dangerous love

Особняк погрузился в зловещую тишину. В просторных коридорах, освещённых лишь приглушённым светом ночных бра, царило странное напряжение, будто само здание затаило дыхание, предчувствуя бурю. Джихан с шумом распахнул дверь кабинета, шагнул внутрь и грохнул ею за собой так, что картины на стенах дрогнули. Он стоял на месте, тяжело дыша, словно зверь, загнанный в угол. В висках глухо пульсировала кровь, грудь то сжималась, то резко вздымалась, а пальцы судорожно подрагивали, как будто пытаясь удержаться от разрушения всего вокруг. Но гнев уже кипел внутри, разбрызгиваясь раскалёнными каплями ярости. — Чёрт! — его крик сорвался в рычание, наполненное беспомощностью и бешенством. Рывком шагнув вперёд, он взмахнул рукой и смахнул со стола всё, что попалось под горячую руку. Папки с документами, канцелярия, лампа — всё разлетелось в стороны. Лампа упала на пол, издав глухой удар, а затем разбилась с громким треском, осколки разлетелись по паркету. Стеклянная статуэтка, подаренная отцом, гулко стукнулась о стену, рассыпаясь на десятки мелких осколков. Но Джихан даже не обратил на это внимания. — Как?! Как он узнал? — его голос дрожал, но не от страха, а от гнева, разъедающего его изнутри. Он резко обернулся, его глаза метались по комнате, пока не остановились на сейфе, скрытом за панелью в стене. Быстрым, почти агрессивным шагом он подошёл к нему, глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и вбил код. Щелчок. Замок послушно открылся. Джихан потянул дверцу на себя, и в глаза тут же бросились ровные стопки аккуратно сложенных бумаг. Но ему был нужен только один документ. Резким движением он начал выбрасывать бумаги на пол, рвал упаковки, лихорадочно просматривая страницы. Его сердце сжималось с каждым новым листом, с каждой секундой ожидания. — Где?! Где эта чёртова бумага?! — Паника начала пробираться под кожу, сжигая остатки самоконтроля. Но документа не было. Джихан застыл. В этот момент его лицо исказилось в гримасе бешенства. Внутри всё сжалось, вспыхнув раскалённой добела яростью. Резкий удар кулаком по дверце сейфа. Боль прошлась по костяшкам, но он её не почувствовал. Только глухой гул в ушах, смешанный с прерывистым дыханием. Он сжал зубы так сильно, что скулы заныли, а затем его взгляд медленно опустился вниз. На тёмном паркете, среди разбросанных бумаг и осколков, что-то белело. Маленькая деталь. Но что-то в ней цепляло взгляд, заставляя мозг лихорадочно перебирать воспоминания. Джихан нагнулся, его пальцы дрогнули, прежде чем осторожно взять находку. Белая пуговица. Чистая. Маленькая. Обычная. Но почему-то она вызвала у него дрожь в пальцах. Его глаза сузились, а воспоминания начали медленно всплывать из глубин сознания. Тонкие пальцы, сдвигающие рукав рубашки, мягкая ткань белоснежной ткани, спадающая с запястья, небрежно расстёгнутая манжета… Джихан напрягся, как натянутая струна. Его губы дрогнули, когда осознание ударило по нему с силой урагана. На Тэхёне, в тот день, была белая рубашка . Его дыхание сбилось, пальцы сжались вокруг пуговицы так сильно, что ногти впились в ладонь. В глазах вспыхнула тёмная ярость. Рывком развернувшись, он с силой распахнул дверь и быстрым, почти угрожающим шагом вышел из кабинета. Ванная комната всё ещё была наполнена мягким, влажным паром. Тонкий аромат жасмина с нотками свежего мыла окутывал пространство, создавая иллюзию уюта и спокойствия. Капли воды лениво стекали по мраморным стенам, а большое зеркало над раковиной было полностью затянуто тонкой дымкой, скрывая отражение. Тэхён вышел из ванной, не торопясь, с лёгкостью придерживая полы белоснежного атласного халата, который плавно струился вдоль его силуэта. Влажные волосы мягкими тёмными прядями спадали на лоб, ещё сохраняя тепло воды. Он встряхнул их полотенцем, лениво проведя пальцами по мокрым локонам, заставляя их прилипнуть к вискам. Его движения были расслабленными, почти замедленными. Он шагнул в спальню, наслаждаясь прохладой просторной комнаты после горячего душа. Он подошёл к кровати и с лёгким вздохом опустился на её край, позволив усталости на мгновение окутать его. Парень опёрся ладонями о бархатное покрывало, ощущая под пальцами дорогую, мягкую ткань. Но внезапно его тело напряглось. Он почувствовал это. Глухие, тяжёлые шаги раздались за дверью, их быстрый, агрессивный ритм заставил его сердце