Чтобы он светился, его надо сломать

Назваться Королём — это одно, тут так когда-то позорился каждый третий. Свергнуть же элиту и назвать других никчёмными — совершенно другое. Люди — довольно непредсказуемые существа. Им может не нравится обыденность, но всё же она именно то, к чему все привыкли. Привычка же, она как пиявка, от неё так просто не избавиться. Но элита Дурмстанга, именуемая «Королями» была не привычкой, это было традицией и системой, правилами, по которым все жили. И тут появляется он, Гарри Поттер. Мальчик-Который-Выжил, мальчик из Британии, коего его же собратья обвинили в убийстве. Он был тем, кто изменил всё. Быть может, он поплатиться за это, а взгляды, что он получал сейчас уже говорили о непростом будущем. Люди могли ненавидеть, но и отказаться было никак. Вера в систему, вера в элиту… Она была как зависимость. Место «Короля» — смысл существования. Гарри шёл сквозь столы после своего провозглашения, чувствуя все взгляды, что были направлены на него: ненавидящие, прославляющие, негодующие и поддерживающие. Но всё это не имело значения, пока за ним шли люди, что помогали ему. Стоило Поттеру только выйти из зала, птица Каркарова — он всё ещё понятия не имел, что за птица дивная такая — уже была тут как тут, однако в этот раз без письма. Она просто прилетела, села плечо Гарри и ждала движения — каркала. Элизабет, что стояла по левую руку, остановилась и взглянула на сие действие. А после, ступив лишь шаг вперёд и вперив взгляд свой вдаль, она промолвила как стих: — «[…] но скажи мне: в царстве тьмы, где ночь всегда, Как ты звался, гордый Ворон, там, где ночь царит всегда!» — а после, выдержав трагичную паузу, она ещё раз мазнула взглядом своих лазурных глаз по птице и прошествовала дальше, словно убежав от бедствия, что надвигалось. Гарри моргнул в непонимании, но никак внешне не отреагировал, пока внутри задавался кучей вопросов. Что только что вообще произошло? Что это было и что же значило? А вслед за этими вопросами Гарри в голову пришло следующий, будто навеянный. Будет время? Никогда. Он слегка вздрогнул, словно не поняв, что только что произошло, а птица, что нарёк он её «пташка Каркарова» снова подала звук и Поттер двинулся дальше по коридору, уже зная проход, по которому существо его вело. Он задаст интересующие его вопросы позже. Он снова прошествовал к кабинету, но в этот раз со Свитой за спиной, только Элизабет отсутствовала. Она ушла, ничего так и не обьяснив. А что ей было обьяснять? Гарри не был уверен, что она сама поняла, что сказала. Крам же, как всегда, молча следовал за ним, прикрывая тыл, а вот присутствие Катрин стало удивлением, но на любопытный взгляд в свою сторону она не ответила. Птица же смирно сидела на плече с того момента как Гарри двинулся. Не каркала, не дёргала крыльями или лапами — просто впилась острыми когтями в плечо Поттера и не отпускала. Однако стоило Гарри дойти до кабинета Каркарова, как она взмахнула своими мощными крыльями открывая проход. Взлетая, птица словно пыталась прилагать как можно меньше усилий, будто ничего вокруг её не волновало. Так оно и было. Что вообще может волновать птицу? Поттер не осмелился сразу зайти, однако чуть замявшись, он всё таки переступил порог. Как только сделал же это, то заметил, что внутри совершенно никого нет. Даже стол рабочий был пустой — и Гарри уже хотел развернуться да уйти, ведь, быть может, птица та просто ошиблась, — но стоит приглядеться — как на кофейном столике он увидел записку. Каллиграфический подчерк, плотная бумага и всего шесть слов: «Ключ для входа в Тронный зал.» Всего лишь предложение и ключ, но больше ничего. Что это значило? От чего этот ключ? Он спросит позже. А будет ли время? Никогда. Он моргнул — и снова вокруг стало светло. Он взял кусок металла, а птица упорхнула в клетку, самостоятельно закрыв её клювом, сделав это так медленно и лениво, что парень уже успел заволноваться: вдруг заболела? И всё же, это было не его проблема, так что Гарри развернулся и вышел не оглядываясь, а в замке уже был вечер, но не смотря на это, Крам и Руссполи всё ещё стояли на своих местах. Прошёл час, а может два? А будет время? Ни-ког-да. — Ключ. — Произнёс Гарри, подняв руку с вещицей, а в голове его ходил туман — он думал. Катрин двинулась вперёд, завороженно смотря. А смотреть было на что: ключ был скован из серебра, потёртый, но от этого не менее красивый. Плоским его было не назвать, однако был он очень-очень тонким. На стержне были разные гравировки — какая-то лоза, что складывалась в разные рисунки, точно руны. На конце ручки из тонких линий была сделана сфера, а внутри находилась маленькая корона. Простая, но от этого не менее элегантная. Как она до сих пор не отпала? Ключ явно был старый. Снизу же, с той стороны, где зазубрены, стержень тоже оплетался лозами роз, но всередине рисунок будто стёрся. Неужели дыра в защитной магии? Металл здесь