Вишнёвый

Утро началось со зверского стука в дверь. — Алкашня, блядь, вставай! — раздался приглушённый, но крайне раздражённый голос Дениса. — Ваня, ты где вообще?! Даниэла дёрнулась, едва не свалившись с кровати. Какого хрена?..Голова гудела после вчерашнего, мысли путались, а тело ощущалось невыносимо тёплым. Она моргнула. И только тогда поняла, где она и с кем. Ваня спал в одних спортивных штанах полубоком к ней, одной рукой сжимая её талию. Блядь. Дана судорожно огляделась, но вместо ответа получила новый удар в дверь. — Ванечка, ты охуел?— продолжал Денис. — Сваливаешь, трубку не берёшь… Я пришёл тебя спасать, если что. Думал, ты сдох где-то под забором. Даниэла почувствовала, как Ваня шевельнулся. Проклятье. Проснулся. — Кто там орёт…— его голос был хриплым после ночи. — Твой лучший друг, дебил! — Трофимов снова дёрнул дверь. А Даниэла…Она просто всё осознала. Они вдвоём. После всего, что было, а за дверью Денис. Святой, ни в чём не виноватый Денис, который пришёл с добрыми намерениями, а сейчас, возможно, впадёт в кому. — Одевайся, долбоёб!— прошипела она Ване, толкнув его в плечо. Тот даже не пошевелился. Только открыл один глаз. — Схерали? Она чуть не вцепилась ему в горло. — Денис сейчас войдёт, мать твою! — Ну и что? Чего он там не видел?— он ухмыльнулся. Она замерла. Ваня просто наслаждался ситуацией. Он охренел. Но ей некогда было его душить — дверь зашаталась. — ВСЁ, Я ВХОЖУ!— объявил блондин. — НЕТ!— завопила Даниэла. Но дверь открылась и мир рухнул. Денис вошёл на полном ходу, с раздражённым выражением лица, уже начав: — Чего ты… —И застыл. Вообще. Просто нахрен завис. Ошибочка вышла, да?Сначала его взгляд встретил Гаврилину. Растрепанную. В Ваниной футболке, которая была ей до середины бедра. Не её футболке. Очевидно. Потом он медленно перевёл взгляд на Бессмертных, который развалился на кровати с абсолютно довольным ебальником. Блядь. Тишина была убийственной. Денис моргнул. Очень громко моргнул. Потом выдал: — Вы… Он даже не мог договорить. Просто поднял палец, потом опустил. Снова моргнул. Как сломанная программа. — Вы, блядь, гоните? — выдавил он, наконец. — С чего бы?— спокойно отозвался Ваня. СПОКОЙНО. ЭТОТ УБЛЮДОК. Даниэла хотела его убить. Прямо тут. — Это шутка, да?— пробормотал Трофимов. — Нет. — Вы же… —Денис судорожно вдохнул.— Вы же месяц друг друга нахер не видели! — Ага. — Вы же ЧУТЬ ДРУГ ДРУГА НЕ УБИЛИ! — Ну да. — ТАК КАКОГО ХРЕНА ВЫ ЛЕЖИТЕ В ОДНОЙ КРОВАТИ?! Даниэла закрыла лицо ладонями. Всё. Конец. Она умерла. Денис завис. Нет. Просто выпал из реальности. Стоял в дверях, тупо смотрел. Голова отказалась понимать. Вот Ваня. Без футболки. Вот Даниэла. В его чёртовой футболке. Вот их волосы — перемешанные, спутанные. Вот его руки — до сих пор на её талии. Как будто, сука, никто не стучал в дверь. Как будто, сука, они не засирались друг с другом последний месяц. Как будто, сука, они не разъебали друг друга в клочья. А теперь что?! Заново?! ОПЯТЬ?! — А ВЫ НОРМАЛЬНЫЕ ВООБЩЕ?! — наконец-то прорвало Дениса. Голос звенел. Даже не голос. Просто вопль какого-то ебанутого, которого только что снесли поездом. Ваня медленно поднял голову. И ухмыльнулся. СУКА. У него даже хватило наглости потянуться. — ДА Я ЩАС ТЕБЯ УЕБУ, НАХЕР! КУСОК МЯСА ТУПОГО. —Денис резко шагнул вперёд.