dangerous love

Две недели спустя. Тэхён сидел на краю больничной кровати, осторожно складывая свои вещи в небольшую, но вместительную дорожную сумку, которая покоилась у его ног. Его движения были медленными, аккуратными, временами неловкими — забинтованная правая рука ещё не восстановилась полностью, и любое лишнее напряжение отзывалось в ней тупой, ноющей болью. Бинты, плотно охватывающие запястье и шею, создавали ощущение стянутости, но он уже привык к этому дискомфорту. На лбу красовался маленький бежевый пластырь, скрывающий небольшой, но всё ещё заметный порез. Его слегка спутанные волосы спадали на лоб, контрастируя с чёрной водолазкой, которую он надел сегодня, чтобы скрыть большую часть следов, оставшихся после травм, а тёмные джинсы подчёркивали его худобу, которая стала ещё заметнее после всего, что он пережил за последние недели. Палата была наполнена приглушённым светом заходящего солнца. Его золотистые лучи мягко проникали сквозь светлые шторы, ложась тёплыми бликами на идеально заправленную кровать, на белоснежные подушки, на стакан с водой, оставленный на тумбочке. Воздух в комнате пах слабым ароматом антисептиков и лекарств, но этот запах уже не казался ему таким удушающим, как раньше, — теперь он воспринимался скорее как напоминание о том, что всё это, наконец, подходит к концу. Тэхён только что застегнул молнию сумки, собираясь подняться, когда в тишине раздался приглушённый стук в дверь. Он чуть приподнял голову, ожидая увидеть медсестру, но вместо этого, к его удивлению, перед ним предстал Чонгук. Тот стоял в проёме, держа в руках букет белых роз — свежих, аккуратно уложенных, с нежными, почти невесомыми лепестками, которые выглядели так, будто их только что срезали в саду. На лице Чонгука играла лёгкая улыбка, в его тёмных глазах светилось тёплое выражение, но было в нём что-то ещё — что-то, что Тэхён не сразу смог разгадать. Его взгляд скользнул по цветам, и на губах появилась искренняя, радостная улыбка, — Откуда ты знаешь, какие цветы я люблю? — спросил он, его голос прозвучал чуть тише, чем он рассчитывал, но в нём звучало настоящее удивление. Чон сделал пару шагов вперёд, протягивая ему букет, его улыбка стала шире, а в глазах мелькнул мягкий блеск, — Я всегда знал, что тебе нравится, — спокойно ответил он, наблюдая, как выражение лица Тэхёна меняется от удивления к чему-то более тёплому, почти благоговейному. Тэ не сразу взял цветы, несколько секунд просто смотрел на них, затем его пальцы осторожно коснулись гладких стеблей. Он плавно приблизился к Чонгуку, поднялся на носки и, не раздумывая, коснулся его губ лёгким, но твёрдым поцелуем. Его губы задержались на губах мужчины лишь на секунду, но в этом движении было столько благодарности, столько нежности, что в этот момент, казалось, ничего больше не существовало — только этот мягкий, едва ощутимый контакт и тепло их дыхания. Он отстранился первым, взяв цветы крепче, поднёс их ближе к лицу и вдохнул их аромат, наполняя лёгкие этим чистым, нежным запахом. Белые лепестки выглядели безупречно, идеально, как будто кто-то специально отобрал их, зная, насколько важен этот момент. Чонгук, наблюдая за ним, наклонился, поднял сумку с пола и, выпрямившись, протянул ему руку, его голос прозвучал мягко, но уверенно, — Готов? Тэхён на мгновение задержал дыхание, переводя взгляд с его руки на его лицо. Он ничего не сказал сразу, но в его глазах появилось понимание. Затем, с лёгкой, почти незаметной улыбкой, он вложил свою руку в ладонь Чонгука, переплетая их пальцы, — Готов. Они вместе вышли из палаты, шагая по длинному коридору, залитому мягким светом ламп. Врачи и медсёстры, увидев их, останавливались, улыбались, одаривали пожеланиями скорейшего выздоровления. — Скорейшего выздоровления, Господин Ким! — Берегите себя! — Спасибо вам большое, — Тэхён с благодарностью кивал каждому, чувствуя тёплую волну благодарности к этим людям, которые заботились о нём все эти дни. Когда они наконец достигли главного входа, парень увидел знакомые фигуры. Соха, стояла чуть впереди, рядом с его родителями — Ёнхваном и Сонхи. Они держали в руках букеты и небольшие подарочные пакеты, их лица светились радостью, но при этом выражали лёгкое беспокойство. Тэхён мягко отстранился от Чонгука и подошёл к ним, начиная с матери, обнял её, почувствовав её лёгкое, но тёплое прикосновение. Затем он шагнул к отцу, его объятие было крепким, уверенным. — Мы так волновались, — прошептала Сонхи, проводя ладонью по его плечу. — Всё в порядке, мам, — ответил Тэхён, улыбаясь, — Всё позади. Чонгук, наблюдая за этим, стоял чуть поодаль, позволяя им разделить этот момент. Его губы тронула лёгкая, спокойная улыбка. Но вдруг что-то изменилось. В воздухе повисла напряжённость. Вечернее небо затягивали тёмные облака, из-за которых блеклый свет уличных фонарей казался ещё более холодным. Воздух был неподвижным, предчувствовавшим что-то тяжёлое, как будто сама ночь замерла в ожидании. И вдруг воздух прорезал мягкий, но неумолимый звук приближающейся машины. Чёрный "Mercedes-Benz" медленно въехал на территорию больницы, колёса почти бесшумно скользили по асфальту, словно автомобиль двигался призраком, не желая выдавать своё присутствие. Все инстинктивно напряглись. Они знали, кому принадлежала эта машина. Машина остановилась прямо перед ними, водитель не глушил мотор, словно это была лишь короткая остановка перед неизбежным. На несколько секунд повисла тишина, слишком густая, слишком тяжёлая. Затем дверца со стороны