Мезальянс

— Спасибо, — прошептала Джейни, прежде чем прикоснуться к его губам. Джеймс недооценил её. Когда он проворачивал всё это, он и не надеялся, что Джейни решит отблагодарить его подобным образом. Честно говоря, он вообще ни на что не рассчитывал. За всю жизнь Джеймс нечасто делал добрые дела, но даже за ту малую часть он никогда не получал ничего взамен. Он изучал свои чувства к Джейни, как опытный антрополог. Рассматривал их со всех сторон, экспериментировал, ставил опыты. Ему было интересно узнать их природу и силу. Многие поэты постоянно воспевали любовь, как нечто несокрушимое и великое. Джеймс никогда не разделял этого мнения. Он не знал, о чём они говорили. Джеймс не испытывал ничего подобного. По крайней мере до встречи с Джейни. Она делала его живым, заставляла почувствовать то, что прежде для него было недоступно. И никакие деньги и власть не могли дать ему это. Это ощущение жизни… Когда она только сказала о своей бабушке, Джеймс тут же подумал о неблагоприятном районе, в котором та живёт. Он не мог не почувствовать укол волнения от мысли, что Джейни одна будет бродить среди улиц, полных бомжей и наркоманов. Волнение гулом отозвалось в его груди. Он не мог ей этого позволить. Не хотел. В конце концов, она была членом клуба Роузвуд. Особенно сегодня, когда вблизи от места проживания её бабушки планировалась зачистка. Он был уверен, что Джейни, как и всегда, попадёт в неприятности и найдёт приключения на свою прекрасную задницу. Она магнит для проблем. Тогда он в секунду принял решение. Просто нанял курьера. Тот должен был получить таблетки на имя бабушки Джейни и отвезти их по указанному адресу. Проще простого. Джеймс не ждал от неё благодарностей. Скорее наоборот. Он был уверен, что она разорётся, будет упрямствовать и ненавидеть его. Так, собственно, оно и было. Пока она не подошла к нему с этими огромными голубыми глазами, в которых он мог утонуть. Её мягкие губы коснулись его. Так робко и неуверенно, будто она боялась, что он может оттолкнуть, высмеять и бросить. Разве я мог? Джеймс уже в следующую секунду притянул её к себе и поцеловал — крепко, жадно, глубоко. Не ожидая такого напора, Джейни вздрогнула, но не отстранилась. Ей нравится. Его член дернулся от возбуждения. Она подчиняется ему, его напору и правилам. И ей это, чёрт возьми, нравится. Джеймс едва не зарычал от пьянящего ощущения власти над ней. Запах ванили вскружил ему голову. Такой сладкий, манящий. Гораздо лучше тех дорогих баночек, что другие девушки Карни выливали на себя литрами. Джеймс хотел, чтобы её аромат пропитал его комнату, постель, кожу. Чтобы хотя бы запах Джейни остался с ним навсегда. Его рука сжала её талию, притягивая ближе к себе. Пальцы впились в нежную, фарфоровую кожу, оставляя следы. Он будто боялся, что она может исчезнуть в любую секунду. Порой ему казалось, что та их единственная ночь была не более чем его фантазией. Он жадно касался Джейни, пытаясь убедиться, что всё это взаправду. Она здесь. С ним. Он хотел чувствовать её тепло, слышать бешеный стук её сердца. Ему нужна была она. Та самая, которую он презирал и ненавидел, та, которая заставляла его кровь закипать, та, что давала ему жизнь. Я, наверное, схожу с ума. Джеймс был словно пятнадцатилетний подросток. Вся его выдержка летела к чертям рядом с ней. Он рваными движениями стянул с неё пальто и бросил его куда-то на пол, не прерывая поцелуя. Это, пожалуй, единственный беспорядок в его комнате, который он сможет вытерпеть. Я должен был сломать её, уничтожить… Но вместо этого он защищал, менял правила игры и стягивал с неё одежду. Будто мог себе это позволить. По иронии судьбы то, в чём он больше всего нуждался, было для него недоступно. Он, Джеймс Крест, мог иметь всё, что пожелает… но не её. Плевать. Я, блять, получаю всё, что хочу. И сейчас я хочу её. Другая рука сжала её волосы на затылке. Он