— ТЫ, БЛЯДЬ!— Он ткнул пальцем в Ваню. — МЕСЯЦ! ЕБАНЫЙ, МЕСЯЦ ТЫ ХОДИЛ КАК ПОЛУТРУП! ВСЕМ МОЗГ ВЫЕБАЛ! ВСЕМ, ВАНЯ! ВСЕМ, СУКА, КТО ТОЛЬКО БЫЛ ВОКРУГ! Ваня слегка склонил голову, всё так же ухмыляясь, как будто смотрел на дебила. Дениса ещё больше разъебало. — Я ТЕБЯ, БЛЯДЬ, В КЛУБ ВЫТАЩИЛ, ДУМАЛ, ТЕБЕ ЛУЧШЕ СТАНЕТ! А ТЫ ЧТО, ВАНЯ?! ЧТО, НАХУЙ?! —Он взмахнул руками.— БЛЯДЬ, ДА ТЫ ПРОСТО КАК СОБАКА НА СЕНЕ! "ВСЁ, КОНЕЦ, ПРОЕБАЛ, БОЛЬШЕ НЕ СМОГУ", А ПОТОМ ПРОСТО ВЗЯЛ И… И…НАХУЯРИЛСЯ ВЧЕРА И ПРОСТО ПОЕБАЛСЯ?!—Он махнул рукой в сторону кровати. — ДА ВЫ, НАХУЙ, ИДИОТЫ! Он повернулся к Даниэле. Она смотрела в пол. — А ТЫ?! Она всё так же молчала. Денис хлопнул в ладони. — ЗАЕБИСЬ, ДА?! СМОТРИ, КАК ЛЕГКО! ВСЁ, НЕТ ПРОБЛЕМ! ВСЁ ХОРОШО! БОЛЬШЕ НЕ БОЛЬНО, ДА?! Я РАДИ ВАС ОБОИХ РАЗРЫВАЛСЯ, УТЕШАЛ, А ВЫ БЛЯТЬ ТАК ПРОСТО?! Девушка опустила глаза, но Денис заметил, как её пальцы дрожали на простыне. Как её губы сжались в тонкую линию. И как её глаза… глаза были не те. Не такие, как раньше. Не те горящие, яркие, полные жизни. А какие-то опустошённые и тогда его пробило. Его просто вырубило к хуям. Он остановился. Опустил руки. Закрыл глаза и медленно, очень медленно, вздохнул, а потом, уже совершенно другим голосом, тихо сказал: — Вы друг друга убьёте. —Даниэла вздрогнула. Ваня больше не ухмылялся. Блондин покачал головой. — Серьёзно.—Он провёл рукой по лицу.— Вы просто, нахуй, разнесёте друг друга в ноль.— Он посмотрел прямо в глаза Ване. — И знаешь что? Тебе, может, и похуй. Ты привык. А вот ей — нет. Вы либо уже сейчас поймёте, что нахер не умеете быть вместе, либо я буду вас, сука, собирать по частям. Он развернулся, вышел из комнаты и громко захлопнул за собой дверь. В коридоре прислонился к стене. Провёл рукой по лицу. Закрыл глаза. — Ну всё, нахер. Денис вышел в коридор и просто застыл. Его мозг пытался переварить увиденное, но отказывался принимать реальность. Он пару раз моргнул, оглянулся, словно проверяя, не сошёл ли он с ума, и медленно прислонился к стене. — Ёб твою… —Осознание пришло с запозданием. Они снова вместе. Они, блядь, снова вместе. Он взялся за голову, прошёлся туда-сюда, а потом рассмеялся. Глухо, надрывно, но в этом смехе не было злости — только чистый ахуй. Он хлопнул себя по лицу. — Я этого добивался, мать вашу. Блондин знал, что они не смогут друг без друга. Видел, как Ваня уходил в себя, как Даниэла потухла. Он ненавидел эту их гордость, эти блядские стенки, которые они выстраивали друг перед другом. И теперь…Он выдохнул и вдруг почувствовал, как по-настоящему радуется. Да, конечно, теперь ему придётся терпеть этот их ебучий роман, эти перепалки, всю их страсть, которая будет сводить всех с ума…Но, чёрт возьми, он не мог быть счастливее за них. — Долбаёбы, конечно… но мои. Он усмехнулся и пошёл прочь.

