Вишнёвый

Даниэла проснулась поздно, когда солнце уже заливало комнату мягким светом. Голова была тяжёлой — то ли от выпитого вчера, то ли просто от усталости. Она повернулась на другой бок, уткнулась лицом в подушку и застонала. Сегодня был выходной. И это было единственной хорошей новостью. Она не хотела никого видеть. Не хотела слышать чужие голоса, не хотела разговаривать, не хотела выходить из комнаты. Вообще ничего не хотела. Ещё вчера ей казалось, что ночь с девочками в баре развеет её мысли, но… нет. Всё равно было паршиво. Она зарылась в одеяло, намереваясь проспать ещё пару часов, но телефон вдруг завибрировал на тумбочке. Со стоном она протянула руку и посмотрела на экран. Аня. Аня: Жива? Даниэла: Ещё не решила. Аня: Мы с Мариной идём в кафе, пойдёшь с нами? Даниэла: Нет. Аня: Ты что, впала в депрессию? Даниэла: Просто хочу тишины. Аня: Ладно, отсыпайся, меланхоличная ты наша. Она устало выдохнула и бросила телефон обратно на тумбочку. Да, сегодня ей точно нужно было побыть одной. Даниэла провалялась в кровати ещё какое-то время, но сон так и не пришёл. Голова была забита разными мыслями, а тело ныло от усталости. Девушка резко села, взъерошила волосы и посмотрела в зеркало напротив. Помятый вид, тёмные круги под глазами. Выглядела так, будто всю ночь не спала. Она закатила глаза, стянула с себя футболку и направилась в ванную. Прохладный душ немного привёл её в чувства. Когда она вернулась в комнату, чувствовала себя чуть лучше. Накинула на себя мягкий свитер, натянула тёплые носки и уселась за стол с чашкой кофе. И тут в дверь постучали. Она прищурилась. «Кого ещё принесло?» — Кто? — спросила, даже не вставая. — Открывай, — донёсся голос. Даниэла узнала его сразу. Марина. С тихим вздохом девушка поднялась и, лениво волоча ноги, подошла к двери. — Я же сказала, что никуда не пойду, — предупредила она, прежде чем открыть. Но подругу это не интересовало. Она ввалилась в комнату, даже не спросив разрешения, и сразу же бросила на неё оценивающий взгляд. — Ты как зомби, — констатировала она. — Спасибо, мне так легче, — съязвила Даниэла и снова плюхнулась на кровать. Марина скрестила руки на груди. — Ты что, решила уйти в затворницы? — Нет, я решила отдохнуть. Это законно? Девушка закатила глаза. — Ты слишком много думаешь. Тебе надо чем-то заняться. — Например? — Например, сходить со мной в магазин. Гаврилина скептически на неё посмотрела. — Ты серьёзно пришла, чтобы вытащить меня за хлебом? — Да. — Отвали, — Даниэла перевернулась на бок, отворачиваясь. — Гаврилина. — Нет. — Гаврилина, пошли. — Умри. — Хорошо, тогда я просто возьму твои любимые снеки и съем их у тебя на глазах. Брюнетка приоткрыла один глаз. Подруга ехидно улыбалась. — Ты — ужасный человек, — пробормотала она. — Ага. Надевай куртку. Дана с громким вздохом поднялась. Ладно. Похоже, выбора у неё всё равно не было. Даниэла натянула куртку и вышла следом за Мариной. На улице было прохладно, воздух свежий, и это немного помогло развеяться. — И почему ты так резко решила заняться бытовыми делами? — лениво спросила Гаврилина, засунув руки в карманы. — Потому что я голодная, — честно призналась Постухова. — А ещё, потому что если бы я тебя не вытащила, ты бы весь день провалялась в кровати и начала бы философствовать о смысле жизни. Даниэла фыркнула. — Какой ужас. — Да, жуткое зрелище. Они пересекли дорогу и свернули в сторону магазина. — Кстати, — внезапно сказала Марина. — Тебе не кажется, что наша милая Анечка совсем потерялась? Даниэла взглянула на неё. — В смысле? — В смысле, что она начала зависать с каким-то парнем из нашего потока. Она удивлённо приподняла брови. — И кто же этот счастливчик? — Не знаю. Но сегодня утром, когда я ей писала, она