Пепел Стёртых Воспоминаний

Вечерний воздух был густым и сладким, наполненным ароматом нагретой за день земли и спелых яблок из сада. Солнце, медленно опускаясь за линию горизонта, окрашивало небо в переливы персиковых и лавандовых тонов, а длинные тени старых дубов вытягивались по лужайке, словно пальцы великана, тянущиеся к дому. Айрис сидела, поджав ноги, на широком подоконнике своей комнаты, наблюдая, как Джеймс внизу на лужайке отчаянно пытается освоить новый трюк на метле. Его настойчивость была почти трогательной — уже третий час подряд он поднимался в воздух, падал, вставал и снова пытался. — Ты уверен, что проблема именно в метле, а не в пилоте? — крикнула она в открытое окно, не в силах сдержать улыбку. Джеймс, красный от усилий и явного раздражения, посмотрел вверх и показал ей весьма выразительный жест, который в приличном обществе точно не одобрили бы. — Вот увидишь, когда я буду капитаном команды, ты будешь просить у меня автограф! — парировал он, смахивая пот со лба. Айрис рассмеялась, откинувшись на подушки. Эти последние дни были наполнены именно такими моментами — легкими, беззаботными, словно они пытались втиснуть годы разлуки в несколько сумасшедших, наполненных смехом дней. *** Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, они устроились на крыше старого садового павильона — их излюбленном месте для ночных бесед. Джеймс растянулся на одеяле, закинув руки за голову, а Айрис, укутавшись в теплый плед, наблюдала, как первые звезды зажигаются в темнеющем небе. — Люпин — это вообще отдельная история, — начал Джеймс, его голос звучал задумчиво. — Самый умный из нас, но выглядит так, будто его месяц таскали за хвост дементоры. И эти его загадочные отлучки... Он запнулся, будто поймав себя на чем-то, и быстро перевел тему: — Но Питер! Вот уж кто умеет удивлять. В прошлом месяце он умудрился... Айрис слушала, улыбаясь, но ее внимание притупилось, когда разговор зашел о Сириусе. Джеймс рассказывал об их последней выходке — как они перекрасили все статуи в коридорах Хогвартса в цвета Гриффиндора, — но ее мысли уже унеслись далеко, в парижские бальные залы, где под высокими сводами когда-то кружилась в танце с тем самым черноволосым сорванцом. — ...и тогда Сириус сказал... Айрис? Ты меня вообще слушаешь? Она вздрогнула, поймав себя на том, что бессознательно улыбается. — Конечно, — поспешно ответила она, стараясь сохранить равнодушное выражение лица. — Просто... задумалась. Ты говорил о статуях. Джеймс приподнялся на локте, изучая ее с подозрительной пристальностью. — Я уже минут пять рассказываю про наше последнее приключение с гиппогрифами. Легкий румянец выступил на ее щеках, но она тут же взяла себя в руки. — Просто вспомнила, что... с одним из твоих друзей я знакома, — произнесла она максимально нейтрально, делая вид, что проверяет, не помялась ли ткань ее платья. Джеймс замер, как гончая, учуявшая дичь. — С кем именно? — спросил он слишком медленно, слишком внимательно. Айрис сделала вид, что задумалась, хотя прекрасно знала, что следующая фраза взорвет ситуацию. — С Сириусом. Мы... сталкивались в Париже. Эффект был мгновенным. Джеймс вскочил, сметая кувшин с лимонадом, который со звоном разбился о черепицу. — ЧТО?! ОН МНЕ НИ СЛОВА! — его голос разнесся по всему саду, вспугнув ночных птиц. — КАК ДОЛГО? ГДЕ? ПОЧЕМУ Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЛ? Айрис сохраняла ледяное спокойствие, хотя ее пальцы непроизвольно сжали край одеяла. — Это было несколько случайных встреч, — сказала она ровным тоном, будто докладывала о погоде. — На балах. В светских кругах. Иоланта, конечно, не знала — она бы не одобрила. Джеймс присел перед ней, его глаза сверкали подозрением. — И... что? Вы просто вежливо беседовали о погоде? — он произнес это с такой едкой интонацией, что Айрис почувствовала, как предательское тепло поднимается к ее ушам. Она закатила глаза с преувеличенным раздражением. — Не будь идиотом. Он был... приятным собеседником. И все. — Приятным собеседником, — мертвым голосом повторил Джеймс. — Мой лучший друг, известный