***

Даниэла закрыла лицо подушкой и простонала: — Какой же это пиздец… Ваня лишь ухмыльнулся, притягивая её ближе. — Он хоть не умер от шока. — Как мы теперь будем смотреть ему в глаза?! — А чё такого? Сам нас свёл — сам пусть и переваривает. Она замерла, осознавая, что это, в общем-то, правда. — Охренеть… — Не говори, — пробормотал он, лениво касаясь губами её плеча. — Ты не понимаешь! — она резко повернулась к нему. — Он теперь будет нас троллить до конца наших дней! — Ну и похуй. Девушка открыла рот, чтобы возразить, но тут же захлопнула его, потому что Ваня одним движением перевернул её на спину и навис сверху. — Ты о чём-то беспокоилась, м? — его голос стал низким и хриплым. — Ваня… — Шшш… Губы чуть коснулись её кожи, вызывая предательские мурашки. — Ты так сладко спала, — его ладони скользнули по её талии. — Ага, пока ты не начал лапать меня с утра пораньше. — Ну прости, не удержался, — он усмехнулся и прижался губами к её шее. — Ты вообще совесть потерял? — Когда дело касается тебя? Давно. —Вань... —М? —Прости меня за всё… Он поцеловал её — медленно, дразняще, и она снова сломалась. Потому что к чёрту всё. К чёрту их вечные разборки, к чёрту Дениса, который теперь будет ржать над ними до конца жизни. Ваня снова был рядом и это было единственное, что имело значение.

