dangerous love

В просторном конференц-зале заседание подошло к концу. В воздухе витало напряжение, смешанное с ароматом дорогого кофе. Последние бизнесмены неспешно покидали помещение, чинно кланяясь друг другу, пожимая руки и обмениваясь вежливыми улыбками, за которыми скрывалась обычная деловая игра. Чон Чонгук сидел за массивным дубовым столом, покрытым идеально выглаженной скатертью, и неторопливо складывал свои документы в кожаный портфель. Его движения были размеренными, но в них читалась внутренняя напряжённость. Чернильно-чёрный костюм от Brioni, подогнанный по фигуре до совершенства, подчёркивал его силуэт, а манжеты снежно-белой рубашки слегка приоткрывали запястья, на которых туго обтягивали кожу серебряные часы Patek Philippe. Свет от массивной хрустальной люстры играл на отполированной поверхности стола, но он, казалось, не замечал этого, полностью погружённый в свои мысли. Джихан не торопился уходить. Он, напротив, наслаждался моментом, словно выжидал, когда можно будет сделать свой ход. Его идеально сидящий костюм глубокого оттенка морской волны от Tom Ford подчёркивал его статность, а ухмылка, играющая на лице, выдавала самодовольство. Он медленно приблизился к Чонгуку, нависая над ним, и с лёгкой ленцой в голосе произнёс: — Вчера был замечательный вечер, не правда ли? В его тоне звучал откровенный сарказм, и Чон отлично понимал, на что тот намекает. Проигранный аукцион. Этот чёртов бриллиант. И как вишенка на торте — взгляд Джихана, наполненный превосходством. Он, не поднимая глаз, на мгновение сжал челюсть. Вены на руке слегка вздулись от напряжения, но он не позволил эмоциям взять верх. Медленно переведя взгляд на собеседника, он прищурился, позволив уголку губ приподняться в едва заметной ухмылке. — О да, уж точно… — произнёс он с ледяным равнодушием, но в его голосе проскользнула угроза. Затем, не желая продолжать этот разговор, он встал, его движения были резкими, но выверенными, словно у хищника, который оценивает угрозу. Он уже собирался выйти, когда голос Джихана заставил его остановиться. — Господин Чон. Мужчина не повернулся сразу. Он дал себе секунду, чтобы не выдать раздражения, после чего всё же медленно обернулся, его тёмные глаза встретились с насмешливым взглядом Пака. — Сегодня годовщина нашей свадьбы с Тэхёном. Чонгук замер. Эти слова были произнесены мягко, но в них чувствовалось злорадство. Джихан знал, что делает. Он видел, как едва заметно напряглись плечи Чона, как его пальцы на секунду сжались в кулак, прежде чем он снова овладел собой. Но он не собирался показывать слабость. Медленно наклонив голову, он позволил себе улыбнуться — натянуто, фальшиво. — Тогда поздравляю, — его голос прозвучал насмешливо, но ровно. Джихан не отступал, — Я подумал, что ты мог бы присутствовать на празднике. Всё-таки ты важная часть нашего делового союза. Будет неплохо укрепить связи, верно? Каждая клеточка его тела кричала, что не надо ходить, но он не мог дать Джихану победу. Поэтому Чонгук сделал глубокий вдох, расправил плечи и с лёгкой полуулыбкой, в которой сквозила скрытая угроза, ответил: — С удовольствием. Затем развернулся и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета. --- На улице было душно. Чон быстрым шагом направился к машине, чувствуя, как его грудь сжимается от гнева. Он забрался в автомобиль, и, как только дверь закрылась за ним, поспешно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, пытаясь глубоко вздохнуть. Но едва он поднял голову, как услышал знакомый голос. — Вижу, кто-то в плохом настроении. Чонгук повернулся и застыл. На пассажирском сиденье, улыбаясь своей фирменной тёплой улыбкой, сидел Ли Феликс. Тот самый Феликс, с которым он построил свою империю в Нью-Йорке. Человек, который был для него не просто деловым партнёром, а близким человеком, тем, кто знал его лучше, чем кто-либо. На секунду мужчина моргнул, осознавая реальность, затем его лицо осветилось искренним удивлением и радостью. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — его голос был наполнен приятным потрясением, а в глазах мелькнул живой огонь. Не дожидаясь ответа, он потянул Феликса в крепкие объятия. Тот усмехнулся, крепко обнимая его в ответ. — Я скучал по тебе, — пробормотал он, хлопая Чона по спине. — Не смог оставить тебя одного среди этих кровопийц. Чонгукю тихо усмехнулся. Отстранившись, он, не раздумывая, слегка потянул Феликса за щёку. — Ты всё такой же надоедливый. Ли фыркнул, театрально хлопнув его по руке, — И ты всё такой же заносчивый Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а затем Гук резко убрал улыбку и перевёл взгляд куда-то в сторону. Феликс тут же уловил перемену в настроении, — Дорогой? Что-то не так? Чонгук продолжал смотреть вдаль, затем его губы дрогнули, а голос прозвучал уверенно, но с явным раздражением, — Ты вовремя приехал, мы пойдём в одно место. Светловолосый