был отшлифован до тусклого матового блеска, без малейших царапин. — Я могу?.. — Было начала Катрин, но предложение не закончила, как уже двинулась вперёд. Русполи потянула руку, а спустя мгновение — дотронулась. Дотронулась, но уже спустя секунду отдёрнула руку, а повернув ладонью к себе — ужаснулась, а глаза ёё широко раскрылись. На пальце, коим она посмела притронуться к ключу, уже виднелся красный ожог. Гарри выронил вещицу, а лозы роз уже сложились в руны, в слово «закрыто», а после сразу же распустились цветы — словно насытевшиеся животные кровью. Подошёл Крам, но ни слова не промолвил. Все втроём смотрели они на этот ключ, как на седьмое чудо света, аж до тех пор, как Катрин не сдвинулась с места. Аккуратно прикоснувшись к вещице, она едва ли выдала своё беспокойство, что было всего лишь секунду назад, но реакция уже произошла. Её рука дёрнулась, но руку она не отняла — Русполи подняла ключ и начала медленно его рассматривать. Посмотрела на слово, что вновь сложилось из лоз и стало светиться, мол расплавленный металл, перевернула на другую, где происходило то же самое, а в конце посмотрела на ключ снизу, где на отшлефованом месте вместо пустоты отыскала имя — Поттер. Она выкинула ключ и прижала руку к груди, словно только сейчас почувствовала боль, словно поняла, что происходит. Крам шевельнулся, но Гарри не мог отвести взгляда от ключа. А девушка же в этот момент не теряла времени. Она сделала шаг назад, а затем следующий, однако спустя секунду уже бежала прочь, не оглядываясь. А Гарри? Он всё смотрел и смотрел на этот ключ, не имея возможности отвернуться, а, может, не имея даже и желания как-то отводить глаза. Очнулся от транса Поттер лишь тогда, когда Краму довелось трясти его за плечи. Он проморгался и взглянул на Виктора своим потерянным взглядом. —…Гарри. Ты в порядке? — Что только что произошло? — Возьми ключ, Гарри. Нам пора идти, нас уже ждут. — Что? Я не… Ты с ума сошел?! Я обпеку себе всю руку! — Да неужели? Это, — он кивнул на вещицу, — признало тебя хозяином. Забирай и пошли. Поттер махнул головой, словно не веря, но к ключу подошёл. Он боязко дотронулся и сразу же отдёрнул руку, но ничего, похожего на ожог, не было и подавно. Он взял его в руки, но сразу же отпустил, стоило ему почувствовать фантомную боль. В голове метались мысли и он нахмурился, пытаясь сосредоточиться на том, что происходило сейчас. Он повернув взгляд к Краму, словно спрашивая сам не зная какой вопрос, а тот лишь кивнул, будто зная ответ. Гарри отвернулся с куда большей решительностью и взглянул на ключ. Резко повернув руку к себе ладонью, чтобы убедиться ещё раз, он опять ничего не заметил и скривившись в отвращении к самому себе снова поднял ключ — в этот раз намного увереннее. Он взял его, осмотрел, а после по-быстрому сунул в карман и подошёл к уже ожидающему Краму, что не смотря на свой спокойный внешний вид выглядел до ужаса белым, словно полотно. — А… — Хотел было спросить Поттер, но в тот же час оказался перебитым. — Не стоит. Сначала отправимся к Элизабет. — Зачем? — Только она из нас четверых знает как открыть проход в башню элиты, — пожал плечами Крам, что довольно смешно смотрелось, учитывая его габариты. — Погоди, а как же «настоящие» Короли? — взгляд Виктора смягчился, а его кожа стала принимать более здоровый оттенок. Он улыбнулся. — Дурмстанг знаком с значением слова «демократия», Гарри. Очевидно, если ты вызвался против системы, то у народа есть право голоса в том, за кем он пойдёт. Пускай такого раньше и не случалось, все ознакомлены с данным правилом. Ни у кого раньше не было смелости поступить так, как поступил ты. Даже если из-за того, что тебе не всё известно, — Только Поттер хотел задать вопрос, как его друг развернулся и поспешил вперёд по коридору, не давая себя остановить ни в речи, ни в движении, — Пойдём. Думаю, Шуазель-Гуффье нас уже ждёт, — от его улыбки не осталось и следа, стоило его губ коснуться этому имени.

***

— Итак, ключ значит? — изящно изогнув бровь и растянув губы в лёгкой улыбке спросила Элизабет. Однако не дожидаясь ответа, она быстро подошла и развернула руку Гарри, что уже держал вещицу в руке. Увидев ключ, она вся замерла, а пальцы её так и зависли в воздухе. Улыбка же осталось столь же ослепительной, но в то же время и стала будто бы замороженной. — Довольно… Интересно. Не важно, не сейчас, — Словно вспомнив о чём-то иль же опомнившись промолвила она, пошатав головой из стороны в сторону, — Пойдём. Я проведу вас в наш законный зал, в уже нашу башню. — А наши вещи? — Скептически поинтересовалась Катрин, но в ответ получила лишь снисходительный взгляд. Русполи подняла подбородок выше. — Милая, мы теперь элита. Мы не носим вещи, это делают за нас. — И полностью развернувшись на сто восемьдесят градусов она элегантно пошагала вперёд, ведя всех остальных за собой и словно довольствуясь этим. Они проходили много коридоров. Чем дальше они шли тем больше было портретов — все хотели быть ближе к «Королям» даже после смерти. Даже если случился переворот. Наверное. Они шли, а Гарри чувствовал лишь гнёт. Что-то было не так… Взгляды с картин были столь презрительными и снисходительными, что это бы точно задело, если бы только Гарри не встречался с такими взглядами чуть ли не каждый раз в Хогвартсе. Хогвартс, школа магии и волшебства в Великобритании, далеко отсюда… Что же происходило сейчас там? Ведь Воладнеморт же возродился. Или ему это только приснилось? Было ли всё тогда происходящее правдой? Погодите, но разве он не учился всю жизнь в Дурмстанге?