Вишнёвый

Пара длилась вечность. Даниэла смотрела на часы в телефоне — прошло всего двадцать минут. ДВАДЦАТЬ, БЛЯДЬ. Хотелось застонать и впечатать лбом в стол. — Ты тоже готова сдохнуть? — пробормотала Аня рядом, подперев голову рукой. — Я уже мертва, — уныло отозвалась Даниэла. — Мне нужно убедиться, что я не призрак. Дай мне воды. Аня без сил протянула бутылку, но промахнулась. — Всё. Я в другом измерении, — объявила она. Гаврилина закатила глаза, но сдавленно хихикнула. Она бы даже получила удовольствие от этой паршивой лекции, если бы мысли не были в другом месте. А вернее, с другим человеком. Ваня. После той ночи он ничего не писал. Не приходил. Ничего. И это жгло её изнутри. Потому что если он молчит — значит, что? Ему похуй? Нет. НЕВОЗМОЖНО. Он не мог так просто её отпустить. Но почему тогда он не пытается? — О, нахер, ты так смотришь, будто собираешься кого-то убить. Даниэла моргнула. Аня смотрела на неё с явной тревогой. — Что? — Ты так сильно вжала ручку в тетрадь, что её, по-моему, можно будет потом откопать археологам. Девушка посмотрела вниз. Тетрадь была испещрена хаотичными линиями. — Ой... Блондинка чуть наклонилась ближе. — Это из-за него? Даниэла не ответила. Но Аня и так всё поняла. Она закатила глаза. — Он — мудак. — Он…— брюнетка запнулась. Не мудак. Просто долбоёб. Но если она скажет это вслух, подруга её сожрёт. Поэтому она промолчала. — Так, это надо заканчивать,— заявила Аня, открывая чат. — Что ты делаешь? — Пишу ему. — НЕ СМЕЙ!— подруга вырвала у неё телефон. — А что?— блондинка пожала плечами. — Пусть объясняется, какого хрена он творит. — Нахрен мне его объяснения?! — Тебе же плохо. Даниэла закусила губу. Плохо? Нет. Хуже. Она готова была взорваться. Но с чего ей первой писать? С чего делать первый шаг? Если он любит, он сам… В дверь аудитории раздался глухой удар. Преподаватель замолчал. Студенты обернулись. Даниэла — тоже. И застыла. Ваня. Он стоял в дверном проёме, в тёмной футболке и джинсах, одной рукой опершись о косяк. Смотрел прямо на неё. Глаза — холодные, но под этим льдом скрывался огонь. — Извините, можно на минуту Гаврилину? — спокойно спросил он. Преподаватель прищурился: — Во время пары? — Да, это срочно. Даниэла почувствовала, как Аня толкнула её локтем. — Ну всё, за тобой пришли,— ухмыльнулась она. Девушка не могла сдвинуться с места. Ваня не сводил с неё взгляда. И она знала — если он пришёл вот так, то просто так он её не отпустит. В аудитории повисла напряжённая тишина. Все уставились на парня. Но ему было похуй. Он смотрел только на неё. Даниэла чувствовала, как бешено колотится сердце. Чего он добивается? Что он делает? — Так, Бессмертных, — преподаватель сложил руки на груди. — Срочно — это если здание горит или кого-то выносить на носилках. Что у вас там? — Почти пожар. Препод раздражённо вздохнул. — Ты вообще студент с этой пары? — Нет. — Тогда проваливай. — Дана, пошли. Его голос был тихий, но твёрдый. Даниэла сжала кулаки. — Не пойду. Ваня нахмурился. — Пойдёшь. — Нет. — Даниэла, — в голосе появилось предупреждение. Аня хихикнула. — Честно, я бы посмотрела, что будет, если ты не встанешь. Преподаватель потер переносицу. — Бессмертных, на выход. Но он не двинулся с места. Он всё ещё смотрел на неё. Глаза горели яростью, но в глубине была другая эмоция. Что-то, от чего у неё дрогнуло дыхание. — Пожалуйста, — тихо сказал он. У неё внутри всё оборвалось. Потому что Ваня не просил. Никогда. А сейчас — просил. Именно поэтому она поднялась. Взяла тетрадь. Отошла от стола. И направилась к нему. — Вот и умница, — буркнул Ваня, беря её за руку. Преподаватель что-то возмущённо сказал, но им уже было насрать. Даниэла даже не оглянулась. Она знала, что будет дальше. И знала, что он не оставит ей выбора. Как только они вышли за дверь, девушка резко вырвала руку. — Ты вообще нормальный?! Ваня молчал. Только схватил её за запястье и потащил по коридору. — Ты охренел?