натянул мягкие пряди, заставляя Джейни испытать лёгкий укол боли. Она тяжело дышала, её губы распухли от поцелуев, а глаза заволокла пелена похоти и желания. Какая же она красивая. Лучше моделей плейбой. Он мог любоваться ей вечно. Её образ навсегда застрял в его голове, ежедневно преследуя. Она стала наваждением, одержимостью, заветной целью. Джеймс знал, что не должен этого делать, — нельзя поддаваться её очарованию. Но это казалось невозможным. Особенно сейчас, когда она сама проявила инициативу, потянулась к нему. Джейни стала его единственной слабостью, которую он не мог подавить. Джеймс впился губами в её шею. Это не было нежно или ласково. Нет. Он втягивал кожу, оставлял красные отчётливые пятна. Но даже этого ему было мало. Он использовал зубы, чтобы поставить более сильные метки… следы. Доказательства того, что это больше чем его больная фантазия. Джейни тихо вскрикнула. Её ногти впились в его спину сквозь ткань дорогой рубашки. Царапайся, малышка, кричи, заставь меня отступить. Никогда прежде он не оставлял девушкам засосы и никогда не позволял им подобного. Ему казалось это чем-то мерзким, грязным и низким. Но с ней он хотел, чтобы она была его. Джейни прижалась к нему ещё ближе. Он слышал её тяжёлые вздохи и тихие стоны, наполнявшие комнату. Джеймс специально потёрся об неё бёдрами, позволяя почувствовать, насколько сильно он хотел её. Его член прижимался к низу её живота. Дразня, провоцируя. С трудом оторвавшись от её шеи, он заглянул в глазах. То, что он увидел в кристально чистых голубых радужках, было способно уничтожить его. Страсть, желание и доверие… Блять. Какое же он чудовище. Джеймс возненавидел себя за всё, что когда-либо делал. Искренность в её глазах была острее любого ножа. Она резала его, заставляя истекать кровью. Медленно умирать. Мучаться от чувства вины и давящих противоречий. Он должен был давно положить этому конец, уничтожить её, выгнать из клуба Роузвуд. Но, вопреки этому, Джеймс всё сильнее привязывался к ней. Ещё хуже — не заметил, в какой момент стал сопереживать ей, защищать и так сильно нуждаться. Я пропал. Он быстро стянул её пиджак, блузку и юбку. Всю дурацкую ненужную ткань, что скрывала от Джеймса её идеальное тело. Он наслаждался каждой секундой. Будто с каждым слоем одежды спадала часть преград между ними. Пока они не окажутся полностью обнажёнными… настоящими. Когда Джейни осталась в одном лишь чёрном кружевном бельё и чулках, он жадно провёл руками по её коже. Она горела, дрожала. Ему хотелось наслаждаться этим мгновением, постепенно растягивать удовольствие. Но он не мог. Желание обладать ею брало над ним верх. — Джеймс… Он не позволил ей договорить, грубо заткнув поцелуем. Так, чтобы в её голове не осталось ни одной противоречивой мысли, ни одного жалкого сомнения. Только он. И их желание. Её волосы волнами раскинулись по подушкам. Она смотрелась так чертовски правильно на его чёрных шёлковых простынях. Дыхание спёрло в груди. Он жадно разглядывал её. Такую возбужденную и податливую. Джейни была рождена для этого. Чтобы находиться среди шёлка и денег. Он быстро стянул уже раздражающую рубашку и бросил её на пол. Следом отправились и его брюки. Когда Джеймс наконец прикоснулся к ней кожа к коже, что-то внутри взорвалось от ликования. Это было так горячо. Смертельно. Его рассудок окончательно помутился от ощущения тела Джейни прямо под ним. Как она извивалась и дрожала. Он был готов гореть в аду ради этого чувства. Ничего в мире не было настолько приятным и правильным. Ничего. Только она. Джеймс судорожно сжал её горло. Он пытался контролировать её… или себя. А Джейни не сопротивлялась. В её глазах не было страха или неуверенности. Она, как и всегда, знала, чего хотела. Её губы были приоткрыты, жадно глотая воздух, а глаза выжидающе смотрели на него. Она ждала. Джеймс понял, что этот эксперимент уже давно