сжаться. Шаги приближались. Тэхён замер, его пальцы сильнее сжались на покрывале. И прежде чем он успел даже подумать, что делать, дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Ким вздрогнул, резко подняв голову. Перед ним, словно вихрь, ворвался Джихан. В глазах мужчины плескалась чёрная буря ярости. Его лицо было искажено злостью, челюсти крепко сжаты, так что на скулах выступили напряжённые жилы. Тэхён резко вставая с кровати, по инерции, сделал шаг назад, его тело инстинктивно напряглось, словно перед нападением, — Я же предупреждал, не входить без стука! Джихан резко шагнул вперёд, и в следующую секунду его рука жёстко обхватила горло парня, — Ты имеешь право заходить в мой кабинет и воровать?! — его голос был низким, прорывающимся сквозь скрежет зубов, — А я, значит, не имею права входить в эту чёртову комнату без стука?! Рывок. Тэхён захрипел, когда его грубо толкнули на кровать, его спина ударилась о матрас, а халат сбился, оголяя шею и часть груди, — О чём ты говоришь?! — сдавленно выдохнул он, хватаясь пальцами за руку, что сжимала его горло. Но Пак лишь сильнее сжал хватку, заставляя его почувствовать эту власть, это безжалостное давление, — Не ври мне. — Его голос был опасно тихим, но за этой тишиной таился бурлящий шторм. Он наклонился ближе, его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от лица Тэ, их дыхания почти смешались. — Я же предупреждал тебя, не так ли? — его голос был похож на яд, медленно проникающий под кожу. — Я говорил, что не потерплю этого. Его глаза впились в него, сверля, разрушая, уничтожая. И в следующее мгновение он резко отпустил его. Тэхён резко вдохнул воздух, схватившись за шею, но передышка длилась всего секунду. Джихан хватил его за запястье, жёстко потянув на себя, — Ты снова крутишься рядом с этим сукин сыном?! — его голос дрожал от бешенства. Тэхён отвёл взгляд, всего на секунду, но этого было достаточно. В глазах мужчины что-то вспыхнуло — осознание. Его пальцы сжались сильнее, — Ах ты… Он резко развернул его и поволок в сторону ванной. — Ты свихнулся! Отпусти меня! — Тэхён дёрнулся, но хватка была стальной. — Не в своём уме? — Джихан рассмеялся, но в этом смехе было больше угрозы, чем веселья. — Ты прав. Я схожу с ума! В следующую секунду он грубо втолкнул его в душевую кабину. Щелчок. И ледяная вода хлынула вниз, пропитывая атласный халат насквозь. — Я смою с тебя всю грязь! Холодная вода резко пробрала до костей, заставив парня взвизгнуть и содрогнуться от шока. Волосы прилипли ко лбу, воде, вискам. Халат стал тяжёлым, прозрачным, липким. — Ты больной! — Тэхён задыхался, в горло попадали капли воды, он пытался отодвинуться, но Джихан снова схватил его за шею. — Я предупреждал тебя. — Его глаза потемнели до бездонной чёрной пропасти, — Если я узнаю, что ты снова приблизился к нему… Он замолчал, давая этим словам повиснуть в воздухе, пропитаться страхом, — Я уничтожу и тебя, и его. Но его мучительно. Щелчок. Вода оборвалась, оставляя после себя ледяную пустоту. Джихан разжал пальцы и развернулся к выходу, — Приведи себя в порядок. Ты выглядишь жалко. И, не оборачиваясь, он вышел из ванной, громко захлопнув за собой дверь. Тэхён остался стоять, дрожа от холода и шока. Его грудь резко вздымалась, дыхание было сбито. Он скользнул по стене вниз, обняв свои колени, уткнувшись лицом в мокрые ладони. Халат лип к телу, скрывая слишком мало. Слёзы смешивались с каплями воды, текущими по щекам. Он чувствовал себя заточённым в клетке без ключа. --- На кухне царила атмосфера уюта, пропитанная запахом свежего чая и лёгким ароматом лимона, смешавшимся с теплом испарений от горячей воды. Лёгкий свет настенной лампы мягко освещал помещение, ложась золотистыми отблесками на лакированные поверхности шкафчиков. Соха стояла у раковины, методично омывая тарелки тёплой водой. Её движения были плавными и отточенными, словно за годы эта работа стала для неё чем-то сродни медитации. Капли воды стекали по её тонким пальцам, а светлые волосы, собранные в аккуратный пучок, немного растрепались у висков. Феликс тем временем сосредоточенно готовил чай. Его тонкие пальцы ловко двигались, опуская чайные пакетики в чашки и разливая кипяток. — Я так рада тебя видеть, — Голос Сохи прозвучал мягко, но в нём слышалась глубокая искренность. Феликс не сразу ответил. Его взгляд был прикован к тонким струйкам