dangerous love

Чёрный BMW плавно остановился перед зданием, над входом которого красовалась доброжелательная вывеска — "Солнечные дети". Детский дом, окружённый высокими деревьями, казался оазисом тепла и уюта среди городского ландшафта. Золотые солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, отбрасывая на стены мягкие, живые тени, словно природа сама благословляла этот момент. В салоне машины повисла наполненная эмоциями тишина. Тэхён, сидевший на пассажирском сиденье, с лёгкой улыбкой наблюдал за зданием, его взгляд светился чем-то большим, чем просто радость. В этом месте было что-то родное, что-то, что заставляло сердце сжиматься от ностальгии и в то же время наполняться радостным предвкушением. Он прикоснулся кончиками пальцев к стеклу, словно пытался проникнуться каждым воспоминанием, связанным с этим местом, — Помнишь, как ты хотел высадить меня здесь? — внезапно спросил он, переведя взгляд на Чонгука. Чон, который уже расстёгивал ремень безопасности, застыл на мгновение, а затем его губы тронула лёгкая усмешка. Он обернулся к Тэхёну, в его глазах плясали тёплые искры, — Ты тогда был очень упрямым, — проговорил он, покачав головой, — Хотя, если честно, с тех пор мало что изменилось. Тэ фыркнул, скрестив руки на груди, но его глаза всё равно сияли. Мужчина первым открыл дверцу и выбрался наружу, его движения были уверенными, грациозными, словно он полностью контролировал не только себя, но и окружающий мир. Его чёрная рубашка, аккуратно заправленная в идеально сидящие брюки, подчёркивала подтянутую фигуру, а лёгкий ветерок тронул прядь волос, придавая ему ещё больше небрежного обаяния. Тэхён последовал за ним, выходя из машины плавным движением. Чёрный жилет, облегающий его силуэт, придавал ему утончённости, а классические брюки с лёгкими складками подчёркивали его благородную осанку. В этот момент они оба выглядели так, словно сошли со страниц дорогого модного журнала, но при этом в их глазах читалось нечто большее — искренность, тепло, решимость. Они двинулись вперёд, их шаги звучали глухо по дорожке, ведущей к входу. Они шли бок о бок, как единое целое, пока дверь детского дома не распахнулась, и навстречу им не вышли несколько воспитателей, — Господин Ким, Господин Чон! — раздались радостные голоса. Первая по ступеням сбежала женщина средних лет, её глаза светились неподдельной радостью. За ней последовали другие сотрудники, и в их лицах читалось искреннее волнение, будто пришли не просто гости, а давно пропавшие члены семьи. Они оба тут же пожали руки воспитателям, тепло улыбаясь, их движения были полны уважения и дружелюбия. — Мы так рады видеть вас снова, — сказала одна из женщин, её голос звучал мягко, почти по-матерински. — Дети скучали по вам, — добавил мужчина в строгом костюме, но с добрыми глазами, — Вы снова пришли для благотворительности? Тэхён и Чонгук обменялись коротким, но полным смысла взглядом. На их лицах заиграли загадочные улыбки, полные глубокой уверенности. Затем Тэ повернулся к воспитателям и, чуть приподняв подбородок, спокойно, но твёрдо произнёс, — Мы пришли, чтобы забрать одного ребёнка. На несколько секунд воцарилась тишина. Сотрудники детского дома удивлённо переглянулись, на их лицах читалось изумление, а затем — неподдельное счастье. — Правда? — переспросила одна из женщин, её голос слегка дрогнул от переполнявших эмоций. — Это потрясающая новость! — выдохнул другой воспитатель, его губы расплылись в широкой, искренней улыбке. Женщина жестом пригласила их пройти внутрь, её глаза блестели от радости, — Проходите, мы вас проводим. Чон и Ким снова посмотрели друг на друга, и, не говоря ни слова, их пальцы переплелись в крепком, тёплом рукопожатии. Они шагнули вперёд, поднялись по лестнице, и как только двери детского дома закрылись за их спинами, они знали — с этого момента их жизнь изменится навсегда. В длинном, светлом коридоре детского дома царила тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками детского смеха, доносившимися из-за закрытых дверей. Они шагали следом за воспитателями, которые уверенно вели их вперёд, слегка оборачиваясь, словно предвкушая что-то особенное. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, ложились золотистыми пятнами на пол, делая его светлее и теплее. Когда они дошли до нужной двери, одна из воспитательниц мягко толкнула её, и Тэхён первым шагнул в просторную игровую комнату. Как только они вошли, перед ними открылось живое, трогательное зрелище: дети с воодушевлением бегали по комнате, играли с мягкими игрушками, катали машинки и строили замки из конструктора. Их звонкий, искренний смех наполнял воздух, придавая этому месту ощущение жизни и радости. Но стоило только кому-то заметить знакомые фигуры у входа, как вся суета замерла на долю секунды. Затем, словно прорвав плотину, маленькие голоса взорвались радостью, — Это они! — раздался восторженный хор. Малыши сорвались с мест и кинулись к ним, маленькие ручки обхватили их за ноги, а кто-то смело запрыгнул на руки, утыкаясь в плечо, будто опасаясь, что их любимые гости исчезнут, если их не удержать. Парень рассмеялся, опускаясь на корточки, его тёплые глаза сияли от счастья, — Я тоже так скучал по вам! — его голос был наполнен искренней радостью, когда он аккуратно пригладил волосы одному мальчику, а затем погладил щёку девочки, которая счастливо прижалась к нему. Чонгук стоял рядом, наблюдая за этой сценой с мягкой улыбкой. Он сам осторожно коснулся головы ребёнка, который смущённо потянул его за рукав, а затем перевёл взгляд на Тэхёна. И вдруг заметил, как выражение его лица изменилось. Что-то привлекло его внимание. Тэ на мгновение перестал реагировать на детей, его взгляд устремился мимо них — в дальний угол комнаты, где у большого окна сидела девочка. Она не бросилась к ним, не приняла участия в общем восторге. Её маленькие ручки были сложены на коленях, а тёмные волосы падали на плечи, слегка закрывая лицо. Она смотрела на улицу, но её взгляд был далёким, будто мысленно она находилась где-то совсем в другом месте. Тэхён почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Он знал её. Хотя её лицо теперь выглядело немного иначе, он вспомнил глаза. Глаза, полные отчаяния, когда в тот холодный дождливый день она стояла на углу улицы, продавая салфетки. Он медленно поднялся с корточек, его сердце забилось быстрее. — Тэхён? — Чонгук нахмурился, не понимая, что происходит, но затем проследил за его взглядом. Его собственное лицо на мгновение застыло. Эта девочка, тоже казалась ему знакомой. Ким сделал несколько осторожных шагов вперёд, приближаясь к ней, пока, наконец, не оказался совсем рядом. Он протянул руку, мягко коснувшись её хрупкого плечика. Юна вздрогнула. Она резко повернула голову, её большие, слегка испуганные глаза встретились с его взглядом. А затем, словно пробудившись ото сна, её лицо озарилось узнаванием, — Ты… — прошептала она, её губы дрогнули. И вдруг она резко вскочила и бросилась к нему, обхватив руками его талию. Тэхён даже не успел отреагировать — он просто инстинктивно прижал её к себе, крепко обняв, ощущая, как она дрожит, — Юна… — выдохнул он, проводя рукой по её волосам, — Я так скучал по тебе, почему ты здесь? Она медленно отстранилась, её губы слегка дрожали, а глаза опустились вниз, — Мама… — её голос был едва слышным, — Она больше не может заботиться обо мне, она больна. Поэтому сдала меня сюда, хотя я знаю, как сильно ей было больно это сделать… Ким замер, его сердце сжалось от боли, — Мне так жаль... — Он наклонился, нежно прикоснувшись к её щеке, проводя большим пальцем, словно пытаясь согреть её своей теплотой. В этот момент к ним присоединился Чон, который сел на корточки рядом, внимательно разглядывая девочку, — Так это ты… — пробормотал он, нахмурив брови, — Ты та девочка, которая продавала салфетки. Юна, услышав его голос, посмотрела на него, её лицо на мгновение прояснилось, — Ты тоже здесь? — спросила она с лёгким удивлением. Чонгук склонил голову на бок, усмехнувшись, — Разве это плохо? Девочка покачала головой, — Нет, я рада видеть вас обоих. К ним подошла воспитательница, её голос был мягким, но исполненным грусти, — Это Юна, — сказала она, с нежностью взглянув на девочку, — Она очень скучает по маме. С момента её прибытия здесь она почти не играет с другими детьми, редко говорит. Мы стараемся дать ей тепло, но ничто не заменит ей семью. Тэхён медленно повернул голову к Чонгуку. В его глазах не нужно было слов. Мужчина молча посмотрел на него, их взгляды встретились, и между ними пробежало молчаливое понимание. Затем Чон выпрямился, кивнул воспитательнице и твёрдым, решительным голосом произнёс, — Мы заберём Юну. В комнате воцарилась тишина. Воспитательница растерянно посмотрела на них, но затем её лицо осветилось радостью. Тэ снова обнял Юну, крепко прижимая её к себе, его сердце билось так, словно оно только что обрело недостающий фрагмент. А Юна, впервые за долгое время, почувствовала, что у неё есть дом. --- Роскошный банкетный зал, выбранный для свадебного торжества, напоминал картину, вышедшую из дорогого журнала. Высокие белоснежные колонны тянулись к потолку, украшенному массивными хрустальными люстрами, чей мягкий свет отражался в зеркальных