вышел за рамки. Это нечто большее. Что-то стоящее. Я заберу её с собой. Его губы снова встретились с её. Их языки переплелись в страстном танце, полном невысказанный чувств и эмоций. Они не наслаждались, а сражались друг с другом. И в этой борьбе находили удовольствие. Джеймс знал, что он худший вариант для неё. Она не выдержит его жёстокости и бессердечности. Но тем не менее он не собирался её отпускать. Свободная рука Джеймса расстегнула лифчик. Его пальцы нагло пробрались под тонкое кружево, сжимая уже возбужденный сосок. Он тихо застонал прямо в губы Джейни, наслаждаясь её мягкостью. Она была такой чувствительной, отзывчивой. Для него. Всё это было для него одного. Волна собственничества всё сильнее захлестывала его. Он прекратил терзать её губы и опустился к груди. Он игрался, наслаждался каждым касанием. Джеймс облизал её соски, слегка втянул, посасывая. Движения были нетерпеливыми, грубыми. Он сжимал её грудь до сладостной боли, вырывая из Джейни тихие стоны. Слышать её наслаждение было лучшей наградой. Музыкой для ушей. Сгорая от желания, она заёрзала под ним. Ей хотелось большего. Джеймс усмехнулся, ненадолго оторвался от её груди и стянул с себя боксеры. Его член был возбужден, а на головке уже собрался предэякулят. Джейни замерла, разглядывая его. Он видел этот первобытный голод, похоть и ужасную жажду в её глазах. Она нуждалась в нём так же сильно. Нетерпеливо Джейни задвигала бёдрами, тихо хныкая. Джеймс чувствовал исходящие от неё жар и желание. Она буквально сгорала от нетерпения. Ведомая безумной страстью, обвила ноги вокруг его талии, прижимаясь ближе. Они застонали в унисон. Так хрипло, отчаянно. Ткань влажных трусиков стала единственной преградой между ними. Но вместе с тем это создавало дополнительное трение, от которого тело предательски дрожало. — Джеймс… — прошептала Джейни, тяжело прикрыв глаза. Сладкая боль сковала её тело. — Да, малышка? — с трудом ответил он. Джеймс едва ли мог говорить. Он тяжело сглотнул, едва сдерживая себя. Всё его внимание было сосредоточено на том месте, где их тела соприкасались. Рука Джеймса погладила её тяжело вздымающуюся грудь, плавно спускаясь ниже, по рёбрам, к плоскому животику и ещё ниже. Он прикоснулся к самому её центру сквозь влажную ткань, пропитанную возбуждением. Джейни выгнулась и застонала. Джеймс мастерски провёл пальцами вдоль её складок и вернулся обратно к пульсирующему клитору. Слегка надавил, заставив приятные импульсы распространиться по всему её телу. Он играл с ней, заставлял Джейни сжиматься от удовольствия. И это было нечто. Его кровь медленно закипала. Он хотел дать ей больше. Всё, что она сможет принять. — Пожалуйста… Джеймс! — задыхаясь, просила она. Джеймс с радостью исполнит её любую мольбу. Особенно эту. Если бы Джейни всегда просила именно так, он никогда не смог бы ей отказать. Джеймс грубо раздвинул её округлые бёдра, продолжая активную стимуляцию. Ему нравилось доставлять ей удовольствие. Руки Джейни сжали простынь до побелевших костяшек. Её стоны с каждой секундой становились всё громче. Каждый нерв в её теле сейчас был накалён до предела. Она металась по простыням, словно в какой-то прекрасной агонии. Джеймс внимательно следил за ней, улавливал каждую перемену на её лице. Он наблюдал, как она сжимала губы от возбуждения, как вытягивалось её тело от новых ярких импульсов, как она двигала бёдрами в попытках получить долгожданную разрядку. Ему хотелось навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Он не мог больше мучать ни себя, ни её. Джеймс грубо сдвинул полоску её трусиков в сторону, обнажая возбуждённую плоть. Он не хотел больше терпеть. Она нужна ему. Слегка провёл головкой между её влажных половых губ. Тело вытянулось от напряжения, чувства были обострены до предела. Одним резким толчком Джеймс вошёл внутрь, не встретив никакого сопротивления. Джейни