была с ним. — Может, просто друзья? Марина многозначительно посмотрела на неё. — Ну да, конечно. Друзья, которые сидят в кафе вдвоём и явно флиртуют. — Надо будет вытянуть из неё подробности. — Определённо. Они вошли в магазин, схватили корзину и направились к полкам. Марина сразу же загрузила в неё кучу всякой ерунды — чипсы, шоколад, энергетики. — Ты собралась жить на этом? — скептически спросила Даниэла. — Ага. — Ты умрёшь. — Сладкой смертью. Брюнетка только покачала головой и кинула в корзину что-то более нормальное. Они ещё немного побродили по магазину, болтая о всякой ерунде, пока не взяли всё необходимое. Когда вышли на улицу, Постухова потянулась и зевнула. — Ну вот, ты хоть немного проветрилась. — Да уж, прогулка за чипсами изменила мою жизнь, — съязвила Даниэла. Марина хохотнула. — Ладно, пошли обратно. Может, Аню вытянем на допрос. Гаврилина кивнула. Да, это было хорошей идеей. Когда они вернулись в общежитие, Марина сразу же написала Ане, требуя объяснений. Марина: Так, быстро колись, кто этот парень? Аня: Какой ещё парень? Марина: С кем ты в кафе сидела? Аня: Ааа, так ты про Сашу? Даниэла: Ага, именно про него. Ну? Аня: Просто знакомый, чего вы пристали? Марина: Да-да, конечно. Просто знакомый, с которым ты зависала весь день. Аня: Вы обе — сплетницы. Всё, отстаньте от меня! Марина: Не уйдёшь от нас, Анечка. Аня не ответила. Марина усмехнулась и убрала телефон. — Будем следить за ней. — Как настоящие подруги, — фыркнула Даниэла. Они зашли в комнату, скинули пакеты с едой и развалились на кровати. — Ну, как тебе выход в свет? — спросила подруга, хрустя чипсами. — Захватывающе, — с иронией ответила Дана. — Признайся, если бы не я, ты бы до сих пор кисла в комнате. — Возможно. Постухова усмехнулась. — Ну, на сегодня моя миссия выполнена. Ты жива, сытна и даже слегка развеялась. Даниэла закатила глаза, но, признавая правоту подруги, ничего не ответила. Вечер обещал быть спокойным. Никаких встреч, никаких раздражающих лиц, никаких неприятных сюрпризов. И это её полностью устраивало. Даниэла уже было начала наслаждаться спокойным вечером, когда телефон снова завибрировал. Она лениво потянулась к нему, глядя на высветившееся уведомление. Аня: Вы дома? Марина: Да. Что случилось? Аня: Короче, тут такое дело… Марина: Ближе к сути, пока я не уснула. Аня: Мы с Сашей зашли в тот бар возле кампуса, и тут… ну… тут разборки начались. Даниэла: Какие ещё разборки? Аня: Короче, какая-то компания сцепилась, и кажется, Ваня там. У Даниэлы внутри всё сжалось. Она быстро моргнула, перечитывая сообщение. — Чёрт, — пробормотала Марина, тоже глядя в телефон. — Только не это. Марина: Он влез в драку? Аня: Да. И, судя по всему, не просто так. Там какие-то парни наезжают на него, а он, конечно же, не из тех, кто просто уйдёт. Марина: Ну он и идиот. Даниэла тихо выдохнула. Честно? Она не знала, зачем ей вообще это знать. Это не её проблемы. Но что-то внутри всё равно дрогнуло. Аня: Короче, мы тут одни, и атмосфера не очень. Бармен уже вызвал охрану, но фиг знает, как это кончится. Не хотите прийти? Гаврилина колебалась. Она не хотела его видеть. Не хотела снова сталкиваться с этим холодным взглядом, с этими насмешливыми ухмылками. Но чёрт… Она слишком хорошо знала эту занозу в заднице. Если он влез в разборку, значит, причина была серьёзная. Марина посмотрела на неё, явно читая мысли по лицу. — Ну что? — спросила она. Даниэла сжала губы. Потом быстро написала: Даниэла: Иду. И уже через пять минут они с подругой выбежали из общежития, направляясь к бару. Они шли быстрым шагом, ветер хлестал по щекам, но Даниэла не обращала на это внимания. Глупо. Глупо, что её вообще это волнует. Но что-то внутри дрожало, хотя она сама не