поверхностях, создавая иллюзию бесконечного пространства. По всему помещению суетились оформители, расставляя свежесрезанные цветы в высокие фарфоровые вазы и тщательно выверяя каждую деталь, чтобы всё выглядело идеально. Ёнхван стоял в центре зала, неторопливо оглядывая происходящее, и в его взгляде читалась искренняя удовлетворённость. В руках он держал бокал шампанского, не спеша делая небольшие глотки, словно наслаждаясь моментом, когда мечта его сына воплощается в реальность. Но стоило ему чуть повернуть голову, как его взгляд наткнулся на совершенно противоположную картину. Сонхи стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и с холодным, почти надменным выражением лица наблюдала за приготовлениями. Она выглядела безупречно, как всегда: чёрное элегантное платье подчёркивало её утонченную фигуру, а идеальная причёска не выбилась ни на миллиметр. Но её глаза — они были наполнены чем угодно, только не радостью. В них не было ни гордости, ни умиления, ни даже смирения. Ёнхван усмехнулся про себя, затем вновь перевёл взгляд на развернувшуюся перед ним картину подготовки, наслаждаясь этим моментом, — Надеюсь, ты не планируешь ходить с таким выражением лица на свадьбе нашего сына, — произнёс он, не поворачивая головы, но с очевидной насмешкой в голосе. Женщина медленно выдохнула, закатив глаза, — Ты должен быть счастлив хотя бы потому, что я вообще согласилась это принять, — сухо отозвалась она, продолжая наблюдать за тем, как работники развешивали гирлянды над праздничными столами. Мужчина позволил себе лёгкий смешок, наконец переведя на неё взгляд, — Тебе не кажется, что спустя столько лет твой протест стал выглядеть жалко? Сонхи резко повернулась к нему, её карие глаза сузились, — Ты действительно думаешь, что я из тех, кто цепляется за прошлое? — её губы дрогнули в презрительной усмешке, но в голосе послышалась ледяная горечь. — Нет, я думаю, что тебе просто невыносима мысль о том, что я оказался прав, — спокойно ответил Ёнхван, делая ещё один небольшой глоток шампанского и с любопытством наблюдая за реакцией жены. Несколько долгих секунд она просто смотрела на мужа, словно размышляя, стоит ли продолжать этот разговор. Но её молчание было громче любых слов. Ёнхван усмехнулся и снова отвёл взгляд на праздничный зал, — Соха тоже будет на приёме, — как бы между делом бросил он, — Так что постарайся не устроить сцену. Именно в этот момент в глазах Сонхи вспыхнул настоящий огонь. Её губы искривились в злобной усмешке, но эта усмешка была не от веселья, а от нарастающего раздражения, — Оставалось только, чтобы я ради неё ещё и устраивала сцены, — процедила она сквозь зубы, затем резко развернулась, отстраняясь от мужа и бросая на него прощальный взгляд, полный неприкрытого презрения. Она медленно направилась в сторону выхода из зала, не прощаясь и даже не оглядываясь. Мужчина, наблюдая за её удаляющейся фигурой, лишь покачал головой и со вздохом допил остатки шампанского. Он прекрасно знал, что эта свадьба будет испытанием не только для Чонгука и Тэхёна, но и для их семьи. И он уже был к этому готов. --- В роскошном кабинете, утопающем в мягком полумраке, горели настенные бра, отбрасывая длинные тени на деревянные панели стен. Массивные книжные шкафы, доверху заполненные коллекционными изданиями, возвышались вдоль помещения, создавая атмосферу уюта и интеллектуального превосходства. За огромным столом из красного дерева, покрытым аккуратно разложенными документами, сидел Санмин. Его идеально сидящий серый костюм с тонкой полоской подчёркивал осанку и статус, а в руках он держал отчёт, рассеянно пробегая глазами по напечатанным строкам. Тишину нарушил уверенный, но не слишком громкий стук в дверь, — Войдите, — произнёс он ровным голосом, не отрывая взгляда от бумаги. Дверь мягко открылась, и в проёме появился Джихан. Его высокая фигура, облачённая в чёрный пиджак, тёмную рубашку и идеально скроенные брюки, смотрелась особенно внушительно в мягком освещении кабинета. Его выражение лица было спокойным, но глаза выдавали скрытое напряжение. Санмин поднял голову и едва заметно улыбнулся, — Сын, присаживайся, — пригласил он, указывая рукой на одно из кожаных кресел напротив. Но Джихан не сдвинулся с места, вместо этого медленно скрестил руки на груди и произнёс, — Я пришёл не один. Отец слегка нахмурился, его взгляд стал более пристальным. Пак сделал лёгкий жест рукой, и в кабинет вошёл ещё один человек. Ли Феликс. Санмин с лёгким удивлением поднял брови, наблюдая, как парень с лёгкостью переступает порог, словно это место принадлежало ему. Его белая рубашка была небрежно расстёгнута на верхних пуговицах, а чёрный пиджак был перекинут через руку, что придавало его облику лёгкую небрежность. Однако в его движениях и взгляде чувствовалась уверенность, почти дерзкая. Феликс ухмыльнулся, склонив голову чуть набок, затем без лишних церемоний прошёл вглубь кабинета и уселся в одно из кресел, закинув ногу на ногу и лениво облокотившись на подлокотник. Джихан, не торопясь, сел рядом, но его поза была более расслабленной, хотя в глазах читалась холодная решимость. Санмин на несколько секунд задумался, затем перевёл взгляд с Джихана на Феликса, — Господин Ли, — произнёс он с вежливой, но ощутимой ноткой любопытства, — Мне казалось, что ваша верность принадлежит Чонгуку. Или я ошибаюсь? Ли усмехнулся, сцепляя пальцы рук в замок и слегка подаваясь вперёд, — Вы совершенно правы, Господин Пак, — его голос был ровным, но в нём звучали скрытые нотки сарказма, — Но, знаете, за пределами работы Господин Чон не имеет права мной распоряжаться. Это моё личное дело. Так что не беспокойтесь. Старший Пак внимательно изучал его, ловя каждую эмоцию, мелькающую в глазах, — Ты уверен в том, что делаешь? — после короткой паузы спросил он, скрестив руки на груди. — Абсолютно, — спокойно ответил Феликс, его губы дрогнули в лёгкой самодовольной улыбке. Санмин кивнул, откинувшись в кресле, и перевёл взгляд на сына, ожидая объяснений. — Завтра свадьба Чонгука и Тэхёна, — лениво произнёс Джихан, доставая из внутреннего кармана пиджака серебряную зажигалку и небрежно поигрывая ею в пальцах, — И мы не можем просто сидеть сложа руки и смотреть, как они произносят свои клятвы. Светловолосый взглянул на него, затем снова перевёл взгляд на Санмина, — Мы должны что-то сделать, чтобы этого не произошло, — добавил он, его голос стал холодным, а тёмные глаза вспыхнули мрачной решимостью. В комнате воцарилась тишина. Санмин медленно поднял бокал виски, сделав небольшой глоток, затем поставил его обратно на стол и спокойно уточнил, — Ты хочешь сорвать свадьбу? Джихан усмехнулся, его пальцы лениво барабанили по деревянной поверхности стола, — Не просто сорвать, — ответил он, отложив зажигалку и выпрямляясь, — Я хочу, чтобы после этого дня Чонгук больше никогда не смотрел на Тэхёна так, как сейчас. Старший Пак перевёл взгляд на Феликса, — А ты? Что ты хочешь получить от этого? Ли на секунду задумался, затем медленно наклонился вперёд, его руки всё ещё были сцеплены в замок на столе, — Я хочу вернуть то, что потерял, — его голос был спокойным, но за этим спокойствием скрывался шторм эмоций. Тот слегка качнул головой, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, — Амбициозно, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Разве не ради этого мы здесь? — хмыкнул Феликс, скользя взглядом по дорогому интерьеру кабинета, словно оценивая степень своего будущего влияния. Джихан усмехнулся, его пальцы лениво постучали по столу, — Ты ведь знаешь, отец, что я всегда довожу начатое до конца. Санмин задумчиво посмотрел на сына, затем, взяв бокал виски, сделал ещё один неторопливый глоток, — Хорошо, — спокойно произнёс он, ставя бокал обратно, — Я вас слушаю. --- Тёплый вечерний свет заливал улицы, окрашивая горизонт в мягкие оттенки розового и золотого. Чёрный BMW плавно двигался по дороге, скользя по идеально ровному асфальту, отражая в своих глянцевых поверхностях уличные фонари. В салоне автомобиля царила уютная атмосфера, наполненная тихим урчанием двигателя и лёгкими разговорами. Чонгук сидел за рулём, уверенно ведя машину. Его сильные руки крепко сжимали руль, а взгляд, несмотря на расслабленность, оставался сосредоточенным на дороге. Время от времени он бросал короткие взгляды на сидящего рядом Тэхёна, чей профиль освещался мягким светом приборной панели. На заднем сиденье сидела Юна, светясь от радости. Она слегка покачивала ногами, которые не доставали до пола, её чёрные лакированные туфельки мерцали в свете уличных фонарей. Тонкие пальцы играли с подолом светло-голубого платья, а в глазах светилась искренняя радость. — Готова ли ты увидеть свой новый дом? — мягко спросил Тэхён, повернувшись к ней с улыбкой. Юна, не сдержав эмоций, начала подпрыгивать на сиденье, её тёмные волосы всколыхнулись, а глаза широко распахнулись от волнения, — Очень! — воскликнула она, едва сдерживаясь, чтобы не начать визжать от счастья. Тэ тихо рассмеялся, наблюдая за её детским счастьем. Чон, уловив этот момент, усмехнулся и, не отрывая взгляда от дороги, с лёгким сарказмом бросил, — Если ты продолжишь так смеяться каждый раз, когда она что-то говорит, я начну ревновать. Ким закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в улыбке, — О, так ты теперь ещё и ревнивый папа? — Ревнивый будущий муж, — спокойно поправил Чонгук, бросив на него короткий взгляд. Парень лишь тихо хмыкнул, не скрывая удовольствия от этих слов. — Мы уже приехали, — спокойно, но с явным теплом в голосе произнёс он, медленно притормаживая. Машина плавно остановилась перед двухэтажным особняком, утопающим в мягком освещении. Дом был просторным, с современным дизайном — фасад сочетал тёплые коричневые и чёрные тона, а огромные панорамные окна отражали последние лучи закатного солнца. Вокруг дома простирался идеально ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустами и выложенной каменной дорожкой, ведущей к входу. Чуть дальше находился бассейн, вокруг которого стояли элегантные шезлонги с мягкими подушками, обещая уютные вечера под открытым небом. Юна, увидев этот великолепный дом, буквально прилипла к стеклу машины, её маленькие ладошки с силой прижались к холодной поверхности, — Это наш дом?! — с восхищением прошептала она, не веря своим глазам. Тэхён повернулся к ней и кивнул, его голос был наполнен нежностью, — Да, и твоя комната уже ждёт тебя. Не дожидаясь дальнейших слов, Юна с восторженным писком распахнула дверцу машины и выскочила наружу. Лёгкие туфельки бесшумно коснулись земли, и она стрелой помчалась по каменной тропинке, ведущей к входу, с сияющими глазами и звонким смехом. Чонгук, наблюдая за её радостью, хмыкнул, покачав головой, — С ней будет так же сложно, как и с тобой, — с лёгкой ухмылкой бросил он Тэхёну, выходя из машины. Тэ, в свою очередь, грациозно выбрался из автомобиля, мягко хлопнув дверью, и чуть приподнял бровь, — Сегодня ты что-то слишком много жалуешься на меня, не замечал? — с игривой улыбкой парировал он, поправляя чёрный жилет, который идеально сидел на его стройной фигуре. Мужчина рассмеялся, подойдя к багажнику, — Вот что значит семейная жизнь, — протянул он с притворной усталостью, открывая багажник и вынимая небольшой чемодан Юны, украшенный милыми наклейками. Закрыв багажник, он подошёл к Тэхёну, обняв его за талию свободной рукой. Их взгляды встретились — в глазах Чонгука читалась безграничная любовь и тёплая привязанность, — Ну что, пойдём? — тихо произнёс он, его губы растянулись в мягкой улыбке. Ким в ответ кивнул, и они вместе, бок о бок, направились к дому, где их ждала новая глава жизни. Вечернее солнце мягко проникало сквозь огромные панорамные окна, наполняя просторные комнаты дома золотистым светом, который играл на идеально гладком паркете. Тэхён и Чонгук вошли внутрь, оставив за спиной тёмную ночь, наполнявшую улицы города. Чон привычным движением сбросил ключи на мраморную поверхность консоли, рядом с которой стоял высокий стеклянный вазон с белыми лилиями, добавляя нотку элегантности. Он провёл пальцами по пуговицам своей чёрной рубашки, слегка ослабляя верхнюю, чтобы почувствовать себя свободнее после долгой поездки. Тэ же остановился на мгновение, задержавшись в прихожей, осматривая пространство, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь. Всё шло слишком гладко, слишком идеально, и это беспокоило его. Он скосил взгляд на Чонгука, который так же молчаливо осматривался, будто ощущая то же самое. Не было никакой угрозы, не было явных признаков опасности, но интуиция подсказывала: что-то не так. Но прежде чем они успели озвучить свои мысли, их внимание привлёк лёгкий топот босых ног по лестнице. Резвые, быстрые, лёгкие шажки звучали эхом по всему дому, спускаясь сверху, — Вау! — радостный голос Юны раздался в тишине, заставляя обоих мужчин невольно улыбнуться. Девочка стремительно сбегала по лестнице, чуть ли не перескакивая через ступеньки. Её волосы слегка растрепались от быстрого движения, глаза горели от восторга, а лёгкое платье из мягкой ткани колыхалось при каждом шаге, — Какая у меня огромная комната! — с восхищением воскликнула она, останавливаясь у подножия лестницы и широко разведя руки, словно хотела обхватить весь дом сразу. Тэхён не смог сдержать улыбку. Наклонившись чуть ниже, он раскрыл руки в приглашающем жесте, ожидая, когда девочка подбежит к нему, — Я рад, что тебе понравилось милая, — сказал он, его голос звучал мягко, тепло, с нотками нежности, которые редко кому удавалось услышать. Не раздумывая ни секунды, Юна бросилась вперёд, залетая в объятия парня с радостным смехом. Её маленькие руки крепко сжали его плечи, а лицо уткнулось в его шею. Тэхён поднял её с пола, легко прижимая к себе, чувствуя, как её сердечко бешено колотится от восторга. Чонгук стоял чуть поодаль, наблюдая за этой сценой с выражением неизменной нежности. В уголках его губ застыла лёгкая улыбка, а в глазах читалось нечто гораздо большее, чем просто умиление. Но, конечно, он не мог просто стоять в стороне. Сделав пару шагов вперёд, мужчина хмыкнул и протянул руку, легко потянув Юну за мягкую щёчку, — Эй, а что это за союз без меня? — проворчал он с наигранным недовольством. Девочка тут же нахмурила брови, её пухлые губы надулись в недовольной гримаске, а глаза сверкнули, — Ай! — возмущённо пискнула она, хлопнув его по руке. Чонгук, притворно округлив глаза, ткнул пальцем в девочку, а затем обернулся к Тэхёну, на его лице появилось выражение театрального потрясения, — Ты только посмотри! Она копия тебя! Такой же боевой характер! Тэ рассмеялся, его смех прозвучал легко и звонко, наполняя пространство живым теплом, — Ну, если она похожа на меня, значит, и тебя она тоже полюбит, — подметил он, хитро прищурившись. Чон хмыкнул, скрестив руки на груди, — Посмотрим, кто кого полюбит. Тэхён осторожно опустил её на пол и мягко похлопал по спине, направляя в сторону кухни, — Ты, случайно, не голодная? — поинтересовался он. Юна тут же радостно кивнула, её длинные волосы подпрыгнули от резкого движения, — Очень голодная! Мужчина наблюдая за этой картиной, покачал головой и усмехнулся, — Похоже мне с сегодняшнего дня, придётся заботиться сразу о двух детях, — пробормотал он, закатывая глаза, но в голосе звучала скрытая нежность. Тэхён обернулся через плечо, бросив на него быстрый насмешливый взгляд, — Жаловаться будешь потом. Чонгук тихо усмехнулся, покачал головой и направился следом за ними, чувствуя, как где-то глубоко внутри него разливается тёплое чувство счастья. Пусть этот дом станет тем местом, где они наконец найдут своё настоящее. --- На длинном обеденном столе, покрытом белоснежной скатертью, уже были разложены блюда — изысканные закуски, запечённое мясо, свежие овощи и фрукты, а также дорогие вина, отражавшие свет люстр в своих глубоких рубиновых оттенках. Слуги, одетые в чёрно-белую униформу, работали с безупречной точностью, расставляя последние штрихи, следя за каждой деталью, создавая ощущение совершенства. Тихий звук автомобильных двигателей прорезал ночную тишину. Вдоль вымощенной камнем подъездной дорожки, ведущей к дому, один за другим остановились два роскошных автомобиля. Первым прибыл чёрный Rolls-Royce, внутри которого сидели Ёнхван и Сонхи. Мужчина в строгом классическом костюме глубокого синего оттенка, спокойно смотрел в окно, оценивающе разглядывая новый дом. Сонхи, одетая в светло-серый элегантный костюм, сидела с холодной отстранённостью, её длинные ногти постукивали по экрану телефона, но было заметно, что она напряжена. Вслед за ними плавно подъехала белая Toyota, из которой вышли водитель Чонгука и его мать, Соха. Женщина, облачённая в чёрное пальто, сдержанно, но внимательно осмотрела дом. В её взгляде читалась смесь одобрения и лёгкого любопытства. Все трое гостей вышли из машин, задержавшись перед домом. Особняк был величественным. Высокие панорамные окна отражали звёздное небо, а аккуратные подсвеченные дорожки вели к массивной дубовой двери, за которой их уже ожидали. Соха первой направилась к входу, её осанка была безупречной, походка — уверенной. Ёнхван и Сонхи, переглянувшись, молча пошли следом. Когда женщина подошла к двери, она трижды постучала. Несколько секунд в доме царила тишина. Затем послышались лёгкие, но быстрые шаги. Гости стояли у порога, внимательно разглядывая девочку, которая открыла им дверь. Юна, казавшаяся совсем маленькой на фоне массивного дверного проёма, не выглядела испуганной или растерянной. Напротив, в её больших, тёмных глазах светилось искреннее любопытство и капля озорства. Соха первой нарушила тишину, чуть склонив голову набок, изучающе оглядывая девочку, — Кто ты? — её голос был ровным, но в нём сквозил лёгкий оттенок настороженности, который она даже не пыталась скрыть. Девочка, не смутившись, гордо вскинула подбородок и с лёгкой улыбкой ответила, — Меня удочерили. Повисла напряжённая пауза. Ёнхван нахмурился, Сонхи удивлённо приподняла брови, а Соха на секунду замерла, словно обдумывая услышанное. Прежде чем кто-то успел что-то сказать, с лестницы послышались уверенные шаги. Гости невольно подняли головы, наблюдая, как их сыновья спускаются вниз. Тэхён выглядел безупречно: бордовая водолазка подчёркивала изящную линию его шеи, а чёрные кожаные брюки идеально сидели на его стройной фигуре. Чонгук, напротив, предпочёл более классический стиль — белоснежная рубашка, чёрная жилетка, узкий галстук, подчёркивающий линию его ключиц, и идеально