водителя плавно открылась, и из салона вышел Джихан. Он шагнул вперёд с той же неспешной уверенностью, что всегда его сопровождала. Чёрный костюм идеально сидел на его подтянутой фигуре, белая рубашка подчёркивала резкость линий его лица, а пальцы, украшенные массивными кольцами, плавно поправили рукава пиджака. Его тёмные глаза блеснули под светом уличного фонаря, но эмоции в них невозможно было разгадать. Он был воплощением хищника, пришедшего за своей добычей. Тэхён не шелохнулся. Его лицо оставалось бесстрастным, губы сложились в тонкую линию, а в глазах вспыхнул холод, сравнимый с застывшим льдом. Он внимательно посмотрел на Джихана, позволив тишине повиснуть ещё на несколько мгновений, прежде чем заговорить, — Что ты здесь делаешь? Его голос был спокойным, но в нём звучал металлический оттенок, от которого веяло чем-то неизбежным. Джихан сделал ещё один шаг вперёд, его губы изогнулись в лёгкой, почти ленивой усмешке, — Пришёл забрать тебя, — ответил он, словно всё было предрешено. Но прежде чем Тэхён успел ответить, перед ним встал Чонгук. Его движение было мгновенным, инстинктивным. Он шагнул вперёд, закрывая парня своей спиной, его плечи напряглись, а подбородок чуть приподнялся. В глазах вспыхнуло нечто дикое, первобытное, что не оставляло сомнений, он не позволит никому даже приблизиться, — Ты никого не увезёшь отсюда, — сказал Чон, его голос был твёрдым, почти рычащим. Пак остановился, посмотрел прямо ему в глаза, затем чуть склонил голову, будто оценивая его, — Хм... — в его голосе послышалась лёгкая насмешка, — Если ты не отойдёшь, прольётся кровь. Чонгук не дрогнул, его кулаки были сжаты так сильно, что суставы побелели. Он чувствовал, как в груди закипает гнев, но держал себя в руках, не давая ему вырваться наружу, — Единственный, кто уйдёт отсюда, это ты, — его голос стал тише, но в нём прозвучала угроза, — Проваливай в свою машину и не приближайся к Тэхёну больше. Джихан замер, на его лице появилось еле заметное напряжение, как будто в глубине души он осознал, что этот разговор не пойдёт по его сценарию. Вены на висках и руках слегка выступили, челюсть сжалась, а пальцы дрогнули, будто он на мгновение поддался желанию ударить Чонгука. Но прежде чем он смог что-либо сделать, Тэхён осторожно коснулся плеча Чона, чуть отодвинув его в сторону, — Дай мне поговорить с ним, — тихо сказал он, не сводя взгляда с Джихана. Чонгук посмотрел на него, его тёмные глаза были наполнены тревогой, но в конце концов он кивнул, сделав шаг назад, оставаясь достаточно близко, чтобы при необходимости вмешаться. Тэ встретился взглядом с Джиханом. — Мы увидимся в суде, — произнёс он медленно, отчётливо, так, чтобы каждое слово врезалось в сознание Пака. Выражение лица Джихана изменилось. Теперь в нём не было ни насмешки, ни безразличия. Только ледяная серьёзность и что-то похожее на отчаяние, которое он старательно скрывал, — Не забывай тот день, — его голос был хриплым, почти шёпотом, — День, когда я упал перед тобой на колени. Не пожалей о своём решении. Но Тэхён больше не отвёл взгляд, он смотрел на него холодно, без малейшей эмоции, словно перед ним стоял не человек, а пустая оболочка того, кем Джихан когда-то был для него. Мужчина понимая, что он потерял контроль над ситуацией, сжал губы, развернулся, медленно подошёл к машине, открыл дверцу и, не глядя больше на них, сел внутрь. Через секунду "Mercedes-Benz" тронулся с места и растворился, оставляя после себя только приглушённый шум двигателя и тяжёлую тишину, в которой каждый из присутствующих осознавал — это было не конец. Это было только начало. --- Зал суда был просторным, но отнюдь не уютным. Высокие серые стены, строгие деревянные скамьи и внушительная кафедра судьи создавали атмосферу, в которой любое слово, любое действие приобретало вес и значимость. В центре зала, между двумя флагами – Республики Корея и Сеула, возвышалось кресло судьи, пустующее, но в любую минуту готовое принять того, кто вынесет окончательный вердикт. Воздух был наполнен напряжением, словно сам зал понимал, что сейчас решится нечто важное, окончательное. Тэхён стоял у одной из трибун, его осанка была безупречной, а выражение лица непроницаемым. На нём была укороченная белая рубашка, подчёркивающий бледность его кожи. Густые тёмные волосы падали на маленькую ранку, покрытым пластырем, который он получил от недавних событий. Рядом с ним стоял его адвокат — высокий мужчина в очках, чьи глаза за стёклами казались пронзительно-острыми. Он держал в руках толстую папку с документами, которые должны были поставить точку в этом деле. На противоположной стороне стоял Джихан. Он выглядел безупречно, как всегда. Тёмно-синий костюм сидел на нём так, словно был сшит по индивидуальному заказу, а чёрная рубашка подчёркивала резкость его черт. Но в отличие от Тэхёна, в его взгляде читалось не равнодушие, а сдержанная ярость. Его пальцы, казалось, намеренно крепко сжимали деревянную поверхность стола перед ним, выдавая внутреннее напряжение. Его адвокат — мужчина постарше, с чуть поседевшими висками — что-то негромко шепнул ему, но Джихан не ответил. Он смотрел в зал, а затем, уловив чей-то взгляд, перевёл глаза на Чонгука. Он сидел в первых рядах, слегка подавшись вперёд. Он был одет в тёмный, почти угольно-чёрный костюм, который подчёркивал ширину его плеч и стройность фигуры. Его губы были сжаты, а взгляд тёмных глаз впивался в Джихана так, словно он уже заранее знал, как тот себя поведёт. Их взгляды встретились. Пак, чуть склонив