За короля и отечество!

Виктория, Лондиниум

Северный Норпорт

13 августа 1093 года

///////

Одним тёмным мрачным летним вечером в Норпорте было слишком тихо. Подозрительно тихо… Настолько тихо, что Орион мог спокойно услышать, как спичка трётся о коробок. Он стоял и тщетно пытался зажечь спичку, чтобы прикурить свою самую дешёвую сигарету, купленную в ближайшем магазине в паре километров отсюда. Спичка надломилась, и он громко цокая, выкинул её и достал следующую, повторив попытку закурить. Сигаретный дым заглушал крики в его голове. Но они не угасали даже после того, как он затянулся. Они стали лишь громче,того просили справедливости. «Почему мы живём в дерьме, пока эти твари утопают в роскоши?! Они клялись защищать нас! И что в итоге?! Они прикрываются нами? Чёртовы аристократы… Чертова Виктория!» Блейк не выдерживает нагрузку на нервы и бьёт кулаком по ближайшей уже разрушенной стене. Проигнорировав боль в руке, он вновь пытается успокоить нервы при помощи сигарет… Подняв глаза в небо, он увидел красивое звёздное небо. Его взгляд сковала яркая луна, безмолвно смотревшая на всех сверху. — К черту всё… — выругался фелин в слух и сел на землю, подложив край плаща под себя, чтобы было не так холодно сидеть на голом бетоне. Его полное имя – Орион Блэйк. Он житель Лондиниума, что устал терпеть произвол аристократов, нагло разрушающих то, что он считал своей родиной. Слишком устал. «Хватит терпеть позор, надо действовать.» Не будь аристократы такими ублюдками и эгоистами, Виктория могла бы гордиться хоть чем-то кроме своих политических амбиций. Чем больше он думал об этом, тем сильнее ненависть закипала внутри него. Хвост начал вилять из стороны в сторону, а уши навострились сами по себе. Инстинкты никуда не денешь. Он услышал чьи-то шаги недалеко от себя и, тут же выкинув недокуренную сигарету, встал. — Эй, братюнь, есть прикурить? — обратился к нему такой же фелин, как и он сам. Обычно в Норпорте, если к тебе посреди улицы обращаются с такой просьбой, скорее всего ты либо получишь нож под ребра, либо останешься без последних денег, либо все вместе. Конечно же, Орион, прожив в этой помойке 23 года, знал это как никто лучше: — Да, сейчас. Дай мне секунду… Он сделал шаг в сторону от фелина и якобы полез в карман за спичками, но на самом деле он решил напасть первым. Другой фелин отшатнулся назад. Из его разбитого носа обильно текла кровь. Несколько мгновений он молча смотрел на Блейка, а затем, не решившись вступать с ним в полноценную драку, начал уходить прочь. Орион лишь угрюмо хмыкнул и ушел в противоположном направлении, направляясь в то место, что он называл «домом». А по факту это был лишь двухкомнатный подвал, в котором и жил он вместе со своей матерью, которая надрывала свою спину за сущие гроши, просто пытаясь выжить. Впрочем, также и было с самим Орионом. Его мать работала в гостинице на краю Норпорта прачкой, а он работал разнорабочим на одной из многих фабрик Лондиниума. Тяжёлая, неблагодарная, низкооплачиваемая работа. Конечно, чтобы выжить придется промышлять криминалом: в Норпорт ни Армия, ни Жандармерия не сунутся. Анархия, хаос, банды – обычное дело тут. — И где ты опять пропадал до ночи, а?! Мать Ориона – уставшая женщина фелин. Она выглядела намного старше своих лет… С огромными мешками под погасшими зелёными глазами и со спутанными чёрными волосами. Орион тоже выглядел намного старше чем свои 23 года. — Ну не начинай снова. Я нам немного еды принёс… Он попытался сменить тему, чтобы избежать многочисленных наставлений, нравоучений и косых взглядов от матери. Поэтому он достал из внутренней части своего плаща половину батона хлеба и небольшую головку сыра и молча положил на старый скрипучий стол. На бледном лице матери появилась небольшая улыбка, за которой последовал резкий вопрос: — Откуда ты это взял? Не бось опять украл?! — вновь с укором сказала она, на что получила удовлетворяющий её ответ: — Нет, мам. Купил. Наконец-то заплатили. Выдали сразу за два месяца… Пару дней ещё проживём… — А там и я деньги получу. Хоть с