Глубоко под кожей

Наруто наблюдал с заднего крыльца, выходящего в сад, как среди зелени движется прекраснейшее существо. Сильный, тёмный, отливающий лиловым перламутром в солнечных лучах хвост вился по траве, частями вскидывался в воздух, повинуясь своему хозяину. Его мускулистая спина блестела капельками пота, мышцы перетекали при взмахе тренировочного меча. Антрацитовые глаза следили за точностью движений новообретённой конечности, нежные губы приоткрыты в частом дыхании – Саске занимается уже несколько часов. А его «сосед» глаз отвести не может последние полчаса: от этой спины, сияющего хвоста и сосредоточенного лица. Миссия в Суне далась тяжело, на теле прибавилось ран, на душе – тоже. Но он наконец-то дома, и вид тренирующегося Учихи доставляет исцеляющее удовольствие – смотрел бы и смотрел... Противореча себе, Узумаки открывает рот: – Ты не устал? – громко окликает приятеля джинчуурики, чтобы отвлечься. – Я приготовил ванну, она здесь довольно большая… Оу, ты явно делаешь успехи! Последнее прозвучало несколько нервно, Наруто даже дёрнулся, поскольку Саске очень быстро преодолел разделявшие их несколько метров. Чёртов гений, ловящий движение призванной змеи буквально на лету. После вестей от Цунаде касательно своих перспектив, Учиха принялся усиливать контроль тела. Было ясно, что вероятность необратимости мутации весьма высока, тем более что от лаборатории безумного учёного остались одни руины… Напрягая другие мышцы длинного хвоста, Саске медленно поравнялся в росте с соседом несмотря на то, что тот стоял на крыльце почти на метр выше земли. Впечатлённый, Наруто тяжело сглотнул, будто загипнотизированный чужими способностями и практически чёрными глазами. Цепко проследил все виднеющиеся бинты и холодно припечатал: – Давно не виделись. Неправда, всего-то несколько дней, ерунда, просто выражение такое... Но Узумаки всё равно почувствовал ликование от этих слов. Он тоже очень скучал и только когда увидел Учиху, понял – он дома. Ходить в помещения для мытья Саске предпочитал, чтобы ополоснуться в конце дня, смывая прилипшие к чешуе листья и грязь. К счастью, туда было два входа: из сада и дома, и потому не приходилось тянуть за собой пыль с улиц в жилые помещения. Ванная комната и правда была довольно просторной, Саске бывал здесь прежде, но куда больше его заинтересовала широкая заглубленная бадья, заменявшая ванну. В неё наверняка поместится весь его хвост, а может, даже место останется. Не считая себя обязанным как-то это комментировать, полузмей двинулся в сторону помывочной – привести себя в порядок прежде чем погрузиться в воду и смыть с себя усталость и непризнанное волнение. Однако есть сложность: длинный хвост нелегко охватить в одиночку. Приняв решение, Саске намыливает себя, начиная с кончика хвоста, и погрузившись в процесс, упустил из вида напарника. Заметил его, только когда почувствовал его тёплые ладони примерно в середине своей змеиной части. – Что ты дел… кхм, – он осёкся, уперевшись взглядом в Наруто. Тот был практически обнажён, оставшись в одних шортах (или это бельё?), усеянных рисунками еды, и вдохновенно водил пальцами по мягкой чешуе. На шее покачивался прозрачно-голубой медальон, привлекая внимание, и лишь поэтому Саске обратил внимание на объёмные горошины сосков юноши. Кто бы мог подумать, что ему будет сложно оторвать от них взгляд!.. Тем более, когда он рисковал упасть на царапины и бинты. В четыре руки удалось быстрее покончить с мытьём и погрузиться наконец в тёплую воду. Учиха даже едва слышно застонал от блаженства: его змеиная половина сильнее мёрзла в течение дня, несмотря на солнечную погоду. Кольца идеально легли вдоль круглой стены, руками Саске растянулся по бортику, искоса наблюдая за товарищем. Тот разматывал промокшие бинты – под ними оказались почти зарубцевавшиеся шрамы или вовсе едва видные царапины. Невероятная регенерация оказывается большим подспорьем