— взбесилась она, пытаясь вырваться. Бесполезно. Он сжимал её так крепко, что оставит следы. — Ваня! — Заткнись. — Ты сейчас серьёзно?! Он дёрнул её за собой ещё сильнее. — Куда ты меня тащишь, долбоёб?! Он ничего не ответил. Только продолжал идти. Точнее, тащить её за собой и почему-то у неё внутри всё горело. От злости? Или от чего-то другого? Наконец, он распахнул дверь какого-то пустого кабинета и затолкал её внутрь. — Ты совсем ебанутый?!— рявкнула она, резко разворачиваясь к нему. Дверь захлопнулась. Ваня встал напротив, закрыл замок. Она сжала кулаки. — Ты хочешь мне что-то сказать, или ты просто решил поиграть в похищение?! Парень подошёл ближе. Опасно близко. Она отступила, но упёрлась в стол. — Что ты, блядь, творишь?! — Ты серьёзно спрашиваешь? — его голос был хриплым. Он смотрел на неё так, как будто был на грани. — Ты просто взяла и ушла. — А что мне оставалось?! — НЕ БРОСАТЬ МЕНЯ, БЛЯДЬ! Он ударил кулаком по столу рядом с её рукой. Даниэла дёрнулась, но не отвернулась. Он был слишком близко. Тепло его тела, тяжёлое дыхание, напряжение в каждом мускуле… — Ты хоть представляешь, как я себя чувствовал?!— сказал он сквозь зубы. — Я?! А ты вообще понимаешь, как это выглядело? — Это была херня! — Для тебя — да! — Дана... — Нет, Ваня! Ты так просто не отделаешься!—Она толкнула его в грудь, но он не сдвинулся. — Я не могу больше так! — Так это как? Она вцепилась пальцами в край стола. — Когда я люблю тебя, а потом вижу это! — Ты не должна была это видеть. — А, ну заебись. Значит, не проблема, да?! — Проблема в том, что ты сразу решила, что я тебя предал. — Ты оставил меня одну, Ваня. Она сказала это тихо, но он услышал. Гнев в его глазах сменился на что-то другое. На боль. — Ты думаешь, я хотел этого? — Я не знаю, чего ты хотел. Он резко провёл рукой по волосам. —Ты мне не доверяешь. Она не ответила. Ваня вплотную наклонился к ней. — Ты. Мне. Не. Доверяешь. — А ты мне? — Я бы убил любого, кто посмел бы прикоснуться к тебе. — Я… — Нет, Дана. Ты правда думаешь, что я бы так с тобой? Она сжала зубы, но он уже видел её слёзы. — Ты моя. — Я знаю. —Но ты всё равно решила, что я... Он осёкся, потому что знал, что если скажет это вслух, то сломается. — Ваня… Он закрыл глаза, а потом тихо, медленно, осторожно прижался лбом к её лбу. Его дыхание сбилось. — Мне не нужен никто, кроме тебя, Дани. Грудь болезненно сжалась. Даниэла хотела верить. Но боялась. Но когда он так рядом… Когда он говорит так…Она не может сопротивляться. Парень тяжело выдохнул. А потом поцеловал её. Не нежно. Не аккуратно. Как будто хотел доказать, что теперь он её не отпустит. И она знала — не отпустит. Она хотела. Хотела забыть, что видела. Хотела снова раствориться в нём, как всегда. Но не могла. Потому что что-то внутри было сломано. И как бы сильно она его ни любила… Даниэла не могла ему доверять. Она резко отстранилась, её грудь тяжело вздымалась. Ваня смотрел на неё глазами, полными тьмы. — Что? — его голос сорвался. Даниэла сделала шаг