пара, поднимающимся над чашкой, — Я тоже, тётя Соха, — Он улыбнулся, но в его голосе звучала нотка задумчивости. Она посмотрела на него с лёгким теплом в глазах, — Посмотри на себя, настоящий хозяюшка. Чонгуку повезло, если ты будешь ему готовить. Ли замер, ненадолго перестав двигаться. Затем, чуть склонив голову, он начал аккуратно вытирать чашку полотенцем, его губы дрогнули в мягкой, но немного грустной улыбке, — Мне бы хотелось… — Тихо проговорил он, будто разговаривая больше с собой, чем с ней. Соха улыбнулась, но едва она повернулась к окну — всё изменилось. На улице, в свете фонарей, стоял силуэт. Знакомый. До боли. Её руки ослабли. Тарелка выскользнула из пальцев и с грохотом ударилась о металлический умывальник, издав звонкий, режущий слух звук. Феликс резко обернулся, его сердце забилось быстрее от неожиданности, — Тётя Соха? — Он быстро подошёл к ней, обеспокоенно глядя в лицо женщины, которая вдруг казалась чужой. Её глаза были прикованы к окну. В них не было ни капли тепла — только шок, тревога и гнев, спрятанный за сжатыми губами. — Что случилось? — Феликс осторожно коснулся её предплечья, но она не ответила. Несколько долгих секунд она смотрела за стекло, словно пыталась убедиться, что ей не показалось. Затем её лицо застыло, — Останься здесь. Её голос прозвучал так твёрдо, что Феликс невольно замолчал. Она быстрыми шагами направилась к выходу, а он бросил взгляд в окно, пытаясь понять, что именно её так поразило. Соха распахнула входную дверь, и на неё тут же обрушился прохладный воздух ночи. Но она не чувствовала холода. Её сердце стучало слишком громко, эмоции бурлили внутри, и каждая клетка её тела помнила, кто стоял перед ней. Ёнхван. Он выглядел почти так же, как тогда, но в глазах теперь не было того безразличия, что было много лет назад. В них стояли сожаление и отчаяние. Она сжала кулаки, выровняла дыхание и остановилась в нескольких шагах от него. — Что ты здесь делаешь? — Её голос был холодным, как лезвие ножа. Ёнхван сделал шаг вперёд, но она тут же подняла руку, не давая ему приблизиться, — Соха… — Он произнёс её имя так, словно это было что-то священное, но она не дала ему договорить. — Этот дом закрыт для тебя навсегда. — Её глаза вспыхнули гневом, но голос остался бесстрастным. — Я не хочу тебя видеть. Он сжал губы, его руки дрогнули. — Я совершил ошибку… — Он тяжело вдохнул, будто признавать это было физически больно. — Двадцать три года назад. Она покачала головой, усмехнувшись, но в этой усмешке не было веселья, — Ты сделал свой выбор. — Она склонила голову набок, глядя на него с той же непробиваемой серьёзностью. — Теперь иди туда, где тебя ждут. Ёнхван сжал кулаки. — Я знаю, что между нами ничего не исправить, — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Но пусть хотя бы судьбы наших детей будут счастливыми. И тут её терпение лопнуло. — Ты… — Её голос задрожал, но не от страха, а от боли. — Ты думаешь, я позволю твоему эгоистичному сыну, приблизиться к Чонгуку?! Ёнхван замер, — Соха… — Постыдились хотя бы, — Она смотрела на него с таким разочарованием, что его будто бы ударило током. — Ты ушёл тогда, и ты не имеешь права вмешиваться сейчас! Он хотел что-то сказать, но её следующие слова срезали его с ног. — Ким Тэхён — плод вашего греха. Ёнхван застывает. Секунды тянулись невыносимо долго. Его лицо побледнело, — Что…? — Ты слышал. — Она произнесла это чётко, будто вбивая последний гвоздь в крышку гроба. — Пусть твоя семья, и ты сам, держится от нас подальше. — Ясно... — прошептал Ким, его пальцы сжались, грудь сдавило от осознания. Он понимал, что больше ничего не исправить. Сломленный, он лишь смог сказать, — Мне даже стыдно просить прощения за то, что я сделал. После этого он отвернулся, сел в машину и завёл двигатель. Через несколько секунд его чёрный автомобиль растворился в ночи. Соха осталась стоять одна. Губы сжаты. Глаза полны слёз, но она не позволяет им пролиться. — Тётушка Соха! Она вздрогнула, когда услышала быстрые шаги. Феликс выбежал на улицу, его лицо было обеспокоенным. Он подошёл к ней, осторожно положил руки на её плечи и молча повёл её обратно в дом. --- Величественная лестница особняка тянулась вниз, как дорога, ведущая в бездну, и Тэхён спускался по ней быстрыми, яростными шагами. Каждое его движение было наполнено злостью, болью, отчаянием. Мокрые пряди волос капали по