отглаженные брюки. Они спускались, держась за руки, и их синхронные движения словно отражали их внутреннюю гармонию. Тэ первым отпустил руку Чона и шагнул вперёд, тепло улыбаясь родителям. Он обнял их, а мужчина в этот момент подошёл к Сохе и с мягкой улыбкой притянул её в объятия. Когда приветствия закончились, Соха чуть отстранилась и, прищурившись, посмотрела на сына, — Скажи мне, эта девочка говорит правду? — в её голосе не было осуждения, но чувствовалась осторожность, будто она не до конца понимала, как ей относиться к услышанному. Сонхи, нахмурив брови, перевела взгляд с Юны на мужа, словно ища у мужа подтверждения или объяснения. Тэхён улыбнулся, в его глазах сверкнуло что-то игривое, — Это был сюрприз для вас, — спокойно сказал он, переплетая руки на груди. Чонгук, чуть усмехнувшись, наклонился к Юне и, проведя рукой по её мягким волосам, сказал, — Это Юна. Теперь она часть нашей семьи. Ёнхван был первым, кто нарушил затянувшееся молчание, — Не рано ли вам для детей? Вы даже ещё не женаты, — в его голосе не было осуждения, лишь лёгкое удивление. Будущие молодожёны встретились взглядами. Их выражения оставались спокойными, уверенными, будто они уже предвидели этот вопрос. Чон с лёгкой усмешкой взглянул на Ёнхвана, — Завтра у нас свадьба. Думаю, нет смысла тянуть. К тому же, мы давно знаем Юну. Старший Ким молча изучал выражение лица сына, затем перевёл взгляд на девочку. Она не выглядела испуганной. Напротив, она внимательно смотрела на него, ожидая, что он скажет. Спустя несколько мгновений он слегка улыбнулся, после чего шагнул вперёд и присел на корточки перед девочкой, — Я отец Тэхёна. Буду рад принять тебя в нашу семью, — его голос звучал мягко, с ноткой добродушия. Юна широко улыбнулась, затем, неожиданно для всех, подалась вперёд и чмокнула его в щёку. Ёнхван застыл на месте, удивлённо моргнув, а затем его лицо озарилось ещё более тёплой улыбкой. В стороне Сонхи и Соха наблюдали за этой сценой, неосознанно тоже улыбаясь. Когда их взгляды случайно пересеклись, они мгновенно осознали это и тут же отвернулись, вернув себе серьёзные выражения лиц. --- Глубокая ночь окутала город своим густым, бархатным покрывалом. За панорамными окнами особняка, выходящими на ухоженный внутренний двор. В этом безмолвии, наполненном лёгким шелестом ветра и едва уловимым гулом ночной жизни, стоял мужчина. Джихан держал в правой руке сигарету, её тлеющий кончик алым огоньком освещал его пальцы, оставляя на них слабый запах горелого табака. Лёгкий дым тонкими, почти прозрачными полосами поднимался вверх, растворяясь в прохладном воздухе комнаты. В левой руке он сжимал хрустальный стакан с недопитым виски, но даже не прикасался к напитку. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, был прикован к движению за окном. В нескольких метрах от его особняка происходило нечто, что вцепилось в его сознание ледяным когтем. Люди, одетые в тёмные куртки, суетились у массивного грузовика, перегружая вещи из дома Чонгука, который теперь больше не принадлежал ему. Коробки, мебель, картины, какие-то личные вещи — всё это медленно исчезало за закрывающимися створками тяжёлого кузова. Его челюсть сжалась, а пальцы, державшие сигарету, невольно напряглись. В следующее мгновение он с силой сдавил её между пальцами, чувствуя, как тонкая бумага ломается, оставляя на коже липкий табачный след. Внутри всё сжалось, а по позвоночнику пробежал неприятный холодок. Внезапно тишину комнаты разорвал звонкий, требовательный звонок телефона. Его звучание эхом отразилось от высоких потолков, заставляя Джихана вздрогнуть и медленно вернуться в реальность. Он моргнул, словно очнувшись от тяжёлого оцепенения, затем раздражённо выдохнул, сунул руку в карман брюк и, вытащив телефон, посмотрел на экран, — Что тебе нужно? — голос его был низким и хрипловатым. С той стороны провода раздался спокойный, немного ленивый голос, — У них появилась девочка. Они её удочерили. Мужчина замер. На какие-то мгновения в его голове будто воцарилась пустота. Сердце сделало глухой, тяжёлый удар, а затем ускорило ритм, словно стремясь догнать его мысли, — Что ты сейчас сказал? — его голос стал тихим, но в этой тишине чувствовалась надвигающаяся буря. — Ты всё правильно услышал. Это правда. В следующее мгновение в его глазах вспыхнул гнев. Он резко сжал телефон, а затем с силой запустил его в угол комнаты. Глухой звук удара, звонкий отскок от стены, затем падение на мраморный пол. Его дыхание сбилось. Он шагнул к массивному столу, сжимая пальцами край лакированной поверхности, оставляя на ней едва заметные отпечатки. Вены на руках выступили, а плечи напряглись, — Этого не может быть… — выдохнул он, с силой проводя рукой по лицу, от чего его губы искривились в болезненной усмешке. Но гнев не отпускал его. Наоборот, он словно сплетался с отчаянием в неразрывный узел. Его всегда преследовала мысль, что он хотел воспитывать ребёнка с Тэхёном. Он мог мириться со многим, но не с этим. — Я не позволю этому случиться… — шёпотом произнёс он, закрыв глаза, будто проглатывая ту боль, что вспыхнула в груди. На панорамном стекле отразилось его лицо — напряжённое, искажённое эмоциями, с тенью чего-то тёмного в глазах. --- Яркий дневной свет пробивался сквозь полуоткрытые занавески просторной комнаты, заполняя её мягким золотистым свечением. Воздух был наполнен тонким ароматом свежих цветов, расставленных в высоких хрустальных вазах у стен, и едва уловимыми нотами древесного парфюма, который только усиливал атмосферу утончённой роскоши. Здесь, в уединённой спальне, где царила тишина, стоял Тэхён, вглядываясь в собственное отражение в большом зеркале с массивной резной рамой из выбеленного дерева. Белоснежный пиджак, идеально сидящий на нём, подчёркивал безупречные очертания его фигуры. Под ним — ничего, только гладкая, белоснежная кожа, выглядывающая из-под аккуратно сведённых лацканов. Это придавало образу лёгкую дерзость, которая, впрочем, гармонично сочеталась с элегантной строгостью белых классических брюк. Волосы, уложенные слегка небрежными волнами, делали его взгляд ещё глубже и выразительнее. Он внимательно осматривал себя, время от времени приглаживая пиджак или поправляя манжеты. Сердце билось немного чаще, чем обычно — не от страха, а от осознания того, что этот день настал. День, к которому они шли так долго. Внезапно тишину нарушил звук открывающейся двери. — О, чёрт... — раздался восхищённый голос, полный неподдельного удивления. Тэхён обернулся и тут же встретился взглядом с Чимином, который замер в дверном проёме, окинув его оценивающим взглядом с головы до ног. На нём был идеально сидящий бежевый костюм от Prada, подчёркивающий его изящные формы, и светлая рубашка, слегка расстёгнутая у воротника. Он выглядел безупречно — так, как и подобает лучшему другу жениха. — Ты выглядишь просто потрясающе, — наконец выдохнул Чимин, входя в комнату и приближаясь ближе. Тэхён усмехнулся, скрестив руки на груди и немного покачав головой, — Ты преувеличиваешь. — Вообще-то нет! — Пак прищурился, встав рядом с ним перед зеркалом. — Конечно, понимаю, что жених должен быть самым красивым, но его друг сегодня превзошёл всех. Тэ фыркнул, хитро посмотрев на него, и без предупреждения ткнул локтем в бок, — Ай! — Чимин схватился за бок и наигранно нахмурил брови, — Так нельзя обращаться с другом жениха, между прочим! Они оба рассмеялись. Но затем наступила короткая пауза. Светловолосый смотрел в зеркало, словно пытаясь запомнить этот момент навсегда, а затем медленно поднял руку и положил локоть на плечо друга, улыбаясь чуть мягче, чем обычно, — Ты счастлив? Тэхён не сразу ответил. Он посмотрел в зеркало, затем перевёл взгляд на друга и улыбнулся, в этот раз по-настоящему, — Очень, — он медленно поднял руку и накрыл её ладонью ту, что лежала у него на плече, чуть крепче сжимая её, — Спасибо, Чим. За то, что ты есть у меня. Чимин моргнул несколько раз, затем внезапно театрально начал водить ладонями по глазам, делая вид, что смахивает слёзы, — Так, давай без этого! — он быстро отстранился, хлопнув себя по щекам, — В день свадьбы плакать плохая примета. Тот усмехнулся, хлопнув его по спине, — Хватит слёз! Пойдём, там все уже заждались. Пак фыркнул, расправляя лацканы пиджака, и вместе с другом направился к двери. Они оба неспешно спускались по широкой лестнице, ступени которой были покрыты молочного цвета ковровым покрытием. Каждый их шаг звучал мягко, но отчётливо, создавая едва уловимый ритм в тишине, наполненной напряжённым предвкушением. Тэхён чувствовал, как сердце выстукивает ускоренный ритм — не от страха, нет. Это было нечто другое, нечто, что охватывало его полностью: волнение, радость, трепет перед тем, что должно было вот-вот произойти. Он глубоко вдохнул, стараясь сохранить спокойствие, но лёгкая дрожь всё же предательски пробежала по его пальцам, когда он на мгновение прижал руку к груди. Чимин, идущий рядом, то и дело бросал на друга короткие взгляды, его губы искривляла едва заметная улыбка, полная понимания. Он знал, что Тэхён сейчас чувствует. Когда они достигли холла, перед ними выросла массивная парадная дверь из тёмного дерева, украшенная тонкими серебряными узорами. За этой дверью их ждали. Они переглянулись, затем