назад. — Я… Он сжал кулаки. — Ты всё ещё не веришь мне. Она молчала. Потому что если скажет правду, он возненавидит её. Но и врать не могла. Ваня стиснул зубы, развернулся и провёл рукой по волосам, тяжело дыша. — Охуенно, Гаврилина. Просто заебись. Её сердце заколотилось. — Ваня… — Что, блядь?! Она вздрогнула. Он никогда не кричал на неё. Но сейчас его рвало изнутри. — Я просто… мне больно, Ваня. Он резко развернулся к ней. — Тебе больно?! — Ты хоть представляешь, каково было мне?! — Ты сам всё испортил! — Я?! — Ты оставил меня одну! — А ты оставляешь меня сейчас! Тишина. Оглушающая, разрывающая. Он дышал тяжело, как после драки. Как будто эта драка с ней была его самой сложной. А потом — стук в дверь. Резкий, громкий, требовательный. — Бля, вы там сдохли?! Денис. Она вскрикнула, когда Ваня с яростью в глазах сорвался с места и открыл дверь. Блондин стоял, подняв бровь. — О, да вы тут явно разрулили ситуацию. — Что тебе, нахрен, надо?— Ваня выглядел так, будто собирался ударить его только за то, что он появился здесь не вовремя. — Ванёк, я тебя заебывать не хочу, но… Он посмотрел на Даниэлу. Потом снова на Ваню. И понял. — А, вы всё ещё на стадии "блядь, я тебя люблю, но ты иди нахуй"? — Денис, проваливай. — Нет, ты сейчас или идёшь со мной, или я клянусь богом, ты сделаешь такую хуйню, о которой пожалеешь. Ваня сжал зубы. Его руки дрожали. Даниэла смотрела на него, и внутри всё разрывалось. Потому что в его глазах было всё. Злость. Боль. Обида. Он всё ещё любил её. Но если она сейчас не скажет ничего… Он просто уйдёт. — Ваня… Он замер. Но не повернулся. Только ждал. Даниэла открыла рот… Но не знала, что сказать. А потом он ушёл. И когда за ним закрылась дверь… Она поняла, что, возможно, на этот раз он не вернётся. «Ты его сломала.» Эта мысль врезалась в сознание, как лезвие. Даниэла смотрела на закрытую дверь, за которой только что исчез Ваня, и не могла дышать. Она хотела его остановить.Хотела сказать, что любит. Но не смогла. Она его сломала. И тут что-то внутри не выдержало. Она сжалась, кулаки дрожали, слёзы хлынули потоком, будто прорвало плотину. — Бляяя…— Денис выдохнул и захлопнул дверь, оставаясь внутри. Она рыдала по-настоящему. Не сдерживая ни звука, ни дыхания, которое рвалось судорожными вздохами. Было так больно. Так больно, что хотелось выцарапать эту боль ногтями. Денис осторожно сел рядом. — Ты его добила, знаешь? Она всхлипнула, обхватив себя руками. — Я знаю. — Он не такой, как все думают. Даниэла сжала зубы, опустив голову. Денис провёл рукой по волосам, тяжело выдохнув. — Ты для него весь мир, Даниэла. Ваня… он, блядь, конченый, спору нет. Долбоёб редкостный. Но ты для него всё. Девушка подняла заплаканные глаза. — Если бы ты видела его, когда встречалась с этим ёбаным Ильёй. Он готов был выцарапать ему глаза, разъебать, растоптать, уничтожить. Она чувствовала, как грудь сдавило так сильно, что невозможно было вдохнуть. — Ты думаешь, почему он тогда начал трахаться со всеми подряд? Потому что ему было похуй?—Он горько усмехнулся. — Да он сгорал заживо, Дана. Но ты тогда этого не видела. Её руки дрожали. — А теперь он сгорел окончательно. Она стиснула зубы, по щекам текли новые слёзы. Денис посмотрел на неё и покачал головой. — И теперь ты тоже. Но ты можешь всё исправить. Она вскинула на него взгляд. Губы дрожали. — Ты правда веришь, что он простит? Денис фыркнул. — Ты его любишь? — Безумно. Он усмехнулся. — Тогда, блядь, иди и докажи это.