застонала, выгибаясь от удовольствия. Её дрожащие руки отпустили простынь и потянулись к нему. Ей нужен был он весь. Без остатка. Джеймс, заметив это, тут же прижался к ней ближе. Сейчас его не волновали ни статусы, ни регалии. Весь чертов мир отошёл на второй план. Была только она. — Я дам тебе всё, что ты захочешь, Джейни… Он говорил, нет, обещал. Одной рукой он удерживал своё тело над её, а второй поглаживал её спину, сжимая до приятной боли. Между её ног было так влажно и тепло. Джеймс до боли прикусил свою нижнюю губу, быстро набирая темп. Он не мог сдерживаться. Не сейчас, когда Джейни молила его о большем, прижималась к нему, ища освобождения. Они были так близко, практически стали одним целым. Джеймс слышал её бешено бьющееся сердце, чувствовал, как её соски терлись об его грудь с каждым резким толчком. Это был чёртов рай, билет в который не купишь ни за какие деньги. Джейни прижималась губами к его ключице и шее, оставляя смазанные поцелуи. Воздух в комнате стал густым и жарким. Каждый его толчок заставлял её задыхаться, теряться в мире похоти и удовольствия. Она извивалась под ним, а её ногти впивались в его спину, оставляя на коже жестокие, ярко-красные царапины. Следы их порока, которые ещё несколько дней будут своим жжением напоминать ему о том, что произошло. Джеймс глухо застонал. Он был не против. Ему нравилась эта боль, смешанная с удовольствием. Опасно, но так притягательно — его власть и её покорность. Он словно заставлял её перейти на тёмную сторону — его сторону. Джеймс чувствовал, как она сжималась вокруг него, и буквально сходил с ума. Джейни растворилась в нём. В этом желанном моменте. С каждым толчком он погружался всё глубже, вырывая из неё новые томные стоны, которые эхом отдавались в его сознании. Он ощущал, как она начала двигаться ему навстречу, желая большего. Такая нетерпеливая и горячая. С каждой секундой страсть между ними вспыхивала с новой силой. Они горели в этом адском огне, наплевав на всё. — Джеймс! — её голос сорвался на крик, она была близко. Джеймс усилил свои толчки. Он наклонился к ней, прикусил её нижнюю губу, слегка оттягивая. Ему нравилось, как она стонала, изнемогала под ним. Он прошёлся языком по её шее, оставляя влажный след на уже посиневших метках. Будто пытался запечатать их. Она принадлежит мне. И никто, блять, этого не изменит. Горячая, красивая, покорная, но в то же время до раздражения упрямая. Она вся его. — Давай, малышка… — прошептал он ей в шею. Его рука скользнула между их извивающихся от удовольствия тел. Он нащупал её пульсирующий клитор и начал стимулировать его с особой жестокостью. Джейни задрожала, сжимаясь ещё сильнее. Напряжение внутри уже становилось невыносимым. Она застонала громче. Никто из них не беспокоился о том, что они будут услышанными. Не сейчас. — Ты была создана для меня… — пробормотал Джеймс. Его тело покрылось испариной. Он обезумел от похоти. Сейчас, вопреки всем правилам, они были единым целым. Этот мезальянс обладал разрушительной силой. Такой пленительный, но способный убить. Пальцы Джеймса с силой впивались в её бёдра, удерживая. Звук столкновения их тел наполнил комнату. Джейни не могла ответить ему. Она лишь стонала, прижимаясь ближе. Её удовольствие нарастало к каждой секундой, вознося до небес. Джеймс внимательно следил за ней, сконцентрировавшись на том, чтобы доставить истинное наслаждение. Он хотел, чтобы она запомнила это чувство, которое только он был способен ей дать. — Вот так, кончи для меня, малышка… — хрипло прошептал Джеймс. Джейни сама начала двигать бёдрами ему навстречу сильнее и резче, предчувствуя скорый оргазм. Она была так нетерпелива, хныкала, умоляя его о большем. Джеймс видел, как её тело натянулось струной, а губы приоткрылись от протяжного стона. Она выглядела так прекрасно на пике своего удовольствия. Румяные щёки, растрёпанные волосы и