одновременно глубоко вдохнули, будто набираясь решимости. Чимин первым протянул руку к дверной ручке и распахнул створку, пропуская вперёд солнечный свет, который тут же залил их лица, заставив на мгновение прищуриться, — Вот и жених! — громко объявил он, его голос прозвучал с оттенком торжественности. Тэхён шагнул вперёд и застыл, увидев перед собой картину, от которой его дыхание на секунду сбилось. Весь сад, украшенный множеством белых и кремовых цветов, переливался в лучах солнца. На идеально подстриженных газонах стояли десятки гостей, друзей, родных и близких. Они встречали их громкими радостными криками, аплодисментами, восторженными визгами. За массивными коваными воротами особняка толпились журналисты. Их камеры непрерывно вспыхивали, запечатлевая этот момент, чтобы позже разнести его по страницам газет и экранов телевизоров. Но Тэхён не замечал их, в его поле зрения был только один человек. Посреди сада, среди всех гостей, стоял Чонгук. На нём был идеально сидящий чёрный костюм, подчёркивающий его сильные плечи и безупречную осанку. Белоснежная рубашка, плотно прилегающая к телу, подчёркивала изящество его фигуры, а чёрный галстук, завязанный аккуратным узлом, придавал образу строгости и благородства. Тёмные волосы были слегка растрёпаны, придавая ему естественную элегантность. Но больше всего в этот момент Тэхёна заворожили его глаза — глубокие, тёмные, наполненные тёплым светом. В них читалась нежность, спокойствие и любовь, которой он дорожил больше всего. И даже сквозь все эти громкие возгласы гостей, аплодисменты и щелчки камер он слышал лишь тишину. Их взгляды встретились, и в этот миг всё вокруг потеряло значение. Тэ продолжал идти вперёд, а мужчина, не двигаясь с места, смотрел на него, как будто боялся отвести взгляд и пропустить хоть секунду этого момента. Юна, стоявшая среди гостей в белоснежном платье с пышной юбкой, хлопала в ладоши, сияя от восторга. Её большие глаза лучились радостью, а губы растянулись в широкой улыбке. Шаг за шагом, Тэхён приближался к Чонгуку, и когда они оказались совсем рядом, мужчина протянул к нему руку. Ким, не раздумывая, вложил свою ладонь в его, и их пальцы тут же переплелись, сплетаясь воедино. Сквозь суету, возгласы гостей и радостный гомон, Чонгук слегка склонился к нему, заглядывая в глаза, и тихо, но отчётливо произнёс, — Ты готов? Тэхён посмотрел на него, и уголки его губ сами собой приподнялись в лёгкой, но такой искренней улыбке, — Готов. Их пальцы сжались крепче, и, не размыкая рук, они направились к выходу из сада, где их ждал праздничный кортеж. Прежде чем покинуть особняк, парень обернулся через плечо, нашёл взглядом Юну и, слегка наклонившись вперёд, громко крикнул, — Веди себя хорошо, пока нас нет, ладно? И слушайся няню! Она тут же поставила руки на талию, сделав серьёзное лицо, и звонко крикнула в ответ, — Хорошо! Они оба помахали ей, пока массивные ворота не начали медленно открываться. Как только они шагнули за пределы сада, их осветили десятки вспышек камер. Фотографы и журналисты, выстроившиеся в плотный ряд, старались запечатлеть этот момент с разных ракурсов. Перед особняком, в строгом порядке, выстроился ряд роскошных автомобилей. Черные, серебристые, белоснежные лимузины и элегантные седаны мерцали в солнечном свете, отражая яркие блики. Они подошли к своим машинам, их руки на мгновение разжались, но перед тем, как сесть в авто, они снова посмотрели друг на друга. Этот взгляд говорил больше, чем любые слова. Сегодня был день, который изменит всё. --- Ресторан, выбранный для свадьбы, поражал своей изысканностью и величием. Высокие потолки, украшенные позолоченной лепниной, массивные хрустальные люстры, переливающиеся мягким светом, огромные панорамные окна, за которыми медленно угасал закат, погружая город в тёплую дымку вечернего сумрака. Гости заполняли просторный зал, разделённый на несколько зон: главный банкетный стол для молодожёнов, длинные столы для близких друзей и семьи, а также отдельные зоны для бизнес-партнёров, политиков и предпринимателей, присутствие которых подчёркивало статус мероприятия. Это была не просто свадьба — это было событие, о котором будут говорить ещё долго. Тэхён и Чонгук стояли рядом у входа в зал, встречая гостей, сопровождая их внутрь, пожимая руки, принимая поздравления. Их образы были безупречны: Чонгук в классическом чёрном смокинге с атласными лацканами, идеально сидящем по фигуре, а Тэхён в элегантном молочно-белом костюме, с тонким жемчужным ожерельем на шее, которое ловило свет люстр, мерцая мягкими переливами. — Поздравляю вас, Господин Ким, Господин Чон! Это великая честь присутствовать здесь сегодня, — Говорил один из влиятельных политиков, пожимая им руки. — Спасибо, мы рады видеть вас здесь, — Вежливо отвечал Чон, ловко лавируя среди гостей, не теряя контроля над ситуацией. Иногда они встречались взглядами — короткими, но наполненными теплом и значением. В этих взглядах читалась привязанность, радость, осознание того, что этот день наконец настал. За большими окнами ресторана толпились поклонники, жадно ловя каждый момент происходящего внутри. Они не могли быть частью этой элитной церемонии, но их восхищённые взгляды и вспышки телефонов доказывали, что этот союз значил нечто большее, чем просто свадьба. Именно в этот момент, когда поток гостей немного схлынул, к ним подошёл человек, появление которого стало неожиданностью. Юнги. Тэхён резко удивился, его губы приоткрылись, а взгляд на мгновение потемнел от шока, — Юнги? — его голос был полон непонимания. Он стоял перед ним, одетый в элегантный чёрный костюм. Его лицо, как всегда, сохраняло сдержанность, но в уголках губ играла лёгкая улыбка, — Поздравляю со свадьбой, — Тихо, но отчётливо произнёс он, протягивая руку. Ким слегка замешкался, но всё же пожал её, и в этот момент Юнги чуть наклонился вперёд, склонившись к его уху, — Это я помог вам с флешкой, — Едва слышным шёпотом произнёс он. Тэхён замер. Голова резко дёрнулась в сторону, глаза широко распахнулись, наполненные тысячами вопросов. Мин лишь подмигнул, затем шагнул к Чонгуку, поздравил его тем же спокойным тоном и, не задерживаясь, растворился среди гостей. Парень ещё долго смотрел ему вслед, прежде чем снова вернулся к реальности. Когда все гости заняли свои места, в зале стало тише. Сияние множества хрустальных люстр медленно угасало, оставляя за собой мягкое мерцание свечей, расставленных по столам. Затем включилась синяя подсветка, отражаясь в зеркальных стенах и создавая таинственную, почти сказочную атмосферу. В центре зала, на возвышении, стоял алтарь, перед которым ожидал свидетель — человек, который должен был соединить их союз официально. Чонгук, стоявший рядом, взглянул на Тэхёна, затем мягко приподнял локоть, предлагая ему вложить в него свою руку. Парень посмотрел на него, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он медленно поднял руку и вложил её в локоть мужчины. Они сделали первый шаг. Тихая, нежная мелодия заполнила зал, сопровождая их шаги по длинному ковру, ведущему к алтарю. Когда они поднялись по небольшим ступеням, свидетель сделал шаг вперёд и, улыбнувшись, начал церемонию: — Сегодня — день, когда два сердца соединяются навсегда. День, когда Ким Тэхён и Чон Чонгук становятся друг для друга домом, семьёй, судьбой. Гости затаили дыхание. Свидетель повернулся к Чонгуку, — Чон Чонгук, согласны ли вы взять в мужья Ким Тэхёна, любить, защищать и быть рядом в радости и горести? Чон посмотрел на Тэхёна. В его глазах читалась абсолютная уверенность, без тени сомнений, — Согласен. Тэ почувствовал, как в его глазах защипало, а в груди разлилось тепло. Свидетель повернулся к нему, — Ким Тэхён, согласны ли вы взять в мужья Чон Чонгука? Тэхён не смог сдержать эмоций, — Да! — воскликнул он, подняв вверх букет. Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Свидетель взял подушку с кольцами и протянул её Чонгуку. Мужчина взял одно из них, затем поднял руку Тэхёна, вложил её в свою ладонь и медленно надел кольцо ему на палец. Оно блестело в свете люстр — тонкий обруч из золота с бриллиантом. Парень, едва дыша, взял второе кольцо и так же надел его на палец Чонгука. Гости снова закричали, хлопая в ладоши. Тэхён развернулся спиной к залу, крепко сжав букет в руках, а затем резко бросил его через плечо. Все подняли руки, подпрыгивая, пытаясь попытать удачу. Когда он повернулся обратно, то увидел, что букет оказался в руках у Чимина. Тот стоял в замешательстве, широко распахнув глаза, а затем поднял букет над головой и громко воскликнул, — Ждите мою свадьбу в следующем году! Весь зал разразился смехом, а Тэхён с Чонгуком, наконец, расслабившись, улыбнулись друг другу, осознавая, что теперь они связаны навсегда. --- Ночь застыла над особняком, словно застывшее во времени полотно, раскрашенное оттенками роскоши и утихшего праздника. Конфетти, блестящие обрывки серпантина и искрящиеся клочки бумаги покрывали землю, напоминая о недавнем торжестве. В этой мёртвой тишине, сливаясь с ночной тенью, бесшумно двигалась фигура в чёрном. Человек, лицо которого было скрыто под чёрной маской, ловко скользил вдоль высокой ограды особняка, оценивая местность. Он был одет в тёмную облегающую одежду, которая