всему Хогвартсу своей способностью доводить профессоров до белого каления — «приятный собеседник»? Айрис пожала плечами, сохраняя безупречно равнодушное выражение лица. — В высшем свете он умеет вести себя прилично. Удивительно, да? Джеймс изучал ее с пристальностью сыщика, и Айрис чувствовала, как под этим взглядом ее спокойствие начинает трещать по швам. Но годы жизни с бабушкой Иолантой научили ее искусству безупречного самообладания. — Ты что... — Джеймс вдруг наклонился ближе, — влюблена в него? Сердце Айрис бешено заколотилось, но внешне она лишь подняла бровь с таким выражением, будто он предложил ей прыгнуть с крыши. — Ты совсем рехнулся? — ее голос звучал идеально ровно, с легкой ноткой раздражения. — Мы несколько раз поговорили на светских мероприятиях. Это все. Джеймс откинулся назад, явно разочарованный отсутствием реакции. — Ну ладно, — пробормотал он. — Просто... странно, что он мне ничего не сказал. Айрис внутренне выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Я попросила его не рассказывать. Иоланта... ты знаешь, как она относится к «неподобающим связям». Джеймс кивнул, наконец отводя взгляд. Айрис знала, что он купился — ее холодный тон и безупречное спокойствие сделали свое дело. Только она одна знала, как бешено стучит ее сердце, и как образ черноволосого хулигана с вызывающей улыбкой все еще стоит перед ее глазами. — Ладно, — наконец сказал Джеймс, зевая. — Пойдем спать. Завтра нам нужно на Косую аллею — готовиться к школе. Айрис кивнула, поднимаясь. Она так и не сказала ему самого главного — о письме мадам Максим, о переводе в Хогвартс. Но это подождет. Сейчас ей нужно было только одно — уйти, прежде чем ее безупречная маска даст трещину, и все ее тщательно скрываемые чувства вырвутся наружу под пристальным взглядом слишком наблюдательного и ревнивого брата.

***

Первые лучи солнца золотили края штор, когда Айрис открыла глаза. В доме царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине этажом ниже. Она потянулась, ощущая на спине холодный пот — следы ночного кошмара уже расплывались в памяти, но неприятный осадок остался. Спускаясь по лестнице, Айрис уловила знакомый аромат вафель и кофе. В кухне Юфимия стояла у плиты, а Флимонт, склонившись над газетой, что-то бормотал себе под нос. — Доброе утро, — произнесла Айрис, прикрывая зевок ладонью. Юфимия повернулась, и её лицо озарилось тёплой улыбкой: — Доброе, милая. Хорошо спала? Флимонт отложил газету: — Доброе утро, дочка. Как сон? — Нормально, — ответила Айрис, опуская глаза. Мысли о кошмаре — о ледяных пальцах бабушки, впивающихся в плечи, о тёмной комнате в старом особняке — она решительно отогнала. На лестнице раздались тяжёлые шаги. В кухню ввалился Джеймс, его обычно аккуратные волосы торчали в разные стороны. — Доброе утро, — пробормотал он, плюхаясь на стул. — Доброе, Джим, — улыбнулась Айрис. — Доброе, сын, — синхронно ответили родители. Юфимия поставила перед Джеймсом тарелку с золотистыми вафлями: — Твои любимые. — За что мне такая классная мама? — оживился Джеймс, с наслаждением откусывая кусок. В этот момент в окно влетела знакомая тёмная сова. Птица грациозно приземлилась перед Флимонтом, протягивая лапу с конвертом. Айрис почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Флимонт, нахмурившись, взял письмо: — Что-то случилось? — синхронно спросили близнецы. Отец перевёл взгляд на Юфимию — они обменялись безмолвным пониманием: — Джеймс, Айрис, вы сможете самостоятельно сделать покупки на Косой аллее? Нам с мамой нужно срочно отлучиться. Тишина повисла густым облаком. Айрис чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Конечно, — первым нарушил молчание Джеймс, бросая сестре вопросительный взгляд. Айрис лишь кивнула, сжимая руки в коленях. — Хорошо, — Флимонт встал, складывая письмо. — Мы вместе отправимся на Косую аллею. Вы останетесь там делать покупки, а мы... трансгрессируем. Юфимия подошла к дочери, положив руку на плечо: — Всё будет хорошо. Но страх сидел глубоко внутри, как осколок льда, не таявший даже под утренним солнцем.