прищурился, внимательно изучая выражение его лица. Мужчина не сказал ничего больше. Двигатель машины заурчал, и она плавно тронулась с места. На горизонте сгущались сумерки, предвещая вечер. *** В комнате стояла угнетающая тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом улицы, доносящимся сквозь плотные шторы. Солнечный свет пробивался сквозь узкую щель, прорисовывая длинные полосы на дорогом ковре кремового оттенка. Тэхён лежал на широкой кровати, уставившись в потолок пустым взглядом. Белая гипсовая лепнина на потолке теряла чёткость, становясь размытым пятном перед его глазами. Он знал, какой сегодня день. И он его ненавидел. Тело ломило. Каждый вдох отдавался тупой болью в рёбрах, синяки пульсировали неприятным жаром под шёлком пижамы, которая, казалось, была слишком лёгкой для такого дня. Но больше всего его раздражало не это. А осознание того, что он должен присутствовать там. День, который он ненавидел всей душой. Годовщина свадьбы. Тэхён сжал челюсть, едва заметно моргнув. Он ненавидел эту дату. Ненавидел её не потому, что не любил Джихана, а потому, что в их браке не осталось ничего настоящего. Чимин сидел рядом, его тревожный взгляд был прикован к другу. Он молчал, но его губы были плотно сжаты, а пальцы теребили край рукава чёрной рубашки. Было видно, как внутри него закипают эмоции, но он старался сдерживаться, чтобы не усугубить и без того сложную ситуацию. — Ты не обязан идти, Тэ, — наконец нарушил тишину Пак, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдость. Тэхён медленно перевёл взгляд на друга. В его глазах промелькнула лёгкая улыбка, но в ней не было ни капли радости, — Если я не приду, это вызовет слишком много вопросов. Чимин тяжело вздохнул и чуть откинул голову назад, закрывая глаза, будто пытался найти в себе терпение продолжить этот разговор. — Ты едва можешь двигаться, какая к чёрту годовщина? — Лучше помоги мне встать, — спокойно ответил Тэхён. Друг сжал губы, но всё же кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Он осторожно протянул руки, помогая ему приподняться, но стоило Тэхёну сменить положение, как его пронзила резкая боль. Он тихо зашипел, тут же сжимая пальцы на пояснице, пытаясь хоть немного унять неприятное жжение. Чимин тут же резко отпустил его и вскочил с кровати, широко раскрыв глаза. — Ты даже сидеть нормально не можешь! О чём ты вообще думаешь?! Он смотрел на него сверху вниз, в его взгляде смешались злость, беспокойство и отчаяние, — Как это случилось? Тэхён глубоко вдохнул и медленно закрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Он знал, что этот вопрос неизбежен, но всё же надеялся избежать его. — Я просто подскользнулся. Чимин фыркнул и саркастично усмехнулся, — Ты серьёзно? Он провёл рукой по лицу, делая глубокий вдох, но спустя секунду эмоции снова взяли верх, и он сорвался: — Это был Джихан? Ким вздрогнул. Он не ожидал, что Чимин напрямую задаст этот вопрос. В комнате повисла напряжённая тишина. Несколько секунд он молчал, потом медленно перевёл взгляд, — Нет, — его голос был ровным, но слишком быстрым. Пак пристально смотрел на него, его глаза сузились, а пальцы снова сжались в кулак, — Ты уверен? — Я просто подскользнулся, — повторил Тэхён, стараясь не выдать дрожь в голосе. Чимин долго молчал, изучая его лицо, затем медленно сел рядом и осторожно взял его за руку, — Ты можешь сказать мне правду, Тэхён. Только мне. Его голос стал мягче, в нём звучала искренняя забота, но Тэ лишь устало улыбнулся, — Не беспокойся. Всё в порядке. Друг вздохнул, явно не веря в его слова, но спорить не стал. Тэхён, превозмогая боль, поднялся с кровати. Чимин тут же порывисто встал, готовый поддержать его, но он лишь слегка покачал головой, показывая, что справится сам. Он сделал осторожный шаг вперёд. Боль вспыхнула в каждом мускуле, но он не подал вида. С хромотой он направился к шкафу, открыл дверцу и провёл пальцами по идеально выглаженным нарядам. Чимин, наблюдая за ним, снова заговорил, — Ты действительно хочешь туда пойти? Тэхён прикрыл глаза, его пальцы сжались на лацкане пиджака от Gucci. — Я не собираюсь давать им повод думать, что я сломался. --- Особняк был наполнен суетой. Величественный холл, украшенный мраморными колоннами, сегодня напоминал декорации к празднику. Слуги спешно развешивали воздушные шары пастельных оттенков, разворачивали длинные белоснежные скатерти и расставляли высокие канделябры, отбрасывающие мягкий свет на идеально сервированные столы. Воздух был пропитан ароматами изысканных блюд, которые готовились для сегодняшнего вечера, но несмотря на всё это, атмосфера была напряжённой. В центре холла стояли двое. Сонхи внимательно следила за процессом, её губы были изогнуты в лёгкой улыбке, а в глазах читалась гордость. Её длинное, элегантное платье кремового оттенка подчёркивало её безупречный вкус, а золотые серьги переливались в свете