не оставляла шансов случайному взгляду различить его в темноте. Не теряя времени, он быстро зацепился за металлические прутья ворот, используя их как опору, подтянулся, затем перекинул одну ногу через верхушку и с грацией дикого зверя спрыгнул вниз. Приземление вышло безупречным, но небольшой удар ботинков о камень всё же раздался в ночной тишине. Мужчина тут же замер, настороженно оглядываясь. Но никто не вышел, никто не подал признаков тревоги — ночь всё ещё была на его стороне. Чёрная тень плавно скользнула вперёд, ступая по дорожке, усыпанной цветами. С каждым осторожным шагом он всё ближе подходил к величественному особняку, его взгляд был прикован к освещённому окну на втором этаже. Он поднял голову вверх, вглядываясь в высоту, оценивая маршрут. Затем крепко ухватился за холодную металлическую трубу, ведущую к балкону, и начал подниматься, используя всю силу своих рук. Его движения были быстрыми, выверенными, но в какой-то момент нога соскользнула, едва не сорвав его вниз. Однако он моментально восстановил равновесие, стиснув зубы от досады, и продолжил подъем. Достигнув перил балкона, он одной рукой ухватился за них, другой отпустил трубу и ловко перекинул ногу через перила, оказавшись на узком выступе. Теперь он находился прямо перед панорамными окнами. Через стекло он мог разглядеть тёплый свет ночника, освещавший комнату мягким, приглушённым светом. На широкой кровати, укрытая лёгким одеялом, спала Юна — её маленькие ручки были сложены под щёчкой, а ресницы чуть дрожали во сне. Мужчина осторожно потянулся к дверной ручке балкона. Заперто. Он медленно достал из кармана тонкий инструмент, ловко вставил его в щель между рамой и дверью. Слабый щелчок — и дверь с лёгкостью поддалась. Он ступил внутрь, ковёр приглушил его шаги, позволяя двигаться совершенно бесшумно. Он приближался к кровати, его взгляд был прикован к спящей девочке. Ещё секунда — и он мог бы просто взять её на руки и уйти. Но в этот момент Юна зашевелилась, её пальцы сжали край одеяла, и через мгновение она медленно открыла глаза. Она не закричала. Не испугалась. Её тёмные глаза с любопытством остановились на высокой фигуре в чёрном, но в них не было страха — только лёгкое удивление, — Кто ты? — её голос прозвучал тихо и сонно, словно она не до конца проснулась. Мужчина опустился на корточки рядом с кроватью, его голос был ровным и мягким, будто бы он успокаивал её, — Один знакомый Тэхёна хочет увидеться с тобой. Она приподнялась, опираясь руками о матрас, — Но он сказал, что мне нельзя выходить из дома… Он протянул руку, осторожно беря её маленькие пальцы в свою ладонь, — Тэхён в курсе. Всё хорошо. Взамен, если ты пойдёшь со мной, я дам тебе конфетку. При упоминании конфеты на лице девочки появилась широкая улыбка, — Правда? — Правда. Юна без колебаний вложила свою ладонь в его руку и послушно встала с кровати. Они вместе направились к балкону. Мужчина аккуратно поднял её, усаживая себе на спину, — Обхвати меня крепко, не бойся. Девочка послушно обвила его шею руками и обхватила ногами талию. Он почувствовал её тепло, но отогнал любые мысли — сейчас важно было одно: выбраться отсюда. Мужчина начал спускаться вниз, крепко удерживаясь за трубу. Девочка прижималась к нему, чувствовала, как её несут вниз, но не сопротивлялась. Женщина, присматривающая за Юной, вошла в комнату, её голос был мягким, ласковым, — Юна, ты спишь? Ответа не последовало. Она подошла ближе, но когда её взгляд упал на пустую кровать, её сердце сжалось от тревоги, — Юна? — голос стал напряжённым. Она повернулась к балконной двери и замерла, увидев её открытой. Женщина замерла на секунду, а затем бросилась к выходу, её паника мгновенно захлестнула разум, — Юна! Она металась по коридору, заглядывая в комнаты, проверяя каждый угол, но нигде её не было. Её пальцы дрожали, когда она достала телефон, и, не раздумывая, набрала номер Тэхёна. --- Длинный банкетный стол был устлан безупречной белоснежной скатертью, расставленные по нему бокалы из тончайшего хрусталя искрились при малейшем движении. Воздух наполняли изысканные ароматы блюд, лёгкие переливы скрипки и приглушённый гул разговоров, перемежающийся смехом гостей. Тэхён сидел рядом с Чонгуком, его тонкие пальцы мягко переплелись с его ладонью под столом. Они оба ели, но куда больше наслаждались самим моментом, украдкой переглядываясь и делясь тихими улыбками. Но в эту гармонию неожиданно ворвался резкий звук телефонного звонка, разорвавший уютную симфонию вечера. Тэхён вздрогнул, его пальцы машинально разжались, а сердце пропустило удар. Он медленно достал телефон из внутреннего кармана пиджака, скользнул взглядом по экрану. Чонгук, заметив это, склонился чуть ближе, едва нахмурив брови, — Алло? — его голос дрогнул, а пальцы крепче сжали устройство. С другого конца раздался встревоженный, почти истеричный голос женщины. Она не пыталась скрыть паники, и каждое её слово, проникая в уши парня, обжигало, как раскалённый металл, — Юна пропала! — кричала она, — Я зашла в комнату, а её там не было! Дверь на балкон распахнута! Время остановилось. Лицо Тэхёна побледнело, глаза расширились от ужаса. Он так сильно сжал телефон, что побелели костяшки пальцев. В следующую секунду он резко вскочил на ноги, сдвинув стул. Гул разговоров за столом стих. Все гости повернулись к нему, ощущая исходящее от него напряжение. Чонгук тут же поднялся следом, его ладонь легла на спину мужа, взгляд был полон тревоги, — Что случилось? — тихо спросил он. Тэ повернулся к нему, его губы слегка дрожали, а в глазах застыла паника. Голос почти сорвался, когда он прошептал, — Юна пропала. Лицо мужчины исказилось. В его глазах вспыхнула первобытная ярость, скулы напряглись, на виске вздулась жилка. Все вокруг замерли, слышны были только тяжёлые удары сердец, — Что ты сказал? — прошипел Чонгук. Волнение в зале нарастало, шёпот прокатился по гостям, словно волна. Кто-то резко встал, кто-то тревожно переглянулся. Тэхён глубоко вдохнул, обвёл всех взглядом и громко объявил, — Простите, но торжество окончено. Ребёнок пропал, и мы должны её найти. Не теряя ни секунды, он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу. Чон шёл рядом, его руки были сжаты в кулаки, плечи напряжены. Как только они открыли двери ресторана, их ослепили вспышки камер. За воротами собралась толпа журналистов, папарацци и поклонников, надеявшихся запечатлеть каждый момент их свадьбы. Люди кричали, фотографировали, задавали вопросы, но они даже не смотрели в их сторону. Они подошли к чёрному BMW, и, как по отработанному механизму, одновременно сели внутрь. Чонгук завёл двигатель, и машина с рыком сорвалась с места, оставляя позади хаос людского гомона и мерцающих вспышек. Ким сидел, вцепившись пальцами в колени, его глаза горели от нестерпимой тревоги. Он глухо выдохнул и вскрикнул, — Кто мог это сделать?! Мужчина стиснул зубы, его руки сильнее сжали руль. И в следующее мгновение, с яростным рыком, он ударил кулаком по кожаной поверхности, — Это точно Джихан, — прорычал он. Его имя прозвучало, как удар грома. Внезапно телефон Тэхёна снова завибрировал. Сердце забилось в гулкой панике, руки задрожали, когда он взглянул на экран. Имя, которое он увидел, сковало его страхом. Парень медленно повернулся к Чонгуку, в его глазах застыл ужас, — Джихан, — едва выдохнул он. Чонгук резко повернул голову, его челюсти сжались так сильно, что хрустнули зубы. Вены на шее напряглись, в глазах полыхал чистый, необузданный гнев, — Чёрт! — зарычал он. Тэхён сглотнул, а затем, не колеблясь, принял вызов, — Это твоих рук дело?! — закричал он в трубку. С другого конца послышался низкий, самодовольный смешок, — Так беспокоишься за свою сводную дочурку? — с насмешкой проговорил Джихан. Гнев сотрясал его изнутри, его грудь тяжело вздымалась, — Если ты хоть пальцем её тронешь… — его голос дрожал, но не от страха, а от ненависти, — Я уничтожу тебя, слышишь меня?! Чонгук выхватил телефон из его рук и яростно рявкнул, — Ублюдок, где ты?! Мы встретимся, как мужчина с мужчиной. Оставь Тэхёна и Юну в покое! Но Джихан лишь усмехнулся, — За твои поступки будут расплачиваться они, — процедил он, — Слушай сюда, сукин сын. Передай Тэхёну, что он придёт туда, куда я скажу. И без шуток. Связь оборвалась. Мужчина с силой бросил телефон на приборную панель, снова ударив по рулю. Тэхён закрыл рот рукой, пытаясь справиться с эмоциями. Его тело дрожало, а в голове разносилось эхо последних слов Джихана. Юна в его руках. И теперь у них не было выбора. --- В заброшенном доме, где пахло сыростью и тлением старого дерева, стоял Джихан, неторопливо опуская телефон во внутренний карман своего идеально сшитого чёрного пиджака. Губы чуть тронулись в довольной ухмылке, а в глазах вспыхнуло нечто, напоминающее азарт. В комнате царила полутьма. Сквозь грязные окна, покрытые разводами пыли, с трудом пробивался слабый свет уличных фонарей. Влажные стены местами были облуплены, обнажая слои старых обоев, потрескавшийся деревянный пол скрипел при каждом шаге. Раздался резкий, тянущийся звук скрипящей двери. Джихан медленно повернул голову, наблюдая, как в проходе появился Чон Хосок. Он легко шагнул внутрь, движениями напоминая тень – мягкие, бесшумные шаги, уверенность