понимала, злость это или тревога. Бар был недалеко, и когда они подошли, уже с улицы было слышно напряжённые голоса. Дана распахнула дверь и сразу увидела сцену. Возле стойки стояла группа парней. Двое из них выглядели так, будто готовы наброситься с кулаками. И между ними стоял Ваня. Расслабленный, с насмешливой ухмылкой, но глаза… Глаза были холодные. На его скулах играли жёсткие тени от приглушённого света, а рука была сжата в кулак. Он выглядел так, будто его уже мало что волновало. Аня с Сашей стояли чуть в стороне, явно не зная, как вмешаться. — Ты вообще слышишь, что тебе говорят? — огрызнулся один из парней. — Да, и мне всё равно, — спокойно ответил Бессмертных. — Да ты… Парень шагнул ближе, но Ваня даже не пошевелился. Аня заметила девушек и замахала руками. — О, отлично, вы пришли! Бессмертных медленно перевёл взгляд на неё. И ухмыльнулся. — Что, Гаврилина, пришла наблюдать за шоу? Его голос был ледяным. Но что-то в этом взгляде… Девушка прищурилась. — Нет. Пришла посмотреть, как ты ведёшь себя, как полный идиот. Уголок его губ дёрнулся. — Как мило. Парень напротив Вани явно начал терять терпение. — Ты меня бесишь, — выплюнул он. Ваня даже не моргнул. — Взаимно. И тогда тот резко рванул вперёд и Ваня, казалось, даже не собирался отступать. Первый удар пришёлся ему в скулу. Голова дёрнулась в сторону, но он даже не поморщился. Второй — в бок. Бессмертных медленно повернул голову обратно, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. А потом он ударил в ответ. Резко, точно, без лишних движений. Парень пошатнулся назад, схватившись за нос. Но его друг уже рванул на помощь. В баре раздались громкие выкрики, кто-то вскочил с места, но Ваня не собирался останавливаться. Он ударил снова, и тот, второй, отлетел назад, едва не сбив столик. Даниэла в этот момент уже сама не понимала, что делает. Её бросило в жар. Всё произошло слишком быстро. Она выдохнула, сжала зубы и шагнула вперёд. — Бессмертных, твою мать! Ваня на секунду отвлёкся, и этого хватило. Парень снова ударил его, и Даниэла увидела, как кровь стекает по его губе. — Сука… — пробормотала она. И прежде чем Ваня снова рванул вперёд, она схватила его за запястье. — Всё, хватит! Он резко обернулся, хмуро посмотрев на неё. — Не вмешивайся. — Не говори мне, что делать! — Тогда отойди в сторону, Гаврилина. Но она только сильнее сжала пальцы. — Закрой рот и пошли. Он усмехнулся, но взгляд был тёмный. — Думаешь, можешь мной командовать? — Думаю, что ты идиот, который сейчас получит ещё, если не уйдёт отсюда. Краем глаза она увидела, что парень снова пытается двинуться к нему. Гаврилина больше не думала. Она схватила парня за руку и резко потянула его к выходу. Ваня вырваться не пытался. Но шёл за ней, сжимающий зубы, с каплей крови на подбородке, с колотящимся дыханием. Они вышли на улицу. Воздух был холодный, ночной, резкий. — Куда ты меня тащишь? — проворчал он. — В общежитие. Он усмехнулся. — В свою комнату, да? — Нет, в космос, — огрызнулась она. — Конечно, в свою. Парень покачал головой, но ничего не сказал. Они шли быстро, молча. Брюнетка не смотрела на него. Она и так чувствовала его. Чувствовала, как напряжены его плечи. Как он хмурится. Как сжимает пальцы в кулак. Когда они вошли в общежитие, было тихо. Она довела его до своей комнаты, распахнула дверь и втолкнула внутрь. — Садись. — Как ты мной командуешь, — пробормотал он, но всё-таки сел на кровать. Даниэла подошла к тумбочке, вытащила аптечку и открыла её. Когда повернулась, он смотрел на неё. — Чего? — недовольно спросила она. Парень усмехнулся. — Ты выглядишь так, будто сейчас сама врежешь мне. Она нахмурилась. — Может, так и будет, если ты снова полезешь в драку. Ваня усмехнулся шире. — Ты