голову, медленно кивнул Чону. Это был не обычный кивок приветствия. В этом движении было что-то угрожающее, нечто, скрытое под тонким слоем показного равнодушия. Но тот даже не дрогнул. Он продолжал смотреть прямо на него, не отводя глаз, но в уголках его губ мелькнула едва заметная ухмылка. В этот момент двери зала открылись, и внутрь вошёл судья. В возрасте около шестидесяти лет, он выглядел суровым и невозмутимым. В руках он держал несколько папок с документами, а помощники несли за ним ещё больше бумаг. Остановившись в центре зала, он посмотрел на обе стороны, затем медленно сел на своё место, оставляя после себя несколько секунд полной тишины. Он взял молоток и ударил им по деревянной поверхности, — Заседание открыто. Все в зале сели. Судья пробежался глазами по бумагам, затем поднял взгляд и спокойно, но твёрдо произнёс, — Мы собрались здесь сегодня по просьбе истца о расторжении брака. Тэхён кивнул, — Да, — его голос был ровным, без эмоций, но в каждом слове звучала окончательность. Судья перевёл взгляд на Джихана, затем снова опустился к документам, — Брак длился пять лет. Серьёзный срок, — он сделал небольшую паузу, — Понимаете ли вы, что это не простое решение? — Тут не о чем думать, — вдруг произнёс Тэ, его голос был чуть громче, чем прежде, — Каждая секунда в этом браке, ошибка. В зале повисла тишина. Пак медленно сжал пальцы, его рука с силой легла на деревянную поверхность стола, но он ничего не сказал. Только стиснул зубы и едва заметно напрягся. Судья кивнул, затем открыл одну из папок и перевернул несколько страниц, — Ким Тэхён, вы подтверждаете, что хотите расторгнуть брак? Тэхён посмотрел прямо на судью, — Да, — сказал он твёрдо. Мимоходом он бросил взгляд на Джихана. В этом взгляде не было ни гнева, ни сожаления, только пустота. — Пак Джихан, — судья обратил внимание на него, — Вы согласны на развод? Мужчина молчал, его глаза, наполненные непонятной смесью эмоций, впились в Тэхёна. Он смотрел на него долго, слишком долго, словно пытался найти хоть намёк на колебание, на сомнение. Но ничего не нашёл. — Пак Джихан? — повторил судья. Джихан медленно моргнул, затем отвёл взгляд, разом сжимая и разжимая пальцы. Прошло ещё несколько томительных секунд, прежде чем он наконец выдохнул и тихо, почти с неохотой произнёс, — Я согласен. Судья слегка кивнул, затем снова поднял молоток и ударил по столу, — Развод свершился. Все в зале встали. Судья убрал документы в папку, поднялся с места и, прежде чем выйти, сказал, — Раздел имущества и обязательства решите между собой. В зале воцарилось движение. Люди начали вставать, адвокаты собирали бумаги, а воздух, казалось, стал легче. Тэхён резко развернулся к Чонгуку и улыбнулся. Это была не просто улыбка, а нечто большее — знак свободы, знак новой жизни. Чон, увидев это, не смог сдержать ответной улыбки. Но прежде чем они успели сделать шаг друг к другу, к ним приблизился Джихан. Ким медленно повернулся, встретив его взгляд с холодной отчуждённостью. Но прежде чем он смог сделать шаг, к нему подошёл Джихан. — Это ещё не конец, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза. Тэхён повернулся к нему, его взгляд был ледяным, — Конец наступил давно, просто ты этого ещё не понял. В этот момент к ним подошёл Чонгук. Не говоря ни слова, он осторожно, но уверенно положил руку на талию парня, притягивая его ближе к себе. Адвокат Тэхёна тоже подошёл к ним, держа в руках документы, — Господин Ким, — начал он, — Мы быстро уладим все формальности, чтобы вы могли оформить новое бракосочетание. Тэхён взглянул на Чонгука, на его губах появилась лёгкая, но искренняя улыбка, — Благодарю. Джихан сжал зубы. Его губы дрогнули в нервной ухмылке, но он ничего не сказал. Резко развернувшись, он поправил пиджак, затем быстрым шагом направился к выходу, оставляя после себя лишь звук удаляющихся шагов. Чонгук посмотрел на Тэхёна, затем, не размыкая пальцев, сжал его руку в своей, — Пойдём? Ким ещё раз взглянул на Чона и, чувствуя лёгкость, которую не ощущал уже давно, кивнул, — Пойдём. И, не оглядываясь назад, они вместе вышли из зала суда. --- Особняк Паков погрузился в напряжённую тишину, прерываемую лишь приглушённым тиканием массивных настенных часов в коридоре. Темнота за окнами уже давно сгустилась, превращая мир за стенами в безликую пустоту, но внутри, под мягким золотистым светом люстр, ещё оставался уют и порядок. Или, по крайней мере, так было прежде, чем двери кабинета распахнулись с такой силой, что латунные ручки ударились о стены, оставляя после себя глухой, зловещий звук. Джихан ворвался внутрь словно ураган, полный разрушительной силы. Его дыхание было тяжёлым, грудь судорожно вздымалась, а взгляд, наполненный мраком и необузданной яростью, метался по комнате в поисках выхода боли, которая сжигала его изнутри. Он скинул с себя тёмно-синий пиджак, небрежно бросив его на пол, словно оно сковывало его движения, и, не раздумывая, схватил ближайший стул. Его пальцы вцепились в гладкую древесину, суставы побелели от напряжения, и в следующую секунду резким движением он швырнул его через всю комнату. Громкий треск разнёсся по пространству, когда стул врезался в книжный шкаф, выбивая стеклянные дверцы и разбрасывая книги по полу хаотичным водоворотом страниц. — Чёрт, чёрт! — вырвалось из его груди рычащим голосом, наполненным болью, злостью и отчаянием, но этого было мало. Массивный письменный стол, когда-то бывший символом власти и контроля, теперь казался чужеродным и ненавистным. Джихан схватил