хрустальной люстры. Она всегда знала, как создать картинку идеальной жизни, даже если за ней скрывалась трещина, грозящая разрушить всё. Рядом с ней стоял Ёнхван, который был напряжённым, а выражение лица — мрачным. Он был одет в строгий тёмно-синий костюм, идеально сидевший на его статной фигуре, но даже дорогая ткань не могла скрыть гнев, что бурлил внутри него. Он молча осматривал убранство, но в его взгляде не было ни радости, ни удовлетворения. Он знал, что всё это — лишь ложь, попытка замаскировать боль их сына под блеском золота и богатства. — Ты не можешь ходить с таким лицом перед гостями, Ёнхван, — голос Сонхи прозвучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая строгость. Она не повернулась к мужу, продолжая следить за тем, как слуги расставляют бокалы на длинном столе. — Сегодня особенный день. Годовщина свадьбы нашего сына. Её слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Ёнхван усмехнулся, закатив глаза, прежде чем ответить. — Годовщина? — его голос был пропитан сарказмом. — Для Тэхёна это не годовщина. Это похороны. Сонхи резко повернула голову, её брови нахмурились, а руки скрестились на груди, — Почему ты ведёшь себя так, словно это трагедия? — её тон стал жёстче, но в нём всё ещё скользила нотка раздражённого терпения. Мужчина посмотрел на неё, его тёмные глаза вспыхнули гневом, — Ты действительно хочешь, чтобы я поверил, что ты не понимаешь, о чём я говорю? Она сжала губы в тонкую линию, но промолчала. — Ты прекрасно знаешь, что Джихан чудовище, и всё же предпочитаешь закрывать на это глаза. Ты видишь, как Тэхён страдает, но продолжаешь делать вид, что это просто игра. Как долго ты будешь обманывать себя, Сонхи? Женщина напряглась, её пальцы сжали атласную ткань платья. — Ты говоришь так, будто у нас есть выбор, — наконец ответила она, её голос был холодным. — Если мы позволим им развестись, мы потеряем всё. Разве ты не понимаешь? — Я предпочёл бы потерять бизнес, чем наблюдать, как мой сын теряет себя. В его голосе была боль. Настоящая, неподдельная боль. Сонхи молчала, её взгляд дрогнул, но она быстро вернула себе прежнюю маску. Ёнхван покачал головой, разочарование было написано на его лице, — Ты всегда была мастером лжи, Сонхи. Но знаешь, что страшнее всего? — он сделал шаг назад, отступая в сторону, готовясь покинуть её. — Ты так глубоко погрузилась в эту ложь, что уже сама в неё веришь. Сонхи не ответила. Она лишь смотрела, как он уходит, оставляя её одну среди слуг, продолжающих украшать дом в ожидании гостей. Праздник должен был начаться. --- Ночная дорога тянулась бесконечной лентой перед капотом автомобиля, а свет фар мягко очерчивал её границы, теряясь в темноте. Шоссе было почти пустым, лишь редкие машины проносились навстречу, оставляя после себя только мгновенные вспышки фар, быстро исчезающие в зеркалах. Воздух был прохладным, и даже внутри салона автомобиля чувствовался лёгкий холодок, пробирающийся через слегка приоткрытое окно. Чонгук сидел за рулём, его спина была напряжённой, пальцы крепко сжимали кожаную оплётку руля. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах застыла сталь. Он не отрывал взгляда от дороги, словно пытаясь удержать себя в реальности, не позволяя воспоминаниям затянуть его в пучину прошлого. Рядом, на пассажирском сиденье, сидел Феликс, одетый в элегантную белую рубашку и классические брюки, которые подчёркивали его изысканную утончённость. Рубашка была расстёгнута на верхних пуговицах, а золотой браслет поблёскивал на запястье, когда он небрежно опирался на подлокотник. В отличие от Чона, он не выглядел напряжённым, но его внимательный взгляд не упускал деталей. Он заметил, как его пальцы судорожно сжали руль, как его дыхание стало чуть глубже, а челюсть — напряжённой. Ли мягко положил свою ладонь поверх его руки, ощущая, насколько жёстким был его хват, — Чонгук… — тихо произнёс он, чуть склонив голову, пристально вглядываясь в его профиль. — Ты снова всё держишь в себе. Тот почувствовал тепло его пальцев, это лёгкое, но настоящее прикосновение, и на мгновение его напряжённые плечи дрогнули. Взгляд, до этого направленный только на дорогу, скользнул в сторону, встречаясь с глазами. — Всё хорошо, — произнёс он низким голосом, в котором сквозила ложная уверенность. Феликс прищурился, слегка наклоняя голову, — Ты так всегда говоришь, но я-то знаю, что это не так, — его губы тронула мягкая улыбка, в которой не было осуждения, лишь принятие. Чонгук на долю секунды замер, но затем его губы слегка изогнулись в слабой усмешке. Он вернул взгляд на дорогу, и тот, заметив, что его напряжение немного ослабло, лишь тихо выдохнул, забирая свою руку обратно и откидываясь на спинку сиденья. Особняк семьи Ким уже был не за горами. Огромное строение с величественными колоннами, освещённое множеством фонарей и гирлянд, возвышалось впереди, словно символ роскоши и