шее, исчезая под воротником чёрной кожаной куртки. Белые брюки, идеально сидящие на нём, подчёркивали его изящную, но напряжённую фигуру. Костяшки пальцев были белыми от того, как сильно он сжимал кулаки. Спустившись, он ступил на холодный мраморный пол холла, от которого веяло прохладой, но его самого разрывало изнутри горячее пламя гнева. Он хотел уйти. Просто уйти. Но внезапно перед ним возникла его мать — Сонхи. Она стояла в лёгком шёлковом халате, очевидно, только что спустившись со второго этажа. Её длинные тёмные волосы были собраны в аккуратный узел, а лицо выражало лёгкую обеспокоенность. — Тэхён, куда ты собрался? — её голос был мягким, но в нём слышалась тревога. — И почему твои волосы мокрые? Парень резко остановился, его плечи дёрнулись от гнева, и он развернулся на пятках, сжимая зубы. Глаза метали молнии. — Принял освежающий душ от мужа! — сорвался он на крик, размахнув руками, словно хотел что-то сбросить с себя — невидимые цепи, сковавшие его. Сонхи замерла, её лицо дрогнуло, — О чём ты говоришь? Я ничего не поняла, — глухо спросила она, нахмурив брови. Тэхён усмехнулся — жёстко, горько, с болью, — Как всегда, мама. Ты ничего не замечаешь. Закрываешь глаза на всё. Она хотела что-то сказать, но сын уже шагнул к массивной двустворчатой двери, рывком распахнул её, и выбежал наружу. Ночь встретила его свежим воздухом и прохладой, но внутри у него всё кипело. Он спускался по каменным ступеням сада, чувствуя, как мокрая ткань его одежды прилипает к коже. Холод пробирался под кожу, но он не чувствовал его. В голове билась только одна мысль. Только одно имя. Тэхён быстро шагал по тропинке, ведущей к дому человека, которого его сердце давно выбрало. Он стоял перед домом. Долгие секунды просто смотрел. Его дыхание сбивалось, грудь ходила ходуном. Но тело приняло решение раньше разума. Он поднял руку и постучал. Чонгук находился в гостиной, сидя на диване и перелистывая какие-то бумаги. Ночь была спокойной, размеренной. Но когда в дверь раздался настойчивый стук, он вздрогнул и повернулся к входу. Он встал, не торопясь, и направился к двери. Но когда он открыл её — весь мир вокруг него будто исчез. — Тэхён…? Он не ожидал увидеть его таким. Мокрые волосы. Мокрое лицо. Глаза, полные боли. Ким просто стоял, не произнося ни слова. Но в следующее мгновение он шагнул вперёд и крепко обнял Чонгука за шею, уткнувшись в его плечо. Руки мужчины зависли в воздухе, не зная, что делать. Но когда он почувствовал, как дрожит тело Тэхёна, как в его дыхании сквозит боль — всё внутри него сжалось. И он обнял его в ответ. Крепко. Закрыв дверь, он провёл ладонью по мокрым волосам парня, чувствуя их холод и влажность. Майка Чонгука быстро промокла от слёз, но он даже не думал отстраняться. Он аккуратно отнял руки Тэхёна от своей шеи, чуть отстранил его и положил ладони ему на лицо, — Что случилось? — спросил он тихо, его голос был тёплым и полным заботы. Тэ вздрогнул, его губы дрогнули, — Я больше не выдерживаю… — голос сорвался, дыхание сбилось. — Я устал… Чон медленно провёл большим пальцем по его щеке, стирая слёзы. А затем, парень чувствует как тот впился в его губы. Тэхён затаил дыхание, на секунду опешив от нежности прикосновения. Но затем он закрыл глаза, притягивая ближе к себе, чтобы даже воздуху между ними не было места. Он охотно отвечает на поцелуй, впитывая в себя вкус. --- Ёнхван вошёл в особняк тяжёлой, уставшей походкой. Его лицо было мрачным, мысли — хаотичными. Он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, чувствуя, как горячий комок раздражения и тревоги сдавливает его горло. Шагая по мраморному полу, он направился к лестнице, намереваясь подняться наверх, но резкий голос заставил его замереть на месте. — Где ты был? Мужчина поднял взгляд и увидел Сонхи, стоящую в проёме арки ведущего в гостиную. Она скрестила руки на груди, глаза её мерцали напряжением, а тон голоса был натянутым, словно тонкая струна, готовая лопнуть, — Почему ты не отвечал на звонки? Ёнхван фыркнул, усмехнувшись уголком губ, и небрежно повёл плечом, словно отмахиваясь от её слов, — Я был на работе. Но этой отговорки было недостаточно. Женщина резко шагнула вперёд, опустив руки, быстрыми шагами подойдя к мужу, — Ложь. В её голосе не было сомнений. Ёнхван нахмурился, переведя на неё тяжёлый, уставший взгляд, — Что ты хочешь от меня, Сонхи? Она усмехнулась — горько, жёстко, со злостью, — Пока ты разгуливаешь неизвестно где, наш сын сходит с ума! Он снова ушёл из дома, не получив разрешения от своего мужа! Мужчина напрягся, нахмурив брови, — Что случилось? Она тяжело вздохнула, покачав головой, — Если бы ты был здесь, ты бы знал. В воздухе повисло гнетущее молчание. Но затем она прищурилась, её глаза потемнели, голос стал тихим, но наполненным ядом, — Ты был с ней? Ким не дрогнул, но Сонхи уже знала ответ — прочитала его в едва заметном движении его челюсти, в напряжённом взгляде. Его молчание было громче любых слов. Женщина сделала глубокий вдох, как перед криком, и вдруг сорвалась, — Как ты посмел?... — её голос вздрогнул от злости и боли, — Как ты посмел являясь моим мужем, идти к ней?! Она начала яростно бить его по груди, раз за разом, словно пыталась раздробить всю ту боль, что сидела внутри неё уже долгие годы. Ёнхван не останавливал её, лишь сжимал челюсти, не подавая признаков эмоций, — Предатель! — закричала она, её голос дрожал. В этот момент по лестнице вниз начал спускаться Джихан. Он был одет в тёмные брюки и лёгкую рубашку с расстёгнутым воротником, а в руках держал стакан с виски. В его глазах скользило веселье, но оно было хищным, холодным. — Я думал, что драма у нас с Тэхёном, а оказывается, у вас тоже есть свой театр? Они оба резко повернулись к нему, но затем отвели взгляд, словно не желая показывать свои эмоции. Пак подошёл ближе, осматривая родителей мужа с откровенным презрением, — Так что, расскажете, из-за чего скандал? — он хмыкнул, делая глоток виски. Но ответом ему была тишина. Джихан прищурился, — Ладно, неважно. Лучше скажите мне, где Тэхён. Сонхи напряглась. Она медленно выдохнула, а затем тихо произнесла, — Он ушёл. Мужчина замер, губы его напряглись в тонкую линию. Пальцы сжали стакан так сильно, что стекло чуть не треснуло. В висках застучала ярость. — Он ушёл? — его голос был низким, глухим, но от него веяло чем-то опасным, — Я же предупреждал его не выходить из дома. Голос стал ещё ниже, ещё холоднее. Джихан резко развернулся и быстрым шагом направился к входной двери, его дыхание стало тяжёлым от злости. — Джихан, если ты причинишь ему боль, я тебя!... — начал было Ёнхван, но тот не остановился. Он распахнул дверь, шагнул в ночь и исчез в темноте, оставляя за собой лишь затаённую бурю. --- Тэхён тяжело дышал, прерывисто, взахлёб, словно не мог насытиться воздухом. Его губы дрожали, покрасневшие от поцелуев, а волосы влажными прядями падали на лоб. В глазах читалась буря эмоций — боль, желание, страх и отчаянная привязанность. Чонгук всматривался в него, зрачки расширены, губы приоткрыты, грудь вздымалась в унисон с его дыханием. Он не мог отвести глаз от лица Тэхёна, такого хрупкого в этот момент, но одновременно полного дикого огня. И вдруг Тэ сорвался. Он вцепился пальцами в густые волосы Чона, запуская туда руки так глубоко, словно хотел оставить на его коже отпечатки своих пальцев. — Чонгук... — его голос прозвучал глухо, сдавленно, прежде чем он вновь впился в его губы. Поцелуй был тёплым, но отчаянным, в нём не было осторожности, только жажда, только боль, только страх, что если они оторвутся друг от друга, всё разрушится. Чонгук приглушённо застонал, ощущая, как Тэхён обвивает ногами его бёдра, крепко сжимая их. Он не раздумывал — просто подхватил его за талию, затем ниже, за крепкие ягодицы, сжимая их в ладонях. Ким откинул голову назад, открывая горло, и мужчина не смог удержаться — он опустил губы на его шею, покрывая кожу лёгкими покусываниями, оставляя следы. Воздух вокруг них был густым, пропитанным тяжёлым дыханием, звуками, полными страсти и чего-то необъяснимого. Чонгук чувствовал солёный привкус слёз на его губах, но Тэхён не останавливался, словно хотел раствориться в этом моменте, забыться, убежать от боли. Он поднёс его к кожаному дивану, не разрывая контакта, и опустился, усаживаясь на него, а Тэхён остался у него на коленях, сжимая руками его шею. Чон обнял его, проводя ладонями по спине, ощущая, как он вздрагивает от прикосновений, — Тэхён... — прошептал он, прижимая его к себе ещё крепче. Громкий стук в дверь. Чонгук резко замер, его тело напряглось. Тэхён также застыл, резко повернув голову в сторону двери, а затем испуганно посмотрел на него. Дыхание в комнате стало тяжёлым, напряжение повисло в воздухе, как раскалённый