в каждом движении. На его лице по-прежнему была чёрная маска, но он потянулся пальцами к резинке и неспешно стянул её, открывая холодное, почти безразличное выражение. Рядом с ним, крепко держа его за руку, стояла маленькая Юна. Её большие тёмные глаза бегло изучали помещение, по детски наивно и в то же время тревожно оглядывая старые стены, облупленные углы и пыльные окна. Губы её чуть поджались, а маленькие брови нахмурились. Это место ей совсем не нравилось, оно казалось пугающим, чужим, мрачным. Но Пак, заметив её реакцию, лишь улыбнулся, неторопливо направился к девочке и, опустившись перед ней на корточки, посмотрел в её встревоженное личико, — Юна, — его голос был тёплым, почти ласковым, — Я дядя Джихан. Тэхён — мой близкий человек. Её тонкие бровки нахмурились сильнее, — Тогда почему вы привели меня сюда? — её голосок звучал настороженно, но в нём не было страха, только искреннее детское непонимание. Джихан слегка прищурился, наблюдая за её выражением. Затем медленно поднялся, направился к подоконнику, на котором лежала пачка шоколада. Он взял её, повернулся к девочке и, подойдя, протянул сладость ей в руки. — Скоро Тэхён приедет, — сказал он, мягко улыбаясь, — И тогда мы все отсюда уйдём. Юна посмотрела на шоколад, потом на него. Она не доверяла ему, но, будучи ребёнком, не могла устоять перед чем-то таким простым и привычным, как сладкое. В конце концов, её маленькие пальцы сжали упаковку, и она осторожно кивнула, позволив себе слабую улыбку. Джихан легко потрепал её по волосам, с явной заботой, словно убаюкивая свою роль в этой игре. Затем развернулся и направился к Хосоку, — Они уже идут? — спокойно спросил он, засовывая руки в карманы брюк. Хосок, всё это время безмолвно наблюдавший за сценой, кивнул, — Они скоро будут здесь. Мужчина усмехнулся и хлопнул его ладонью по плечу, — Отлично, — протянул он. --- Тусклые лампы холодным светом освещали просторное помещение полицейского участка. Стены, выкрашенные в серый цвет, казались ещё более унылыми из-за слабого мерцания неоновых ламп, а запах кофе и бумаги наполнял воздух. Тэхён и Чонгук стояли у массивного стола, заваленного папками, картами города и фотографиями подозреваемых. Их лица отражали смесь тревоги, гнева и непоколебимой решимости. Чон сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели, а его дыхание стало глубоким и размеренным, будто он пытался сдержать бурю эмоций внутри себя. Тэ, напротив, выглядел немного потерянным — его губы были плотно сжаты, а пальцы нервно теребили край элегантного пиджака, который он так и не успел снять после свадьбы. Рядом с ними стоял Джеген — высокий, крепко сложенный мужчина с резкими чертами лица и строгим взглядом. Его униформа сидела идеально, но слегка расстёгнутый воротник выдавал усталость. Он был другом Чонгука с давних времён, и, хотя его работа требовала объективности, сегодня он не мог оставаться просто офицером полиции. Сегодня он был другом, готовым помочь. — Джихан точно что-то задумал, — хриплым голосом сказал офицер, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза сверкнули тревогой, — Вы не можете просто так идти туда без оружия. Это ловушка. Чонгук напрягся, его взгляд потемнел, а челюсть заострилась от напряжения. Он шагнул вперёд, упёршись обеими руками в стол, словно пытаясь сдержать себя от резких движений, — Я не могу, — его голос был твёрдым, но в нём сквозила сдерживаемая ярость, — Там будет Юна. Я не возьму оружие, пока она рядом. Джеген вздохнул и положил тяжёлую руку на плечо друга, пытаясь донести до него всю серьёзность ситуации, — У тебя нет выбора, Чон. Этот ублюдок слишком опасен. Мужчина глубоко вдохнул, его пальцы сжались в кулак. Он понимал это, но принять было невозможно. Тэхён стоял рядом, его сердце колотилось так быстро, что казалось, ещё немного и он потеряет контроль. Его руки дрожали, а в груди бушевала паника. Он чувствовал, как подкашиваются ноги, но, несмотря на это, он твёрдо посмотрел на офицера. — Как нам поступить? — наконец выдохнул он, его голос дрожал, но в глазах читалась отчаянная решимость. Джеген долго молчал, обдумывая возможные варианты. Он отступил на шаг, провёл рукой по волосам, затем выдохнул и, наконец, сказал, — Мы что-нибудь придумаем. Мы сделаем так, что этот шакал наконец окажется там, где ему и место — за решёткой. Чонгук медленно кивнул, его взгляд стал ещё более жёстким. Он перевёл взгляд на Тэ, который стоял рядом, пытаясь справиться с дрожью, — Всё будет хорошо, — тихо, но уверенно произнёс он, кладя ладонь на спину мужа. Тэхён глубоко вдохнул, его руки сжались в кулаки. Он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Он посмотрел в глаза Чона, а затем перевёл взгляд на офицера, — Давайте покончим с этим, — его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. --- Ночь окутывала заброшенный особняк плотным покрывалом тьмы, и только приглушённый свет луны пробивался сквозь прорехи в облаках, освещая поросший травой двор. Холодный ветер шептал сквозь разбитые окна, нагоняя тревогу. Тэхён и Чонгук бесшумно двигались по заросшей высокой траве, прячась в тенях. Мужчина шёл впереди, внимательно изучая каждый шаг, а Тэ следовал за ним, затаив дыхание. Внутри него бурлила паника, но он старался держаться, сжимая кулаки, чтобы сдержать дрожь. Когда они подошли к дому вплотную, Чон резко обернулся, его тёмные глаза прожигали взглядом. Он крепко схватил парня за плечи, его пальцы впивались в ткань пиджака, — Останься здесь, — тихо, но уверенно прошипел он. Тэхён покачал головой, его губы дрожали, но голос был твёрдым, — Нет. Я не останусь. Я иду с тобой. Чонгук сузил глаза, его лицо на мгновение омрачилось тенью гнева и тревоги. Он резко стряхнул руки Кима, чуть сжав его плечи сильнее, — Ты останешься здесь, и точка, — Его голос был приказом, а не просьбой. Тэхён замер, его дыхание сбилось, а внутри всё сжалось в болезненный узел. Он закрыл глаза, стиснув зубы, а затем медленно кивнул. Чонгук отпустил его, но на мгновение задержался, затем неожиданно наклонился и прикоснулся губами к его лбу. Это было быстро, почти мимолётно, но в этом жесте было столько боли, столько невыраженных слов. Затем он развернулся и бесшумно подошёл к массивной двери. Деревянная дверь издала скрип, когда мужчина осторожно толкнул её. Он прошёл внутрь, затаив дыхание, внимательно осматривая каждую деталь. В воздухе витал запах сырости и затхлости. Половицы поскрипывали под его шагами, но он двигался осторожно, прячась в тенях. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, и оттуда доносился тихий голос. Чонгук медленно подкрался, прижимаясь к стене, затем распахнул дверь. Его взгляд тут же наткнулся на Джихана, который сидел на диване и протягивал Юне плюшевого медвежонка. Девочка сжимала игрушку в маленьких руках, её взгляд был настороженным, но в ней не было страха — лишь непонимание. Пак с улыбкой смотрел на неё, а затем почувствовал чужое присутствие. Он медленно повернул голову и ухмыльнулся, встретившись взглядом с Чоном, — Ты опоздал, — протянул он, небрежно кладя руку на подлокотник дивана. Мужчина прищурился, его кулаки сжались, — Я прикончу тебя, — прошипел он, и прежде чем Джихан успел встать, он быстрым движением подскочил к нему и нанёс мощный удар в челюсть. Пак отшатнулся, схватившись за лицо, но быстро пришёл в себя. Он поднял голову, его глаза сверкнули злостью, и он резко двинулся вперёд, перехватывая инициативу. Они сцепились в яростной схватке, кулаки взмывали в воздухе, удары сотрясали стены. Чонгук на мгновение отвёл взгляд на Юну, которая съёжилась в углу, и этого мгновения хватило Джихану. Он резко схватил его за шею, сжимая пальцы с неестественной силой. Гук не остался в долгу, его пальцы стиснули шею противника с такой силой, что тот на секунду вздрогнул. Их лица оказались слишком близко, дыхание тяжёлое, наполненное ненавистью, — Я убью тебя, — рявкнул он. Пак хрипло засмеялся, — Не делай вид, что ты любишь Тэхёна больше, чем я. Ярость в глазах Чона вспыхнула, и он сжал шею сильнее, — Не смей произносить его имя! Но Джихан быстро разорвал хватку и ударил того по щеке. Тот пошатнулся, но устоял. Затем, воспользовавшись моментом, он повернулся, схватил Юну за руку и потянул её за собой. Девочка вскрикнула, её глаза наполнились страхом. — Пусти её! — рявкнул Чонгук, поднимаясь на ноги, — Не смей её трогать! Джихан ухмыльнувшись, медленно и лениво достал из кармана пистолет и направил его на мужчину, — Не вынуждай меня прибегнуть к плохим мерам, — холодно произнёс он. Чон замер, его грудь тяжело вздымалась. Он не боялся за себя, но он боялся за Юну. Его сердце колотилось в груди, и он старался найти выход из ситуации, — Твои слова о любви к Тэхёну ложь, — процедил он, — Ты просто хочешь мной шантажировать. Пак ухмыльнулся, в его глазах мелькнул холодный блеск, — Верно, но не тобой, — ответил он спокойно. Прежде чем Чонгук успел осмыслить его слова, дверь позади него резко распахнулась. На пороге стоял Тэхён, но не один. Рядом с ним был Хосок. Он сжимал его руки за спиной, а в другой руке держал пистолет, направленный прямо в висок парня. Мужчина почувствовал, как мир сжался в одну точку, — Тэхён! — его голос был пропитан паникой. Тэ встретился с