достаточно чтобы сделать выводы, а поскольку находиться в присутствии кого-либо больше, чем было надо, Каркаров не желал, он лишь своим спокойным голосом промолвил: — Благодарю за Ваше время, мистер Поттер. Вы можете идти. Гарри был ошеломлён. Ещё с минуту назад, тот задал вопрос о планах, сказал о беспорядке, а в следующую просто отпустил назад — нарушать все возможные правила. Почему ему позволили так просто уйти? Разве его не должны были ругать или что-то типо такого? Всё ещё удивленный, Поттер встал со своего места, поблагодарил «сэра» и подошёл к двери. Руны засветились, начали двигаться, а спустя минуту и вовсе пропали с деревины, будто их и не было вовсе. Ему точно стоило подтянуть этот предмет. Гарри вышел из кабинета, а Крам тут-как-тут оказался подле него. — Как всё прошло? — Это был очень… Странный диалог. — Крам лишь удовлетворённо кивнул, словно только этого отвлета и ожидал. Поттер на это никак не отрегировал, решив продолжить своё обучение, — У нас сейчас свободное время после обеда? — Если не хочешь испортить свой график сна, то стоит уже идти по комнатам. — Гарри запнулся. — Погоди, но я ведь пробыл в кабинете у Каркарова максимум минут пять! — Крам ухмыльнулся, подтверждающе хмыкнул и загадочно ответил следующее: — Время в этом кабинете двигается совершенно непредсказуемо. Пройдёт час, а, может, только и секунда.— Гарри этот ответ принял. Не совсем понятно, но хотя бы что-то. Выходит, он пробыл там куда дольше, чем казалось на первый взгляд, но Виктор ждал его тут всё это время? Удивительный человек. — Что то была за птица? — попытался продолжить свой расспрос Поттер. — «Дьявол, несущий беду» — Ирландский феникс и птица Каркарова, — словно процитировав сказал Крам. Гарри ничего не понял, а Виктор и не пытался обьяснить, так что они быстро замолкли, потерявшись в своих мыслях и думаяя каждый о своём. Не было ни сил, ни желания разбираться в загадках Дурмстанга, так что Поттер решил оставить это на потом, надеясь выкроить время для размышлением в будущем. — А что насчёт ужина? — Виктор не ответил, однако уже через секунду в руке у Гарри было яблоко. И на том спасибо.

***

Он просто не успевал. Совершенно. Не профессора, а изверги! Кто вообще задаёт столько домашней работы в виде проекта и презентации на тему «почему именно этот выбранный предмет, а также ваша любимая тема»? Дурмстанг имел совсем другую программу, нежели Хогвартс. Тут профессора не работали по книге, а заставляли учеников самих учиться. Здесь студенты сами находили те заклинания, что хотели изучать и готовили рассказ про то, что им удалось найти в дебрях столь большой библиотеки. И так каждый, увиливать от этого не получалось ни у кого. Суть в том, что ты должен был приготовить свою собственную работу, а на лекции внимательно слушать презентации других, ведь после её окончания всегда следовали вопросы. Умение слушать было здесь тем качеством, что ценилось больше всего и Гарри, честно признаться, слегка это ненавидел. Теряясь в мыслях, ты пропускал какую-то часть доклада, а из-за этого терялся и смысл. Может, в Хогвартсе было не так уж и плохо. Там, по крайней мере, учителя относились к нему более снисходительно чем к другим, и Снейп не в счёт. Но как бы там было, некоторые вещи оставались неизменными. Как и раньше обеды оставались самой лучшей частью дня. И сейчас, как раз таки, слава богу, начинался обед. Есть не хотелось, но это было прекрасное время, чтобы сделать домашнее задание с помощью дорогого друга Виктора. Он действительно был умён, да и всегда был только рад помочь. Не друг, а мечта. Зайдя в столовую и пройдя мимо фуршетного стола, Гарри направился в сторону своего с Крамом стола. Дурмстанг также был прилестен тем, что еда не лежала прямо на столе перед тобой, а стояла отдельно, что не давало тебе обьесться. Подойдя к месту назначения, Гарри опешил. Катрин Русполи и Элизабет Шуазель-Гуффье — обе сидели за их столом, однако находились на разных сторонах лавочки и совершенно не обращали внимание на друг друга. Всё ещё сомневаясь, Гарри сел на своё место и обратил свой растерянный взгляд на Виктора. Тот упёрто смотрел прям на Элизабет, будто желая прожечь в ней дыру, но всё равно молчал. Поттер чувствовал себя не то что неудобно, он ощущал себя реально некомфортно и считал, что всё происходящее лишь нагоняет неловкость. Катрина ковырялась в тарелке. Элизабет пила какой-то травяной чай из фарфоровой чашки — явно её личная посуда — изысканно оттопырив палец. Крам молчал, не обращая внимания на еду на своей тарелке,а Гарри ерзал, наблюдая за всем этим. Что-то ему это напоминало… —Итак? — решил он попробовать тактику Каркарова. — Ты хочешь что-то у нас спросить, Гарри? — улыбнувшись чему-то своему промолвила Элизабет. — Мне есть, что спросить. Обьяснись, почему ты тут, коль твоё место подле твоего избранника — Сэмюэля? — Вмешалась Катрина. — Мы с ним расстались. — Какая неожиданность. — Иронично подметил Виктор, так и не отнимая своего взгляда от девушки напротив. Мда, Гарри хотел узнать отнюдь не это, его больше интересовала причина присутствия тут этих двох особ, но ничего не поделать. Они были аристократами и обучались уловкам, на которые отвечать не стоит. Он опять почувствовал себя неудобно, будто бы не вписывался в идеальную картину этой школы, этих учеников. Все они выглядели естественно, так, как будто бы и родились такими, а Гарри? Он был белой вороной и чёрным пятном не к месту, он мешался. Пока все были изысканными и естественными, Поттер был будто подделкой. Ему нужно было… — Когда ты обьявишь о себе всему Дурмстангу? — не отрывая взгляда от тарелки, поинтересовалась Катрин, отведя руку с вилкой в сторону и согнув в запястье — разглядывала узор, что выложила из овощей. — Не то чтобы вас это вообще касалось. — Резко подал голос Виктор — явно недоволен присутствием кого-либо ещё. Однако этот вопрос явно имел смысл. Им тоже была чужда неуверенность. Все хотели быть осведомлёнными и это вполне понятно. Все, сидящие за столом знали, что он собирается сделать и все трое его поддерживали. Остальные значения не имели. Гарри встал, наконец приняв решение. Не было смысла оттягивать этот момент, он и так слишком долго ждал. Поттер поднёс палочку к своему горлу и произнёс заклинание — Сонорус, а затем провозгласил на весь зал: — Я обьявляю начало новой эры. С этого момента «Короли» не являются элитой Дурмстанга. С этих пор, элита — мы, «Свита». Гарри Поттер, Виктор Крам, Элизабет Шуазель-Гуффье, Катрина Русполи — мы те, кто правит теперь. — и сделав минутную паузу, в тишине обеденного зала, он промолвил, — Король умер, да здраствует новый Король! А по залу, от стен которого отбивался громогласный голос Поттера, послышались хлопки и шёпот. Не имело значения, что все они думали. Всё всё равно будет так, как захочет он. И ничто ему не помешает.