***

Она не существовала. Жизнь шла, пары сменяли друг друга, люди смеялись в коридорах, обсуждали что-то, делали свои дела… А она просто была. Как тень самой себя. Как пустая оболочка. Без него. Без Вани, который всегда был рядом. Без Вани, чьи колкие фразы всегда выводили её из себя. Без Вани, который смотрел на неё так, как будто она была его вселенной. А теперь его не было. И она тоже пропала. Денис появился на следующий день. Сильно стучал в дверь, как будто выбьет её, если она не откроет. — Гаврилина, открывай. Она не ответила. Она даже не шевельнулась. Но он не ушёл. — Я знаю, что ты там, нахер. —Снова стук. — Ну же, Дана. Его голос вдруг стал мягче. Девушка закрыла глаза, откидываясь на спинку кровати. — Я не уйду, пока ты не откроешь. Она стиснула зубы, чувствуя, как горло сжимается. Блядь. Как же болит. Она кое-как поднялась и дотащилась до двери, щёлкнув замком. Денис вошёл и завис. Её было страшно узнать. Распухшие глаза, бледное лицо, растрёпанные волосы, тонкие руки, свисающие вдоль тела. Она просто смотрела в пустоту. — Ебать… — выдохнул блондин. Она отвернулась, шатаясь обратно к кровати. Денис закрыл дверь и сел рядом, уставившись на неё. — Ты… выглядишь так, будто у тебя похмелье длиною в неделю. Дана слабо дёрнула уголком губ. — Это не похмелье. — А что? Она посмотрела в потолок. — Это пустота. Денис шумно выдохнул, склонив голову. — Бля, Дана… — Я не знаю, как снова дышать. Он помолчал. Потом тихо сказал: — Я знаю. Она сжала зубы, зарываясь руками в лицо. А он вдруг притянул её к себе. Она оцепенела. — Просто сдохнуть — не выход. Брюнетка слабо усмехнулась. — Какой же ты драматичный. — Просто у меня подруга умирает на глазах, и мне это не нравится. Она вздохнула, уткнувшись в его плечо. Он сидел рядом долго. Просто сидел. Она ничего не говорила. Он тоже. Но не ушёл. Ни в этот день. Ни в следующий. Ни через день. Он приходил каждый раз. Садился рядом. Шутил. Болтал. Иногда просто молчал. Но всегда оставался. Она не говорила ему, но знала — если бы не он… Она бы пропала окончательно.

***

Он был в говно. В самом настоящем, тяжелом, говнище. Таком, из которого не выбраться. Ваня валялся на кровати, глядя в потолок, и просто существовал. Дни проходили, но он этого не замечал. Не ел. Не спал. Не жил. Просто был. Без неё. Без её язвительных комментариев. Без её взглядов, которые всегда вызывали у него желание дразнить её, злить, доводить до бешенства, только чтобы увидеть, как в её глазах вспыхивают искры. А теперь этих искр не было. Было только ебучее никуда. Страшное, пустое, холодное. Он потерял её. И потерял себя. Дверь громыхнула. — Ты ёбнулся? Денис ввалился в комнату, глядя на него так, будто сейчас выебет за всё, но Ване было похуй. Он не двинулся. Просто лежал. — Ты вообще себя видел?—Молчание. — Ты уже неделю, блядь, как овощ! Молчание. Блондин стиснул зубы, подошёл, схватил друга за футболку и дёрнул вверх. — Да отъебись… — голос был глухим, разбитым. — Нет, нахуй!— Денис сжал зубы. — Ты не можешь так просто взять и сдохнуть, ты слышишь?! Ваня поморщился, отталкивая его руку. — Я не сдох, отъебись. — Ты сдох!— Денис навис над ним. — Просто ещё не понял этого! Парень закрыл глаза. — Ты даже в зеркало смотрелся? Ты похож на ебучий труп! Он не ответил. Трофимов выдохнул, стиснув кулаки. — Она тоже сдохла, Ваня. Бессмертных всё-таки вздрогнул. Денис увидел это и продолжил: — Ты её видел? Это не Гаврилина. Это просто пиздец.—Боль прострелила виски. — Она не живёт без тебя. —Он сжал кулаки. — И ты, блядь, тоже. Ваня стиснул зубы, опуская голову. — Тебе не похуй на неё. — Заткнись. — Ты её любишь. — Заткнись, нахуй. — Тогда какого хуя ты просто сидишь тут, как ебаная кукла?! Он взорвался. Рывком поднялся, врезал кулаком в стену. — А ЧТО Я ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ, БЛЯДЬ?! Денис не отступил. — Бороться. — Да пошёл ты! — Нет, ты пошёл!— Денис оскалился. — Ты любишь её или нет?! Бессмертный не мог дышать. Рвало лёгкие. — Ты же готов был сделать для неё всё. —Ваня закрыл глаза. Да. Был готов. Всегда. — Тогда какого хуя ты позволяешь ей думать, что это конец? Он сжал зубы, разрывая себя изнутри. — Она думает, что ты её ненавидишь. Она думает, что ты её больше не любишь. — Бля, Денис, ты реально заебал. — Просто подумай, какого хуя ты сидишь тут, а не рядом с ней. Он ушёл. А Ваня так и остался стоять. Пустой. Измученный. И, сука, по уши влюблённый в ту, без кого не мог дышать.