… — Вот это, — Вырвал из мыслей его голос Элизабет. Она указала перед собой, прямо на высокую дверь, высеченую из белёного дуба, что выглядел практически как мрамор, но всё же являлся древесиной, — Это вход в часть замка, что будет принадлежать нам. Тут свой отдельный зал, — проговаривала она, открывая двери, что были запечатаны рунами, — своя библиотека, что будет доступна только нам и, собственно, сама башня, в которую не сможет зайти вообще никто без нашего на то разрешения. Помните об этом. Если человек, чьё имя не было проговорено вслух перед дверью, попробует зайти внутрь, то он может даже умереть, — Выдержав паузу и оглянув реакцию каждого, она улыбнулась улыбкой, что была больше похожа на оскал, — Шучу. Умереть нельзя, но остаться присмерти? — Только Гарри хотел задать вопрос, как Элизабет уже толкнула двери, открыв перед ними вид на большую залу, что была их гостинной, — Прошу вас, тут вам понравится. Поттеру, несомненно, понравилось, у него даже челюсть отвисла, но что ему определённо не нравилось, так это то, что ему никак не давали задавать вопросы. Однако акцентировать на этом внимание он не стал. Позже, он задаст все интересующие его вопросы позже. Перед четырьмя магами предстала большая зала. Она была словно соткана из белого мрамора и была столь светлой, что слепило глаза. Окон в этой комнате не было, однако под потолком висела люстра с свечами и хрустальными ставками, а само её основания было сковано из золота. Посередине стены, что напротив входа, распологались две лестницы, что с двух сторон вели к некоторому выступу из этой же стены, метров этак два над полом. Гарри мог бы сравнить такой себе балкон с раскошными ложами в театре, о которых он читал в книгах. Сам выступ подперало две колонны, что были оформлены в стиле Древней Греции, а на балконе и по лестнице были перила, что лишь допольняли эти два столба. Под балконом был диван, сшитый из лёна, а перед ним — маленький кофейный столик. Вся комната была к гармонии, всё между собой сочиталось. Не вписывалось лишь огромное пустое пространство. Лишь пустота и картина, что висела прямо над диваном. Мрачная, но в отделке из золота. Но что на ней было изображено? Гарри никак не мог то ли понять, то ли увидеть. Крам прошествовал вперёд, но ничего вокруг его не интересовало. Он направлялся прямо к двери на возвышении, что и была входом в саму башню. Элизабет прошла за ним, шепнув ему на ухо секретный способ открытия и двери, а Катрин, закинув сумку с книгами, убежала прочь. И лишь Гарри стоял практически на том же месте, только сделав пару шагов по направлению в центр. Его взгляд застыл на картине, словно приморозившись к ней, а вскоре рядом, будто там и стояла всегда, появилась Элизабет, со всё той же фарфоровой улыбкой. Крама рядом уже не было и где-то на подсознательном уровне Поттер осознал, что тот, наверное, направился в свою комнату, а Катрин — в библиотеку. — Что-то не так, Гарри? — прозвучал её мелодичный голос, что был столь сладким и лёгким, как сахарная вата. — Просто эта картина… — Хм? О чём ты говоришь? — Она с замешательством посмотрела на него, а её улыбка чуть искривилась, словно в непонимании. — Картина, — он тыкнул пальцем на стену. Улыбка с лица собеседницы сошла на нет. — Здесь просто стена, Гарри. — Парень проморгался. В глазах вновь потемнело, а мысли стали бегать, а спустя секунду весь эффект пропал. И правда, на стене ничего не оказалось, так что Поттеру пришлось поспешно добавить: — Да, действительно. Забудь. Они вновь оказались в тишине, но никто с места так и не сдвинулся. Гарри смотрел туда, где всего секунду назад видел картину и не мог отвезти глаз, а Элизабет лишь смотрела и наблюдала, пока вскоре не сдвинулась. Наконец, снова послышался голос Шуазель-Гуффье, что осторожным шагом подошла ближе к кофейному столику, проводя ладонью по нему и собирая пыль, что там осталась от прошлых владельцев. Похоже, даже эльфам вход сюда без необходимости был запрещён. — Знаешь, Гарри, тут действительно раньше висела картина. Прямо под этим балконом. Она была огромной, однако не смотря на свои габариты, она ровно влазила сюда. Думаю, эта история может тебя заинтересовать. — Парень замер, но ведь он как раз таки искал ответы, разве не так? Так