провод. Они молча переглянулись. — Кто это может быть? — Тэхён говорил шёпотом, его голос дрожал. Чонгук поднялся, поставив его на ноги, затем обхватил его лицо ладонями, глядя в глаза, — Иди в ту комнату и жди там. Тэхён нервно сглотнул, затем резко кивнул и, не оглядываясь, быстро исчез в коридоре. Мужчина твёрдым шагом направился к входу, его взгляд стал холодным, выражение лица серьёзным, направляясь к двери. Он резко открыл её — и перед ним стоял Джихан. Чон медленно окинул его взглядом с ног до головы, затем насмешливо приподнял бровь, — Пришёл соль одолжить? Пак изогнул уголок губ, но в его улыбке не было доброжелательности. — Остроумно, — Его голос был ровным, но в глазах блестела напряжённость. — Но давай оставим шутки. Чонгук лениво облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди, — Если так, то говори быстрее. У меня нет времени на пустые разговоры. Джихан прищурился, затем спокойно произнёс, — Тэхён ушёл. Он не отвечает на звонки. Чонгук фыркнул, покачав головой, — И ты пришёл с этой информацией, в мой дом? Тот молчал, только сжал губы, словно борясь с раздражением. Гук продолжил тем же насмешливым тоном, — Ты ведь знаешь, что он не здесь? Если бы он действительно хотел скрыться, он бы выбрал место, куда ты никогда не доберёшься. Джихан сделал шаг вперёд. Его дыхание ощутимо коснулось кожи Чонгука, и тот почувствовал напряжение, накатывающее волнами, — Ты правда думаешь, что знаешь его лучше, чем я? — спросил он, склонив голову на бок, с лёгкой усмешкой. Чон не отвёл взгляда, лишь медленно выдохнул, сжав челюсти, — Да, — Он проговорил это ровно, уверенно. — Я знаю его. И если он захочет исчезнуть, его не найдёт никто. Мужчина молча всматривался в его лицо, затем его пальцы нервно сжались в кулак, — Если ты мне врёшь, — его голос стал ниже, опаснее, — Ты за это поплатишься. Чонгук не отвёл глаз, только медленно усмехнулся, изучая его выражение, — Ты мне угрожаешь? Он сделал шаг ближе, их лица оказались почти на одном уровне, — Лучше разберись со своими проблемами на работе, Джихан. — Он медленно улыбнулся, но в этой улыбке было не меньше яда, чем в словах. — Ты можешь моргнуть, а кресло босса может достаться другому. Джихан напрягся, его губы дёрнулись, словно он хотел что-то сказать. Но Чонгук не дал ему этого шанса. Он резко захлопнул дверь прямо перед его лицом. В холле повисла тишина. За дверью стоял Чон, сжимая дверную ручку, чувствуя, как его сердце гулко бьётся в груди. Тэхён осторожно вышел из комнаты, он замер у порога, не сразу осмелившись сделать шаг вперёд. В глазах застыла тревога, губы всё ещё подрагивали от недавно пережитых эмоций. Чонгук стоял у входной двери, спиной к нему. Он не двигался, только плотно сжимал пальцами дверную ручку, будто эта простая деталь двери могла заземлить его, не дать мыслям разлететься в хаосе эмоций. Тэ прищурился, вглядываясь в его напряжённую спину. Что-то было не так. Чон словно застыл в каком-то странном состоянии – не уходил, но и не оставался по-настоящему. В какой-то момент он чуть повернул голову, и их взгляды встретились. Тэхён неизбежно сделал шаг вперёд, покрасневшие глаза выдавали в нём бурю эмоций, которые не утихли. Его горло сжалось, когда он увидел выражение лица Чонгука. Взгляд, в котором только, что была жажда, страсть, какая-то одержимость, теперь был другим. В нём не было сожаления, но было что-то страшнее – сомнение. Парень с трудом вдохнул, а затем протянул руку вперёд, осторожно обхватив ладонь мужчины. Пальцы были тёплыми, сильными, такими знакомыми. Но Чонгук не ответил на прикосновение, не сжал его пальцы в ответ, не приблизился. Он лишь опустил взгляд. — Что с тобой? — голос Тэхёна был хриплым, едва слышным. Он знал, что что-то изменилось. Чувствовал это каждой клеточкой своей души. Гук не отвечал сразу, будто боролся сам с собой. А затем, через мучительное молчание, он наконец заговорил, — Это неправильно. Тэхён замер. Всего два слова, больно ударили по его сердцу. В его голове раздался громкий гул, как будто рушился целый мир. Он покраснел ещё сильнее, но не от стыда – от боли, от паники, — Ты… — он сглотнул, дыхание стало неровным. — Ты жалеешь? Голос сорвался. Чонгук резко поднял на него взгляд, наполненный болью, виной, но не сожалением, — Нет. — Он медленно качнул головой. — Но пока я не узнаю всю правду… Он сделал шаг ближе, сжав челюсти, пальцы