***

Денис был ёбаным гением. Ваня даже не понял, как оказался в этом клубе. Просто шёл за ним, думая, что это очередная попытка вытащить его в люди, подышать свежим воздухом, сделать вид, что он ещё не совсем разложился. Думал, что просто напьётся и сдохнет там, в углу, как делал все последние недели.

***

— Блядь, я не пойду. Аня закатила глаза, игнорируя нытьё Даниэлы. — Ты идёшь. Ты уже и так как монашка, пора бы уже и зажечь. — Отвали. — Не отвалю. Она решительно вытянула из шкафа маленькое чёрное платье. Даниэла посмотрела на него с подозрением. — Ты серьёзно? Я как шлюха буду в нем. — Вот и отлично,— Аня усмехнулась. Платье было в облипку, с открытой спиной, с вырезом, который как будто говорил: «Засматривайся, ублюдок». На каблуках ноги казались ещё длиннее, а алые губы намекали, что кто-то сегодня может умереть от желания. Даниэла смотрела на себя в зеркало и чувствовала, что это слишком. Но не сняла, потому что хотела забыться. Захотела стать той, которую будут жадно пожирать глазами.

***

Музыка громкая, воздух тяжёлый, алкоголь льётся рекой. Ваня взял стакан, даже не думая, что пьёт. Просто привычка. Просто чтобы не чувствовать, как внутри всё ещё болит. И тут. Где-то среди движущихся тел он увидел её и весь, воздух вылетел из лёгких. Она. Сука. Она. Секунды остановились. Гаврилина стояла там, в этом ебучем платье, которое должно быть вне закона. В глазах огонь. На губах наглая, вызывающая ухмылка. Вся такая проклято красивая. И он не мог дышать. Не мог. После месяца без неё эта встреча была, как выстрел в сердце. Она смеялась с девчонками. Откидывала волосы. Наклонялась к Марине, что-то шепча ей на ухо. И не видела его. А он видел. Блядь, он видел. Каждую её линию. Каждое движение. И внутри всё горело. Его сломали. А теперь Ваня хотел её обратно. Только вот вопрос: Она хотела его? Данис всё знал. Сука, знал. Ваня резко развернулся к Денису, сжав зубы. — Ты. Блондин изобразил невинность, но глаза его весело блестели. — Чего ты на меня так смотришь? — Ты всё подстроил. — И что? — Денис, блядь. — Ваня, блядь. Они стояли друг напротив друга, а между ними напряжение, как перед бурей. — Ты понимаешь, что я её месяц не видел?!— голос Вани был срывающимся, почти рычанием. — Да, понимаю. — И теперь ты просто решил… — Решил напомнить вам обоим, что вы, ебаный ты в рот, не можете друг без друга. — Ты заебал. — Ты меня тоже, — ухмыльнулся Денис. Но тут Ваня опять посмотрел в её сторону. Даниэла уже взяла в руку коктейль, села за барную стойку. Нога на ногу. Выпрямленная спина. Алые губы. И тут к ней подсел какой-то парень. Ваня больше не видел ни Дениса, ни толпу, ни клуб. Всё перед глазами залило красным. — Ахуенно, просто заебись, — прорычал он. Трофимов даже не успел отреагировать, как Бессмертных уже направился к бару. Блядь.