ним взглядом, и в его глазах была боль, но и смелость. — Стоять, — прервал их Хосок, резко переводя пистолет на Чонгука, — Не двигайся, если не хочешь, чтобы он умер. Чон застыл, его дыхание сбилось. Гнев, страх, отчаяние всё смешалось в один вихрь, но он не мог рисковать. Не мог позволить, чтобы что-то случилось с Тэхёном. Хосок медленно ослабил хватку на запястьях парня, и тот, даже не дожидаясь полной свободы, сорвался с места. Его дыхание было прерывистым, а по щекам текли слёзы, смешиваясь с пылью, осевшей в заброшенном доме, — Юна!, — он бросился вперёд, но не успел сделать и двух шагов, как Джихан резко отпустил девочку и молниеносно схватил Тэхёна за запястья, сковывая его движения. — Не трогай его! — раздался яростный крик Чонгука, в котором прорывалось отчаяние. Он рванулся вперёд, но сразу же почувствовал сильные руки, сжавшие его сзади, и холодное дуло пистолета, прижатое к виску. Его дыхание сбилось, но страх был не за себя, а за возлюбленного. Он пытался вырваться, но Хосок удерживал его железной хваткой, — Отпусти его, ублюдок! — он задыхался от злости, яростно пытаясь освободиться. Пак, по-прежнему удерживая Тэхёна, медленно повернулся к Юне. Его губы изогнулись в мягкой улыбке, — Иди в другую комнату, милая. Здесь сейчас будет слишком шумно, — его голос был ласковым, почти заботливым, но от этой фальшивой теплоты становилось только страшнее. Юна замерла, её испуганные глаза метались между взрослыми. Тэхён с трудом вдохнул, пытаясь успокоиться, и, несмотря на собственное беспомощное положение, сумел выдавить из себя спокойный, хоть и надломленный голос, — Юна, солнышко, иди. Иди моя хорошая, — его губы дрожали, а в глазах читалась боль, но он постарался улыбнуться, чтобы не напугать ребёнка ещё сильнее. Девочка сжала губы, не желая уходить, но, увидев мольбу во взгляде Тэхёна, кивнула и быстро убежала в другую, едва освещённую комнату. Джихан проследил за ней взглядом, а затем резко дёрнул парня за собой, вынуждая его следовать за ним. Тэ споткнулся, но мужчина держал крепко, не позволяя упасть. — Отпусти его! — голос Чона наполнился такой яростью, что даже Хосок на мгновение напрягся, — Сражайся со мной, как мужчина с мужчиной! Оставь его в покое! Джихан усмехнулся, даже не оборачиваясь к нему, — Было рискованно собирать вас обоих в одном месте, но теперь я смотрю на вас и просто наслаждаюсь, — его голос был наполнен мрачным удовлетворением. Тэхён дёрнулся в его руках, пытаясь освободиться, но хватка была слишком сильной, — Чего ты добиваешься, подлый шакал?! — его голос сорвался, а по щекам потекли новые слёзы, — Тебе мало того, что ты уже сделал?! Хочешь уничтожить нашу семью?! Внезапно Пак резко перехватил его, сжав пальцами его челюсть и вынудив повернуться к себе. Их лица оказались слишком близко, и Тэхён с отвращением попытался отвернуться, но Джихан не позволил. Он склонился ближе, почти касаясь своим носом его щеки, — Это было бы слишком банально, — прошептал он, наслаждаясь его беспомощностью. Чонгук сжал кулаки, в его глазах пылала ненависть, скулы напряглись так, что на них проступили жилы. Он дёрнулся, но его тут же пригнули обратно, вынуждая оставаться на месте, — Я убью тебя, убью! — прорычал он. Но Джихан проигнорировав его, грубо развернул парня лицом к огромному, разбитому посередине зеркалу, покрытому пылью и паутиной. В тусклом отражении можно было разглядеть их силуэты, — Посмотри, — прошептал он на ухо Тэхёну, его губы чуть дрогнули, — Здесь ты увидишь себя прежнего и настоящего. Тебе придётся сделать выбор. Ким дрожащими губами прошептал, — Какой выбор, сумасшедший маньяк... Мужчина на мгновение замолчал, а затем произнёс ледяным, спокойным тоном, — Кто выберется отсюда живым. Тэхён резко повернул голову к Джихану, его глаза блестели от слёз. Чонгук замер, его тело напряглось, когда он услышал слова Джихана. Глаза его широко распахнулись, в них полыхал огонь ярости и отчаяния. Он хотел броситься вперед, разорвать расстояние между ними, но не успел, его резко дернули вниз, заставляя встать на колени, — Нет! — Чонгук закричал так, что голос его эхом разлетелся по стенам заброшенного дома, — Ты не заставишь его жить с этим! Но Пак даже не дрогнул, он лишь крепче сжал челюсть Тэхёна, вынуждая того смотреть прямо ему в глаза. Он губами скользнул по влажной от слёз щеке Тэхёна, но от этой леденящей прикосновений ласки кровь стыла в жилах, — Ты справишься, — прошептал Джихан, его голос был одновременно мягким и неумолимым, — Ты сделаешь выбор. Безобидный невинный ребёнок или мужчина, который прожил полжизни? Ким зажмурил глаза, покачал головой, капли слёз скатывались по его лицу, срываясь с подбородка, — Нет, я не могу, я не... — его голос был слабым, дрожащим, будто надломленная струна. Пак резко схватил его за волосы, заставляя посмотреть на Чонгука, — Ты сможешь, Тэхён, тебе придётся, — его слова были пропитаны ядом, словно он получал удовольствие от происходящего. Чон, стоя на коленях, сжал кулаки, ногти впились в ладони. Он смотрел прямо на Тэхёна, его тёмные глаза были полны решимости и безграничной любви, — Сделай это, Тэхён, — его голос был твёрдым, но за ним скрывалось столько боли, — Убей меня. Выбери Юну. Тэ всхлипнул, его плечи содрогнулись, глаза расширились от ужаса, — Нет… — он задыхался от рыданий, покачал головой так сильно, что волосы упали на лицо, — Нет, я не смогу… Чонгук сжал челюсть, его губы дрогнули, но он продолжил с безграничной уверенностью, — Ты сможешь. Я хочу, чтобы ты это сделал. — Я не оставлю тебя здесь, Чонгук! — вскрикнул он, его голос сорвался, превращаясь в хриплый крик боли. Он дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки Джихана, но тот лишь крепче прижал его к себе. — Что ты выбираешь?! — Пак рявкнул ему в ухо, его голос был громким, пронизывающим, как удар грома, — Жизнь мужчины, или невинного ребёнка?! — Тэхён, слушай меня! — Чонгук тоже закричал, его голос дрожал от эмоций, от бесконечной любви и боли, — Убей меня! Джихан грубо развернул Тэхёна к зеркалу, так, что он увидел своё отражение, лицо в слезах, измученные глаза, дрожащие губы, — Решай, Тэхён, — тихо, почти нежно произнёс он, но в его голосе слышался холодный приговор. Ким замер, его сердце сжималось от ужаса. В груди разлилась глухая, беспросветная боль. Выбора не было. Но ему приходилось выбирать. Он медленно опустил голову, закрыв глаза, его губы дрожали, дыхание сбивалось. Он не мог произнести это вслух, — Я… — его голос был едва слышен, словно чужой, — Я выбираю Юну… Джихан чуть склонил голову, но не удовлетворился. Он хотел слышать это отчетливо, громко, так, чтобы не осталось ни капли сомнений, — Громче, Тэхён, — его голос был мягким, почти ласковым, но с оттенком требовательности. Парень зажмурился, слёзы текли по щекам, его губы дрожали. Он не мог поверить, что говорит это вслух, — Юна! — выкрикнул он, чуть громче, но всё же голос его дрожал, ломался под тяжестью осознания. Чонгук, всё это время стоявший на коленях, смотрел на него с теплотой. Он медленно кивнул, принимая этот выбор. В его глазах не было ни упрёка, ни злости, только любовь и бесконечная преданность. — Я так и думал, — усмехнулся Пак, ухватив пистолет с туалетного столика и резко потянув Тэхёна вперёд. Он поставил его перед мужчиной, а затем, стоя сзади, освободил его руки, но не дал им долго быть свободными. Холодное дуло пистолета легло в дрожащие пальцы парня. — Ну же, держи крепче, — прошептал Джихан, прижимаясь к нему сзади, его дыхание касалось уха Тэхёна, — Ты ведь хочешь закончить это, правда? Тэ резко вдохнул, его пальцы побелели от напряжения. Он почувствовал, как мужчина направляет его руки, заставляя поднять пистолет. И дуло теперь смотрело прямо в Чонгука. Тот мягко улыбнулся, его взгляд был тёплым, наполненным нежностью. Он смотрел прямо в его заплаканные глаза, — Давай, стреляй, ты сможешь, — сказал он ласково. Тэхён замер, ему казалось, что весь мир перестал существовать. Только он и Чонгук. — Давай, любимый, — прошептал Джихан ему на ухо, его голос обволакивал, проникал внутрь, разрушая последние остатки воли. Чон чуть наклонился вперёд, его губы дрожали в лёгкой улыбке, — Стреляй, родной… — Не называй его так! — внезапно взревел Пак, его терпение лопнуло, и он резко сжал руки парня сильнее, заставляя его ещё крепче держать оружие. Чонгук, услышав это, взорвался и дернулся вперёд, его голос был наполнен яростью, — Заткнись! Но Хосок, стоявший сзади, тут же надавил на его плечи, не давая ему двигаться. Тэхён сжимал зубы, его сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудную клетку. Его пальцы дрожали, пока они лежали на курке, — Я не могу… Но его пальцы больше не слушались. Одно мгновение и палец дрогнул. Раздался оглушительный выстрел. Чонгук замер. Его тело напряглось а глаза расширились. Ким вскрикнул, как будто внутри него что-то взорвалось. С отвращением он бросил пистолет на пол и, крича, сорвался с места, — Чонгук! Не успев он сделать шаг, как Джихан схватил его сзади, крепко обнимая и сжимая так, что тот не мог дышать, — Тихо-тихо, — зашептал он, прижимая его к себе, чтобы тот не рванулся вперёд. Чонгук, не двигаясь словно статуя, медленно, будто теряя равновесие, покачнулся и рухнул на пол.