***

Спустя недели две Ваня сидел на паре, рассеянно рисуя в тетради какие-то линии. Денис, сидящий рядом, периодически толкал его локтем, бросая ехидные комментарии. — Слышь, а ты хоть что-то пишешь?— Трофимов лениво качнулся на стуле, заглядывая в Ванину тетрадь. Тот угрюмо держал ручку в руке, но на бумаге не было ни строчки. — Да пошёл ты. — Глубокий анализ, брат, тебе определённо пятёрка светит. Бессмертных закатил глаза. Он не слушал препода уже минут двадцать, лениво наблюдая за тем, как Даниэла сидела впереди, склонившись над тетрадью. Телефон завибрировал. Ваня лениво вытащил его из кармана и разблокировал экран. Сообщение от Даниэлы. "Мне кажется, или нам пиздец?" Брови дёрнулись вверх. Он набрал в ответ: "С чего вдруг?" Через секунду пришло новое сообщение. "Я беременна." … Что? ЧТО, БЛЯДЬ?! Ваня в шоке уставился на экран. Он точно не спит? — Чё с лицом? — спросил Денис, сдвинув брови. — Я… Ваня сглотнул, чувствуя, как ему сносит крышу. — Бессмертных, вопросы есть? — донесся голос препода. — ДА!— Ваня вскочил. — То есть… Нет! Он лихорадочно перевёл взгляд на друга и просто сунул ему телефон под нос. Денис скользнул глазами по экрану и завис. Мир остановился. А потом… — ЧТО, НАХУЙ?! — Денис буквально подскочил на месте. Все в аудитории повернулись в их сторону. — Вы двое, вон из аудитории ! — взорвался препод. Но они уже были на ногах, несясь в коридор. — Ты, ты теперь…— Трофимов сгреб Ваню за плечи и уставился на него. — Ты отец, Бессмертных! ОТЕЦ, БЛЯДЬ! Парень медленно моргнул, а потом на его губах появилась охреневшая улыбка. — Ахуеть… — Ты рад?! — ДА! — ТЫ ТОЧНО, БЛЯДЬ?! — ДА, НАХУЙ! — ТЫ БУДЕШЬ ОТЦОМ! — БЛЯДЬ, ДА! И они одновременно взорвались нервным смехом. — Нахуй болтать, бежим к ней!— Денис рванул первым. Они сорвались с места так, как будто у них за спиной горел весь университет. — ЧЁ, ПРОИСХОДИТ?!— крикнул кто-то им вслед, но им было похуй. Они просто неслись по коридорам, сбивая бедных студентов с пути. — ОТЕЦ, НАХУЙ! — Денис всё ещё не мог поверить. — ПРОСТО ЕБАНЫЙ ОТЕЦ, БЛЯДЬ! — ДА!!! — Я НЕ МОГУ! — ДА, Я ТОЖЕ! Они буквально влетели в общежитие, толком не помня, как добежали. — Где она?! — Ваня остановился, судорожно оглядываясь. — ТВОЯ, БЛЯДЬ, ДЕВОЧКА, КАК ГДЕ?! В КОМНАТЕ! Они взорвались смехом, а потом Ваня в три шага достиг её двери и начал колотить кулаком. — ДАНИЭЛА! ОТКРОЙ! Дверь распахнулась. На пороге стояла она. Растерянная. Смешная. С этим еле заметным волнением в глазах и Ваню как будто ударило током. Это его. Это всё его. Это его мир и он ебануться как счастлив. — Ты… Ты серьёзно?— Бессмертных не мог отвести глаз от Даниэлы. — Ты, блядь, точно не шутишь? — Да, я пошучу о таком! — Твою мать… Он потянулся к ней, беря её лицо в ладони, словно боялся, что она исчезнет. — Ты… Ты даже не представляешь… Как я счастлив. Он поцеловал её— жадно, горячо, осознавая, что теперь она… не просто его. Она мать его ребёнка. Даниэла немного ошарашенно смотрела на него. — Ты правда рад? — Ты угораешь? — Ваня усмехнулся и поднял её на руки, закручивая. — Я ОХУЕТЬ КАК РАД! — Вы чё, блядь, издеваетесь?!—Они оба повернулись к Денису. Парень стоял с глазами по пять рублей. Его трясло. — Вы понимаете, что сейчас произошло?!— Он дёрнулся в их сторону. — На этот мир идёт новый спиногрыз! Ваня и Даниэла переглянулись. — Что? — Вы долбоёбы?! — Денис заорал. — ЕЩЁ ОДИН ВАНЯ, БЛЯД, КОТОРЫЙ ТАК ЖЕ БУДЕТ ЕБАТЬ МНЕ МОЗГ! Повисла тишина. А потом… — Ахуеть… — Ваня фыркнул. — Ден, ты осознал масштаб? — ЕЩЁ ОДИН ТАКОЙ ЖЕ ДОЛБОЁБ НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ! — Тише, ему уже страшно там, наверное, от твоего крика. — ПОМОГИТЕ, БЛЯДЬ!—Денис схватился за голову, но его перло эмоциями. Он смотрел на Ваню, смотрел на Даниэлу… И понимал, что это тотальный пиздец но, чёрт возьми, он не мог перестать улыбаться. Он рад за них. Безумно рад.— Я… Я… — он мотнул головой, его колбасило. — Я ПОБЕЖАЛ! — Куда?! — К АНЬКЕ! И он сорвался с места так, будто за ним гнался демон. — ЭТО БУДЕТ СПИНОГРЫЗ! ТАКОЙ ЖЕ, КАК ТЫ, БЕССМЕРТНЫХ! ААА, СПАСИТЕ! Его голос затихал в коридоре, пока Ваня и Даниэла просто и смотрели ему вслед, а потом заржали. — Он это переживёт? — Гаврилина уткнулась Ване в плечо. — Надеюсь. Иначе кто будет воспитывать этого мелкого засранца?