недосягаемости. Слышался приглушённый шум — музыка, смех, разговоры гостей. Но Чонгук не доехал до ворот. На половине пути он резко нажал на тормоз, и машина послушно остановилась у обочины. Феликс удивлённо повернулся к нему, его брови слегка приподнялись, — Что случилось? Но Чонгук не ответил. Он смотрел в окно. Соседний дом, одноэтажный, выполненный в благородных коричневых и чёрных тонах, стоял неизменным. Современный фасад, некогда сияющий новизной, казался усталым. Висевшая у ворот табличка с надписью «Продаётся» зловеще выделялась на фоне ночи, словно напоминание о несбывшихся мечтах. Гук закрыл глаза. Перед его мысленным взором ожило прошлое. Залитая солнцем дорожка перед домом, заливистый смех, ветер, игравший в тёмных волосах Тэхёна, когда тот убегал вперёд, оборачиваясь через плечо с озорной улыбкой. — Догонишь? — смеялся он, отступая назад, его белая рубашка развевалась на ветру, а узкие джинсы подчёркивали его изящную фигуру. Чонгук, в кожаной куртке и тёмных джинсах, ухмыльнулся и, разумеется, догнал. Он крепко обнял его, закручивая в воздухе, а Тэхён звонко рассмеялся, цепляясь за его шею. — Попался, — низко прошептал тот ему в ухо. Тэхён хотел было остаться в объятиях, но в последний момент выскользнул из них, направившись к соседнему дому. Чон нахмурился, но последовал за ним, — Что такое? Тэ замирает, его взгляд блуждает по фасаду дома, по его ровным линиям, по аккуратным окнам и небольшому уютному двору. В его глазах отражается мечта. — Он красивый, правда? — его голос звучит тепло, почти задумчиво. Чонгук снова оглядывает дом с ног до головы. — Да, — отвечает он, но без особого энтузиазма. Тэхён поворачивается к нему с нежным блеском в глазах, — Представь, если бы мы жили здесь. Каждое утро просыпались бы вместе. Пили кофе на террасе. Засыпали, зная, что рядом — друг друга. Мужчина медленно приближается сзади и обнимает его за талию, прижимая к себе, — Я пока не могу позволить себе такой дом, — честно признаётся он. Парень резко оборачивается, хмуря брови, — Глупый, — нежно усмехается он, обхватывая его лицо ладонями. — Вместе мы сможем всё. Он начинает мечтать вслух — о том, как они бы жили здесь, какие обои выбрали бы в спальне, где стоял бы рояль, а где — огромный книжный шкаф. Он слушает, улыбается, но затем замирает, глядя в его глаза, — Когда я разбогатею, я куплю нам дом, — говорит он тихо. — Больше, чем даже твой особняк. Тэ милостиво улыбается, поправляя выбившуюся прядь волос Чонгука, — Мне не нужен огромный дом. Мне нужен ты. Их губы встречаются в глубоком, полном обещаний поцелуе. --- Чонгук резко открывает глаза. Перед ним снова пустая улица, дом всё ещё стоит здесь, но теперь в нём никого нет. И всё ещё висит табличка «Продаётся». Он молчит, пока не чувствует мягкое прикосновение к плечу, — Чонгук, что случилось? — Голос Феликса был мягок, но в нём сквозит беспокойство. Чон делает глубокий вдох, отгоняя фантомное тепло чужих рук, — Ничего, — глухо отвечает он, заворачивая ключ в замке зажигания. Машина снова трогается с места, и в свете фар приближается особняк. Чёрный автомобиль медленно подкатывал к массивным воротам особняка семьи Ким, прорезая тишину ночи мягким урчанием двигателя. Уже снаружи были слышны приглушённые звуки музыки, звон бокалов и смех гостей, разливающийся по роскошному двору, освещённому тёплым светом уличных фонарей. Феликс слегка повернул голову, бросая быстрый взгляд на Чона, который сидел за рулём, глядя вперёд с выражением холодной невозмутимости. Хотя внешне он оставался таким же бесстрастным, как всегда, Ли слишком хорошо его знал, чтобы не заметить, как его пальцы едва заметно подрагивали на руле, а линия губ становилась всё жёстче. Чонгук резко заглушил мотор, заполняя салон тишиной. Не говоря ни слова, он открыл свою дверь и вышел, глотнув прохладного ночного воздуха. Затем, обойдя машину, он плавным движением открыл пассажирскую дверь, протягивая руку Феликсу. Тот, изогнув бровь, посмотрел на протянутую ладонь, а затем с лёгкой усмешкой перевёл взгляд на Гука, — С каких это пор ты решил включить джентльмена? — его голос был полон добродушной насмешки, но в глазах читалась искренняя теплота. Мужчина ухмыльнулся, чуть склонив голову набок, — Я всегда был таким. Просто ты не замечал. Феликс тихо рассмеялся, затем принял его руку, позволяя Чонгуку помочь ему выйти из машины. Их пальцы на мгновение переплелись, но затем Чон плавно высвободил руку и, слегка улыбнувшись, протянул локоть. — Ну, раз уж я джентльмен, то всё должно быть по правилам, не так ли? Светловолосый фыркнул, но, пожав плечами, всё же обхватил его руку, чуть плотнее прижимаясь. Они обменялись взглядами — полными лёгкого веселья, но в глубине которых таилось что-то большее. И так, рука об руку, они двинулись к входу, грациозно поднимаясь по широким мраморным ступеням. У массивных дубовых дверей стояли двое охранников, одетых