почему бы не развить эту тему, что так забеспокоила его на данный момент? — Странное место для картины. К тому же, как я понимаю, это не просто произведение, а чей-то портрет? Я имею ввиду, магический? — Попытался он. — Магия там замешена, но изображен на нем отнюдь не маг и даже не что-то человеческое. Говорят, на картине была изображена смерть. — И где же она теперь? Картина? — Пропала, — Как ни в чем не бывало пожала плечами девушка и прошла дальше, оглядывая весь зал, словно размышляя, что и как она изменит. — Элизабет. — Гарри дождался, пока девушка обратит на него внимания. —Зачем здесь висел портрет смерти? — О, ты ведь не думаешь, что она находилась тут просто так? Каждому, кто заходил в эту башню, то есть в эту часть замка, смерть задавала вопрос. На самом деле, Поттер уже порядком раздражался. Его бесила эта манера речи, когда Элизабет постоянно останавливалась и делала вид, будто совсем не обращает внимания на диалог. Парень прекрасно понимал, что это не так. За это короткое время общения с ней, ему казалось, что он многое узнал. Он понял, что при разговоре с ней всегда важно смотреть ей в глаза, что она обычно пытается как-то прикрыть: то ли передними прядями шелковистых волос, то ли специально прикрывая их собственноручно. Он знал, что если бы она не хотела, чтобы он знал, она бы этого не допустила, а поведение жтой дамы сейчас было нарочным. Наверное Элизабет просто веселило вытаскивать Гарри из своей головы и заставлять задавать его вопросы, а, может быть, она просто хотела помочь ему спастись от кошмарных мыслей. В любом случае, Поттер подыграет, даже будучи совсем уж недовольным. — Что же за вопрос она задавала? — едкость пропитала любопытство, однако всё равно его не скрыла. — Знаешь, это был интересный вопрос. Скажи, что бы ответил ты? Сама загадка, что скорее лишь философский вопрос из-за отсутствия ответа, звучала следующим образом: «Ты идешь по пустыне и видешь двух людей. В руке у тебя стакан воды, а двое мужчин напротив умирают от засухи. Один богатый, другой бедный… Что ты сделаешь с водой? М, Гарри? — Снова растянула это «р» девушка. — Я бы выпил её сам, — Не раздумывая ни секунды, ответил парень. А потом, слегка подумав, решил добавить, — В пустыне не важен ни твой статус, ни происхождение. Тот, кто взял с собой воду в дорогу - выживет. Другие погибнут. Страшная правда, не так ли? Хотя знаешь, если так подумать, то чем-то это даже похоже на Дурмстанг. — Девушка недолго помолчала, будто бы проедая дыру взглядом в голове Гарри. Однако спустя бесконечную минуты она улыбнулась слегка кривоватой улыбкой и спросила: — И это тебя называли героем, что спасёт всю Британию? Боюсь, им стоило задать похожий вопрос, чтобы узнать твое мнение на счёт отведённой тебе роли. — Я был готов стать героем, но они этого не оценили. Никогда. Они никогда не спрашивали моего мнения, не волновались о моих чувствах, думали, что я бессмертен и не сломаюсь, чтобы вокруг меня не происходило. Но это не так. Так что они поплатились за это. — Даже как-то резко ответил Поттер, но всё же успокоился и позволил себе ещё каплю любопытства, — Что ответила ты, Элизабет? — Я никогда не задумывалась об этом. — наклонив голову к плечу и улыбнувшись ответила девушка. — Ложь. — Нет. — Элизабет. — Что, Гарри? — она невинно захлопала ресницами, вновь повершувшись к нему лицом. Не успел он даже заметить, а у неё в руке уже был хрустальный бокал, наполненный водой. Откуда она его достала? — Как б ты поступила, если бы оказалась в такой ситуации? Не обманывай меня. Твоя ложь сладка и слащава, но для меня она прозрачнее стекла. — Ты не хочешь услышать правду. Не готов. — Элизабет Шуазель-Гуффье, каков бы был твой ответ на этот вопрос? — выделяя каждое слово твердой паузой промолвив он. — Ха, что ж. Я бы вылила эту воду и смотрела за отчаянием, что расплывалось бы на их лицам. Я бы наслаждалась их болью и пониманием скорой смерти. Я живу ради одной лишь цели, Гарри, но ради неё мне приходится играть роль безобидной девушки. Я ненавижу это. И, может, если ты до сих пор не понял, то я никакая не фарфоровая кукла. Ни капли. И чувствую то же, что и обычные люди. В том числе и жажду отомщения. Быть может, даже желание смерти, но не себе. Ох, а при таком доступном шансе? — Она расставила руки в сторону и голову подняла вверх, словно взывая к небесам, — Я бы утолила столь экзотическую жажду благодаря этой возможности. Они всё равно обречены. Как ты и сказал, они были достаточно глупы, чтобы не взять припасы с собой и это было их ошибкой. Даже помоги я им, смерть бы всё равно их догнала. Судьба всегда достигает человека, Гарри. Или наоборот — человек судьбу. Однако я совершенно не думала о том, что вода может понадобиться и мне… Поэтому ты тут. Ты исключительный. Очевидно, может пока ты и не знаешь в чём, но достаточно скоро догадаешься. Ты стратег. Очевидно, в меньшей степени