голоду не помрем. — с крошечной долей оптимизма сказала она, смотря на стол. В её глазах блестала небольшая, но всё таки надежда… Надежда на будущее, в котором им не придется жить в нищете. — Скоро зима. Вот это меня больше волнует… — сказал Орион, выстукивая незамысловатую мелодию на столе и оперев голову на вторую руку. — Зима ещё не скоро. До неё ещё дожить надо. – с саркастической насмешкой сказала она, виляя тонким черным хвостом. Ориону такая ирония над судьбой пришлась по душе, и он впервые за день позволил себе улыбнуться. А крики все не стихали… Его голова продолжала придумывать лозунги и агитационные речи. Нужно менять что-то в этом мире, в этой стране… Всю чёртову Терру. Предать огню дома аристократов. Невольно ему вспомнилась цитата одного урсуского революционера: «Достучаться до справедливости в золотые ворота дворцов можно только прикладами арбалетов». Как же он был прав… — Орион, что с тобой? Такой задумчивый? — вывела его из тяжёлых туманных мыслей мать. — А? Да так… Мечтаю о лучшей жизни не более. – с печалью в голосе сказал он, поднимая взгляд на свою мать. Она лишь слегка улыбнулась и стала гладить его по голове. — Однажды эта мечта сбудется. У тебя всё будет хорошо, просто верь и трудись, не покладая рук… Он не стал ничего отвечать, просто закрыл глаза и позволил себе расслабиться. «Да точно. Надежда. Вечно пылающая, Неугасаемая надежда». Так Орион и заснул прямо за столом, позволив своим мечтам о светлой беззаботной жизни забрать себя в мир грез и с сновидений. На следующее утро он, как и большая часть жителей Лондиниума, направился на столь «любимую» работу. Работал он на фабрике по производству сельскохозяйственной техники. Блейка взяли туда по воле случая, практически из жалости, поэтому поручали ему работу в стиле: «Принеси, подай, иди нахуй, не мешай». Он таскал всякие коробки из одного конца цеха в другой, мыл полы и занимался прочей нужной, но не столь прибыльной работой. Одним словом – рутина, День сурка, безумие, постоянное повторение одного и того же. Именно с такими мыслями Орион снял с себя свой черный кожаный плащ и сменил на спецодежду. К счастью, иногда его рутину разбавлял его единственный друг на фабрике, худой люпо по имени Алан. Простодушный парень, который смотрел на своего друга с сочувствием, но никак не мог ему помочь кроме как скрасить его день парой глупых шуток или очередной историей о его похождениях с девушками. — Утро доброе, Орион! Этот довольно высокий голос для парня был для Блейка как бальзам для души. Он немного успокаивал натянутые как струны нервы, готовые в любой момент порваться. — У нас не бывает по истине доброго утра, Алан. – с насмешкой ответил он другу, надевая каску на свою голову. — Это правда, но все же. Однажды оно наступит, и мы не узнаем когда именно. Поэтому имеет смысл встречать каждое утро как то самое, несущее что-то хорошее. Блейк, надевая перчатки, молча слушал философские размышления своего друга, смотря на него с идиотской ухмылкой на своем лице. Но их идиллию должен был кто-то разрушить, и этим кто-то стал начальник цеха, седой Фелин округлой формы. Бывший офицер Викторианской королевской армии, которого по решению трибунала отправили в отставку досрочно за издевательства над своими солдатами. Одним словом, он был моральным уродом, ни во что не ставившим людей ниже себя по рангу, и мгновенно преклоняющимся перед кем-то выше рангом, чем он сам. Про него ходили слухи, что он так и заполучил свой пост, подлизываясь к начальству. — Хули собираемся так долго?! Вы уже во всю работать должны! — грубо стал кричать этот седой фелин, но Блейк резко ответил ему. — Шеф, вы на время блять посмотрите. — Указал он рукой на часы, что висели на стене в дальнем углу раздевалки. Они показывали: 8:57. — Вам напомнить, когда у нас рабочий день начинается? В 9:00. Так что имейте совесть оставить нас с Аланом в покое и идите дальше пить свой чай или чем вы там занимайтесь, пока мы тут вкалываем! Тут Алан, смотря на своего вспыльчивого друга, понял. Его необходимо остановить, иначе