***

— Тебе не кажется, что кто-то уже слишком пьян? Марина усмехнулась, наблюдая, как Даниэла делает уже какой-то третий коктейль. — Мариночка, я просто расслабляюсь,— она улыбнулась, но улыбка была вымученной. — И от чего ты так расслабляешься? Даниэла знала. Знала, что Ваня здесь. Знала, что его проклятые глаза прожигают ей спину. Знала, что в груди всё скручивается, но она делает вид, что ей похуй. А ещё она знала, что если не продолжит пить, то сломается. Но тут кто-то сел рядом. Какой-то парень. Она даже не посмотрела на него. Просто кивнула бармену, заказывая ещё выпивку. — Одна?— спросил парень. — Нет, но это вообще-то и не твоя проблема, — отрезала она. Марина усмехнулась, отпив из своего бокала. Парень не понял намёка и продолжил: — Точно нет желания составить компанию? И тут сзади раздалось: — А у тебя точно нет желания свалить отсюда, пока целый? Его голос. Блядь. По спине пробежали мурашки. Парень повернулся. И явно сжался. Потому что перед ним стоял Ваня. Высокий. Злой. В глазах тёмное бешенство. — Чувак, полегче, мы просто разговариваем. — Ты не разговариваешь, ты к ней клеишься. — И что? — И то, что сейчас я тебе, нахуй, сломаю челюсть. Парень встал с места и ретировался. Но Ваня даже не смотрел на него. Он смотрел на неё и она смотрела на него. Тишина. Музыка гремела, люди смеялись, но для них сейчас не существовало ничего. Только они. И это ебучее напряжение между ними. — Ну и чего ты?— наконец сказала Даниэла. — Чего я?— он сузил глаза. — Ты чё, блядь, ревнуешь? — Да пошла ты. Она ухмыльнулась. — Ну, конечно. А кто только что чуть не въебал парню просто за то, что он со мной заговорил? Ваня медленно наклонился ближе. Опасно близко. — Я смотрю, ты расслабилась, да? — Слушай, Ванечка, мне можно, я теперь свободная девушка. Он сжал зубы. — Ага. Прям пиздец какая свободная. Она сделала вид, что не слышит злость в его голосе. Но видела. Блядь, видела.И чувствовала. И это убивало. Всё ещё убивало. А он просто сжал кулаки, развернулся и пошел прочь, оставив девушку сидеть в оцепенении.