в идеально сидящие тёмные костюмы. Их лица оставались бесстрастными, но, едва заметив Чонгука и его спутника, один из них вежливо кивнул и, потянувшись к дверной ручке, отворил им вход. Войдя внутрь, они увидели как зал особняка сиял ослепительной роскошью. Воздушные гирлянды сплетались с переливающимися нитями огоньков, создавая атмосферу изысканности. По всей комнате были расставлены высокие серебряные канделябры, в которых мягко мерцали свечи, отбрасывая тёплый свет на стены, украшенные тонкой лепниной. Безупречно сервированный стол поражал изобилием блюд — от элегантных закусок до роскошных десертов, каждый из которых выглядел как произведение искусства. Посреди этого великолепия, утопая в лёгком гуле голосов и смеха гостей, стояли они. Джихан, облачённый в дорогой белый костюм, с безупречно уложенными волосами, держался с привычной уверенностью. Рядом с ним — его отец, Санмин, человек с острыми чертами лица и холодным взглядом. Они были заняты беседой с гостями, но, заметив Чонгука и Феликса, Джихан лишь скользнул по ним ленивым, едва заинтересованным взглядом. Чуть поодаль стоял Тэхён. Он был одет в чёрный, плотно закрытый наряд с высоким воротом, скрывающим его шею и руки. В глазах застыло что-то трудноуловимое — выученная улыбка, чуть скованная, но всё же убедительная для окружающих. Он приветствовал гостей с вежливым наклоном головы, скрывая за этой маской всё, что скрывать приходилось уже давно. Рядом с ним стояли его родители и Чимин, который, судя по напряжённому выражению лица, чувствовал себя в этом доме далеко не комфортно. Когда Чонгук и Феликс пересекли порог зала, все взгляды устремились на них. Мужчина, всё так же держа Ли под руку, спокойно встретил всеобщее внимание, словно совершенно не замечая сотни оценивающих глаз. Тэхён медленно повернул голову и увиденное, заставило его замереть. Его пальцы слегка дрогнули, а улыбка на миг поблекла. Он машинально сжал ткань рукава, его сердце будто на секунду сбилось с ритма. Кто это с ним? Кто этот человек, держащий Чонгука под руку? Кто этот человек, заставляющий его улыбаться? Джихан, заметив перемену в выражении лица Тэхёна, без слов подошёл к нему и, не заботясь о том, кто смотрит, уверенно положил ладонь на его талию. Резкая боль пронзила место, где прятался свежий синяк. Тэ дёрнулся, инстинктивно пытаясь отстраниться, но хватка Джихана лишь усилилась. — Не делай резких движений, дорогой, — тихо, но с ледяной ноткой прошептал Пак, наклонившись ближе к его уху. — Ты не сделаешь ни шага от меня. Ким сжал губы, изо всех сил сохраняя выражение безмятежности на лице, но внутри всё его существо дрожало от напряжения. Тем временем, пара которую почти все обсуждали в помещении, уже подошли к главному хозяину торжества. Джихан, с ленивой усмешкой, взглянул на Чонгука, затем перевёл взгляд на его спутника, — Как интересно, — с иронией протянул он. — Чонгук, не представишь ли нам своего спутника? Чон с едва заметной усмешкой повернулся к Ли, — Познакомься, Феликс, это Пак Джихан, — он сделал короткую паузу, после чего нарочито спокойно добавил: — А это его муж — Ким Тэхён. Феликс улыбнулся, легко и непринуждённо, — О, так это вы? — он вежливо наклонил голову. — Поздравляю с годовщиной. Пак усмехнулся, а затем, не теряя своей изысканной вежливости, медленно взял ладонь светловолосого и, слегка наклонившись, прижался губами к его пальцам, — Рад познакомиться, — тихо произнёс он. Чонгук напрягся. Его пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь. И именно в этот момент Тэхён заметил это. Замерев, он внимательно смотрел на мужчину, ловя каждую эмоцию, что промелькнула в его взгляде. Подавшись чуть ближе к Джихану, он наклонился к его уху, так чтобы их разговор не могли услышать окружающие, и, стараясь придать голосу естественную лёгкость, произнёс: — Мне нужно в уборную, я скоро вернусь. Джихан, не спеша, перевёл взгляд на его лицо, пристально вглядываясь в выражение глаз, словно пытаясь уловить что-то неуловимое, прежде чем дать своё молчаливое разрешение. Его пальцы чуть крепче сжали запястье Тэхёна, но затем всё же разжались, позволяя ему уйти, однако, прежде чем он отошёл, тихий голос мужа донёсся до его слуха. — Не задерживайся. Тон Джихана был мягким, но в нём звучала нотка, от которой Тэ захотелось ускорить шаг, поскорее скрыться за стенами второго этажа, где он мог бы хотя бы на несколько минут остаться один. Чонгук внимательно наблюдал за этой сценой, рядом с ним находился Феликс, который, несмотря на внешнюю непринуждённость, внимательно отслеживал все изменения в настроении своего друга. Его тёмные глаза неотрывно следили за фигурой Тэхёна, пока тот мягко, почти незаметно скользил сквозь толпу гостей, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. — Ты ведь собираешься уйти, да? — негромко произнёс Ли, приподняв бровь. Мужчина не сразу ответил, вместо