его за край, и, вложив всю силу в одно движение, опрокинул его набок. На пол с грохотом посыпались бумаги, канцелярские принадлежности, пресс-папье и дорогая фарфоровая чашка с остывшим чаем, чей звонкий удар о мраморную плитку слился с его прерывистым дыханием. Разбитая лампа мерцала последними проблесками света, отчего комната наполнилась странными тенями, словно пространство вокруг него содрогалось вместе с ним. Но даже после всего этого мужчина не чувствовал облегчения. Он шагнул назад, врезаясь в полку, и медленно опустился на колени посреди этого хаоса. Голова запрокинулась назад, глаза застыли на потолке, а из горла вырвался беззвучный крик. Он сжал пальцы в волосах, вцепившись в них так, будто мог вырвать вместе с корнями все воспоминания, все эмоции, всю боль, что разрывала его на части. Внезапно за дверью послышались быстрые тяжёлые шаги. Дверь снова с силой распахнулась, и в комнату вошёл высокий мужчина в строгом чёрном костюме. Санмин. Его присутствие было подобно ледяному порыву ветра — резкому, холодному, обжигающему, тёмные глаза на миг сузились, скользя по разгромленному кабинету. Книги разбросаны по полу, шкаф с разбитыми стеклянными дверцами, прокинутый стол. И его сын — сломленный, дрожащий, сидящий на коленях в центре этой картины разрухи. — Джихан, — его голос прозвучал низко, но твёрдо, как удар камня о металл. Он быстро пересёк комнату и опустился на корточки перед сыном, крепко схватив его за плечи, — Ты теряешь контроль, возьми себя в руки! Но Пак даже не посмотрел на него. Его дыхание было сбитым, в глазах застыл безумный блеск, а губы дрожали от накатывающего гнева, — Контроль? — хрипло выдохнул он, и его голос был наполнен саркастичной горечью, — Какой, к чёрту, контроль, отец? Меня ждёт тюрьма. Развод состоялся. Всё кончено! Санмин медленно выдохнул, его пальцы сжались сильнее, — Этот мальчишка того не стоит, — процедил он, глядя прямо в глаза сыну, — А я не позволю своему сыну сесть за решётку. Это ясно? Джихан наконец взглянул на него. Глаза были покрасневшими, воспалёнными, но в них всё ещё тлела ярость, смешанная с чем-то более глубоким, чем просто злость, — Если даже я не сяду… — его голос стал глухим, почти шёпотом, — Это ничего не изменит. Он наклонился вперёд, почти прижимаясь к лицу отца, его дыхание было горячим, тяжёлым, губы дрожали от едва сдерживаемых эмоций, — Потому что я уже потерял самое драгоценное, что у меня было. Он замер, закрывая глаза на мгновение, будто самому было больно произнести эти слова, — Тэхён. Санмин напрягся, никогда, даже в моменты самых крупных поражений, он не видел своего сына в таком состоянии. В Джихане всегда была неукротимая сила, ярость, но никогда, не слабость, — Мы что-нибудь придумаем, — его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала стальная уверенность, — Мы поставим эту семейку на место. Но Джихан уже не сопротивлялся. Его плечи опустились, руки дрожали, и он позволил себе сделать то, чего не делал никогда. Опустив голову, он уткнулся лицом в пиджак отца. И впервые за долгое время слёзы, которые он так старательно сдерживал, прорвались наружу. Тихие, сдавленные, полные злости, боли и утраты. Санмин закрыл глаза, его рука осторожно легла на затылок сына, словно заключая в объятия того, кого так и не научился утешать. Его взгляд остался холодным, — Они ещё пожалеют. Голос был тихим, но наполненным угрозой. Но Джихан уже ничего не слышал. Он просто был на полу, без сил, позволяя себе сломаться в единственный раз, когда это было позволено. --- Номер люкс в одном из самых дорогих отелей города был погружён в полумрак. Шторы из тяжёлого бордового бархата были плотно сдвинуты, скрывая за собой ночной пейзаж, а в воздухе витал слабый аромат дорогого парфюма, смешанный с остатками влажного тепла от недавно принятого душа. На массивном кожаном кресле у низкого стеклянного столика сидел Ёнхван. Его поза казалась напряжённой: одна рука опиралась на подлокотник, в другой — зажат бокал с недопитым виски, янтарная жидкость которого неторопливо покачивалась при каждом его движении. Мужчина пристально смотрел в одну точку перед собой, но на самом деле его мысли были далеко отсюда. Он пытался разложить ситуацию по полочкам, найти решение, но всё упиралось в одно: Тэхён развёлся. Их сын больше не принадлежал этой семье так, как раньше. Глухой звук открывающейся двери ванной вывел его из размышлений. Ёнхван медленно повернул голову, наблюдая, как из влажного, наполненного паром помещения в комнату вышла Сонхи. Она была облачена в шёлковый халат сливочного оттенка, мягкая ткань изящно струилась по её фигуре, подчёркивая каждое плавное движение. В руках она держала полотенце, неторопливо просушивая им длинные тёмные волосы, с которых ещё капали редкие капли воды, оставляя следы на ключицах. Женщина скользнула взглядом по мужу, затем молча прошла вглубь комнаты, небрежно отбросив полотенце на огромную кровать с безупречно застеленной белоснежной простынёй, — Нам нужно что-то делать, — произнесла она ровным, но твёрдым голосом. Ёнхван не отреагировал сразу. — Наш сын уже развёлся, — продолжила она, оборачиваясь к нему, — И теперь связался с сыном этой деревенщины. На этом моменте мужчина медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то опасное, прежде чем он резко поставил бокал на стеклянный стол, заставляя хрупкую поверхность чуть дрогнуть, — Я тебя предупреждал, Сонхи, — его голос был низким, холодным, наполненным усталостью, — Если ты пойдёшь против