чем я, однако ты также замечаешь те вещи, которых не замечаю я из-за этого, что смотрю слишком глубоко, но не разбираюсь на поверхности. Поэтому ты мне нужен и лишь из-за этого я тебе помогла. Не думал ведь ты, что я это лишь по доброте душевной? — С иронией в голосе поинтересовалась Элизабет, а в голосе её просочился яд и Поттер понял — все маски спали, теперь на сцене не персонаж, а актёр, что прекрасен в своей роли, что надевает костюм как вторую кожу. — И что, меня ты тоже готова предать, если я стану неугодным? Как того… Сэма, ведь так? — сглотнув, спросил Поттер. — Да, Гарри. Не сомневайся в том, что я несомненно это сделаю в таком случае. Так что попытайся продолжать быть мне полезным. И она ушла, оставив его одного. Обернулась и быстрым, но не менее элегантным чем все её движения, она поднялась по лестнице и скрылась за дверью. Она упорхнула, словно бабочка, но шаги её были столь тверды, что он бы ужаснулся, не будь он столь задумчивым. Действительно, удивительное зрелище! Поттер с самого начала знал, что что-то не так, но и представить не мог, что Элизабет раскроет правду. Он не знал, рад он этому открытию или нет. Время покажет. Гарри чертыхнулся, когда снова провалился в свои мысли слишком глубоко, а когда понял, что руны на двери в башню элиты ему незнакомы — чертыхнулся ещё раз. Он вернулся назад и уселся на диван, прямо под картиной и откинул голову, прикрыв глаза. На него вдруг накатила такая усталость, но не то чтобы она была больше чем вчера или же позавчера. Этот день не был сложнее. Здесь все дни словно слились в один, но в то же время каждый был по-своему особенным. Когда он отправлялся в Дурмстанг, он не мог не думать о том огромном количестве времени, что тут будет, а когда приехал, понял, как сильно ошибался. Вся та «свобода», о которой он мечтал, оказалась лишь фальшью. Той жалкой и сладкой иллюзией, за которой никто больше не замечал истинной правды, а студенты словно этому только и были рад. Этим враньём будто бы и наслаждались. Здесь каждый день приходилось пахать как не в себя, уничтожать своё «я» и собирать заново, — и всё это только ради одной цели: стать лучшим. Но было ли это лучший на самом деле? Как можно было стремиться к тому, что не имеет настоящего обозначения? Вдруг послышались шаги, что остановились рядом, а спустя секунду рядом, в точно такой же позе как Гарри, расселся Крам. Никто другой бы не осмелился сюда зайти, а Элизабет и Катрин не сели бы молча и лишь поэтому Гарри сделал последующий вывод, но глаза, чтобы проверить свою догадку, он так и не открыл, а через секунду Поттер снова утонул в своих мыслях. Когда-то давно, словно уже в прошлой жизни, Крам и Гарри уже находились в похожей позе. В тот день, когда Хогвартс отрёкся от него, когда студенты отвернулись… А Виктор? Он был рядом, точно также как сейчас: сидел, поддерживал своим присутствием, что было в сто раз дороже за слова. Молчание ведь даже дороже золота. Хогвартс сильно отличался от Дурмстанга. В Хогвартсе для разговора не искати повода, придумывали сплетни и вторгались в зону комфорта. А эта школа? Тут к тебе не подойдут никогда. Ты сам должен подходить, спрашивать, просить… Не имел значения ни твой статус, ни чистота крови — было важно, кто ты сам. А был ли Гарри хоть кем-то сам по себе? Он не знал ответа на этот вопрос. Не знал ответа на этот вопрос, как и на многие другие. Это убивало, это мотивировало в плане самосовершенствования и заставляло сомневаться в собственных знаниях. Поттер успокаивал себя мыслями о том, что он не может знать всё об этом месте ведь сразу всё понять невозможно, но в его голове ещё теплился образ Гермионы, что знала всё и обо всём благодаря собственных стараниям. Так значило ли это, что Гарри мало старался? Так много вопросов и так мало ответов. Его осенило. Почему же раньше, в том далёком прошлом, он себя так не ощущал? Он не может знать всё, но в Хогвартсе он был довольно осведомлённым обо всём происходящем, однако это было благодаря людям, что находились рядом. Так что же ему мешало задавать эти вопросы тем, кто находиться рядом теперь? Он открыл глаза и скосил взгляд на рядом сидящего Виктора, что дышал так спокойно, что могло показаться, будто он спит, и всё же Гарри знал, что это не так. Он посмотрел на своего друга и сразу ответил себе же на вопрос о том, почему же он не решается задавать вопросы. Он не доверял настолько, чтобы делиться внутренними переживаниями. У него не было причин для недоверия Краму, и всё же… К чёрту. — Виктор? — Да? — На болгарском переспросил Крам, но стоило ему оклематься, как он сразу же перешёл на английский, — Ты чего-то хотел? — Верно. Мне бы хотелось задать несколько вопросов… — Неуверенно продолжил Поттер, вновь подняв глаза на друга, а тот лишь спокойно кивнул. — Хорошо. Я постараюсь ответить настолько… Хорошо, насколько смогу. — О… Договорились. Что за птица такая у директора