дело дойдет до убийства. Он схватил Ориона под руки и буквально вытащил из раздевалки, попутно извиняясь за поведение своего коллеги. Орион, после того как его насильно вытащили из комнаты, сузив глаза, молча смотрел на Алана, положив руки в карманы, а затем, смягчив тон, сказал: — Ну тебя нахер, Алан. Что ты меня остановил? Он нелепо засмеялся. — Если бы я этого не сделал, ты бы его прям там убил бы. Ты себя со стороны не видел. Я аж за этого старпера волноваться начал. Также засмеялся и сам Алан. — А может другим работягам жить проще станет, если я ему глотку вспорю… — тихо сказал Орион себе под нос, пока ноги сами вели его на его рабочее место, которое изо дня в день менялось. Сегодня это был задний двор. Им двоим придется весь день разгружать огромную машину с металлоломом из которого потом, уже не они будут делать продукцию. — Алан, это пиздец… Какого хрена нас только двое? Они нас убить пытаются? — Угу, это тебе карма, чтобы меньше бунтовал и больше работал. – с насмешкой ответил Алан, начиная работать. — Спасибо за поддержку, блин… Так за тяжёлой и монотонной работой с уклоном в физической труд время шло быстрее. Они и не успели осознать, как их смена подошла к концу. — О, Орион. Время уже 20:00. Можем идти домой. — сказал Алан, смотря на дорогие карманные часы. Они достались ему от деда, а он сам получил их от своего друга ещё во времена Колумбийской войны за независимость. По мнению их обоих – Чёрное пятно на истории этой страны. И даже не из-за того что Виктория проиграла эту войну а из-за того, что она сделала вид будто была не причем: отвернулась от ветеранов, предала их. Обвинив во всем Тибальт. И нынешние сыны и внуки тех солдат, кто воевал за интересы Виктории тогда, все ещё не забыли этого предательства. — Терра благословила нас, да? — тихо сказал Орион, глядя на часы Алана. — Ты же в курсе чьё это выражение, да? — Колумбийцев. Знаешь, я как-нибудь хотел бы узнать и другую сторону этого конфликта… Со стороны самих повстанцев, Колумбийцев… — Так они же враги. Они же зло… — Алан, ты совсем идиот? На войне не бывает ни добра ни зла. Перед смертью все становятся едины… Орион тяжёлым взглядом смотрел в голубые глаза своего друга, но, к сожалению, в их мирную дискуссию должен был встрять их начальник: — Не доросли вы ещё такие вещи обсуждать! Вы кто такие, чтобы в чем-то осуждать Викторию? Вы что для неё сделали?! Алан с обеспокоенным выражением лица медленно перевёл взгляд на Ориона, который сжал кулаки и, скрипя зубами, процедил: — Иронично слышать это от того, кого должны были расстрелять, но из-за того, что он хорошо умел вылизывать ботинки вышестоящих офицеров, его лишь с позором выкинули из армии! В ответ на практически прямое оскорбление начальник, не смог придумать контраргумент. Все же это была просто констатация факта, из-за чего в ход пошли более радикальные методы решения конфликта: — Иди сюда, ублюдок. Тебя видимо отец в детстве мало бил?! Орион промолчал и стал медленным, но уверенном шагом идти на встречу бывшему офицеру. Алан по одному взгляду на друга понял: его уже не остановить… Поэтому он лишь прикрыл глаза руками, молясь, чтобы они не убили друг друга. Затем раздался грохот заглушающий звуки того, что произошло и как этот конфликт окончился. Когда Алан открыл глаза, он увидел, что начальник цеха лежал на земле, а Орион с невозмутимым видом закуривал сигарету прямо на рабочем месте. Затем он развернулся и подошёл к своему другу. — ОРИОН, ТЫ СОВСЕМ ПСИХ?! Я, КОНЕЧНО, ПОНИМАЮ, ЧТО ОН МУДАК, НО УБИВАТЬ ТО ЕГО ЗАЧЕМ?! Алан был в шоке, паника охватила его разум. Он думал, что на его глазах только что убили человека. Но Блейку не составило труда его успокоить: — Не боись ты, жить он будет. Как бы мне не хотелось его убить, но мне всё ещё нужна эта работа. — Боюсь, что ты её уже потерял… Когда он очнётся, он первым же делом вышвырнет тебя отсюда. — И очень сильно пожалеет об этом. Алан, услышав это заявление, слегка отстранился от своего друга. Люпо снова был потрясен. Он бы никогда не смог вот так просто взять и