в опасной жизни джинчуурики. Наруто опрокинул на голову ведро с водой – обычно торчащие во все стороны волосы опали вниз, вода текла по загорелой спине, облегала крепкие ягодицы, замирая только на табурете. Когда же с мытьём было покончено, и Узумаки повернулся, напарник уже равнодушно смотрел перед собой, словно был в помещении один. Однако этому холодному парню пришлось оглянуться, когда рядом, на расстоянии немного большем вытянутой руки, в воду опустилось ещё одно тело, елозя задницей по гладким чешуйкам. Саске скрипнул зубами. Наруто тоже то и дело разглядывал его, но делал это не так скрытно, как обладатель шарингана. Пытался увидеть сквозь воду, как человеческая кожа переходит в змеиную, залипал на редких белёсых шрамах на будто бы идеальном теле, старался увидеть глубже фарфоровой маски лица. Его руки находились под водой, держась за своё вынужденное сидение, неосознанно поглаживая тёмный покров подушечками пальцев – Саске и не думал, что эта его часть может быть такой чувствительной. В мыле и пене несколько минут назад это не ощущалось так ярко, так... возбуждающе. Раньше было наплевать, как девчонки «клюют» на его красивое личико и успехи в учёбе, а теперь доставляет удовольствие, что этого парня не отталкивает мутация – что с ним, чёрт возьми, не так?! С кем из них двоих, Учиха и сам не был уверен. Стоило Наруто просушить волосы полотенцем, как они снова топорщились птичьим гнездом на его голове, которое хотелось привести в порядок, просто запустив туда собственные руки. Пропустить пшеничные прядки сквозь пальцы, оттянуть, сжав в кулак... Может быть, прикусить открывшуюся шею. Никогда до этого Саске не думал о том, что когда-либо будет считать Наруто привлекательным, более того чувствовать к нему влечение. Благо, он достаточно уверен в своём самоконтроле, чтобы сохранять безопасную для них обоих дистанцию. У приятеля однако же было собственное видение ситуации, и проводив Учиху до его комнаты, не ушёл, а прикрыл за собой дверь изнутри. Его лицо выражает редкую серьёзность, подсвеченное тёплым светом ночника, глаза неотрывно следят за собеседником. На вопросительный взгляд того парень задаёт вопрос, похожий скорее на утверждение: – Что-то происходит между нами... Я наблюдал за тобой и понял, что не одинок в своих волнениях. Ты можешь избегать этой темы сколько угодно, ты в этом мастер, – плавную речь разбавляет короткий смешок, оставаясь уверенной усмешкой на губах. Саске ждёт окончания, прежде чем начать отрицать что-либо: – И всё же ты ответил на тот поцелуй. – Я был не трезв, – ощетинился Учиха, замерев на месте в двух метрах от соседа. Однако хвост его нервно двигался за спиной, то сворачиваясь пружиной, то переваливаясь в разные стороны. Сразу после слов полузмея Узумаки увереннее двинулся навстречу, чувствуя свою правоту. Ведь тот не отрицал – только искал оправдание своей несдержанности. – О, мне напомнить снова? – остановился близко, лица парней разделяло всего пара сантиметров, глядя в тёмные глаза. Сейчас он чётко видел разницу между цветом радужки и зрачка, наблюдая, как расширяется чёрная точка в центре... Учиха едва повёл головой вперёд, и оба сократили оставшееся расстояние, сливаясь в поцелуе. Нежное, пробное касание, губами прихватывают друг друга, иногда коротко скользя языком по коже. Постепенно движение становится смелее, юноши приноравливаются к партнёру, тишину помимо дыхания нарушают влажные звуки. Саске сдаётся своему – взаимному – желанию и смыкает руки на крепкой талии, пробравшись под футболку. В этот же момент Наруто углубляет поцелуй, проникая языком в чужой рот и прижимая ладони к обнажённым лопаткам. Он едва мычит, наслаждаясь лаской по горячей от смущения и возбуждения коже на боках, чувствует нерешительность Саске на резинке пижамы, когда тот замирает там и затем вновь поднимается ладонями выше. С трудом Узумаки разрывает затяжной поцелуй, только чтобы