этого его взгляд метнулся к лестнице, по которой тот уже скрылся из виду, а затем он молча кивнул. Феликс ухмыльнулся, словно уже знал этот ответ заранее, — Всё в порядке, — мягко произнёс он, одобрительно кивнув. — Я прикрою тебя. Чонгук бросил на него короткий взгляд, уголки его губ чуть дрогнули в неуловимой, почти циничной усмешке, но он не сказал ни слова. Развернувшись, он решительно направился в ту же сторону, где недавно исчез Тэхён, беззвучно ступая по роскошному ковру, расстеленному у подножия лестницы. --- В уборной, утопающей в мягком золотистом свете, исходящем от массивной хрустальной люстры, царила почти осязаемая тишина. Гладкие мраморные стены холодно отражали фигуру Кима, который стоял перед огромным зеркалом, внимательно вглядываясь в собственное отражение. Его руки дрогнули, когда он осторожно начал закатывать рукава своей черной водолазки. На запястьях и предплечьях проступили тёмные следы, синяки средних размеров, расплывшиеся по коже болезненными оттенками синего и фиолетового. Тэхён быстро отвёл взгляд, словно не хотел видеть этого, не хотел признавать, что эти следы существуют. Он включил воду и наклонился вперёд, набирая ладонями холодную влагу, а затем резко плеснул её себе в лицо, надеясь, что ледяная прохлада сможет хоть немного развеять ту боль, которая засела глубоко в груди. Но прежде чем он успел выпрямиться, дверь в уборную резко распахнулась, с силой ударившись о стену. Резкий звук заставил его вздрогнуть. Тэ поднял голову и встретился взглядом с Чонгуком. Он не ожидал увидеть его здесь. Мужчина стоял в дверном проёме, его фигура выглядела массивной и напряжённой в идеально сидящем чёрном костюме. Его тёмные глаза, похожие на бездонные омуты, в которых невозможно было разглядеть истинные эмоции, пристально изучали Тэхёна, словно выискивали в нём что-то, что он пытался скрыть. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, молча, без слов, словно в этом взгляде говорилось куда больше, чем можно было бы выразить словами. Но затем глаза Чонгука опустились, и он заметил то, что не должен был видеть. Его лицо резко изменилось — в его взгляде появилось что-то острое, слишком внимательное, слишком пронзительное. Тэхён понял, что он увидел. Резко одёрнув рукава, он отвёл взгляд, сжав зубы, а внутри вспыхнула какая-то нестерпимая злость — на себя, на него, на всю эту ситуацию. — Почему ты это делаешь? — его голос был тихий, но в нём звучала чёткая нота обвинения. Чон едва заметно нахмурился, будто не до конца понимая смысл его слов, — О чём ты? Темноволосый глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, но его сердце всё равно колотилось слишком быстро. Он сделал шаг вперёд, сокращая между ними расстояние. — Ты привёл его, — его голос был глухим, напряжённым, словно с трудом прорывающимся сквозь комок в горле. Чонгук опустил глаза, уголки его губ дёрнулись в насмешливой ухмылке, но Тэхён знал, что эта усмешка фальшивая. Затем Гук сделал шаг назад, сунув руки в карманы брюк, и когда он снова посмотрел на него, в его глазах читалась холодная отстранённость. — Это не твоё дело. Эти слова ударили сильнее, чем могли бы кулаки. Тэхён почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Он прикрыл глаза на мгновение, стараясь подавить в себе ту боль, которая поднялась с новой силой. А затем, сжав кулаки, посмотрел ему прямо в глаза. — Ты хочешь наказать меня, да? — его голос был чуть тише, чем раньше, но в нём звучало отчаяние, — Ты хочешь вывести меня на ревность? — продолжил Тэхён, чувствуя, как внутри нарастает безысходность. На этот раз Чонгук рассмеялся, но этот смех был не радостным. Он был негромким, холодным, горьким, пропитанным какой-то неприкрытой болью, в которой Тэ узнал свою собственную. А затем мужчина сделал шаг вперёд. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Тэхён почувствовал тепло его тела, ощутил знакомый запах — аромат, который когда-то был для него родным, безопасным, но теперь он вызывал только трепетную дрожь. Чонгук неотрывно смотрел на него, а затем, не говоря ни слова, протянул ему что-то. Тот рефлекторно опустил взгляд. Небольшая бархатная коробочка. Красный бархат. Он был знаком ему, но всё равно его пальцы медленно открыли крышку, и когда он увидел то самое кольцо, его лицо исказилось от боли. Чон наблюдал за его реакцией, его глаза оставались холодными, а губы были твёрдо сжаты, — С годовщиной. Тэхён задержал дыхание, чувствуя, как внутри что-то оборвалось. Он знал. Знал, что это кольцо должно было быть на его пальце пять лет назад, знал, что Чонгук сделал это специально. Чтобы сделать ему больно. Тэхён почувствовал, как его глаза защипало, он отчаянно моргнул, пытаясь не дать слезам вырваться наружу. Но одна крошечная слеза всё же скатилась по его щеке. Чонгук увидев это, почувствовал как его лицо на мгновение дрогнуло. На секунду он выглядел так, будто его