***

Дениса перло. Он летел по коридору, размахивая руками, срываясь на смех, на крик, на какую-то непонятную, ошалелую радость. Он был вахуе. Просто полный аут.В голове крутилась одна мысль: Они… Блядь… ОНИ БУДУТ РОДИТЕЛЯМИ! Он так резко влетел в комнату Ани, что та подпрыгнула на месте, едва не расплескав чай. —Боже, Денис, ты что, ебанулся?! — ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ! Девушка моргнула, переводя взгляд с его ошалелого лица на его трясущиеся руки. — Что случилось?! — АНЯ!— он схватил её за плечи, дыша так, будто пробежал марафон. — ОНА БЕРЕМЕННА! ПО НАСТОЯЩЕМУ, БЛЯДЬ! Аня замерла. Что?.. —Даниэла? Ты шутишь? — АНЯ, Я БЫ ХОТЕЛ, НО КАК, СУКА, ТУТ ПОШУТИШЬ?! Он хлопнул себя по лицу, будто сам не мог в это поверить. — Она беременна. Она… Они… Ваня, сука, Ваня будет отцом! — БЛЯДЬ! Аня подскочила с места, чайник грохнулся на стол, но ей было похуй. — ТЫ СЕРЬЁЗНО?! — ДА! — АХЕРЕТЬ! И тут они оба начали орать. — ОНИ РОДИТЕЛИ, БЛЯДЬ! — КАК ЭТО ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?! — Я НЕ ЗНАЮ, НО ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ! Они просто навалились друг на друга, визжа как ненормальные. Аня схватила его за кофту и затрясла: — Что делать?! Как жить теперь?! — Блядь, я не знаю! — Денис! — Аня! — ААААА! Они стояли в центре комнаты, громко дыша, ошалевшие, пиздец какие охуевшие и тут Аня замерла. — Стой. — Что? — А они как? Как они?! — Они… — он выдохнул, мотнул головой, улыбаясь как идиот. — Они, счастливые. Блондинка закрыла лицо руками. — Боже, это же… Это же пиздец. — Это самое прекрасное, что могло случиться. Она медленно опустила руки, глядя на него, а потом рассмеялась. — Ну всё, Денис. Теперь ты — крестный. Он моргнул. — Чего, блядь?! — Крестный, Денис! Ты теперь в этой истории на пожизненном. Он осознал. — БЛЯДЬ. — Добро пожаловать, родной. — ПОМОГИТЕ.

