любовь, ежи и роботы

      Столовая маминого особняка была огромной и очевидно богатой. Темное дерево — наверное, натуральный дуб; массивные люстры с кучей висячих кристалликов; сверкающие, граненые бокалы, с вечно налитым в них шампанским и идеально накрытый стол, больше похожий на тронный зал, чем на место для ужина.       Длинные-длинные коридоры, будто ведущие лишь в один конец безвозвратно. Вычурно расписанные серебрянными нитками шторы, скрывающие весь свет, который вообще мог проникнуть внутрь. Куча картин с различными сюжетами и темами, но с единым лицом — угловатым, белым и строгим. Особняк представлял собой кропотливо охраняемый музей или старый заброшенный замок — все, что угодно, нежели чем то, что можно назвать домом.       Атмосфера была.. напрягающей.       Каждый шаг звучит отскакивал в ушах. Напряжение будто закипало где-то в желудочном соку, а здешняя прохлада ощущалась все острее. Соник нервно поправил манжеты своей рубашки, натянутой на него через просьбы и мольбы. Он терпеть не мог любые официальные встречи, особенно такие, где каждый взгляд словно буравил его насквозь.       Однако.. ради нее он готов выдержать любое испытание, каким бы сложным для него оно не было.              Взгляд, сидящего во главе стола доктора Эггмана был тяжёлым и очень намекающим на ждущие Соника последствия хотя бы одной ошибки, а краткая ухмылка — угрожающей и не сулящей ничего хорошего. Он скрестил руки на груди, не отрывая глаз от Соника.

      Последний подумал, что в официальном костюме с затянутым на рубашке галстуком Яйцеголовый выглядел непривычно и даже забавно.       Справа от Эггмана сидела женщина, внешний вид которой отражал весь мрак этого особняка — сразу видно, кто хозяйка.       Элегантная женщина, холодные черты лица, состоящего из угловатых линий. Графичность ресниц, скул и губ, чернота на веках и волосах — Соник узнал в ней Кимберли Ванцетти. Крупный магнат в мире моды, оценивающего взгляда, которого боятся все.       Её волосы были уложены идеально ровно, покрашеная в чёрный челка была подстрижена под линеечку прямо, нефтяной блеск красиво перетекал по волосам. Бледные губы, изогнутые уголками вниз, строгий взгляд чернильных глаз вперёд — женщина поражала точностью движений. Равнодушная, она была нечитаема: она недовольна или заинтересована?       По левое плечо от Мурки сидел —угадайте, кто? — Шедоу.       В приталенном костюме, натянутом на него через колкий взгляд Кимберли, в рубашке и с завязанными в нижний хвост волосами. И который вообще-то предпочёл бы находиться где угодно, но только не здесь. Он сидел, сложив руки, с видом —"я терплю это только ради неё".       Рядом с ним же, как меж двух огней, сидела Мурка. В простом черном платье прямого кроя, но для Соника до невозможного прекрасная — длинные волосы, подчинённые её матери уложили в довольно изящный нижний хвост.       — Итак, — Кимберли отчеканила, обводя Соника взглядом. — Расскажи, что тебя сюда привело, мальчик?       — Я… — Соник на мгновение замялся, но быстро выпрямился. — Я здесь, чтобы официально познакомиться с вами. И познакомиться с родителями моей девушки.       Эггман лишь фыркнул на его слова.       — Серьёзно? Ты думаешь, это у тебя получится нас убедить? Ты ж не просто случайный знакомый или мимо проходящий. Ты — мой враг.       Некоторое врем, Айво подержал паузу. Так, для драматизма.       — И ты хочешь, чтобы я позволил тебе встречаться с моей дочерью?       — Ну… да. Это должно быть очевидно, — ответил Соник, встречая его взгляд. — Я ее люблю и готов быть с ней несмотря ни на что.       — Забота — это хорошо, — холодно заметила мать, откидываясь на спинку стула. — Но разве одна твоя любовь сможет защитить её? А твоя незначительная забота обеспечит ей хорошую стабильность в жизни? Или ты думаешь, что скорость и вечные погони по мертвым петлям — достаточно крепкий фундамент для отношений — и, судя по всему, долгих и прочных?       — Слушайте, у меня может и нет миллиардов.. — Соник чуть подался вперёд, — ..но я никогда её не оставлю. И я защищу её, чего бы мне это ни стоило.       — Красиво сказано.       Тут уже вмешался Шедоу, его красные глаза сузились. Мурка, сощурившись, наблюдала за наворачивающимся балаганом.       — Но где же были твои слова, когда ты исчезал на недели приключений, преследуя исключительно свои цели? Ты, безусловно, можешь быть быстрым и шустрым, Соник, но что ты будешь делать, когда от тебя потребуется терпение?       Соник только сжал зубы, но не отступил. Слегка нахмурив брови, он ответил:       — Да, я не идеален. Да, у меня были ошибки, — взглянув на Мурку украдкой, Соник продолжил. — Но если вы думаете, что я просто так уйду, потому что мне говорят, что я её недостоин — вы все тут сильно ошибаетесь.       Мурка, до этого упорно молчавшая, резко встала из-за стола, хлестко шлепнув по нему ладонью.       — Хватит!       Она посмотрела сначала на Эггмана, потом на Шедоу и, наконец, на свою мать.       — Вы все тут поголовно пытаетесь решить за меня, что для меня правильно, но это моя жизнь.       Айво попытался что-то сказать, но Мурка подняла руку, пресекая будущий словесный понос.       — Папа, блять. Хватит.       — Юная леди, что за слова?       — Мам, не сейчас. Да, папа, Соник — твой враг. Но это не значит, что он такой же враг по отношению ко мне. Соник — это тот, кто меня наконец-то понимает. С ним я снова чувствую себя живой.       Возникла пауза. Драматичненько.              Все молчали и будто даже не собирались отвечать.       Соник, не теряя подходящего момента, поднялся, чтобы посмотреть Эггману прямо в глаза.              — Я не прошу вашего одобрения. Я прошу только одного: поверьте в то, что я не предам её.              Эггман долго смотрел на Соника сверлящим взглядом. Наконец, он грузно вздохнул и тяжело облокотился о спинку стула.       — Ты слишком самоуверен, — сказал он, не поднимая взгляда. — И, возможно, чересчур упрям.       — Да ты прям самого себя описал, — Мурка с легкой улыбкой заметила, сделав взгляд увереннее.       Шедоу отвёл голову в сторону, пряча усмешку, а мать Мурки лишь подняла бровь, словно оценивая, стоит ли дать этому мальчишке шанс.       — ..ладно, — сказал Эггман,       Соник мгновенно потянул уголки губ вверх — одно согласие уже знаменовало его маленькую победу.       — ..но если ты хоть на миг заставишь её страдать… — Шедоу сверкнул глазами в его сторону.       — Я этого не допущу, — твёрдо сказал Соник.       — Тогда-а… будем считать, что это временное, э-э.. перемирие, — нехотя произнёс Эггман.