***

Косую аллею уже заполняли утренние посетители. Воздух был наполнен ароматом свежеиспечённых булочек из соседней пекарни и звонким смехом детей, толпившихся у витрины магазина волшебных шуток. Флимонт, стоя перед близнецами, заканчивал свою напутственную речь: — ...и главное — никуда не отлучаться поодиночке. Особенно ты, Джеймс. — Хорошо, пап, — Джеймс вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд уже блуждал в сторону магазина «Качественные метлы», где в витрине гордо красовалась новейшая модель «Нимбус 1994». Юфимия, заметив рассеянность детей, мягко прервала мужа: — Дорогой, нам действительно пора. Флимонт кивнул, поправив очки. В последний раз строго посмотрев на Джеймса, он обнял обоих детей. — Будьте осторожны. Юфимия нежно поцеловала близнецов в макушки, её духи смешались с запахом ванили от её волшебного шампуня. — Вернёмся к обеду, — прошептала она. Раздался характерный хлопок — и родители исчезли, оставив после себя лишь клубящийся воздух. Джеймс тут же оживился: — Пойдём в Гринготтс! — Он схватил Айрис за руку и потянул за собой. Айрис, улыбаясь, позволила себя вести. Её глаза скользили по вывескам: «Магические зелья и ингредиенты», «Кабанья голова», «Флориш и Блоттс». В витрине книжного магазина она заметила новое издание «Укрощения гиппогрифов» с золотым тиснением. Джеймс внезапно замер как вкопанный перед магазином метел. Его глаза загорелись. — Посмотри только на эту красоту! — Он прижал нос к витрине, за которой мерцала табличка «Нимбус 1994» — новейшая модель для профессиональных игроков». Айрис мягко подтолкнула его в бок: — Потом, — сказала она твёрдо, хватая брата за рукав. Джеймс недовольно фыркнул, но покорно зашагал дальше. Они миновали шумную толпу у магазина Олливандера, где мальчуган лет десяти с восторгом размахивал своей первой палочкой, выпуская в воздух серебристые искры. И наконец остановились перед величественным белоснежным зданием, возвышавшимся над остальными магазинами, как дракон над курами. Мраморные колонны Гринготтса сверкали в утреннем солнце, а массивные бронзовые двери, охраняемые гоблинами в аккуратных мундирах, внушали одновременно трепет и уважение. — Ну что, — Джеймс повернулся к сестре, лукаво приподнимая бровь, — готовься к встрече с самыми жадными существами в магическом мире. Айрис лишь усмехнулась, поправляя сумку на плече. Бронзовые двери Гринготтса со скрипом распахнулись, обнажив величественный мраморный зал. Холодный воздух, пропитанный запахом старого пергамента и металла, обдал их лица. — После тебя, мисс Поттер, — с преувеличенной галантностью пропустил сестру Джеймс, делая театральный жест рукой. Айрис покачала головой, но улыбнулась: — Какой же ты невыносимый. Шагнув внутрь, она замерла, впечатлённая масштабами зала. Высокие потолки с замысловатыми узорами, ряды полированных столов, за которыми гоблины с хищными лицами склонились над документами — всё выглядело одновременно величественно и пугающе. К ним приблизился гоблин в тёмно-зелёном мундире, его блестящие чёрные глаза оценивающе скользнули по ним: — Чем могу служить? Джеймс выпрямился: — Мы хотим снять средства со счёта Поттеров. — Ключ? Джеймс достал маленький золотой ключик. Гоблин взял его с неожиданной аккуратностью, внимательно изучая: — Грипхук! Проводите юных Поттеров к их хранилищу. Грипхук, низкорослый гоблин с длинным носом, жестом показал следовать за ним. Проходя мимо столов, Айрис заметила перешёптывающихся гоблинов: — Интересно, почему они так на нас смотрят? Джеймс пожал плечами: — Наверное, редко видят таких очаровательных клиентов. Грипхук неожиданно оскалился: — Старшие Поттеры были здесь сегодня утром. Очень... взволнованные. Близнецы переглянулись — значит, письмо действительно было от Иоланты. Лабиринт коридоров освещала голубоватая плесень. Воздух становился тяжелее, пропитанный древней магией. — Почему вы используете эту плесень вместо люминосов? — спросила Айрис. Грипхук оглянулся: — Она реагирует на чужую магию. Вор не пройдёт незамеченным. У двери с номером 713 гоблин вставил ключ, провёл ногтем по узору, бормоча заклинание. Дверь открылась со скрипом. — Десять минут. Хранилище Поттеров оказалось настоящей сокровищницей — золотое озеро из галеонов, стеллажи с драгоценностями и артефактами. — Никогда не понимал, зачем хранить здесь столько... — начал Джеймс. Айрис схватила его за руку: — Не здесь. Она быстро нашла дубовый ларец с инициалами «И.П.», доставая указанные отцом монеты. В углу заметила странный чёрный ящик с рунами. — Что это? Джеймс отвлёк её: — Давай быстрее, у нас ещё пол-аллеи впереди! Выйдя из банка, Айрис с облегчением вдохнула свежий воздух. Джеймс сверкал глазами: — Сначала «Качественные метлы», потом «Флориш и Блоттс», а потом... Айрис покачала головой, но в душе разделяла его восторг.