***

Спустя пять месяцев Ваня и Даниэла наконец съехали с общежития. Им нужна была просторная квартира, потому что маленькая не выдержала бы их хаоса. Их новый дом был огромным и светлым. Гостиная с мягким серым диваном, огромными окнами в пол, где всегда было много солнца. Кухня — чисто Ванина территория. Он буквально царствовал там, то и дело настаивая, что беременная должна питаться только лучшим. — Дана, отдай мне нож. — Ваня, я просто режу яблоко. — Я БУДУ ТЕБЕ РЕЗАТЬ ЯБЛОКО. — Ты дебил? — Я просто люблю тебя и нашего ребёнка, дай мне нож. Спальня — их любимое место. Большая кровать, заваленная подушками, на прикроватном столике — ее крема, его часы, их общие книги. Всё здесь было наполнено ими. Пять месяцев Ваня сходил с ума от заботы. Он не отходил от неё, следил за каждым шагом, готов был разбить ебало первому, кто заставит её нервничать. Когда Дана пыталась помыть посуду — он выхватывал губку. Когда она наклонялась, чтобы поднять что-то с пола,он орал: — НЕ НАДО, Я САМ! Когда она говорила, что ей не нужны его постоянные заботы, он целовал её в нос и делал ещё больше. — Ты невыносим. — Ты носишь моего ребёнка. — И? — И теперь я твой раб. А он реально был рабом. Она щелкала пальцами — он тут же исполнял. — Ваня, я хочу клубнику. — Я УЖЕ В МАГАЗИНЕ. — Ваня, у меня болит спина. — Я ДЕЛАЮ МАССАЖ. — Ваня, я хочу фильм. — УЖЕ СКАЧАЛ ТРИ ВАРИАНТА. Но он не просто заботился о ней. Они всё так же подначивали друг друга, язвили, но теперь в этом было столько любви. — Ты специально сделал суп без соли? — Ну, ты ж так любишь жаловаться. — Убью тебя. — Лучше поцелуй. Она грозно смотрела на него, но всё равно тянулась за поцелуем. Она его любила. И он её тоже. БЕЗУМНО. Денис и Аня были рядом. Особенно Денис. Он не мог смириться с мыслью, что его любимый Ванёк станет отцом. — Ты осознаёшь, что тебе нельзя больше творить хуйню? — Какую хуйню, Денис? — Ну, например, НЕЛЬЗЯ ПРОСТО ТАК ПОТЕРЯТЬСЯ НА ДЕНЬ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ НАБУХАЛСЯ. — Денис, мне двадцать лет, а не пять. — А МОЖЕТ, ВСЁ-ТАКИ ПЯТЬ?! Он орал на Бессмертных так, будто был его батей, а потом шёл к Даниэле и тихонько спрашивал: — Ну чё, как там наше чудо? Он называл малыша "наше чудо" и ржал с этого. — Мамочки, не верю, что скажу это… но мне кажется, я люблю этого спиногрыза больше, чем Ваню. Бессмертных недовольно шипел. — Иди нахуй, Трофимов. — Ну а чё ты? Я крестный. Всё, привыкай. Гаврилина смеялась. Она была счастлива. Они все были и это был только их начало.

***

С момента рождения прошёл месяц. Месяц, как их жизнь перевернулась. Месяц, как Ваня официально перестал принадлежать сам себе. Теперь он был по уши погружён в отцовство. Саша был его маленьким кумиром. Он мог часами смотреть, как тот спит, смешно шмыгает носом, или как Даниэла тихо качает его на руках. Он просто сидел рядом и улыбался. Чёрт, это было его всё. А Даниэла? Он носил её на руках. И в буквальном смысле тоже. — Ваня, я нормально могу дойти до кровати. — Не-а, — и уже несёт её, как королеву. Он делал всё. Готовил, убирался, бегал в магазин. Даже когда Саша просыпался ночью — он первым вставал. — Спи, Дана. — Но... — Я сказал, спи. И не важно, что сам он спал уже четвёртые сутки по три часа. Ваня не жаловался. Он жил этим. Денис был рядом. Он заходил каждый день. Приносил мешок подарков, хотя сам ребёнка на руки брать боялся. — А если я ему что-нибудь сломаю? — Денис, это ребёнок, а не хрустальная ваза. — Ну хуй знает. Он сидел рядом с кроваткой и наблюдал. — Слушай, Вань, а он жрать ещё не может? — Нет, Денис, он не может есть чипсы. — Обидно, я уже было думал угостить. И ржал. Ему реально нравилось приходить сюда, хотя он по-прежнему офигевал с друга. — Ты же всегда был раздолбаем, Бессмертных. — Ну. — А теперь ты тут с малышом, с семьёй. — Ага. — И тебе норм? — Не норм, а заебись. И Ваня смотрел на Даниэлу, которая в это время укачивала Сашу, и улыбался. Он не мог представить себе другой жизни. Он любил её. Любил их сына. И даже в редкие минуты тишины, когда Саша спал, а они сидели вдвоём на диване, Ваня всё равно не отпускал её руку. — Ты заебал меня обнимать. — Смирись, ты моя. — У нас ребёнок, Ваня. — И что? —Он притягивал её ближе.— Я всё равно буду тебя донимать. И она не могла не улыбнуться. Даниэла не могла поверить, что это реальность. Иногда она просыпалась ночью и просто смотрела на него. Ваня спал рядом, на животе, рука привычно лежала на её талии. Его тёплое дыхание ощущалось на её коже. Она водила пальцами по его спине, вдоль позвоночника, по шее, зарывалась в его русые волосы. И думала. Чёрт, как же они сюда пришли?Когда-то они ненавидели друг друга. А теперь? Теперь она не могла представить свою жизнь без него. Он добился её.И не только её. Он добился семьи. Добился того, чтобы каждое утро просыпаться рядом. Чтобы Саша засыпал у него на груди. Чтобы Даниэла была его и только его.