заботишься обо мне, Гаврилина? — Нет. Просто не хочу, чтобы потом в университете говорили, что я знала, но не остановила тебя. Она села рядом, взяла ватный диск, пропитала антисептиком и наклонилась ближе. Парень не двинулся. Только смотрел. Когда она осторожно коснулась его губы ваты со спиртом, он тихо вдохнул. — Больно? — спросила она. — Не так сильно, как твои слова. Она скосила на него глаза. — Не начинай. Он ухмыльнулся, но больше ничего не сказал. Даниэла отбросила ватку в мусорку, выдохнула и посмотрела на Ваню. — Теперь снимай футболку. Он поднял брови. — Вот так сразу? Она закатила глаза. — У тебя бок в крови, дебил. Мне нужно обработать рану. Ваня ухмыльнулся, но ничего не сказал. Медленно, лениво он потянул ткань вверх, стягивая через голову. Футболка упала на кровать, и Даниэла невольно замерла. Вот блять. Она не хотела замечать, насколько он был в форме. Но проклятый мозг всё равно зафиксировал очерченные мышцы, напряжённые линии его тела, тёплую, бледную кожу. Брюнетка быстро выдохнула и сделала вид, что её это не трогает. Она взяла новую ватку, смочила её антисептиком и наклонилась ближе. — Может, поаккуратнее? — лениво проговорил он, когда ватку коснулась его кожи. — А может, не будешь лезть в драки? Ваня усмехнулся, но вздрогнул, когда она надавила чуть сильнее. Даниэла почувствовала, как он напрягся под её пальцами. И почему-то это ощущение странно подействовало на неё. Воздух в комнате стал… другим. Более густым, плотным. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его взгляд. Он не ухмылялся. Не говорил ничего саркастичного. Просто смотрел. Девушка сделала вид, что ей плевать, но сердце предательски гулко стучало. Она осторожно провела ваткой по ране, не глядя на него. — Всё. — Правда? Она посмотрела на него, и он вдруг усмехнулся. — Даже бинтовать не будешь? — Нет. Ты же у нас бессмертный, справишься. Парень тихо хмыкнул. — Ты так стараешься делать вид, что тебе плевать… Даниэла резко подняла глаза. — Потому что мне плевать. Ваня усмехнулся шире. — Конечно. Он вдруг медленно потянулся к ней, наклонился ближе. Она почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Что ты… — Давай признаем, Гаврилина, — его голос стал тише, ниже, опаснее, — тебе не настолько всё равно, как ты хочешь показать. Даниэла хотела ответить. Хотела сказать что-то резкое, грубое. Но язык прилип к нёбу. Потому что Ваня был слишком близко. Она чувствовала его дыхание на своей коже. Видела, как на губе всё ещё осталась капля крови. И чёрт возьми… Ей хотелось провести пальцем по этому следу. Но она быстро выдохнула, сжала зубы и резко отстранилась. — Одевайся и проваливай. Ваня посмотрел на неё. Пауза. А потом он медленно ухмыльнулся. — Как скажешь. Но прежде чем он отвернулся, она заметила в его глазах что-то странное. Что-то опасное. Что-то, от чего её бросило в жар. Бессмертных медленно потянулся за футболкой, но явно не спешил её надевать. Даниэла старалась не смотреть, но чертовски трудно не смотреть, когда перед тобой сидит высокий, идеально сложенный парень, с которого буквально капает опасность. Особенно когда этот парень нагло ухмыляется. Он протянул руку, схватил футболку, но вместо того, чтобы сразу её надеть, лениво провёл ладонью по боку, прямо там, где только что были её пальцы. — Интересное ощущение, знаешь, — сказал он низким, ленивым голосом. — Что? — нахмурилась брюнетка, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Когда ты так осторожно прикасаешься, будто тебе не всё равно. Она сжала зубы. — Я просто не хочу, чтобы ты сдох у меня в комнате, идиота кусок. — Конечно. Он снова медленно провёл пальцами по коже, чуть выше, по рёбрам, и уголки его губ дёрнулись, когда он поймал её