в кулаках дрожали от напряжения, — Пока я не узнаю правду, я не позволю себе притронуться к тебе. Тэхён почувствовал, как что-то внутри сжимается, как будто кто-то голыми руками разрывает его сердце. Слёзы вновь подступили к глазам, горячие, беспощадные. Он опустил голову, смотря вниз, будто пытался убежать от этого разговора, спрятаться. Но Чонгук не дал ему этого сделать. Он резко схватил его за плечи, чуть встряхнул, заставляя снова посмотреть в его глаза, — Ты нужен мне, Тэхён. — Его голос был низким, твёрдым, в нём звучало столько искренности, что невозможно было не поверить. — Я люблю тебя. Тэ широко распахнул глаза. Слова, которых он так ждал. Слова, которые боялся услышать. Его сердце пропустило удар. — Очень люблю. — Чон продолжал, не отрывая взгляда, будто пытался оставить эти слова у него под кожей, на душе. Тэхён резко улыбнулся, осознав, что эти слова не пустые. Чонгук не сомневался в своих чувствах. Он просто хотел правды, — Я сделаю всё ради тебя, но ты должен сказать правду. — Он провёл пальцами по его лицу, стерев слезу. — Ты должен разорвать эти оковы. Ким судорожно вздохнул. Он закрыл глаза на секунду, погружаясь в хаос мыслей. Но затем медленно, почти незаметно кивнул, — Хорошо. И в этот момент тяжесть, которая сжимала его сердце все эти годы, впервые начала ослабевать. --- В доме царила тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь приглушённым тиканьем настенных часов. Соха сидела на старом диване, слегка ссутулившись, с пустым взглядом, устремлённым в пространство. Её плечи заметно дрожали, а руки были безжизненно сложены на коленях. Рядом с ней, с осторожностью и заботой, сидел Феликс. Он чувствовал, что-то ломалось внутри этой женщины, что-то, с чем она жила долгие годы. Осторожно, почти невесомо, он протянул руку и погладил её по плечу, пытаясь дать хоть немного тепла и утешения. — Кто он вам? — наконец, тихо спросил Феликс, чувствуя, как внутри него нарастает тревога. Она долго молчала. Её губы дрогнули, словно она боролась с желанием говорить, — Это… — её голос сорвался, но она глубоко вдохнула и продолжила. — Мой бывший муж. Парень замер, его глаза слегка расширились от неожиданности, — Бывший муж? Соха горько усмехнулась, но улыбка тут же растворилась, уступая место печали, — Мы даже не успели стать семьёй. Феликс перевёл дыхание, стараясь осознать услышанное, — Как такое может быть?.. Он смотрел на неё с лёгким недоумением, но в его глазах не было осуждения – лишь сочувствие и желание понять. Женщина наконец встретилась с его взглядом, её глаза слегка покраснели, а по щеке скатилась одинокая слеза. — Двадцать три года назад у нас была свадьба. Воспоминания нахлынули. Торжественный зал был наполнен светом и радостными голосами гостей. Повсюду стояли дорогие цветочные композиции, аромат которых смешивался с запахом восковых свечей. Соха стояла у алтаря, облачённая в изящное белое платье с длинным шлейфом. Ткань облегала её фигуру, подчёркивая её хрупкость. В руках она сжимала букет из белых роз, символизирующих чистоту и преданность. Она смотрела прямо в глаза своему жениху, Ёнхвану. Но его взгляд был направлен не на неё. Его глаза отражали что-то другое. Или кого-то. Сердце её дрогнуло, едва она проследила за этим взглядом. И увидела её. Сонхи. Стоящую неподалёку. Она не просто стояла — её руки покоились на округлившемся животе, который говорил о её беременности. Соха резко вдохнула, чувствуя, как кровь отливает от лица. Тихий шёпот гостей стал громче, превращаясь в нарастающий гул. — Соха… — голос Ёнхвана прорезал тишину, будто ножом. Словно он только сейчас нашёл в себе силы заговорить. Женщина почувствовала, как её пальцы ослабли. И букет глухо упал на мраморный пол. — Я должен сказать тебе правду… — Ёнхван сделал шаг вперёд, но Соха вздрогнула и подняла руку, останавливая его жестом. — Не смей, — Её губы дрожали, но голос был холодным, словно лёд. Ёнхван сжался, но продолжил, — Сонхи ждёт от меня ребёнка. Эти слова разбили всё, во что она верила. Сонхи спокойно посмотрела на неё, а затем с усмешкой повернулась к Ёнхвану. — Ты бы лучше угомонил эту женщину. Мне не нужна грязь на репутации. Соха с ужасом повернулась к ней, пытаясь осознать, что только что услышала, — Какие же вы оба мерзкие... Гнев, подобно пламени, вспыхнул в её груди, — Вы будете прокляты до конца своих дней… — её голос