тяжело вздымающаяся грудь. Этот вид мог свести с ума. Джейни дрожала, выгибаясь в сладкой истоме, простынь беспорядочно скомкалась под ней. Волна удовольствия накрыла её с головой, заставляя сжаться вокруг него так сильно, что он не смог сдержать стон. Её ногти вцепились в спину Джеймса, оставляя горячие, ноющие следы от своего бурного оргазма. Будто она пыталась удержаться на краю бездны, в которую они оба стремительно падали. — Блять… Джеймс зарычал, сделав ещё несколько грубых глубоких толчков. Все его мышцы были напряжены, а зрачки опасно расширились. Это настоящее безумие. Наслаждение, которого он не испытывал ни с одной другой девушкой. Последние несколько секунд ощущались особенно остро, так близко, что мурашки пробежали по его телу. Вспышка наслаждения пронзила Джеймса. Глаза закатились от удовольствия, а спина выгнулась. Он кончил прямо в Джейни, наслаждаясь тем, как она принимала его — всё до последней капли. Идеально. Будто так и должно было быть. Перед глазами всё ещё плясали искры. Джеймс тяжело дышал, опираясь на локти, чтобы не рухнуть сверху на Джейни. Он сглотнул, чувствуя приятную дрожь в теле. Всё было как в тумане. Лбом он прижался к её плечу, наслаждаясь последними секундами удовольствия. — Ты моя, Джейни. Его губы прикоснулись к её виску, оставляя твёрдый поцелуй. Штамп. Клеймо. Подтверждение того, что она теперь принадлежит ему. Аккуратно выйдя из неё, Джеймс опустился на спину сбоку от неё, пытаясь восстановить дыхание. Прохладная простынь резко контрастировала с его горячей кожей, но он едва ли замечал это. Никогда прежде Джеймс не испытывал ничего подобного. В груди был настоящий хаос и не из-за прекрасного секса, нет… здесь крылось что-то большее. Практически все девушки страдали тягой к глубоким разговорам и долгим объятиям после секса. Джеймс никогда не разделял этой сентиментальности. Он не видел в этом никакой пользы, не испытывал нужды. Но с Джейни всё было по-другому. Он протянул руку, подтаскивая её ближе, и она тут же отозвалась, словно ласковый котёнок, прижимаясь к его груди. Будто только и ждала этого. Отчего-то такое проявление нежности не претило ему, не вызывало отвращения. Совсем наоборот. Ему нравилось. Может, дело было в самой Джейни? А может, в том, как она это делала? Он не знал и знать не хотел. Джеймс лишь довольно прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Он сжимал её в своих объятиях, слушая, как дыхание постепенно выравнивается, пока его пальцы выводили незатейливые узоры на её спине. Сейчас Джеймс позволил себе забыть о проблемах и принципах, поджидающих их за пределами этой комнаты. Возможно, впервые в жизни он просто разрешил себе жить, быть с ней. Он оставил чувственный поцелуй на её лбу и вдохнул нежный аромат ванили, смешанный с его собственным. Это успокаивало.

***

Джейни почувствовала сквозящий холодок, от которого обнажённая кожа покрылась мурашками. Она поморщилась, не открывая глаз, всё ещё пребывая где-то между сном и явью. Ощутив тёплое тело Джеймса рядом, она прижалась к нему ближе, дёрнув слегка затёкшей рукой. Джейни медленно открыла глаза. В комнате царил полумрак. За окном уже скрылись последние солнечные лучи. Они проспали большую часть дня. Слегка повернув голову, она принялась рассматривать спящего Джеймса. Никогда прежде он не был так близко. Лежа на его груди, Джейни могла разглядеть каждую родинку, морщинку и шрам. А главное, он ей это позволил. Сейчас Джеймс казался очень умиротворённым. Джейни никогда не видела его таким прежде. Ей хотелось провести кончиком пальца по его бровям и линии скул, обвести контур губ и волевой подбородок. Но её рука так замерла, не решившись прикоснуться к нему. Она побоялась разбудить. Это был не первый их секс. Но отчего каждый раз становился сильнее предыдущего. Ярче. Острее. Мы меняемся. Она с облегчением произнесла это заветное «мы». Если бы изменениям подвергалась лишь она, это был бы путь в никуда. Но Джейни видела, как он менялся вместе с ней. Каждый день. Одно то, что он сделал для её бабушки, поразило до глубины души. Она не могла поверить, что Джеймс способен на подобные поступки. Он перевернул её мир. И то, что он говорил… Живот Джейни предательски сжался от удовольствия, вспоминая сладкие слова, что Джеймс ещё несколько часов назад шептал ей на ухо. Стоит ли вообще придавать значение словам, сказанным во время секса? Ей очень хотелось сделать это. Джейни закусила губу. Вот бы навсегда остаться в этой комнате. Она стала маленьким миром, в котором они могут спрятаться ото всех проблем и обязательств. И наслаждаться друг другом. Но это, к сожалению, невозможно. С болезненно сжимающимся сердцем Джейни приняла решение уйти, вернуться в реальность. Она не хотела ждать, пока Джеймс проснётся и скажет, что всё было ошибкой или… что-то ещё хуже. От него никогда не знаешь чего ожидать. Она приподнялась на руках, пытаясь быть тихой и ловкой. Но никакие навыки не помогли бы ей, потому что Джеймс держал её в плотном кольце рук. Удивительно, но за всё время сна он даже не сменил позу, не повернулся, не отпустил её… — Далеко собралась? — хриплым ото сна голосом спросил Джеймс. Джейни замерла. Она не знала, что он спит так чутко. Не открывая глаз, он притянул её обратно к себе. — Я тебя не отпускал, малышка, — от хрипотцы его тембра по коже пробежали мурашки. Джеймс привстал, опираясь на руку, и немного сонно потёр глаза. Необычно было видеть его таким простым, домашним. Он заключил Джейни в капкан своих рук, нависая над ней. — Ты потеряла дар речи от того, насколько я был хорош? — усмехнувшись, спросил Джеймс. Джейни отрицательно мотнула головой, отчего его улыбка стала ещё сильнее, обнажая белоснежные зубы. — Я думала, ты спишь, — коротко ответила она. Слегка поёжилась от его внимательного, изучающего взгляда. Кожа на руках покрылась мурашками. Захотелось прикрыться. — Проснулся от того, как ты ёрзала, — пробубнил Джеймс и потянулся к одеялу, скомканному на краю кровати. — Никогда не понимал этих дурацких сцен из романтических фильмов, когда девушка уходит, пока парень спит. И этот идиот даже не слышит, как щёлкает дверь в его комнату. Голос Джеймса оказался полон недовольства и раздражения. Он едва удержался, чтобы не закатить глаза. Это вызвало у Джейни улыбку. Он был таким далёким и от банальностей. — Не все спят так чутко, — размышляя, ответила она. Джеймс несогласно качнул головой. Ему всё равно. Он лёг сбоку от неё, накрывая их обоих одеялом. Мягкость ткани приятно коснулась обнаженной кожи. Джеймс обвил её талию и положил руку на спину. Он притянул её к себе. Джейни едва удержалась от желания закинуть ногу на его бедро, чтобы стать ещё ближе, одним целым. Она расслабилась в его руках, таяла, становилась ужасно мягкой и податливой. Это раздражало её. Джейни вдыхала его запах и забывала обо всём на свете. Кроме своих сомнений. Каким бы прекрасным ни был мир рядом с ним, он был на краю обрыва. И никогда не знаешь, когда всё рухнет в эту бездну. Даже в такие мгновения простой радости навязчивые вопросы терзали её душу. Они противно шептали: А что дальше? — Мне, наверное, пора… — немного неловко пробормотала Джейни. Её голос был неуверенным. Она не хотела уходить. Но знала, что должна. — Я уже сказал, что не отпускаю тебя, — Джеймс недовольно цокнул языком. — Неужели мне всё нужно повторять по десять раз? Его руки сжались вокруг неё чуть сильнее. Удерживая. — Почему? — тупо спросила Джейни, сдерживая внутреннее ликование, что приятно обволакивало грудь. — Потому что… — он на секунду замолк, словно тщательно обдумывая следующие слова. Следующий ход. — Потому что я как минимум хочу повторить это снова. Он усмехнулся. Отшутился. Его губы коснулись её виска, обжигая горячим дыханием, плавно