взгляд. — Что, нравится? Даниэла почувствовала, как в ней вскипает ярость. Она резко схватила его футболку и буквально швырнула ему в лицо. — Надень это, прежде чем я выкину тебя отсюда голым. Парень расхохотался. Низко. Хрипло. «Блядь. Заебал» Этот смех прокатился по её коже, как удар молнии. Она встала, развернулась к нему спиной, скрестила руки на груди, стараясь успокоить дыхание. Позади послышалось шуршание ткани. Через секунду он снова заговорил: — Знаешь, Гаврилина, тебе идёт этот злобный взгляд. Она медленно повернулась. Ваня уже был в футболке, но смотрел на неё так, будто видел её насквозь. Как будто он… Чёрт. Нет. Она резко указала на дверь. — Вали. — Вот так просто? Даже кофе не предложишь? — Вон. Ваня ухмыльнулся шире. — Ладно. Но не скучай, Гаврилина. Он встал, приблизился, и когда проходил мимо, вдруг медленно наклонился к её уху. — Хотя, мне кажется, ты ещё долго будешь думать обо мне. Его голос был низкий, почти шёпот. Горячий выдох обжёг кожу. А потом он вышел, оставляя за собой запах ночного воздуха и грёбаного адреналина. Девушка стояла как вкопанная, ощущая, как по телу разливается жар. Она хотела разнести к чертям всю комнату. Потому что Ваня Бессмертных только что свёл её с ума. Даниэла с силой захлопнула дверь, потом развернулась и тяжело выдохнула. Чёрт. Она ненавидела, когда он делал это. Этот взгляд. Этот голос. Этот грёбаный эффект, который он оказывал на неё. Она провела рукой по лицу, пытаясь успокоиться, но сердце всё ещё бешено колотилось. Почему он всегда умудрялся вывести её из себя? Почему стоило ему приблизиться, сказать что-то этим своим низким, ленивым голосом, и её мозг просто… отключался? "Просто забудь. Он ушёл. Всё кончено." Она глубоко вдохнула, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Щёки были немного раскрасневшиеся. Губы приоткрыты. Глаза… Сука. В этих глазах была злость. Но не только злость. Гаврилина резко отвернулась, запустила руку в волосы, пытаясь привести мысли в порядок. Звук её дыхания заполнял тишину комнаты. Тишину, которая должна была быть комфортной. Но теперь в этой тишине словно зависла тень Вани. Его ухмылка. Его голос. Его чертовски самоуверенный шёпот у её уха. "Мне кажется, ты ещё долго будешь думать обо мне." Блядь. Даниэла схватила подушку и с силой швырнула её в стену. Как же он её бесил. Она сжала пальцы, чувствуя, как жар всё ещё пульсирует в её груди. Ей нужно было выкинуть его из головы. Немедленно. Но это оказалось невозможным. Всё тело будто горело от внутреннего напряжения. Губы всё ещё помнили тот момент, когда он был слишком близко. Кожа хранила ощущение его дыхания. Её бросало то в жар, то в холод. Она провела руками по лицу, раздражённо выдохнула и подошла к окну. Ночной воздух был прохладным, но даже он не мог остудить её мысли. И самое отвратительное? Где-то глубоко внутри ей нравилось это чувство. Нравилось это странное, почти опасное напряжение между ними. Это бешеное желание сжать его за ворот футболки и заставить заткнуться. Или, наоборот… «Чёрт. Вот же выродок.» Даниэла резко отвернулась от окна и пошла в ванную. Холодный душ. Только холодный душ мог её сейчас спасти. Ночь. Её трясло. Не от холода. Не от злости. От этого проклятого, неконтролируемого жара, который разливался по венам. Девушка выскочила из душа, вытерлась так быстро, будто пыталась стереть с себя мысли о нём, и на автомате натянула вишнёвый топ. Почему именно этот? Хуй его знает. Но стоило ей увидеть этот цвет, и внутри что-то защёлкнуло. Вишнёвый. Яркий. Как раздражение. Как злость. Как то, что кипело в ней, пока она, не раздумывая, схватила ключи и вылетела из своей комнаты. Она не думала. Просто шла. Ноги сами привели её к нужной двери. Даниэла не стучала. Просто