убить человека просто за то, что тот лишил его работы. Это неправильно, это жестоко. — Ты всегда был таким?... — с отчаянием в глазах и дрожащим, как осенний лист, голосом спросил он у Ориона. — Все 23 года, что живу в Норпорте. После этого Блейк выкинул окурок от сигареты и, не говоря ни слова, ушёл в раздевалку, оставив Алана наедине с мыслями и затаившимся где-то в глубине его души страхом. Он боялся человека по имени Орион Блэйк… При этом сам Орион ни чувствовал ни капли сожаления или порывов совести. Он даже жалел, что обошёлся с ним так мягко… «Хотя если он действительно меня уволит… Хм-м, я знаю чем займусь.» В его голове появилась идея: пусть торжествует справедливость. Но ему нужны люди, средства и деньги для реализации столь амбициозных планов. Пока что его волновала только возможность спокойно дойти до дома. И, как только он попал в привычную ему картину полуразрушенных домов и огромных куч мусора повсюду, его сразу же окликнул кто-то сзади: — Эй, браток. Да, ты в плаще! Иди сюда, разговор есть! — Ну пиздец… Выругался он вслух и, обернувшись, увидел того самого парня, которому вчера он разбил нос. В этот раз он был не один, а в компании ещё троих таких же уродов, как и он сам. Впрочем, таким же был и сам Блэйк… Убегать – удел слабых духом, даже если это был заведомо проигранный бой. 1 против 4. Орион медлить не стал. Он использовал тот же приём, что и вчера: «Хочешь победить – бей первым», но прежде перед дракой он снял с себя плащ, чтобы не мешал. Начать он решил с прямого удара ногой в грудь одного из них, тут же получив в ответ кулаком по лицу от ближайшего к нему нападающего. Адреналин ненадолго усыпил болевые рецепторы, и поэтому он смог ответит тем же, таким же ударом по лицу. Другие двое тоже не стояли просто так, и вскоре Блэйка просто повалили на землю и просто начали запинывать. «Такова была жизнь в Норпорте… Если ты один, ты лёгкая мишень для тех, кто не один.» Не то, чтобы это был первый раз в жизни Блэйка, когда он оказался в такой ситуации. Иногда такое случалось, иногда бывало и наоборот. В любом случае через пару минут они ушли, потеряв интерес к скрюченному лежащему в грязи телу. Когда все закончилось, Блэйк, громко кряхтя и стоная от жгучей боли по всему телу, подошёл к своему брошенному плащу, одел его и, хромая, отправился домой полностью помятый, побитый, в синяках по всему телу и особенно на лице. Именно таким он и пришёл домой и просто молча упал на диван, даже не сняв плащ… — Боже мой… Орион? Что случилось?! — обеспокоенным голосом стала расспрашивать его мать. Он, ничего не отвечая, долго смотрел ей в глаза, а затем пробормотал лишь одно слово: — Норпорт… После этого он замолчал, продолжив терпеть боль от свежих побоев, ни выражая всей той боли, которую он испытывал. Он не мог позволить себе заставлять свою мать переживать за себя. Ей и так было тяжело… Пусть лучше он будет делать вид, что с ним все в порядке, пока его разум рвется на куски, а сердце с каждым днём становится все холоднее и холоднее. Скоро он превратится в монстра… Был бы он санктой. Уже давно бы стал падшим. Хотя ему то откуда знать. Он их и не видел никогда, только слышал, как они выглядят и как у них все хорошо в их далёком Латерано… А пока что ему нужно поспать. Завтра утром ему вновь придется идти на ебучую фабрику, надрывать свое здоровье за ничтожную плату, которой едва ли хватает на еду. Ему нужно поспать, ведь завтра может быть ещё хуже чем сегодня… Ровно на следующий день Орион также как и всегда пришёл на работу, но, как только он зашёл на территорию фабрики, его встретил Алан с опечаленным видом: — Думаю это было довольно очевидно… Но тебя уволили без каких-либо выплат. Я не знаю, как ты будешь жить дальше… Поэтому вот, возьми. Это все что я могу для тебя сделать… Блэйк не выразил удивления. Это было и вправду слишком очевидно, но буквально в следующее мгновение его эмоции кардинально изменились. Алан передал ему какой-то небольшой свёрток раскрыв который он обнаружил в них то чего он никак не мог ожидать: Часы его деда времён