***

Косую аллею заполнял послеполуденный гул голосов и смеха. Айрис и Джеймс брели по мостовой, заваленные покупками — книги, свитки пергамента, свертки с ингредиентами для зелий тянули их руки вниз. — Никогда не понимал, почему нельзя просто взять всё сразу в одном месте, — проворчал Джеймс, перекладывая тяжёлую сумку из одной руки в другую. Айрис лишь вздохнула, поправляя пакет с новыми перьями для письма: — Мы могли бы уже закончить, если бы ты не застрял в магазине метел на час. Джеймс собирался парировать, но вдруг резко замолчал. Его глаза расширились, а губы сами собой растянулись в глуповатой улыбке. Айрис проследила за его взглядом. У витрины «Мадам Малкин» стояла рыжеволосая девушка с изумрудными глазами, оживлённо разговаривая с подругой. — Так это и есть та самая Лили Эванс, за которой ты бегаешь уже четыре года? — Айрис не смогла сдержать усмешку. Джеймс лишь кивнул, не отрывая взгляда. Затем глубоко вздохнул, взъерошил волосы (Айрис закатила глаза — этот жест он явно репетировал перед зеркалом) и уверенно зашагал вперёд. Айрис осталась на месте, наблюдая, как брат подходит к девушке с самой очаровательной улыбкой. Эффект оказался прямо противоположным — Лили развернулась и резко ткнула пальцем в грудь Джеймса, что-то яростно выкрикивая. — Ох, — Айрис прикрыла рот рукой, когда Лили со всего размаха ударила Джеймса по плечу. Брат потирал ушибленное место, но продолжал что-то говорить, явно не собираясь отступать. Айрис сделала шаг в их сторону, но внезапно чья-то сильная рука грубо схватила её за локоть, резко дёрнув в сторону переулка. Прежде чем она успела вскрикнуть, её прижали к холодной каменной стене. — Ну, здравствуй, Айрис, — слащавый голос заставил её кровь похолодеть. Она подняла глаза. Перед ней стоял Рабастан Лестрейндж — высокий, с бледным, как у всех Лестрейджей, лицом и холодными серыми глазами. Его пальцы впивались в её запястье, оставляя красные отметины. — Лестрейндж, — она сморщилась, пытаясь вырваться. — Какого чёрта?! — Это я у тебя должен спросить, — его голос звучал спокойно, но в глазах бушевал гнев. — Какого чёрта ты сбежала из поместья? Я так долго добивался этой помолвки не для того, чтобы узнавать о твоём побеге! Айрис почувствовала, как гнев поднимается у неё в груди: — А ты что думал? Что я просто смирюсь и стану женой фанатика чистой крови? Она попыталась оттолкнуть его, но Рабастан лишь усилил хватку, прижав её ещё сильнее. — Я всегда добиваюсь своего, — прошипел он, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло её щёку. — После выпуска ты будешь носить мою фамилию. — Я скорее объемся флоббер-червей, чем буду носить твою фамилию! — Айрис буквально выплюнула эти слова, её голос дрожал от ярости. Запястье, сжатое в железной хватке Рабастана, горело огнём, но она не подавала виду. Лестрейндж лишь усмехнулся, его бледное лицо с острыми скулами исказилось в гримасе раздражения. — Ты всё ещё не понимаешь, с кем связалась, — прошипел он, наклоняясь так близко, что его дыхание, пахнущее мятной настойкой, обожгло её щёку. — Твоя бабушка уже всё решила. Айрис почувствовала, как холодная волна страха пробежала по спине, но её глаза продолжали метать молнии. — Отпусти! Рабастан не ослабил хватку. Напротив, его длинные пальцы впились в её кожу ещё сильнее, оставляя багровые следы. В его серых, как сталь, глазах плескалась ярость — та самая, что заставляла даже самых отчаянных студентов Слизерина сторониться его в