счастья нашего сына, если ты снова попытаешься манипулировать его жизнью, нашему браку конец. Сонхи усмехнулась, лёгкая улыбка полная недоверия и иронии, скользнула по её губам, и она медленно сложила руки на груди, изучающе глядя на мужа, — Ты серьёзно? — её голос наполнился насмешливой лёгкостью, но в нём уже скрывалась едва уловимая угроза, — Неужели ты готов выбросить двадцать три года нашего брака в мусор? Ёнхван, не отводя взгляда, кивнул, — У меня есть только один сын, другого у меня нет, — твёрдо произнёс он, поднимаясь с кресла. Его осанка была выпрямленной, взгляд жёстким, — И я не позволю, чтобы он оказался в лапах этих предателей. Женщина долго смотрела на него, её дыхание чуть сбилось, а в глазах промелькнуло что-то странное, не то осознание, не то вызов. Затем она медленно подошла ближе, её движения были неторопливыми, выверенными, — Ты хочешь, чтобы Тэхён остался с Чонгуком, чтобы сблизиться с Сохи? — тихо спросила она, вглядываясь в его лицо. Тот усмехнулся, как будто только что услышал неудачную шутку, — Ты сошла с ума, — фыркнул он, качая головой. Но Сонхи не улыбнулась в ответ, в её глазах больше не было ни тени иронии, только холодная решимость, — Тогда знай, — её голос стал ниже, опаснее, — если я хоть на миг начну что-то подозревать, если выяснится, что ты каким-то образом способствуешь этому союзу, ради неё. Она сделала шаг вперёд, теперь их разделяли всего несколько сантиметров, — Можешь быть уверен, я превращу твою жизнь в ад. Ёнхван, молча глядевший на неё, вдруг отвёл взгляд и коротко фыркнул, — У меня нет сил на этот фарс, — бросил он, отвернувшись и направляясь к кровати. Подойдя ближе, он расстегнул манжеты рубашки, небрежно закатал рукава и устало опустился на матрас, тут же ложась на бок. Она не шелохнулась, ещё долго стояла, наблюдая за его спиной, затем медленно повернулась к окну. За тонким слоем стекла мерцали ночные огни города, отражаясь в её глазах холодным блеском. Скрестив руки на груди, её губы дрогнули, но не разжались для новых слов. --- Ночной воздух был свежим и наполненным лёгкой прохладой, когда чёрный BMW скользил по безлюдной дороге, погружённой в полумрак. За окнами мелькали редкие фонари, чьи отражения пробегали по лакированной поверхности машины, исчезая в ночи. Внутри салона царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием двигателя и ритмичным дыханием двух людей. Тэхён сидел на пассажирском сиденье, его глаза были плотно завязаны чёрной шёлковой повязкой, мягкой, но скрывающей от него окружающий мир. Он чувствовал, как его собственное волнение нарастает с каждой секундой, как сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно, и как лёгкое предвкушение растекается по телу. — Где мы? — спросил он, его голос прозвучал с лёгким оттенком нетерпения. Чонгук, не отрывая рук от руля, лишь усмехнулся, краем глаза наблюдая за ним, — Сюрприз, — коротко ответил он, добавляя в голос интриги. Тэ выдохнул, покачав головой, но не стал настаивать, хотя внутри его буквально распирало любопытство. Чонгук выглядел строго: идеально сидящие тёмные брюки, расстёгнутые верхние пуговицы белоснежной рубашки, подчёркивающие его сильные ключицы, и едва заметная улыбка на губах, которая выдавалась лишь в уголках его губ. Машина замедлилась, а затем плавно остановилась. Мужчина выключил двигатель, снял ремень и молча вышел наружу. Вскоре раздался мягкий хлопок закрывающейся двери, а затем — звук шагов, приближающихся к пассажирской стороне. Через секунду он открыл дверь со стороны Тэхёна, и поток свежего морского воздуха тут же ворвался в салон, пробежавшись прохладой по коже. — Выходи, — его голос звучал мягко, но в то же время в нём сквозило что-то тёплое, почти нежное. Ким чуть приподнялся, осторожно протягивая руку вперёд, не видя, куда именно тянется. Но прежде чем он успел сделать неловкое движение, его пальцы ощутили тепло ладони Чонгука, уверенно сжимающей его руку. Это прикосновение было твёрдым, но в то же время заботливым, словно говорило: "Я здесь. Доверься мне". Он выбрался из машины, и дверь за его спиной закрылась с негромким хлопком. Сначала Тэхён попытался на ощупь определить, где они находятся, медленно шагая вперёд, а затем рассмеялся, чувствуя, как его дорогие кожаные туфли слегка утопают в мягкой поверхности под ногами, — Мы идём по песку? — с ноткой удивления и радости в голосе спросил он. Чонгук засмеялся, слегка потянув его за руку ближе к себе, — Не разрушай момент, — хрипло пробормотал он, его губы на мгновение приблизились к уху Тэхёна, заставляя того вздрогнуть. Они шли молча, ориентируясь только на звуки вокруг. Где-то вдалеке глухо шумели волны, накатываясь на берег и вновь отступая, а лёгкий ночной ветерок лениво шевелил одежду, принося с собой запах соли и свежести. Минуты две Тэхён чувствовал, как мягкий песок под ногами сменяется чем-то более устойчивым. Чонгук замедлил шаги и, остановившись, чуть сжал его ладонь. — Мы пришли, — сказал он тихо, и в его голосе сквозила лёгкая дрожь от волнения. Тэ замер, позволяя Чону осторожно развязать повязку. Ткань мягко скользнула по его коже, и первое, что он почувствовал — это вспышка света, ослепившая его на секунду. Он моргнул несколько раз, давая глазам привыкнуть, а затем, наконец, открыл их. Перед ним раскинулось бескрайнее ночное море, тёмное, спокойное, покрытое тысячами крошечных бликов от луны и звёзд. Однако его взгляд тут же упал на нечто гораздо более впечатляющее. Перед ним возвышался прозрачный туннель из