***

Она не хотела уходить. Алкоголь жёг кровь, в голове пульсировало что-то смутное и тёмное. Его взгляд. Его голос. Его злость. Почему он так смотрел на неё? Почему его бесило, что она с кем-то говорит? Почему он до сих пор лезет в её жизнь, если сам разбил всё нахуй? Даниэла резко сделала ещё один глоток коктейля, хотя Аня тут же выдернула у неё бокал. — Так, стоп — Ань, отдай. — Нет. Ты вообще себя видела?** Даниэла поморщилась. — Я себя чувствую отлично. — Ты в хлам, Дана. — Нихуя я не в хлам. Подруга закатила глаза и толкнула её плечом. — Всё, хватит, поехали домой. Даниэла нахмурилась. Домой? Туда, где она будет одна? Где будет пустая комната и мысли, которые сожрут её заживо? Нет. — Я не хочу домой. — Я тоже не хочу, чтобы ты сдохла тут от передоза алкоголем, — отрезала Аня. Даниэла закатила глаза. — Ты преувеличиваешь. — Ты уже слова с трудом выговариваешь, идиотка. Блондинка резко повернулась, ища глазами кого-то. Кого-то, кто сможет её отсюда забрать. И тут её взгляд наткнулся на Ваню. Он стоял чуть поодаль, одной рукой сжимая стакан с виски, а второй — нервно теребя край футболки. И смотрел. Смотрел на Даниэлу. Аня прищурилась, сделала глубокий вдох. Чёрт с ним. Она схватила Даниэлу за запястье и потащила её через толпу. — Ань, куда… Но тут перед ними вырос Ваня. — Она перебрала, — выпалила девушка, не давая ему времени на вопросы. Парень посмотрел на неё, затем на Даниэлу. Она была бледнее обычного, но глаза блестели от алкоголя и злости. — Ахуенно, — он цокнул языком. — Ты отвезешь её, да? — Аня сузила глаза. — Куда? — Ты на машине. — И что? — Блядь, Ваня. — Блядь, Аня. Они прожгли друг друга взглядами. Но Даниэла вдруг дёрнула руку. — Я с ним не поеду. — А как ты, нахуй, поедешь?— рявкнула подруга. Девушка зажмурилась. Аня сделала шаг ближе к Ване. — Послушай, я бы отвезла её, но ты единственный, у кого есть машина. — Она не хочет ехать со мной. — А тебе вообще похуй, что она хочет. Ваня замер. Аня приглушила голос.* — Ты либо везёшь её, либо она будет шататься пьяная по городу. Парень сжал челюсть. Затем повернулся к Гаврилиной. — Пошли. — Я сказала, что не… Но тут он наклонился ближе. — Сядешь в машину либо сама, либо я тебя просто возьму на руки и закину туда. Её дыхание сбилось. — Ты не посмеешь… — Хочешь проверить? Даниэла смотрела в его тёмные, бешеные глаза. Он реально сделает. Он реально возьмёт её и закинет, нахуй, в машину. Она сжала зубы. — Пошёл ты. Но всё-таки пошла к выходу. Ваня коротко кивнул Ане и двинулся следом.