дрожал, но в нём звучала уверенность и боль. — И ваш ребёнок расплатится за ваш грех. В зале воцарилась мёртвая тишина. Она дрожащими пальцами стянула с головы фату, сжала её в кулак, а затем швырнула на пол. Развернулась и убежала прочь, оставляя позади разбитые мечты и разорванную любовь. Конец воспоминания. Соха дрожащими пальцами стёрла слезу, склонив голову, — Я прокляла их в тот день… — её голос едва был слышен. Феликс глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри него что-то сжимается от этой истории. Словно он соприкоснулся с прошлым, которое было тяжким грузом для этой женщины. — Теперь ты понимаешь? — она тихо заговорила, сжав его руку. — Чем дальше Чонгук будет от этой семьи, тем лучше будет и ему, и тебе. Он несколько секунд молчал, затем слабо улыбнулся, словно пытаясь разрядить напряжение, — Вы доверили мне свой секрет. Это значит, что я не расскажу его никому. Соха глубоко вздохнула, её плечи чуть расслабились. Но в её глазах всё ещё жил страх, что история может повториться. --- На массивном кожаном диване сидели двое — слишком близко, но слишком далеко, чтобы стереть границы, которые существовали между ними столько лет. Тэхён молча теребил в руках белую салфетку, её края уже были помяты от его пальцев. На его лице ещё оставались следы слёз, а ресницы дрожали от негромкого, но частого дыхания. Он выглядел уставшим и измученным, но больше всего разбитым. Чонгук не сводил с него глаз, его взгляд был полон скрытой боли, сострадания и невыразимого желания помочь. Но он молчал. Он ждал. Ким первым нарушил тишину, — В тот день… — голос его был тихий, но в нём чувствовалась глубина невыносимых воспоминаний. Чон слегка наклонился вперёд, как будто боялся упустить хоть одно слово. — В тот день, когда я должен был познакомиться с твоей мамой… — Тэхён тяжело сглотнул, и его пальцы сильнее сжали салфетку. — Папе стало плохо. Мужчина осторожно кивнул, давая понять, что слушает. Тэ медленно повернулся к нему, и Чонгук заметил слёзы, вновь наполняющие его глаза, — Это был Санмин, отец Джихана. Он довёл его до такого состояния. Чон замер, его губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло что-то опасное, что-то почти хищное. — Мы вызвали врача и тогда я узнал, что наша семья… — Тэхён опустил взгляд, а его плечи едва заметно содрогнулись. — Они были на грани банкротства. И я должен был выйти за него, — он горько усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости, — Чтобы сохранить им привычную жизнь. Чонгук тяжело выдохнул, а затем поднял глаза, полные гнева, но не на него — на тех, кто заставил его пройти через это, — Почему ты не сказал мне? Тэхён замер, его взгляд резко метнулся к Чону. В комнате повисла напряжённая пауза, — А что мне оставалось делать? — его голос сорвался, наполнившись болью и отчаянием. — Думаешь, ты был в лучшем состоянии, чем я? Думаешь, я мог как-то помочь себе, не говоря уже о тебе?... Чонгук резко взял его за руку, его пальцы сжали ладонь парня так крепко, что тот почувствовал тепло, пробирающееся сквозь кожу, — Мы бы нашли выход. — Голос мужчины был глубоким и уверенным, но в нём чувствовалась смесь боли и вины. Тэхён не верил, что сейчас произносит всё это вслух. Он резко отвернулся, его взгляд упал на журнальный столик перед ними. Там стоял стакан с водой. В отчаянном порыве он потянулся за ним, но его пальцы дрогнули. Стекло выскользнуло из рук и со звонким стуком разбилось о мраморный пол. Вода растеклась по полу, её капли блестели в свете лампы, словно осколки чего-то сломленного и нецелого. Тэхён резко вздрогнул, а затем, сжав голову руками, зашептал, — Прости, прости... Чонгук тут же опустился на колени перед ним, не обращая внимания на мокрый пол, — Ничего страшного. Он мягко взял его руки в свои, а затем салфеткой промокнул капли воды с их одежды. Но парень снова прошептал, — Прости… На этот раз его голос сорвался, и Чон заметил отчаяние в его глазах, — Чёрт… — он прошептал сам себе, прежде чем обхватил Тэхёна руками, притягивая к себе. Тот не сопротивлялся. Он разомкнул губы, задержав дыхание, а затем крепко обнял его в ответ, уткнувшись носом в его шею. Чонгук медленно закрыл глаза, его пальцы скользнули по спине Тэхёна, крепче прижимая его к себе. — Ты не один. — Его голос был едва слышен, но он был увереннее, чем когда-либо, — Ты больше никогда не будешь один.