коридорах Хогвартса. — Ты, что, не понимаешь с первого раза, Лестрейндж? Холодный, как зимний ветер, голос раздался позади них. Айрис узнала его мгновенно — за годы разлуки он стал ниже, твёрже, но сохранил ту самую бархатистую нотку, которая всегда успокаивала её в детстве. Рабастан медленно повернул голову, его губы искривились в презрительной усмешке. — В защитники записался, Блэк? — в его голосе звучала неприкрытая неприязнь. Регулус стоял в трёх шагах от них, его чёрные волосы, такие же густые и блестящие, как у брата, слегка растрепал ветер. Но в отличие от Сириуса, в его осанке чувствовалась аристократическая выправка, а в тёмных глазах — ледяное спокойствие. — Отойди от неё, — произнёс он, не удостоив насмешку ответом. Наступила тяжёлая пауза. Рабастан оценивающе оглядел Регулуса — они были одного роста, но в напряжённой атмосфере между ними словно сверкали невидимые молнии. Наконец Лестрейндж разжал пальцы, освобождая запястье Айрис. — Ещё увидимся, — бросил он ей через плечо, прежде чем раствориться в толпе. Регулус проводил его взглядом, в котором читалось столько ненависти, что Айрис невольно вздрогнула. Затем он резко повернулся к ней, и его лицо преобразилось — тень заботы скользнула по обычно невозмутимым чертам. — Ты как? — спросил он, бережно беря её покрасневшее запястье. Айрис улыбнулась, чувствуя, как знакомое тепло разливается по телу от его прикосновения. — Было бы хуже, если бы не ты. Рада тебя видеть, Регулус. Он ответил улыбкой — редкой, искренней, той, что он дарил только ей. — Взаимно, Айрис. — Я видел твоего братца, — сообщил Регулус, его тёмные глаза внимательно изучали её лицо. — Он тебя искал. — Чёрт, — Айрис прикусила губу. — Спасибо, что сказал, Регулус. Ещё увидимся! Она помахала ему рукой и быстро зашагала в противоположную сторону, мысленно придумывая правдоподобное оправдание для Джеймса. Обернувшись через плечо, она заметила брата в компании Сириуса и двух незнакомцев. Они озирались по сторонам, явно разыскивая её. Айрис усмехнулась и начала бесшумно подкрадываться, прижимая к груди пакеты с покупками. Сириус заметил её первым. Его серые глаза блеснули озорством, когда она приложила палец к губам. — БУ! — крикнула она, запрыгивая Джеймсу на спину. Брат вздрогнул так сильно, что чуть не выронил все покупки. Оба незнакомца тоже подпрыгнули на месте. — Айрис! — возмущённо воскликнул Джеймс, но его голос потонул в смехе Сириуса. — Прости, — она сползла с его спины, всё ещё хихикая. — Просто не удержалась. Джеймс закатил глаза, но улыбка выдавала его истинные чувства. — Где ты пропадала? — Просто со знакомым увиделась, — отмахнулась Айрис, бросаясь обнимать Сириуса. — Скучал по мне, Звёздочка? — Конечно, Ириска, — он крутанул её в воздухе, заставляя засмеяться. Отстранившись, Айрис внимательно рассмотрела незнакомцев. Первый — высокий, с каштановыми волосами и усталыми глазами — шагнул вперёд: — Я Римус Люпин, — его голос звучал мягко, но уверенно. — Приятно познакомиться, Айрис. — Взаимно, Римус, — она пожала его руку, сразу отметив тёплую энергетику. Второй — низенький блондин с водянисто-голубыми глазами — нервно заёрзал: — Пи-Питер Петтигрю, — он едва коснулся её пальцев. — Приятно познакомиться, Питер, — её улыбка стала чуть менее искренней. Сириус, заметив лёгкое напряжение, ловко перевёл внимание: — Ириска, как насчёт мороженого? Фисташковое с шоколадной крошкой? — Ты читаешь мои мысли! — воскликнула Айрис, специально утрируя восторг. Компания двинулась к «Флоришан Фортескью», и Айрис неожиданно легко нашла общий язык с Римусом. Они обсуждали книги, путешествия, и даже обнаружили общую любовь к шоколаду. — ...