Каркарова? — Эту птицу называют Авгурий или Ирландский феникс, а имени птицы никто не знает. Ходят слухи, что зная имя этой пташки, сможешь ею управлять. Что тебе известно об этих птицах? — Похоже основательно взявшись за информирование Гарри ответил тот. — Эм… Что ж. Мне известно об обычных фениксах чуть больше. — Так о Авгуриях что-то знаешь? —…Нет. — Спустя заминку всё же признался Гарри, ощущая лишь неловкость, что будто бы опускала его на ещё большее дно. — Что ж. Какое-то время считалось, что эти птицы пророчат смерть, а их пение сводит с ума. Более детальные исследования показали, что это не так. Они… Просто предвещают дождь, — пожал плечами Виктор, закинув ногу на ногу. — Серьёзно что ли? И это всё? — Ага, — ухмыльнулся тот, — Ещё вопросы? — Ключ. — Кхм. Знаешь, я думаю… Думаю, я не смогу ответить тебе на этот вопрос. — Почему? — Я не знаю историю, связанную с этим ключом до конца. — Но ты знаешь, что он открывает, — Догадался Гарри, но спустя секунду Крам опровергнул его догадки. — Не совсем. Достань его. Поттер потянулся в карман штанины и достал оттуда серебряную вещицу, что будто очистилась от всей той грязи за короткий срок. Ключ вновь сиял первозданным блеском металла. Виктор пристально взглянул на руку Гарри, сощурив глаза, но прикоснуться не осмелился, а спустя секунду вновь откинулся на спинку дивана. В голове слишком ясно теплились мысли об утренней ситуации с Катрин. — Ты знаком с историей сотворения Дурмстанга, не так ли? Этот замок стоит тут уже не одно столетие. Как ты и читал в одной из книг, что я тебе советовал прочесть, Гарри, был такой директор школы как Иосипос Мисиодакс, что перестраивал нашу школу. Для этого ему в некоторых местах доводилось разрушать магию, чтобы возвести стены заново, если ты понимаешь. Но фундамент? Его он разрушить так и не смог, как и не смог перестроить подземные катакомбы, которые в результате похоронил под толщей белого мрамора. — Это всё очень интересно, но я не совсем понима… — Начал было Гарри, но сразу же был перебит Виктором, что словно перестал замечать своего друга и вовсе, полностью углубившись в свой рассказ. — В Дурмстанге существует легенда —что, правда, похоже, оказалась истинной, — о волшебном ключе. Когда-то, в начале тринадцатого столетия, когда школа только обрела форму, внутри её стен было создано Тронный зал — место, где собирались шестеро избранных учеников, названных Королями. Каждый из них был мастером в своей ветви магии: трансфигурации, дуэлях, древних чарах, некромантии, зельеварении и ясновидении. — Погоди, но ведь сейчас элита всего из четверых людей, да и в башне всего четыре комнаты! — Со временем ценности поменялись, а направления изменились. До восемнадцатого века, до мраморной эпохи в стенах Дурмстанга, ешё пытались сохранить традицию в её первозданном виде, но с приходом Мисиодакса? Он всё изменил. А насчет башни… Что ж, тогда их было две, а в каждой жили по три человека. Сейчас же одну из башен используют как медпункт, что был построен в восемнадцатом столетии, а над ним кабинет Ясновидения, что выходит на звёзды. Эта башня, наша, в которой находимся мы с тобой сейчас, так и осталась тем, чем и была, однако нижняя комната раньше была отдельной кухней для элиты с личными домовыми гномами, а со временем превратилась в ещё одну комнату. — Что насчет ключа? Какую роль он играет в этой легенде? — Тогда ещё на дверях не было рун — на них хорошо знался только один из элиты. Тогда использовали замки с магическими ключами. Каждому Королю вручался собственный ключ, но только один — последний, Ключ Верховного, — открывал тронный зал, скрытый под фундаментом, в центре магии. Этот ключ передавался из рук в руки, а Верховным называли того, кого действительно считали лучшим, «Королём над Королями», но не мнения людей решали, а лишь сама вещица, что открывала зал. Про саму комнату эту ходят много слухов: исполнитель желаний, предвещание будущего, рассказы прошлого… Но достоверная информация? Её нет. — Кому последнему доставался этот ключ? — Хороший вопрос. Ходят слухи, что последний истинный носитель Ключа — Герхард Шульц, директор Дурмстанга до прихода Иосипоса, погиб при загадочных обстоятельствах. Его тело нашли в запертой комнате, дверь которой не поддалась даже заклинанию Алохомора, а на ладони остался выжженный след в форме короны. Той, что отображена на ключе. Дверь всё таки открыли с помощью более… Тёмной магии, но ключ при нём не нашли, однако вскоре вещицу обнаружили запертой в ящике, в его кабинете. Он не передал ключ никому из нового поколения элиты после становления директором — не потому, что не хотел, а потому что ключ отверг всех кандидатов. Потом, после уже, так сказать, модернизации, катакомбы перерыли с ног до головы сами студенты, ведь при ремонтных работах они оказались открытыми для всех, но Тронный Зал никто так и не нашёл, — Вновь приосанился Виктор: соединив ладони в замок, поставив локти на ноги и положив голову на руки и лишь после этого посмел продолжить, глядя в даль, — Но спустя время, как известно, легенда призналась мифом, а миф этот — не стоящим внимания. Это всё, что мне известно. — И взгляд его прояснился вновь. — Но как ключ мог выбрать меня, если мне о нём ничего не было известно, если я буквально таки уничтожил систему элиты? — Продолжал закидывать вопросами Поттер. — Боюсь, мне неизвестно, Гарри. Мне жаль, я не смогу ответить на твой вопрос, — Сожалеющим взглядом посмотрев в глаза друга промолвил Виктор, а тот лишь сжал руки в кулаки, а спустя секунду встал и начал метаться из стороны в сторону. Крам встал следом. — Я не понимаю, что… Бессмысленно… Как оно…? Чёрт! — Всплеснул Поттер руками. — Пойдём, Гарри, я проведу тебя в твою комнату, — И вновь, ласковая улыбка и добрый взгляд, будто это не он только что метался по комнате словно зверь. Такое бесприкословное отношение взбесило, но у него совершенно не было сил чтобы что-то сказать, а Крам отнюдь не заслуживал плохого обращения. — Пойдём. Тот отпер дверь в башню, а после сразу же завёл в комнату Гарри, а спустя секунду — испарился, оказавшись уже на своём этаже. Поттер оглянулся. Комната была довольно большой, особенно если учитывать, что он жил в чулане под лестницей у Дурслей. Высокие потолки, метра три, а также окна, что были совершенно необычными. Они начинались на некоторой высоте от пола, но доходили до потолка его комнаты и, наверное, были даже выше, но не то чтобы его это действительно беспокоило. Пол точно также плиточный, как и в остальном замке, но посредине комнаты лежит белый шерстяной и круглый ковёр. С правой стороны стояла кровать из деревяного каркаса, а потрогав простыни, Гарри удивился лишь сильнее: шёлковые, а матрас словно соткан из тысячи перьев. Напротив кровати находился магический камин из серого камня, а слева от стены два кресла напротив друг друга. Поттер прошёл чуть вперёд и, вытащив ключ, положил его на кофейный столик, что находился между креслами, а после посмотрел на сундук с вещами перед кроватью — с его одеждой и книгами, что было удивительно. Всё, что им принадлежало, перенесли сюда, Элизабет действительно оказалась права — что удивительно не было. Гарри вновь вспомнил о насущих вопросах, крутящихся в голове, что так желал задать Краму… Но чего не сделал лишь потому, что зациклился на одной истории. Он уселся на колени прямо посреди ковра, направив свой взгляд на луну, что уже взошла на окном. Почему ему постоянно нужен кто-то рядом? Почему он не может справиться со всем сам? Почему он такой никчёмный? На него нахлынула волна уныния, а внутри в противовес будто бы появилась пустота. От предательства, от одиночества, от чувства вины ни за что… Всё это было тем ядом, что так медленно, но так хорошо действовал, что так целенаправленно убивал его, уничтожая по кусочку. Гарри взглянул на ящик со своими вещами — наверное, всё таки, стоит разобрать перед следующим днём. Он встал, вновь упал на колени перед сундуком и стал искать сам не зная чего. Поверх всех вещей лежала та одежда, что он недавно приобрёл у Роаля Бертен, а чуть ниже та, что он носил ещё в Хогвартсе. На него нахлынула ещё бóльшая волна грусти, но он уже начал, а значит и останавливаться не собирался. Он продожал ковырять старую рану, но именно это надо было сделать чтобы вытащить весь гной. Гарри нашёл книги, по которым они учились в том году и подумал было о том, что, может, в Дурмстанге более сложная домашка, но зато им не приходится таскать с собой все эти книги. В разочаровании в своих оправданиях, что он непонятно зачем искал, он дорылся до самого конца, до тех вещей, что в отличии от других были идеально сложены. Мантия с подкладкой гриффиндорских цветов, на которую внимания он даже не обратил и те две вещи, что он так ценил в прошлом. Карта Мародёров и Мантия-Невидимка, что досталась ему от отца. Он развернул пергамент из прошлого, который вытянул так быстро как только мог, и попытался открыть заветными словами: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость». Однако единственный ответ, что он получил, это просьба не сувать своего носа в чужие дела. Неужто сломалась? Он нахмурился, а из глубины души поднялось всё то раздражение, что успело накопиться в нём вновь. Он попробовал ещё раз, проговаривая все буквы чётко и тогда карта открылась, показывая Хогвартс таким, каким он его запомнил. Около двух часов разницы, но все ученики уже были в гостинных. На часах в Дурмстанге — 23:48, в Хогвартсе — 21:48. Лишь Малфой, Драко Малфой шастал по ночным коридорам и Филч, что следил за порядком во время отбоя. Вот, слизеринец останавливается, проходит несколько раз туда-сюда и вскоре исчезает. Гарри рывком свернул карту. Это не имело значения. Хогвартс не имел значения. И всё же… Просто избавиться от этой вещи он не мог. Тогда