***

      — Па-ап, я скоро вернусь, — сказала Мурка под конец ужина с кожанкой в руках и телефоном.       Эггман оторвался от разговора с Кимберли, которая снова поправляла мужу галстук и украдкой следила за Соником. Взгляд Айво стал подозрительным, глаза сощурились.       — Куда это ты собралась?       — Да просто по городу покатаюсь. Мне Руж позвонила, че бы и нет.       — Руж? — Эггман нахмурился. — Погоди, а с ней случайно не будет её бойфренда этого.. красного, как его там..       — ..Наклза? — усмехнулась Мурка. — Да, он будет с нами, но он совершенно безопасен.              — Он глупый, но надёжный, — добавил Шедоу, стоя в прихожей и помогая Мурке собираться.       — Вот, видишь? — Мурка кивнула. — Даже Шедоу подтвердил, так что расслабься. Я все равно скоро вернусь.       Она скрылась за дверью, и через минуту послышался шум мотора машины, на которой её всегда катали Руж и Наклз.

***

      Мурка сидела на заднем сиденье машины среди всех пакетов с едой, косметикой и одеждой и слегка зевала, пока они летели сквозь ночной город. Яркие неоновые вывески отражались в её полуприкрытых глазах, а ветер приятно обжигал лицо через опущенное окно, спутывая волосы. За рулем сидел Наклз — он ехал молча, держа скорость ровной, с привычной невозмутимостью.       Руж оторвалась от телефона и оглянулась на Мурку через зеркало дальнего вида.       — Ну? Рассказывай, что там у вас случилось на этом ужине, — спросила она, поворачиваясь полностью назад. — Давай, не томи!       — Ой бля-я, ты бы видела это, — Мурка внезапно рассмеялась, облокотившись на спинку сиденья. — Папа чуть в край не посрался с Соником, потом туда вмешался Шедоу, а после Соник им всем клялся кровью, что будет со мной и горе, и в радости. А маму вообще не ебало ничего, ты бы видела ее лицо все это время.       Руж широко улыбнулась, когда Мурка попыталась скорчить лицо матери — пофигистично сведя брови к переносице и скривив рот в скрытом недовольстве. Глаза Руж, сощурившись, хитро поблескивали в свете вывесок.       — Погоди, — она прищурилась, достав из сумки зеркальце. — Не думала, что у вас там все настолько серьезно.       — Да я как бы тоже. Но знаешь что? Моя любимка выстояла. Он будто прошел через огонь, воду и медные трубы. Даже Шедоу в каком-то роде принял его как близкого мне человека.       Руж откинулась на спинку стула, растянув губы в улыбке и обдумывая происходящее.       — Это настолько странно и стереотипично, что даже смешно. У тебя такая.. сюрреалистичная семейная драма, без обид. Дорогуша, твой парень — это главный враг твоего отца, Шедоу — такой как бы весь из себя «суровый старший брат», а твоя мама, скорее всего, уже разработала десять бизнес-стратегий, как избавиться от Соника.       — Да конечно!       — Ладно, скажу честно, — вмешался Наклз, отставляя бумажный стаканчик с кофе в подстаканник. — Я думал, Соник сбежит с ужина через пять минут. А он… выдержал. Респект ему.       — Да он у меня вообще молодец, — согласилась Мурка. — Знаешь, я даже рада в какой-то степени, что он прошёл через это. Он так показал, что я ему важна. И он не оставит меня, даже если мой папаня — его заклятый враг.       Руж потянулась к своему стакану с кофе и хитро прищурилась.       — Ну, надеюсь, он сейчас выдержит ещё одну проверку, потому что, зная Эггмана и Шедоу, они вряд ли остановились на словах.