стеклянных арок, украшенных сотнями гирлянд тёплого золотистого цвета. Они мерцали мягким светом, будто сотни светлячков сошлись в одном месте, создавая ощущение настоящей сказки. Песок вокруг был усыпан лепестками алых роз, их аромат тонко смешивался с морским воздухом, а в конце туннеля стоял элегантно сервированный стол, накрытый белоснежной скатертью. Бокалы на нём сверкали в свете гирлянд, а рядом с тарелками лежали идеально сложенные тканевые салфетки. Тэхён резко прикрыл рот рукой, его глаза расширились от потрясения, — О, Боже… — он едва слышно прошептал, оглядывая каждую деталь. Он повернулся к Чонгуку, который стоял рядом и с лёгкой улыбкой наблюдал за его реакцией. Парень ещё раз перевёл взгляд на пейзаж, словно не веря, что всё это действительно перед ним, а затем, не в силах сдерживать эмоции, развернулся к мужчине и с радостным криком бросился к нему, обвив руками его шею, — Это же то место, где мы проводили время! — его голос дрожал от волнения. Чонгук крепко обнял его за талию, притягивая ближе, вдохнув знакомый аромат его кожи, — Это море, начало нашей любви, — прошептал он прямо у его уха, и от этих слов у Тэхёна мурашки побежали по коже. Он чуть отстранился, но не разжал рук, его взгляд скользнул по лицу Гука, освещённому мягким светом гирлянд. Губы слегка приоткрылись, дыхание сбилось, а сердце стучало где-то в горле. Медленно, словно подчиняясь невидимой силе, их лица начали приближаться. И вот, их губы встретились в нежном, но страстном поцелуе, в котором смешалось всё, воспоминания, чувства, эмоции, накопившиеся за это время. Они растворились в этом моменте, в тепле друг друга, в шёпоте моря, в мягком мерцании огней. Когда их шумы медленно разомкнулисья оставляя за собой нитку слюны, их лбы остались прижаты друг к другу, дыхание сбилось, но никто не спешил разомкнуть объятия. И в этот момент Тэхён понял, это был один из самых счастливых дней в его жизни. Чонгук медленно отстранился, но не выпустил руку возлюбленного, а наоборот, крепче сжал её, переплетая пальцы, словно боялся, что если разомкнёт этот невидимый замок, то он исчезнет, словно призрачное видение. Не спеша, мужчина потянул его за собой, ведя по мягкому песку сквозь сияющий прозрачный туннель, украшенный сотнями тёплых огоньков. Лепестки алых роз были рассыпаны повсюду, их аромат смешивался с солёным морским бризом, наполняя воздух чувственной сладостью. Тэхён шагал рядом, и его взгляд метался по сторонам, будто он впервые видел этот волшебный пейзаж. Гирлянды, переливаясь золотистым светом, отражались в его глазах, делая их ещё глубже, ещё ярче. — Здесь так красиво… — прошептал он, не отрывая взгляда от окружающей его сказки. Они шли неспешно, ощущая каждый шаг, позволяя этому моменту растянуться, запечатлеться в памяти навсегда. Под ногами мягко хрустели лепестки роз, а ночной ветер играл с краями одежды: белоснежная рубашка Чонгука, слегка расстёгнутая, поднималась лёгкими волнами. Когда они наконец подошли к столу, Тэхён замер, его сердце сжалось от волнения. Перед ним, под самым куполом мерцающих огоньков, стоял идеально сервированный стол, украшенный бокалами из тончайшего стекла, изысканными блюдами — его любимыми, он сразу узнал их по запаху. Казалось, что этот ужин был продуман до мельчайших деталей, словно создан не просто для того, чтобы порадовать его, а чтобы оставить след в их судьбах. Чонгук отодвинул стул и пригласил Тэхёна сесть, — Прошу, господин Ким, — с игривой улыбкой сказал он, склонившись в лёгком полупоклоне. Тэ рассмеялся, но его взгляд оставался тёплым, наполненным глубокой благодарностью, — Ты с ума сошёл, Чон, — покачал он головой, садясь. — Возможно, — согласился Чонгук, усаживаясь напротив, — но только ради тебя. Их взгляды встретились, и мир вокруг исчез. — Это самый прекрасный день в моей жизни, — тихо произнёс Тэхён, его голос был пропитан эмоциями. Мужчина ничего не ответил, только улыбнулся, а затем протянул вперёд руку, оставляя её на столе, раскрытой, тыльной стороной вверх, приглашая Тэхёна к прикосновению. Парень опустил взгляд на его ладонь, медленно протянул свою руку и накрыл её, их пальцы тут же сплелись, словно всегда искали друг друга. Чонгук медленно провёл большим пальцем по его костяшкам, а затем тихо сказал, — Это не первый наш прекрасный день, ведь совсем скоро у нас будет свадьба. Тэхён замер. Его дыхание сбилось, губы приоткрылись, а в глазах отразился настоящий шок. Не потому, что он не хотел этого. Нет, напротив, он мечтал об этом дне. Но услышать это здесь, в этом месте, под светом звёзд, с морским бризом в волосах, это было слишком красиво, слишком идеально, чтобы быть реальностью. Он попытался что-то сказать, но голос его предал. Чонгук, улыбаясь его реакции, не отрывая взгляда, медленно опустил вторую руку в карман брюк. Тэхён проследил за этим движением, его сердце уже стучало слишком громко, предупреждая о том, что должно произойти дальше. Мужчина вытащил небольшую бархатную коробочку глубокого бордового цвета и медленно открыл её. Внутри, в мерцании огоньков, блеснуло кольцо. Ким широко распахнул глаза. Его губы дрогнули, пальцы невольно сжали ладонь Чонгука, а в горле пересохло. Это было то самое кольцо. Тэхён перевёл взгляд на Чонгука, и в его глазах плескались слёзы, — Пять с половиной лет… — начал мужчина, голос его был мягким, но твёрдым, — Это кольцо всё ещё не на твоём пальце. Оно стало символом прошлого, наполненного болью. Но в тот день, когда ты мне его вернул, я понял, что не могу с ним