поэтому я всегда беру с собой запасной плитку, — признался Римус, и Айрис рассмеялась. Питер же шёл молча, лишь изредка вставляя односложные реплики. Айрис ловила на себе его странные взгляды — то ли восхищённые, то ли испуганные. «Что-то в нём не так,» — подумала она, украдкой наблюдая, как Питер нервно теребит край рубашки. — Ты сегодня странно тихая, — Сириус шепнул ей на ухо, пока остальные выбирали мороженое. — Просто много впечатлений, — улыбнулась Айрис, но в голове уже строился план: сегодня вечером ей предстоял серьёзный разговор с Джеймсом. А пока она взяла стакан с фисташковым мороженым, украшенным шоколадной крошкой, и сделала первый сладкий глоток. Впереди их ждал ещё целый вечер, полный смеха, секретов и новых знакомств.

***

Гостиная в парижском особняке Иоланты Поттер тонула в полумраке. Даже в полдень тяжелые бархатные шторы оставались задернутыми, пропуская лишь тонкие золотистые лучи, которые дробились о хрустальные подвески люстры. Флимонт стоял у камина, его пальцы бессознательно сжимали мраморную полку, пока Юфимия сидела с прямой спиной, словно вырезанная изо льда. — Нет, мама, — голос Флимонта звучал устало, но непреклонно. Он провел рукой по лицу. — Айрис больше не вернется сюда. Иоланта медленно поднялась со своего кресла. Ее черное шелковое платье шелестело, как крылья ворона. — Ты забываешь, что случилось шесть лет назад? — ее голос стал опасным, как змеиное шипение. — Или хочешь повторения? Юфимия резко встала, ее голубые глаза вспыхнули. — Не смейте, — прошептала она, и в тишине комнаты это прозвучало громче крика. Но Иоланта продолжала, приближаясь к ним: — Неужели вы хотите смерти Айрис? — ее бледные пальцы сжали ручку трости. — Англия для нее опасна. Только здесь, под моей защитой... — Твоя «защита» чуть не убила ее в тот раз! — Флимонт внезапно взорвался, ударив кулаком по каминной полке. Хрустальная ваза с треском разлетелась на осколки. — Ты думаешь, мы не узнали, что это ты подстроила тот «несчастный случай»? Иоланта замерла. На ее лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на страх, но тут же сменилось холодной яростью. — Ты смеешь обвинять... — Да! — Юфимия шагнула вперед. Впервые за все годы знакомства она нарушила светские приличия, перебив свекровь. — Мы знаем все. И именно поэтому Айрис больше никогда не переступит порог этого дома. Комната наполнилась напряженным молчанием. Даже часы в углу будто перестали тикать. Иоланта медленно выпрямилась, ее глаза стали пустыми, как у мертвой рыбы. — Вы совершаете ошибку, — прошептала она. — Если что-то случится с моей внучкой... это будет на вашей совести. Флимонт резко развернулся к двери. — Пойдем, Юфимия. Нам здесь больше нечего делать. Когда дверь закрылась за ними, Иоланта осталась стоять среди разбитого хрусталя. Ее трость дрожала в руке. Внезапно она резко ударила ею по столу, сметая на пол фарфоровый сервиз. — Они пожалеют об этом, — прошипела она, глядя в зеркало, где ее отражение казалось искаженным и чужеродным. — Все они пожалеют. В глубине комнаты тени шевелились, будто что-то невидимое прислушивалось к ее словам. Иоланта повернулась к окну, где сквозь щель в шторах пробивался луч света. — Айрис вернется, — прошептала она. — Или умрет. Но свободной я ее не оставлю.