толкнула её, влетая внутрь, и тут же замерла. Вот сука. Парень был в одних спортивных штанах. Он стоял посреди комнаты, только что явно вышел из душа — волосы влажные, беспорядочно падают на лоб, капли воды стекают по обнажённому торсу. И он смотрел на неё. Спокойно. Без удивления. Будто знал, что она придёт. Будто ждал. — Ты чё… — лениво протянул он, но она резко захлопнула за собой дверь. — Заткнись. Ваня усмехнулся. — Даже не спросишь, можно ли тебе войти? — А ты бы пустил? Он посмотрел на неё внимательно. Потом лениво провёл рукой по волосам, убирая их назад. — Думаю, да. Она сжала кулаки, ощущая, как напряжение заполняет комнату. Густое. Тяжёлое. Заряженное электричеством. Она сделала шаг ближе. — Я ненавижу тебя, Бессмертных. Ваня наклонил голову, всё ещё ухмыляясь. — Взаимно, Гаврилина. Её глаза скользнули по его лицу. Губа всё ещё была разбита. Но его это ни капли не волновало. Он выглядел… чертовски спокойно. И это злило её ещё больше. Она шагнула ещё ближе. — Ты… Бессмертных вдруг медленно скользнул взглядом по ней. И только сейчас она поняла, как она выглядела. Вишнёвый топ. Короткие шорты. Немного влажные волосы, которые прилипли к коже. Он усмехнулся. — Ненавижу вишнёвый, — сказал парень, не отводя взгляда. Даниэла нахмурилась. — Чего? Ваня лениво пожал плечами. — Цвет такой. Бесит. Он сделал шаг к ней. Медленно. Тяжело. — Но, знаешь… — его голос стал ниже, глубже. — На тебе он смотрится лучше, чем любой другой.—Девушка почувствовала, как внутри всё сжалось. Она должна была сказать что-то резкое. Что-то колкое. Но вместо этого она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как её сердце бьётся слишком быстро. Ваня стоял близко. Слишком близко. — Что, Гаврилина, — лениво протянул он, — передумала? Брюнетка сжала зубы. Нет. Не передумала. Она ещё раз шагнула ближе. И теперь между ними оставались считанные сантиметры. Глаза в глаза. Дыхание об дыхание. Напряжение пульсирует в воздухе, сжигая всё к чёрту. Она резко схватила его за плечи, сжала пальцы в коже, чувствуя, насколько он горячий. — Я тебя ненавижу, — прошипела она. Ваня ухмыльнулся. — Да, ты уже говорила это минуту назад. И эта ухмылка взбесила её окончательно. Она сжала его плечи сильнее. Горячая кожа. Напряжённые мышцы. Ваня даже не пошатнулся. Просто стоял и смотрел на неё сверху вниз, ухмыляясь так, будто знал все её мысли. Будто знал, почему она здесь. Будто знал, что она чувствует. Эта мысль только больше разозлила её. — Ты думаешь, что ты, блядь, всё понимаешь? — голос её был срывающимся, наполненным злостью, но дышала она слишком часто, слишком глубоко. — А разве не так? — Бессмертных чуть склонил голову, его губы дёрнулись в ухмылке. Эта чёртова ухмылка. Она резко толкнула его, и он сделал шаг назад. Но даже это не убило его расслабленной самоуверенности. — Ну же, Гаврилина, не притворяйся, что ты сюда пришла просто так. Она сжала зубы, её трясло. — Я пришла, потому что… Он шагнул к ней так резко, что она едва не отступила назад. Но нет. Она не будет отступать. Она снова поймала его взгляд. Тёмный. Глубокий. Наполненный чем-то, что заставило её сердце пропустить удар. — Потому что что? — его голос звучал низко, почти глухо. Девушка сжала пальцы в кулаки. — Потому что ты меня бесишь. Её голос дрожал. Но не от страха. Не от злости. От чего-то гораздо более опасного. Ваня наклонился ближе. Его дыхание обжигало её кожу. — Тогда почему ты всё ещё здесь? Даниэла сжала зубы. — Потому что… Она не договорила. Потому что он поднял руку, провёл пальцами по её плечу, чуть ниже, по открытой коже. Она вздрогнула, но не отстранилась. Не смогла. — Потому что тебе это нравится, — тихо сказал парень. Губы слишком близко. Дыхание