сердце сжалось, будто он сам почувствовал эту боль. Но затем он вернул себе невозмутимый вид, его глаза снова стали пустыми. — Почему ты так поступаешь со мной?... — голос Тэхёна был почти шёпотом, дрожащим, наполненным болью. Чонгук молчал. Он просто смотрел на него, и в этом взгляде было слишком много всего — слишком много ненависти, любви, обиды, сожаления, — Я просто уничтожаю то, что было связано с тобой. Сказав это, он отвернулся, подойдя к двери. Рука уже легла на ручку, после чего он медленно открыл дверь и вышел с уборной. --- Шаги Тэхёна эхом разносились по лестнице, ведущей вниз, к просторному залу, где собрались десятки гостей. Его пальцы легко касались гладких перил из тёмного дерева, но ноги, казалось, несли его механически, без его воли. Он всё ещё чувствовал на своей коже ледяной холод прошлого разговора в уборной. Слова, сказанные там, пульсировали в его голове, а внутри растекалось неприятное чувство тяжести. Но стоило ему появиться на верхней площадке лестницы, как все взгляды обратились к нему. Гости наблюдали за ним — кто-то с интересом, кто-то с восхищением, а кто-то с непониманием. Тэ видел их лица сквозь призму полумрака. В воздухе висело напряжение, и он знал, что это не просто случайность. Он скользнул взглядом по залу и наткнулся на знакомый силуэт. Чонгук. Он стоял неподалёку от Феликса, его лицо ничего не выражало, но в глазах читалось нечто, от чего внутри всё переворачивалось. Ким торопливо отвёл взгляд, но в этот момент перед ним появился Джихан, — Ты задержался, дорогой, — голос его был мягким, но взгляд требовательным, после чего он протянул свою руку. Тэхён медлил всего секунду, прежде чем осторожно вложить свою ладонь в его. Тёплое прикосновение ощущалось тяжелее, чем обычно, словно связывало его невидимыми цепями. Они медленно спустились вниз, и в тот же миг внезапно погас свет. Зал погрузился в темноту. На мгновение повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушённым перешёптыванием гостей. А затем пространство озарилось холодными голубыми огнями. Полумрак приобрёл фантастические очертания — тени ложились мягко, фонари освещали лишь отдельные зоны, а в центре весь свет был устремлён на них. На главную пару этого вечера. Тэхён вскинул голову, его сердце пропустило удар, когда он увидел, как Джихан делает несколько шагов вперёд, не разрывая глазного контакта с ним. И затем, держа его за руку, заговорил, — В этот особенный вечер, в этот день, когда мы празднуем нашу годовщину, — его голос разливался по залу, проникновенный и уверенный, — я хочу пригласить на танец самого важного человека в моей жизни. Тэ почувствовал, как что-то дрогнуло внутри него. Он замер, не в силах сразу ответить. Каждое движение давалось ему с трудом, но Джихан, казалось, не замечал этого, или, возможно, не хотел замечать. Ким встретился с ним взглядом, в глазах его читалось возмущение, растерянность, — Джихан… — тихо начал он, но голос его затерялся в звуках, когда включилась музыка. Переливистые глубокие ноты танго заполнили пространство, вибрации мелодии проникали под кожу, подчёркивая напряжение этого момента. Парень почувствовал, как пальцы Джихана сжали его запястье, а в следующее мгновение рука легла ему на талию. Он едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть. — Не допусти ошибку, — тихо, почти шёпотом прошептал муж, приближаясь к самому его уху. Когда яркий белый свет фонаря выхватил их из полумрака, они начали двигаться. Музыка была страстной, резкой, выразительной — каждый шаг, каждый поворот должен был быть чётким и безупречным. Джихан вёл уверенно, и даже если бы кто-то со стороны мог подумать, что всё идёт идеально, Тэхён чувствовал иначе. Каждое движение отдавалось острой болью. Его тело ныло, протестовало, но он держался, не позволяя ни единой эмоции исказить его лицо. Однако его брови всё же слегка нахмурились. Чонгук видел каждую мелочь, каждую деталь, каждую мимолётную тень боли на лице Тэхёна. Феликс, стоявший рядом, почувствовал, как его пальцы невольно сжались на бокале в руке. — Они прекрасная пара, скажи? — его голос был тихий, но наполненный скрытым смыслом. Чон не ответил, лишь не сводил глаз с Тэ, наблюдая, как тот двигается в руках Джихана. Музыка громкими переливами наполняла зал, а Ким, несмотря на грациозность движений, излучал напряжённость. Каждый его шаг был наполнен скрытым напряжением, каждый поворот сдержанной болью. Джихан вел уверенно, доминирующе, сжимая его руку чуть сильнее, чем нужно, держа за талию чуть крепче, чем позволительно. И Тэхён молчал. Он не делал ни одного лишнего движения, не подавал никаких знаков, не показывал на публике того, что испытывает. Тэхён сделал поворот, его тело дрогнуло от внезапного движения, и он на долю секунды потерял равновесие. Джихан сжал его талию сильнее, поддержав, но Чонгук увидел это мгновение слабости, мгновение боли. Глаза