сорвать с себя майку и тут же приникая обратно, жадно впиваясь в губы полузмея. Эта напористость удивительным образом распаляла Саске, который наконец-то зарылся пальцами в пшеничные волосы, приводя их в ещё больший беспорядок. В то же время ладони Наруто бродили по спине, то и дело оглаживая место перехода кожи человека в змеиную, из-за чего партнёр вздрагивал, будто от щекотки – такое нежное любопытство будоражило и заставляло нутро трепетать. Чувствуя чужое возбуждение, оттопыривающее штаны напротив живота Учихи, он вскользь между поцелуями в шею размышлял, как бы сообщить одну неловкую особенность организма. Ведь эта деталь готова была вот-вот вскрыть, казалось бы, самую надёжную одежду – хвост. С недавних пор у Саске два пениса. Выглядят они почти как человеческие, но более гладкие, и тем не менее их количество может произвести, кхм, двоякое впечатление. И в момент, когда он решает сообщить эту специфическую весть, происходит ещё одно нелепое совпадение. Стягивая мешающие штаны, Наруто спотыкается о скользящую рядом часть змеиного хвоста и заваливается вперёд, опрокидывая Саске на футон. Как и во время вечеринки на троих, он оказывается верхом на напарнике, только теперь они оба совершенно обнажены. «Совершенно» – потому что ему в грудь упирается сразу два свидетельства чужого вожделения, раздвинувшие нежные чешуйки пониже человеческого живота. – Воу... – поражённо выдыхает Узумаки, не отрывая взгляда от зрелища. Тяжело сглатывает и всё, что может сказать, это: – Два члена. – А ты наблюдательный, – фыркает Саске как-то даже добродушно. Раз не убежал с воплями ужаса, это уже достойно оптимизма. – И как они... функционируют? – Так же, как и один, – скрывая за ворчанием неловкость, пояснил партнёр: – Не разделяя «обязанности». – То есть ты сразу двумя ссы- – Да. И не только это, – последовал резкий ответ, и Учиха быстрым движением поднял корпус, приблизив лицо к Узумаки: – Ты собираешься выяснять особенности моей анатомии в теории или на практике? Самолюбие не позволило задать более прямой вопрос «ты по-прежнему хочешь меня или я тебе мерзок теперь?». Последовал хриплый выдох и голодный взгляд: – На практике. Знал бы Учиха, как усилилась похоть внутри партнёра при виде этой пикантной особенности, а рот наполнился слюной. Под ошарашенным взглядом сверху он на пробу касается губами гладкой головки, придерживая ствол правой рукой и медленно поглаживая другой – левой. Движение языком – шумный выдох в макушку, а затем в волосы вновь вплетаются чужие длинные пальцы. Нетрудно заметить, как полюбился полузмею этот жест. Он не давил, только поглаживал, будто массировать голову, а от прикосновений за ушами хотелось заурчать. Что Наруто и делал, посылая по члену звуковые вибрации, осторожно скользя вниз и наслаждаясь приглушёнными звуками над собой. Саске явно смущался своего голоса, редко постанывал, но громко и часто дышал, стараясь не дёрнуть бёдрами навстречу влажному рту – зато остальной хвост блуждал волнами по пространству вокруг, даже уронил стоящий у окна стул. Наруто осилил где-то две трети всей длины, когда почувствовал свой предел, закашлявшись. И тогда, словно лампочка, в голове зажглась идея! Он немного отстранился, не выпуская головку из своего плена, и шире открыл рот, заглатывая и вторую, резко опускаясь до половины. – А-а-ах-х! Комнату наполняет неприлично громкий протяжный стон Саске – музыка для ушей джинчуурики. Его горло заполнено, но позывов вытолкнуть инородное тело организм не подаёт, только слёзы застилают глаза. Старательно дыша через нос, Наруто едва может двигать головой и тем не менее делает это. Его кроет так, что одной рукой он пережимает собственный член, чтобы не кончить просто от стольких новых ощущений. Его возлюбленный – ох, неужели Наруто нашёл наконец-то определение для своего «друга» – уже практически воет, видя яркие вспышки перед глазами. Глотка и рот Узумаки наполняются