спускаясь ниже, к горящей от его меток коже шеи. — Я не хочу, — соврала Джейни. Она заёрзала, пытаясь скинуть с себя его руку, избавиться от его внимания. Несмотря на то, как она наслаждалась этим. — Блять, Джейни, — зарычал Джеймс, удерживая её. Его руки стали стальным капканом. — Я хочу, чтобы ты осталась… Она видела, как что-то борется внутри него. Наверное, то были сомнения. Такие же, как у неё. Он понимал, что это путь в никуда. В конце концов, это были его слова: — Бессмысленно испытывать симпатию к человеку, с которым у тебя нет ничего общего, — вслух проговорила Джейни фразу, которую он когда-то сказал ей. — Это мезальянс. Джеймс удивился, что она запомнила его высказывание. Его губы искривились. На секунду Джейни даже подумала, что ему жаль. — К моему собственному удивлению, у нас есть нечто общее, — глядя ей в глаза, строго заметил он. И был в этом уверен. — Это тяга к власти и величию. Сердце Джейни пропустило удар. Её лицо запылало. — Мезальянсы никогда не имели власти, — с досадой ответила Джейни. — А как же Франциск I и Анна де Писсельё? Ты знаешь, она была из бедной дворянской семьи, но смогла стать его фавориткой. Более того, она являлась не просто любовницей, а активно вмешивалась в политику и помогала ему в борьбе против Габсбургов. Всё зависит от того, кто стоит за этим союзом. Джейни удивлённо моргнула. Неужели сейчас Джеймс доказывал ей пользу мезальянса? Ущипните её. А лучше ударьте и посильнее, чтобы она проснулась от этого сказочного сна. — На что ты намекаешь, Джеймс? — не выдерживав, спросила она. Он смотрел на неё слишком долго, слишком внимательно. Будто принимал какое-то решение, что повлечёт за собой огромные последствия. — Разве не очевидно? — Его пальцы лениво прошлись по её ключице. — Ты бываешь умной, когда хочешь. — Это комплимент? — вздёрнув бровь, уточнила Джейни. — Это факт. Она на секунду закрыла глаза, пытаясь не поддаться его близости. Сердце предательски дрожало в её груди. — Ты хочешь сказать, что мы могли бы стать… партнёрами? Джеймс скользнул взглядом по её лицу, словно убеждаясь в правильности своего хода. — Партнёры, союзники, сообщники… — Он наклонился так, что их губы разделяли считанные миллиметры. — Назови это как хочешь, малышка. Джейни крепче сжала челюсти. Он будто играл с ней. — И что ты получишь от такого союза? — подозрительно сощурив глаза, спросила она. — Возможно, то же самое, что и ты. Джейни ждала, что он скажет что-то ещё. Что-то, в чём смысл не нужно будет искать между строк. Ей нужна ясность. Простое понимание. Но он молчал. — Чёрт, Джеймс, — раздражённо выдохнула она. — Ты всегда так. Говоришь намёками, уходишь от ответа, но при этом… — она закусила губу. — Ты сам это начал. Он ничего не ответил, лишь медленно провёл пальцем по её скуле. — Я не умею говорить красивых слов, Джейни, если ты об этом, — наконец произнёс он. Джейни тихо выдохнула, отвернувшись от него. — Я не прошу красивых слов, даже не требую никаких признаний, — в её голосе сквозило отчаяние. Она уже и не надеялась получить нормальный ответ. — Я просто хочу понять, есть ли в этом хоть что-то настоящее… Джеймс вдруг усмехнулся. От этого Джейни захотелось забрать все свои слова обратно. — Ты снова спрашиваешь у меня очевидные вещи. Его губы коснулись её виска, прежде чем он мягко подтянул её ближе, возвращая к себе. — Ты всё ещё думаешь, что я бы потратил столько сил и времени на человека, который для меня ничего не значит? Он наклонился ближе, задержавшись у её уха, и прошептал: — Ты для меня важна. Эти слова прозвучали убийственно тихо. И Джейни ощутила, как от них внутри что-то перевернулось. Её губы приоткрылись в немом вопросе, который наверняка снова разозлит Джеймса. Но он не дал ей возможности произнести его вслух. Сжав подбородок, он грубо развернул её к себе и накрыл губы поцелуем. Он не оставил ей ни единого шанса.