***

— Хватит на меня пялиться.— Она вздрогнула — он был проснулся. Его губы кривились в фирменной ухмылке. — Тебе не надоело? — А тебе?— девушка провела ладонью по его щеке. Ваня поднялся на локтях. Глаза лениво скользнули по ней. Чёрт. Он до сих пор с ума сходил от неё. И всегда сходил. Даже сейчас. Даже после всего. Он протянул руку, заправляя прядь волос за ухо. Голос был хриплый, утренний. — Дана, ты заебала меня. Она усмехнулась. — Взаимно, Бессмертных. Но он уже не слушал. Он перевернул её под себя, ладонями скользнул по бёдрам. Губы скользнули по шее. Она чувствовала, как он выдыхает ей в кожу. Как его горячие пальцы сжимают её талию. — Ваня... Он не дал ей договорить. Поймал губы в жёсткий, требовательный поцелуй. Никаких нежностей. Просто жадность. Просто желание. Она изогнулась под ним, впилась ногтями в его спину. — Чёрт... Слова тонули в стонах. Дыхание путалось. Горячие руки срывали одежду. Она терялась в нём. Как всегда. Как каждый раз. А потом... Тишина. Они лежали, уставшие, запыхавшиеся. Ваня прикрыл глаза, рука лежала на её животе. Даниэла смотрела в потолок. И смеялась. — Что?— парень приоткрыл один глаз. — Я просто... не могу поверить. — Во что? Она перевела взгляд на него. — Что мы здесь. Он усмехнулся. — Хочешь, ущипну? — Обойдешься Она ударила его подушкой. Он ловко перехватил её руку, притянул к себе, зарываясь лицом в шею. — Дана, тебе пиздец. — О, да? — Ага. Он прикусил кожу на её плече. Она всхлипнула. — Бессмертных, ты охренел? — Я вообще всегда охреневший. Она опять смеялась. Он любой её звук мог слушать вечно. Она была его. И он был её. Навсегда.

***

Они сидели на полу, допивая холодный чай. Ваня лениво перебирал её пальцы. — Кстати. — М? Он посмотрел на её ногти. Они были вишнёвого цвета. Парень усмехнулся. —Я вообще-то ненавижу вишнёвый. Даниэла удивлённо подняла бровь. — Но он подходит тебе лучше всех других. Она молчала. А потом просто улыбнулась и чёрт, ему этого хватало. Она поцеловала его. Вишнёво. Сладко. Навсегда. __________________________________ Известный шеф-повар Поль Бокюз однажды сказал: «Жизнь — это маленькая кухня, на которой мы готовим блюда под названием «счастье». На этой кухне мы сами себе шеф-повара, и только нам решать, какие ингредиенты мы будем добавлять в наши блюда. Важно помнить, что универсального рецепта нет, поэтому творите, пробуйте что-то новое. И, может быть, тогда, в конце, вас будет ждать награда. Виктор Петрович «Кухня»