Колумбийской войны… — Алан, я не могу это взять. Это же вроде как семейная реликвия нет? – — Сдай их в ломбард… А я их потом выкуплю. Они старинные. Ты долго на них жить сможешь... — Алан, добрая ты душа… — Блэйк позволил себе проявить немного эмоций и крепко обнял своего друга. — Я никогда тебя не забуду… Боюсь, что мы с тобой больше не встретимся. И в очередной раз их диалоги прерывает всё тот же самый человек: — ОРИОН БЛЭЙК, МАТЬ ТВОЮ! Как ты имеешь появляться здесь снова сукин ты сын?! Начальник цеха… Вновь действует на уже итак расшатанные нервы Ориона, но на этот раз повода сдерживаться нет — Алан, прости меня. Но я пожалуй сделаю всем одолжение перед уходом. — Ты псих, Орион… После этого Алан просто ушёл в другой цех, зная что сейчас будет. Он не хотел смотреть, как его друг станет самым что именно настоящим убийцей. А вот сам Блэйк уже давно хотел распрощаться с этим высокомерным мудаком. Именно поэтому в момент, когда Алан полностью скрылся, на лице Ориона высветилась безумная кровожадная улыбка. — ДЬЯВОЛ! ДЕМОН! ОТРОДЬЕ! Закричал в страхе заведующий цехом, падая на спину и отползая к стене. В целом все ненавидели этого «офицера», поэтому многие делали вид, что просто не видели как Блэйк расправлялся с ним… Орион просто напросто разбил ему голову об стену, Продолжая бить его до тех пор, пока тот не перестал дышать. Завершив свою жестокую расправу, он навсегда покинул территорию фабрики и направился обратно домой… «Виктория – Жестокая страна… Аристократы считают нас чернью, пешками в их играх, и в случае войны обычные люди пойдут умирать за них, но так не может продолжаться вечно. Что-то должно измениться, и я не могу ждать. И я призываю всех тех кто слышит меня сейчас. Изменить что-то в этой стране, вернуть Виктории былое могущество! Свергнуть свору аристократической падали и объявить о начале нового этапа развития! Чтобы построить новые порядки, сначала необходимо разрушить старые!» Эту речь Блэйк толком не готовил, просто вышел на улицу, забрался на крышу одного из многих заброшенных домов и высказал всё, что было у него на душе: «Почему всё эти графы, герцоги и маркизы позволяют себе утопать в роскоши и разврате, пока мы, простой народ, должны жить в нищете и уничтожать друг друга ради куска хлеба!» Естественно эмоциональная речь молодого фелина посреди улицы была услышана многими, и многие даже были согласны с ним. Все же он говорил суровую, жестокую и неприятную но правду: — Я прошу вас, жители Норпорта, жители Виктории! Услышьте мой зов, мой призыв к действию! Тем временем на соседнем здании сидели два парня: каприн и фелин. Они наблюдали за Блэйком: — А парень то неплох, да и идеи у него неплохие. Справедливость, там, все такое… — Что, помочь ему хочешь? — спросил каприн, не сводя взгляда с агитатора. — А почему бы и нет? Он от сердца говорит. Оно слышно. Неравнодушен к судьбе Виктории. Присоединимся к нему, авось героям потом станем. Нам ещё памятник поставят… — Ну ты загнул. Ещё скажи, королём новым станешь. Рассмеялся каприн. — Пошли к нему, поговорим с ним. В это время Блэйк просто стоял на крыше двухэтажного здания и закашливался, оперевшись на вентиляционную трубу на крыше здания: все же недавние раны давали о себе знать. Он сел на одно колено, держась за ребра рукой, когда к нему по крыше подошли два парня. Низкий фелин, блондин с дурацкой улыбкой на лице, и высокий каприн в очках и с закрученными рогами — Ты там щас не помрёшь случаем? Спросил фелин, разводя руки в стороны и смотря на Блэйка сверху вниз. — Да, не должен. Кости вроде целые. Через пару дней как новый буду. А вам что от меня надо? Добить решили? — Ага, почти. Ты там интересные какие-то мысли продвигать пытался, не расскажешь подробнее? Сказал фелин, помогая Ориону подняться. Каприн же до сих пор молчал. — Угу. Если накормите, поделюсь. За последние сутки ни крошки во рту не было. — Ну идти ты вроде можешь, так что давай за нами, а там видно будет В скором времени Блэйк сидел вокруг костра со своими новыми друзьями и мирно уплетал рыбные консервы…