расстаться. Поэтому я хранил его, всё это время. Парень прикрыл рот рукой, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Чонгук взял кольцо, его пальцы были уверенными, но лёгкими, — Но теперь… — он поднял взгляд, наполненный уверенностью и любовью, — Теперь оно снова будет там, где ему и положено быть. Он мягко взял руку Тэхёна, чуть наклонив её, и медленно надел кольцо на его палец. Парень замер, внутри него что-то сломалось, какая-то последняя преграда, отделявшая его от настоящего счастья. Он всхлипнул, но это был счастливый всхлип. Тэхён вскочил, и мужчина тут же поднялся следом, но в следующий миг оказался в его объятиях. Он прижимался к нему так крепко, как только мог, словно боялся, что этот момент окажется всего лишь сном. Чонгук сжал его в ответ, его руки крепко легли на спину любимого, его дыхание смешалось с солёным воздухом и запахом Тэ. Когда он чуть отстранился, его ладони тут же скользнули к лицу возлюбленного, обхватывая его нежно, но уверенно. Большими пальцами он смахнул влажные дорожки с его щёк, а затем, глядя прямо в его бездонные глаза, прошептал, — С этого момента ты мой. А я твой. Тэхён всхлипнул ещё раз, но уже с улыбкой, — Я всегда был твоим… — его голос дрожал, но в нём звучала абсолютная истина. Он закрыл глаза, прижимаясь своим лбом к лбу Чонгука. Море продолжало нашёптывать свои вечные истории, гирлянды мягко мерцали в ночи, а над ними сияли миллионы звёзд, став свидетелями любви, которой суждено было длиться вечно. --- Ночь спустилась на побережье, окутывая океан серебристой дымкой. Луна зависла над горизонтом, её свет отражался в тёмных волнах, превращая их в живую, переливающуюся ленту. Тёплый бриз пропитал воздух солью и чем-то первобытным, диким — тем самым, что пульсировало между ними, пока они шли вдоль берега, едва касаясь друг друга, но уже зная, чем эта ночь закончится. Тэхён был первым, кто нарушил дистанцию. Он схватил Чонгука за руку, резким движением развернул к себе и впился в его губы. Поцелуй был голодным, жадным, почти отчаянным — словно ни один из них не мог насытиться. Чонгук ответил так же — крепко сжал его затылок, притянул ближе, их тела соприкоснулись, и на мгновение всё вокруг исчезло. Шум волн, далёкие огоньки на горизонте, рассыпанные по небу звёзды — ничего не существовало, кроме дикого желания, которое сжигало их изнутри. Ким первым сорвал с Чонгука тонкую рубашку, его пальцы жадно пробежались по горячей коже, ощущая напряжённые мышцы. Мужчина зарычал, его губы скользнули к шее Тэхёна, оставляя на коже мокрые следы. Он толкнул его назад, и тот упал в мягкий песок, глядя на него снизу вверх, с вызовом, с тем самым дразнящим блеском в глазах, от которого у Чонгука всегда перехватывало дыхание. — Давай, — выдохнул Тэхён, изгибаясь в спине и медленно поднимая одну ногу, прикоснувшись ступнёй к голосу торсу мужчина, скользил по ним. Чонгук не заставил себя ждать. Он накрыл его своим телом, прижимая к песку, заставляя выгнуться в ответ. Их губы снова слились в поцелуе, в этот раз более жёстком, почти грубом. Тэхён сжал его плечи, ногтями впиваясь в кожу, пока Чон прокладывал дорожку поцелуев вниз, к его ключице, к груди, к животу. Где-то рядом волны продолжали накатывать на берег, их ритм становился отражением их собственного — дикого, необузданного, словно сама природа подстраивалась под них. Тёплый песок впивался в спину, влажный, шершавый, но Тэхён почти не чувствовал его, все его мысли, всё его сознание были сосредоточены только на том, что происходило сейчас. Его тело горело, поддаваясь ритму, который задавал Чонгук, — резкому, глубокому, требовательному. Волны шумели рядом, накатываясь всё ближе, то и дело обдавая их ступни прохладной водой, но даже океан не мог потушить жар, разгоревшийся между ними. Чонгук нависал над ним, его дыхание было тяжёлым, прерывистым, влажные пряди липли ко лбу. Его губы были приоткрыты, глаза лихорадочно блестели, и он выглядел так, словно не собирался останавливаться. Его пальцы впились в бёдра Тэхёна, заставляя выгибаться ещё сильнее, встречая каждое новое движение, — Чёрт, малыш… — его голос был хриплым, низким, срывающимся. Тэ застонал в ответ, его руки скользнули по спине Чонгука, царапая кожу, оставляя красные следы. Он знал, что утром на теле мужчины останутся отметины, доказательства этой ночи, этих безумных мгновений. — Мне всегда будет тебя мало, — прямо в ухо рычит Чон. Держаться долго просто нет сил, хочется уже поскорее оказаться внутри него, почувствовать его узость и при этом утопать в его запахе. Чонгук резко поднимает Тэхёна как пушинку и сажает на свои бёдра. Ким весь красный, его грудь поднимается высоко от сбитого дыхания, пушистые волосы растрёпаны, взгляд затуманен от возбуждения, а губы пухлее обычного от долгих поцелуев. Выглядит невероятно, уж слишком соблазняюще. От такой позы уши парня пылают, но отступать нет смысла. Опустив взгляд Тэхён видит большой член, с набухшей головкой и выпирающими венами. Облизнувшись, он приподнимаясь, медленно садится на член, опускаясь до самых яиц. Маленькие ладони покоятся на сильных плечах, иногда сжимая их от приятных ощущений. Тэхён взяв инициативу на себя, начал медленно двигаться. Так тягуче, словно мёд, а Чон хочет быстрее, грубее, поэтому, смяв бёдра парня, он начинает сам помогать. Ким вошёл во вкус и это хлюпанье от естественных выделений звучит так интимно, что заставляет сгорать всё внутри ещё сильнее. Чонгук помогает Тэ набрать хороший темп и сам поддаётся бёдрами в разморённое