Безысходность

             1.       Есть такое понятие, если ты хочешь вернуть одну жизнь, то должен отдать за неё другую. Поэтому чаще всего во всех ритуалах воскрешения присутствует жертва, но как и для ритуала, так и для жертвы есть свои правила.       Что значит вернуть человека к жизни?       Что такое жизнь?       — Откуда у демона живое сердце?       Хэ Сюань, казалось, смотрел вскользь, но его осязаемое вязкое внимание тяжело давило на плечи. Словно пытался пробраться сквозь плотное марево тайны, окутывающего Лазурного фонаря в ночи с момента его появления в призрачном мире, и разглядеть... что бы там ни прятолось.       Сам Ци Жун беззаботно развалился на кресле, будто восседал на троне, и его лазурное ханьфу с золотыми узорами драконов болезненно четко подчеркивало бледное, почти белое лицо, с росчерком изумрудный теней и алых губ, напоминающее маску. Сейчас как никогда он напоминал демона, очаровывающего своих жертв неземной красотой, и уводящего их в топкие болота светом ночного фонаря, дабы навечно пленить. Он лениво подпер щеку ладонью, без особо интереса рассматривая Ши Уду, застывшего за спиной Хэ Сюаня.       Тот небожителем больше не был.       Но мог стать.       Можно много и долго говорить о жизни. О том, какой она должна быть и какой не. Но на вопрос «что есть жизнь» не существует четкого ответа.       В конце-концов, каждый подразумевает под словом «жизнь» что-то своё, неопределённое, не имеющее четких границ или образов.       Но если ты ищешь способ изменить неизменное, то приходится идти на хитрости: например, перевернуть и извратить природу этой «жизни». Как это сделать?       — Кто тебе сказал, что я демон? — с лёгким, мимолётным любопытством поинтересовался Ци Жун в ответ, лениво щурясь, и также лениво растягивая слова обронил, обращаясь уже к бывшему Повелителю Вод: — Я могу вернуть твою божественность. Хочешь?       Хочет ли он, бывший небожитель, знавший лишь славное небесное правление, почёт и богатое сытое небытие, вернуть всё то, что потеряно? Для себя ли хочет или.       Ши Уду сохраняя хладнокровие из последних сил, хотя внутри всё сжималось от хрупкой наивной надежды, выдавил:       — Если это возможно.       Ци Жун перевёл взгляд на Хэ Сюаня. Тот пожал плечами, словно говоря «пусть делает, что хочет», не выражая при этом ни радости, ни протеста, ни страха. Словно его не интересовала судьба опального Повелителя Вод.       А может быть, ему было достаточно просто знания, что ненавистный возлюбленный жив где-то в этом мире (и что дороги их будут пересекаться вновь и вновь, во вражде ли, в дружбе или любви — не столь важно).       Усмешка скользнула по алым губам, глаза, прежде тусклые от навеяной скуки, вспыхнули озорными огоньками: что-то едва уловимо поменялось в Ци Жуне, сбрасывая тяжелое плотное марево и оголяя юного совсем юношу, прекрасного в своем ещё детском озорстве.       Сколько, говорят, ему было, когда он стал призраком?       — Возможно, — весело сказал он, будто радуясь неожиданному подарку: — Но я могу сделать богом только одного, поэтому выбирай: ты или твой брат.       Что ж, успела промелькнуть мысль в голове Хэ Сюаня, чему ещё может радоваться Лазурный фонарь в ночи, если не чужим стараданиям?       — Если мой брат станет богом, — предельно осторожно спросил Ши Уду: — То кем буду я?       Есть только один способ: умереть не умирая.       Ци Жун ярко и солнечно улыбнулся, смешливо подмигнув ему:       — А этот юноша схватывает на лету, — сказал он Хэ Сюаню: — Изу-ми-те-ль-но.       2.       Когда беспроглядной тьме пришёл конец и наступил новый день, Ши Уду, бывший Повелитель Вод, гордый и несломимый, ощутил растерянность. Он принял смерть как грешник, отвечающий за свои грехи, которых не стыдился и не боялся. И будь его воля, он бы поступил также:       разве есть в мире хоть что-то дороже его драгоценного младшего брата, взращенного и вскормленного собственными руками?       Тогда почему же он снова был жив?       Хэ Сюань смотрел тяжело и свирепо, с неугасаемой ненавистью, с неистовой жаждой. Он сказал:       — Теперь ты мой, — словно огласил приговор.       И если это был ад, то чертов демон мучился больше, чем сам Ши Уду. Желая прикоснуться, но не смея поступиться собственным прошлым.       Глядя на него изо дня в день, Ши Уду хотелось смеяться: зачем же ты тогда, хотелось спросить ему, воскресил меня?       Но вопрос оставался безмолвным. Потому как ответ был прост и невозможен.       Потому что любил.       3.       Хэ Сюань вздохнул.       — И что это значит? — спросил он сразу обо всем.       Улыбка Ци Жуна стала ещё ярче, но глаза — это живые, полные колдовского пламени глаза — застыли, превратившись в холодную непроглядную озёрную гладь.              У тебя не получится, сказал он в первую их встречу, ни у кого не получится также.