смешивается. — Неправда, — прохрипела она, но даже ей самой это прозвучало неубедительно. Он усмехнулся. — Да ну? Пальцы скользнули по её ключице, выше, к шее, слегка коснулись подбородка. Она замерла. Ваня провёл большим пальцем по её нижней губе. Лёгкое касание. Почти невесомое. — Ты можешь отстраниться, Гаврилина, — его голос стал почти хриплым. — Но почему-то не делаешь этого. Она сглотнула, не отводя взгляда. Она должна была уйти. Но тело отказывалось слушаться. И он это видел. Чувствовал. Она ненавидела его за это. Ненавидела… И всё же осталась стоять на месте. Тишина. Густая, наполненная чем-то горячим, опасным, разъедающим изнутри. Ваня смотрел на неё так, будто видел насквозь. Будто понимал, что у неё внутри всё горит. И ему это чертовски нравилось. Его пальцы всё ещё лежали на её подбородке, лёгким нажимом заставляя её чуть приподнять лицо. Даниэла дышала тяжело, губы приоткрыты. Она не могла двинуться. Не могла отстраниться. Его глаза были тёмными, обжигающими. Он вдруг резко прижал её к стене. Не больно. Но так, что воздух вышибло из лёгких. Её руки рефлекторно схватились за его предплечья, но он даже не шелохнулся. — Ты всё ещё можешь уйти, — его голос был тихим, почти ленивым. Но в этом спокойствии скрывалось что-то дикое. Что-то, что било в грудь пульсирующей волной. — И ты всё ещё можешь перестать быть таким выродком, — прошипела она, цепляясь в его кожу ногтями. Он усмехнулся. — Тогда мы оба знаем, что этого не случится. Она собиралась что-то сказать, но он не дал ей шанса. Его пальцы сжались на её горле — не сильно, но достаточно, чтобы её дыхание сбилось. Она почувствовала, как её сердце ударилось в рёбра. Ваня медленно наклонился ближе, его губы оказались в опасной близости от её уха. — Ты доводишь меня до грёбанного бешенства, Гаврилина. Он сжал её чуть сильнее, заставляя её голову запрокинуться назад, открывая шею. Даниэла судорожно вдохнула, её руки крепче вцепились в его предплечья. — Зато мы квиты, — прошептала она. Он усмехнулся. — Ты в этом уверена? И прежде чем она успела ответить, он накрыл её губы своими. Резко. Грубо. Без единого намёка на нежность. Он поцеловал её так, будто хотел доказать что-то. А может, сломать. Но девушка не собиралась сдаваться. Её пальцы скользнули вверх, впиваясь в его волосы, и она с такой же злостью ответила на поцелуй. Глубоко. Жадно. Будто ненависть, что копилась годами, наконец взорвалась в один миг. Будто они оба устали притворяться, что ничего не чувствуют. Он прижал её сильнее, его рука скользнула по её спине, а пальцы на горле чуть ослабли, позволяя ей жадно вдохнуть воздух. Но от этого воздуха стало только жарче. Чёрт. Это была катастрофа. Но она не могла остановиться. И, кажется, он тоже. Она ненавидела его. До дрожи. До ярости. До острого, леденящего осознания, что сейчас — прямо сейчас — она не хочет отпускать его. Ваня целовал её жадно, жёстко, будто хотел стереть границы между ненавистью и чем-то другим. Его рука больше не сжимала её горло — теперь пальцы скользнули ниже, по ключице, по изгибу плеча, а вторая рука вцепилась в её талию, прижимая ближе. Слишком близко. Достаточно, чтобы чувствовать жар его тела, напряжение его мышц, как тяжело он дышал. Даниэла царапнула его по спине, впиваясь ногтями, и он только сильнее сжал её в ответ. Чёртов Бессмертных. Его губы двинулись вниз, к её шее. Она судорожно втянула воздух, когда он прижался к чувствительной коже, оставляя горячие, медленные поцелуи. Её сердце билось как сумасшедшее. Она знала, что это ошибка. Знала, что это безумие. Но когда Ваня прикусил её кожу, она не удержалась — ногти глубже впились в его плечи, а губы сорвали тяжёлый стон. Он услышал. И усмехнулся. — Тебе это нравится, — пробормотал он