тело. Мужчина аккуратно кладёт парня на спину, а сам нависает сверху, продолжая начатое. Сейчас он сам задаёт темп и он немного грубый и быстрый. Стоны Тэхёна стали ещё больше от смены позы, — О боже, — маленькие ладони упираются в грудь напротив, но тот не может остановиться, продолжая вбиваться в него. Тэ задыхался, его мышцы напрягались, приближаясь к точке, после которой уже не будет возврата. Его голова откинулась назад, губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда Чонгук ускорился, доводя их обоих до края. Мгновение, и они оба поддаваясь экстазу, кончают одновременно и от резкого расслабления мужчина теряет контроль и падает сверху на Тэхёна. Затем, Чон, тяжело рухнул рядом, его рука лениво скользнула по животу Тэхёна, крепко сжимая его талию, словно боясь, что тот исчезнет. Они оба тяжело дышали, вслушиваясь в ритм волн, которые успокаивались вместе с их сердцебиением. — Завтра мне будет больно ходить, — лениво пробормотал Тэхён, всё ещё не открывая глаз. Чонгук фыркнул, приподнялся на локте, лениво кусая его плечо, — И что? Жаловаться будешь? Ким улыбнулся, переворачиваясь на бок, чтобы встретиться с его взглядом и покачал головой. Мужчина усмехнулся, наклоняясь к нему для ещё одного поцелуя — долгого, ленивого, совсем не такого, каким был их первый этой ночью. Теперь в нём было что-то большее, не только страсть, но и что-то тёплое, глубинное, не требующее слов. Ночь ещё не закончилась. И они оба это знали. --- Феликс вышел из главного входа Kim Energy Group, и холодный ночной воздух тут же ударил ему в лицо, пронизывая до самых костей. Он глубоко вдохнул, словно надеясь, что этот резкий морозный поток сможет прочистить его мысли, но даже он не мог заглушить глухую боль, разрывающую грудную клетку. Его руки были спрятаны в карманах длинного чёрного пальто, идеально сидящего на его стройной фигуре, но даже тёплая ткань не могла согреть того ледяного чувства пустоты, что медленно разливалось по венам. Он шёл по дорожке, выложенной ровными плитами, его дорогие ботинки тихо ступали по идеально чистому тротуару, но внутри него бушевал хаос. Его взгляд был пустым, отчаянным, будто весь смысл, что у него был, рассыпался на глазах. Чонгук. Этот человек, которого он так долго жаждал, теперь окончательно был не его. Он пытался обмануть себя, пытался внушить, что у него ещё есть шанс, что, возможно, он сможет вернуть всё обратно. Но он понял, что потерял его. Навсегда. Вдруг резкий сигнал автомобиля вырвал его из раздумий. Феликс вздрогнул и остановился, не сразу осознавая, что этот звук адресован именно ему. Он медленно повернул голову в сторону дороги, и его взгляд тут же наткнулся на чёрный Mercedes-Benz, припаркованный прямо у входа в Kim Energy Group. В салоне машины, в полутьме ночи, он сразу узнал Джихана. Губы Ли дрогнули в усмешке. Он прикрыл глаза на мгновение, будто давая себе время переварить эту странную встречу, но, когда он снова открыл их, то уже не колебался. Не меняя выражения лица, он изменил траекторию и направился прямиком к машине. Каждый шаг эхом раздавался в его голове. Он знал, что сейчас сделает что-то, за что потом может ненавидеть себя, но ему уже было всё равно. Как только он дошёл до машины, он без лишних слов открыл дверь пассажирского сиденья и сел внутрь, тут же захлопнув её. Салон погрузился в напряжённую тишину. Феликс скользнул взглядом по Джихану, который сидел, стиснув челюсть, его руки сжимали руль так сильно, что костяшки побелели. В этом мужчине прямо сейчас кипел шторм, и он без труда это видел. Тихо вздохнув, он отвернулся, уставившись в окно, — Так ты в таком же состоянии, что и я, — глухо произнёс Джихан, его голос был низким и пропитанным раздражением. Феликс медленно моргнул, не поворачивая головы, — Я не понимаю, о чём ты, — его голос был ровным, безэмоциональным, но в нём проскальзывали нотки усталости. — Не прикидывайся, — Джихан хмыкнул, качая головой, — Ты знаешь, о чём я говорю. Светловолосый усмехнулся и наконец повернул голову к нему, — Даже если так, это моё личное дело, — произнёс он спокойно. Пак посмотрел на него пристально, будто изучал, — Ты уверен? — протянул он, его голос был вязким, пропитанным скрытым подтекстом. Парень прищурился, внимательно следя за каждым выражением лица мужчины, — О чём ты? Джихан усмехнулся и слегка подался вперёд, кладя локоть на руль. В его глазах появилось что-то, что заставило Феликса насторожиться, — О том, что если бы мы объединились, то Чонгук был бы твоим, а Тэхён моим. Феликс замер. Его дыхание на мгновение сбилось, но он тут же взял себя в руки, не давая эмоциям прорваться наружу. Он долго смотрел на Джихана, всматриваясь в каждую черту его лица, будто пытался понять, насколько серьёзно он это говорит, — И что, ты предлагаешь мне сделку? — спросил он, наклоняя голову. — Назови это, как хочешь, — Мужчина пожал плечами, но его взгляд был цепким. Феликс скрестил руки на груди, глядя на него с лёгкой насмешкой, — А какая у меня гарантия, что с Чонгуком ничего не случится? Джихан медленно протянул руку между ними, его пальцы были расслаблены, но в этом жесте читалась железная уверенность, — Будет без жертв, — спокойно ответил он. Ли снова перевёл взгляд с его лица на протянутую ладонь. Он долго смотрел на неё, обдумывая всё. Эта сделка была грязной, дающей ему шанс на то, чего он так долго хотел. Его пальцы дрогнули, прежде чем он поднял руку и крепко сжал ладонь Джихана, после чего их взгляды встретились. Теперь игра была за ними.