его горели холодным огнём, он сжал зубы так сильно, что скулы напряглись, но он не сдвинулся с места. Тэхён выдержал танец до конца. Когда зазвучали последние ноты, когда Джихан, следуя традиции, наклонился к его руке, чтобы поцеловать её в знак завершения. Громкие аплодисменты разлетались по залу, разноцветные огни вспыхивали в такт, когда на небе один за другим рассыпались фейерверки. Гости с улыбками наблюдали за центральной парой вечера – Джихан держал Тэхёна на руках, сияя ослепительной улыбкой. Он выглядел довольным, будто хотел показать всем, что этот человек принадлежит только ему. Тэ же напротив – его губы оставались плотно сжатыми, а глаза не отражали ничего, кроме усталости. Когда Пак подхватил его, он едва слышно зашипел от боли, но тут же сжал челюсть, чтобы никто не заметил. Он не сопротивлялся, лишь рефлекторно обхватил шею мужа, чтобы не упасть. Чонгук стоял неподалёку, наблюдая за этой картиной с напряжённым выражением лица. Его взгляд был холодным, а пальцы, что сжимали бокал с шампанским, побелели от напряжения. Феликс, стоящий рядом, перехватил этот взгляд и, едва заметно качнув головой, осторожно взял Чона за руку. — Нам пора, — коротко бросил Гук, разжимая пальцы и ставя бокал на поднос проходящего мимо слуги. Феликс кивнул и, не спрашивая лишнего, позволил увлечь себя к выходу. Они прошли через толпу гостей, пока фейерверки в ночном небе отражались в стеклянных стенах особняка, окрашивая их голубыми и золотыми бликами. Тем временем родители Тэхёна и отец Джихана тоже начали прощаться с гостями, провожая последних. Вечер постепенно подходил к концу. --- Джихан уверенно шагал по длинному коридору второго этажа, неся мужа на руках. Шаги были размеренными, спокойными, словно он несёт самое ценное сокровище. Тэхён чувствовал себя беспомощно – он не хотел сцены, не хотел обращать на себя внимания, но внутри всё сжималось от осознания, что всё это — показное представление. Когда они остановились у массивной двери спальни, Тэхён слегка напрягся. — Джихан, пусти, — просит он, пытаясь приземлиться на пол. Джихан вталкивает его в комнату и захлопывает дверь. В его глазах сплошной холод, до него не достучаться. — И почему же? Мы редко бываем наедине, — недобро скалится Джихан, бросая Тэхёна на постель, и встает у изножья и начинает расстегивать ремень на своих джинсах. У парня прошибает мелкая дрожь, его лихорадит то ли от страха, то ли от унижения. От всего вместе. Он пытается отползти назад, подальше от него но тот грубо хватает его за щиколотки и тянет на себя. — Терпел раз, терпел два, но на этот раз я достаточно натерпелся, — рычит Джихан, нависая сверху. — Что ты делаешь?! — Крикнул Тэхён, но тот заткнул его, впиваясь губами грубо. Ким мычит в поцелуй, пытается отвернуться, но Джихан пальцами берет его за подбородок и фиксирует голову, не позволяя сдвинуться. Он прокусывает губу Тэ, слизывает брызнувшую из раны кровь и пьет ее, как яд. Руки Джихана тянутся к водолазке и хватают за края, дергая вверх. Тэхён мычит в поцелуй, пытается оттянуть ткань вниз, но тщетно, Джихан сильнее. Он разрывает поцелуй и одним рывком оставляет его без верхней одежды. На миг мужчина замирает, видя на муже следы от синяков. — Прошу, хватит! — с дрожащим голосом крикнул парень, мотая головой и жмуря глаза, утонувшие в слезах. Тэхён лежал в кровати, его тело дрожала от страха, а пальцы судорожно вцепились в шелковую простынь, словно она могла стать для него спасением. Глаза, сейчас были полны слёз, а губы дрожали, выдавая его внутреннюю борьбу. Джихан замер. Он смотрел на него, не сводя взгляда, его челюсть сжалась, а пальцы слабо дрогнули, когда Тэхён вдруг резко, со всей силой, что у него оставалась, оттолкнул его от себя. — Не трогай меня! — его голос сорвался, звучал прерывисто, но твёрдо. Влажные глаза метали упрёк, в них отражалось столько боли, что Пак почувствовал, как внутри него что-то ломается. Тэ в панике хватается за простыню, скомкивает её в пальцах, закрывая своё тело. Закрывая от него. Пальцы Джихана сжались в кулаки. Гнев вспыхнул в нём, но это был не тот привычный холодный гнев, который он мог контролировать. Нет, это было что-то другое. Что-то глубже. — Ты… — его голос дрогнул, прежде чем он сжал губы в тонкую линию. Грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось в бешеном ритме. Не договорив, Пак резко отступил, разжав пальцы, которыми до этого держал его. Рывком встал, отходя к двери. Его плечи были напряжены, пальцы всё ещё сжаты в кулаки, ногти впились в ладони, но он не обернулся, и стремительно вышел, хлопнув дверью. Тэхён вздрогнул от этого звука. Ещё несколько мгновений он просто лежал неподвижно, крепко прижимая простыню к груди. А затем, будто вся эта ситуация наконец до него дошла, его плечи задрожали, и он уткнулся носом в ткань, сжимая её пальцами. Слёзы, горячие, неостановимые, скользили по щекам.