тёплой спермой, а глаза закатываются – его тоже кроет, хотя он так и не позволяет себе кончить. С хлюпающим звуком выпускает оба пениса изо рта, когда Учиха падает назад на футон, стеклянным взглядом уставившись в потолок и стараясь отдышаться. В то же время, открыв рот, его партнёр позволяет чужой сперме стечь на подставленную ладонь, однако это не первое, что понимает разум полузмея. Сначала приходит чувство приятного трения в чувствительной зоне ниже живота, и приподнявшись, Учиха видит по-прежнему сидящего на его хвосте юношу. Он трётся своим возбуждением между членами Саске, стимулируя их и заведя одну руку за спину. Выглядел Наруто впечатляюще: блестящее бисеринками пота тело, которое так и манит прикоснуться; расслабленное, почти счастливое лицо без привычной придурковатости, томный от наслаждения взгляд и приоткрытые влажные губы, на которых ещё остались следы семени... Он безотрывно смотрел прямо на Учиху, будто бы ему в душу, гипнотизируя, как дудочник кобру – и Саске оказывается этого достаточно, чтобы вожделение, жажда чувствовать этого человека вновь охватила его естество. Заметив результат своих стараний, Узумаки даже облизнулся в усмешке, наслаждаясь тем, как партнёр будто бы обхватывает своими пенисами его, и всё скользит между собой в естественной смазке. – Наруто... Что ты... И только когда тот поднимается, на коленях подползая выше вдоль змеиного тела, Саске полностью понимает, что тот делал всё это время. Проявляя чудеса выдержки, он растягивал себя, используя уже пролитую сперму партнёра! И теперь осторожно направлял в разработанный влажный проход один из членов, пока второй просто скользил по его бедру. Тяжело, даже как-то измученно дыша, он медленно опускался, чувствуя странное наслаждение от этого чувства давления изнутри – вообще, от всех этих тактильных ощущений Наруто будто бы сходил с ума... А потом пришло прикосновение рук к разгорячённому телу: гораздо более смелые, чем раньше, они огладили мышцы груди, пробежались пальцами по рёбрами, обогнули пупок и опустились ниже и назад, сжимая ягодицы. После чего одна ладонь нащупала место, где член полузмея проникает внутрь, а другая – соединила второй его член с возбуждением Узумаки, надрачивая в такт движениям партнёра. – С-саске, а-ах! – наконец-то Наруто осознанно посмотрел в антрацитовые глаза, в которых будто горело чёрное пламя аматерасу. Но не безумно пожирающее и опустошающее всё на своём пути, а вечное, не угасающее пламя физического и духовного единства. Похоти и страсти, нежности и любви. Опускаясь до упора, Узумаки заключает любимого в объятия, и они вместе тянутся друг к другу за поцелуем. Долгим, влажным, что с губ порой капает слюна, процесс перемежается со стонами и рычанием, глухими шлепками кожи о кожу. В прикосновениях чувствуется трепетное обожание, долгожданное осознание скрытых чувств, глубоких и старинных, которым нужно было много времени, чтобы окрепнуть и расцвести. Утомлённый страстью, готовый кончить в любой момент, Наруто всё равно проваливается в оргазм неожиданно – когда Саске удаётся проникнуть внутрь ещё и пальцем, оставив россыпь засосов на груди. Тот и сам не ожидал от себя – практически отступника – такого яркого чувства собственничества. Впрочем, и ему выгнувшийся в спине назад партнёр оставил «на память» по четыре почти симметричные полосы на левой и правой груди. Узумаки же абсолютно выключило, отключило, и от падения, пусть и не высокого, его спас вовремя подтянувшаяся чешуйчатая конечность. Он успел по инерции соскользнуть в тот момент, когда от зрелища второй раз за вечер Учихе удалось кончить, обрызгав двумя струями семени живот и бёдра партнёра и собственный хвост – белое на практически чёрном. Проваливаясь в сон, Саске обнимал кое-как вытертого полотенцем возлюбленного, уткнувшись тому в макушку. Этой ночью он не будет мёрзнуть под одеялом – ведь наконец-то будет под ним не один.