оставался лишь единственный выход — отдать тому, кто её достал. Пускай Фред и Джордж сочли его предателями, именно они отдали ему карту, доверяя когда-то. Так пускай она будет у них, раз уж ему она больше не нужна. Но отправкой… Что ж, ею он займётся чуть позже. Перебирая вещи, он отделял их: «то, что для Дурмстанга, но уже носилось», «новые вещи», «вещи из Хогвартса», а сейчас, когда магия искрилась в воздухе, а сам разум требовал действий, Поттер встал, развернулся на пятках и направих палочку, что так искусно вытянул их рукава, прямо на последнюю кучу раскиданой одежды. Он прямо так и замер, перебирая все известные проклятия и заклятия в голове, а после, вспомнив, смог лишь прошептать тихое Инсендио. Вещи загорелись, но парень сразу же отвёл взгляд. Одежда сгорит, останется лишь пепел, лишь воспоминания. Какой во всём этом толк? А есть ли толк вообще хоть в чём-то? Он развернулся, его взгляд вновь обратился к луне, а сзади послышались шаги. Кто-то открыл двери зашёл даже не постучав, но это было последней вещью, что его сейчас волновала. Он стоял, заворожено смотря за звёзды, а кто-то стоял позади него, точно также смотря в окно. И ему даже не нужно было гадать, чтобы понять, что это Катрин. Хриплым голосом от всех эмоций, что его одолевали, он спросил её зачем она пришла. Но в ответ — лишь молчание. Сколько они так стояли Гарри не знал. Но в этом чувствовалось какое-то своё тепло, хоть он и мог поклясться, что в комнате его было не теплее шестнадцати градусов. Может прошла минута, может час, а может быть и вечность, но он в конце концов двинулся вперёд. В левом дальнем углу его комнаты стояло два кресла, что стояли так, чтобы собеседники могли смотреть друг другу в глаза, а между ними — кофейный столик. Такой же, как и в гостиной, однако этот был круглым, в отличии от того, что был прямоугольным. Все эти детали Поттер отмечал будто бы механично. Он прошёл вперёд медленным шагом и расположился на том кремовом кресле, что был в углу. Катрин села напротив, щелчком пальцев зажигая свечу посередине стола. Глаза Гарри сразу же обратились к пламени. Он удосужился перевести взгляд в то место, где лежало три кучи вещей. Теперь их было две, а после последней остался лишь пепел. Ему надо будет это убрать. Убрать надо было и злость, но пока он мог лишь пытаться её контролировать. Поттер обратил внимание на Катрин, что в свою очередь уже на него смотрела, и удивился, увидев у неё в руках чашку чая, а на столе — ещё одну для него, прямо рядом с ключом. Русполи улыбнулась и чуть чуть помедлив пояснила, отвечая на растерянный взгляд своего нового союзника. — Домовые эльфы готовы выполнить любое поручение от элиты в любое время. Перед приходом я попросила одного из них заварить нам чай. — Я мог бы спать. — Не мог, — с чуть трагичной улыбкой ответила Русполи, обращая всё внимание лишь зелёному чаю у себя в кружке. И… Ладно. Это не имело значения. Так они сидели в мирной тишине. Она обволакивала, словно тот самый тёплый колючий плед в ночи. Окна были закрыты и горела свеча, а слышно было лишь два дыхания, принадлежащие людям, что сидели напротив друг друга. Они разделяли это молчание между собой как чай, смакуя каждую ноту вкуса. Здесь должно было бы быть душно, но нет. По комнате сквозил прохладный ветерок, создавая атмосферу свежести. Конечно, в комнатах таких важных особ никогда не было душно — всё благодаря магии, что скрепляла эти стены. Они сидели и молчали, а время всё шло. Сколько минут прошло? А, может, и часов? Жидкость в чашках всё мелела и свет луны отражался в ней. — Ты мог бы кое-что создать. Тогда и жить стало бы легче. Создать свою сцену и представление, а благодаря этому завоевать сердца людей, — разбив вдребезги эту тишину промолвила Картин, наблюдая за луной и звёздами в окне. — О чём ты? — Сегодня особенный день, — ответила та, а Гарри на минуту запнулся от такой быстрой смены темы разговора и всё поддержал диалог. — Никакой он не особенный, лишь ещё одна часть в становлении элиты и новой эпохи, — А та, словно и не слушала вовсе, продолжила сразу, стоило только Гарри замолчать: — Пробило двенадцать. Настал новый день. Три — особенное число, даже особеннее, чем число семь или двенадцать. Поговорим с тобой завтра, — в один момент допив весь чай, что оставался в чашке, она встала и ушла, не позволив Гарри ничего сказать на последок, но он знал, что двенадцать пробило ещё давно. Поттер сидел. Она ушла, но едва ли он обратил на это внимание, думая обо всём. Он сидел и не знал, что делать со всем этим. Он получил то, чего хотел — добился уважения. Но добился ли? А если да, то что делать дальше? Он не знал, а хотел? Настал новый день, а на небе сформировалась новая звезда, что совсем скоро обьединит другие в новое созвездие. Этой ночью Гарри Поттер не спал — ему снились кошмары. Что-то про друзей-предателей, Воландеморта и смерть, что его преследовала.