***

Она смотрела в окно, пытаясь не видеть его рук на руле. Не видеть его профиль. Не чувствовать его рядом. Но как она могла не чувствовать? Он же, блядь, был целым миром. Всё ещё. И этим было больнее всего. — Где ключи от твоей комнаты? — вдруг раздался его голос. — У меня. — Ты их сможешь достать? — Ты думаешь, я настолько пьяная? — Я думаю, что ты ебанутая. Она закатила глаза. — Просто высади меня у общежития. Он проигнорировал её слова. — Ты вообще хоть что-то ела сегодня? Она замолчала. Он нажал на газ сильнее. Ваня припарковал машину у общаги. Девушка хотела выйти, но дверь была заперта. Даниэла нахмурилась и дёрнула ручку сильнее. — Открывай. — Нет. —Она резко повернулась к нему. Ваня не смотрел на неё. Но дышал тяжело. Слишком тяжело. Как перед бурей. — Нам нужно поговорить. — Мне с тобой нечего обсуждать. — Ты правда так думаешь? Он всё-таки повернул голову. И его взгляд ударил прямо в сердце. Злой. Растерзанный. Сломанный. Она сжала кулаки. — Открывай дверь. — Нет, блядь. Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Но голос не подвёл. —Ты не имеешь права… — Да ты заебала.— Он вдруг ударил кулаком по рулю. Она вздрогнула.— Я, нахуй, месяц молчал.— Он сорвался. Голос — низкий, рваный.— Месяц, блядь, ходил как мёртвый.—Он сжал руки в кулаки. Грудь резко вздымалась.— Ты думаешь, мне похуй? Думаешь, я просто жил, как ни в чём не бывало? —Его голос дрожал.— Я не жил, Дана. Я не мог уснуть, блядь. Не мог нормально жрать. Не мог…Не мог даже выйти из дома, потому что всё напоминало о тебе. Она перестала дышать. — Ты думаешь, мне было нормально видеть, как тебя ломает?—Он запрокинул голову. Провёл рукой по лицу. — Я, блядь, рвал себя изнутри, понимаешь?—Его голос стал глуже. — Я ненавижу себя за тот вечер. Она резко отвела взгляд. — Но ты даже не дала мне…—Голос сорвался. — Ты даже не дала мне возможности это исправить. Тишина. Густая. Липкая. Болезненная. Она всё ещё не смотрела на него. Но Ваня не дал ей молчать. — Я потерял тебя, Дана. Она сжала кулаки. — Ты сам… — Ты думаешь, я хотел этого? Думаешь, я хотел тебя потерять? —Он наклонился ближе. — Ты была всем, блядь. Ты и есть всё. Она почувствовала, как забилось сердце, но не позволила себе поверить. Она не хотела снова гореть. — Поздно. Его губы дрогнули. — Поздно? —Он грустно усмехнулся. — Ты правда так думаешь? — Я знаю. — Нет, Дана. Он резко потянулся к ней. Она дёрнулась, но его рука сжала её затылок. И через секунду — мир взорвался. Губы. Грубые.Голодные. Разъярённые. И отчаянные. Она захлебнулась кислородом. Его руки сжали её сильнее. Его дыхание смешалось с её. Губы метались. Гнев. Боль. Всё смешалось в этот поцелуй. Даниэла не могла сопротивляться. Не хотела. Слишком долго она пыталась убить то, что было внутри. Но это было невозможно. Руки запутались в его волосах. Пальцы вцепились в его футболку. Ваня глухо застонал и поцеловал глубже. Как в последний раз. Как будто жить без этого было невозможно. Как будто и не было всей этой боли. Только они. Только снова вместе. Воздуха не хватало. Даниэла не думала. Она не могла думать. Всё тело горело. Она сорвалась. Просто перелезла к нему на колени,обхватив его лицо руками, снова врываясь в этот поцелуй. Его ладони скользнули по её спине, вжимая её ближе. Жадно. Без остатка. — Ты меня сломал, ублюдок,— прошипела она, впиваясь ногтями в его плечи. Ваня хрипло рассмеялся, но его глаза были совсем не смеющимися. Голодными. — Знаю. Его пальцы сжали её бёдра. Кожа горела. Дыхание сорвано. Он провёл ладонями по её ногам, задирая тонкую ткань платья выше, выше… Даниэла перехватила его запястье. Ваня поднял взгляд. — Боишься? — Никогда. Она дёрнула платье через голову, отбросив его куда-то в сторону. Глаза Вани потемнели. — Ты — грёбаная проблема, Гаврилина. — А ты — мой личный ад. Он сорвался. Поцелуи по шее, по плечу, по ключицам. Её пальцы в его волосах, губы по его коже. Слова стёрлись. Остались только они. Только огонь. В голове было чёртово пламя, разгорающееся с каждым его прикосновением. Ваня был повсюду. В её коже. В её дыхании. В каждом бешеном ударе сердца. — Ты с ума меня сводишь,— выдохнул он, задыхаясь от их поцелуя, но не останавливаясь. Пальцы сжали её талию, вжимая в себя. Он горел. Чувствовал, как в груди разрастается что-то неуправляемое, неконтролируемое. Как каждый вдох, каждый чёртов стон, сорвавшийся с её губ, разбивает его к чёрту. — Ближе,— требовательно простона она. Ему не надо было повторять дважды. Он запустил пальцы в её волосы, притягивая к себе так, что между ними не осталось и сантиметра. Какой к чёрту воздух? Какая к чёрту осторожность? Они горели. Прогорали до самых костей. Даниэла задохнулась, когда его губы спустились ниже. Он срывался. Разбивался. Она была в нём.Каждый её взгляд. Каждое слово. Каждое грёбаное движение. Ваня не просто хотел её. Он нуждался в ней. Отчаянно. — Ваня… —простонала она его имя. Пальцы цеплялись за его плечи, оставляя красные полосы. Он больше не контролировал себя. Сжимал её так, будто боялся, что она снова исчезнет. Что это всё снова разобьётся к чёрту. — Ты моя, — его голос был низким, опасным. Чёрт. Она потерялась в нём. В его дыхании. В его губах. В руках, что держали её так, будто он не отпустит никогда. Потому что не собирался.