против её кожи. — Пошёл ты, — прохрипела она, но голос предательски дрожал. — Уже был там, — он выдохнул смех, прежде чем снова впиться в её губы. Резко. Горячо. Она ответила на поцелуй с такой же яростью, вцепившись в его волосы. Будто это была война. И никто из них не собирался сдаваться. Гаврилина пыталась дышать, но каждый новый вздох приносил с собой только больше жара. Её тело дрожало. От злости? От возбуждения? От ненависти, которая слишком резко переросла в нечто совсем другое? Она не знала. Не хотела разбираться. Она впилась ногтями в его спину, чувствуя, как под пальцами двигаются напряжённые мышцы.

***

Тишина. Густая, вязкая, заполняющая собой всё пространство. Даниэла лежала на спине, глядя в потолок, пытаясь прийти в себя. Грудь всё ещё тяжело вздымалась, дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё было в хаосе. Горячая кожа медленно остывала, но её всё ещё потряхивало от напряжения. Простыня сбилась где-то у ног, а плечи оставались открытыми — её тело лихорадило, но она не могла заставить себя пошевелиться. Рядом лежал Ваня. Она чувствовала его. Слишком близко. Слишком… по-настоящему. Он молчал. Его русые волосы были растрёпаны, губы чуть припухли от жадных поцелуев, а по коже тянулись тонкие полоски от её ногтей. Чёрт. Он выглядел слишком... хорошо. Слишком расслабленно. Словно не только что она царапала его спину, словно не только что он доводил её до безумия. Не бросался своими привычными насмешками, не выдавал очередную колкость, не ухмылялся. Просто смотрел. И этот взгляд, тяжёлый, внимательный, почти ленивый, сводил её с ума больше, чем всё остальное. Даниэла не выдержала — повернула голову и встретилась с ним глазами. — Чего уставился? — огрызнулась она, голос прозвучал хрипло, словно после крика. Он медленно повёл пальцами по её ключице. Легко. Будто случайно. Будто проверяя, как она отреагирует. Её тело отозвалось быстрее, чем она успела это осознать — по коже пробежала дрожь, и она сжала губы, заставляя себя сохранять невозмутимость. — Вишнёвый, — вдруг пробормотал он. Даниэла нахмурилась. — Что? — Твой топ, — он медленно провёл пальцами ниже, чуть касаясь её плеча. — Ненавижу этот цвет, но он идёт тебе больше, чем всем остальным. Её дёрнуло. Она даже не заметила, как сжала простыню в пальцах. Она должна была что-то сказать. Должна была отшутиться, ударить его, огрызнуться. Но чёртов Ваня смотрел на неё так, будто видел насквозь. Его рука всё ещё была на её коже, лёгкое прикосновение, но она ощущала его каждой клеткой. — Ты уже это говорил, — выдохнула она наконец, чувствуя, как к горлу подкатывает раздражение. Он усмехнулся. — Напоминаю, Гаврилина. Её лицо вспыхнуло. Чёртов ублюдок. Она резко развернулась на бок, спиной к нему, стиснув зубы. Всё. Достаточно. Она больше не собиралась участвовать в этой игре. Плевать, что её сердце всё ещё бешено колотилось. Плевать, что его дыхание ощущалось где-то возле её плеча. Плевать, что она чувствовала на себе его взгляд. И он смотрел. А потом его пальцы лениво прошлись по её позвоночнику — от шеи до поясницы, легко, почти невесомо. Девушка вздрогнула. — Перестань, — сдавленно выговорила брюнетка. — Почему? — его голос был низким, ленивым, но в нём звучало что-то ещё. Что-то, от чего внутри всё сжалось. — Потому что… — она сжала кулаки, вцепившись в простыню. — Просто перестань, Ваня. Парень молчал. А потом просто откинулся назад, положил руки за голову и продолжил смотреть на неё. Будто ждал. Будто знал что-то, чего она ещё не понимала. Девушка закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Но её сердце не унималось. Внутри всё ещё пульсировало электричество. И она знала. Она знала, что это не конец. Это только начало катастрофы.