Каждому демону положен свой ангел

Уджин дрожал, чувствуя холод цепей на коже. Огненный трон пылал, а Чан, восседая на нем, смотрел на него с хищной усмешкой. Его глаза, словно угли, прожигали Уджина насквозь. - Ну что, мой ангелочек, - голос Чана был низким, как гул подземного грома, - теперь ты мой. Никто тебя не спасёт. Ты никому не нужен…. кроме меня. Уджин попытался вырваться, но цепи лишь глубже впились в его плоть. Чан медленно поднялся с трона, его тень накрыла Уджина, словно тьма, готовая поглотить. - Ты думал, что сможешь убежать? - прошептал он, наклоняясь к его уху. - Ты всегда был моим. С самого начала. Уджин закрыл глаза, чувствуя, как дыхание Чана обжигает его кожу. Он знал, что сопротивляться бесполезно. Но в глубине души теплилась надежда - может, даже в аду найдётся место для света. - Я не сдамся, - прошептал он, открывая глаза. Чан усмехнулся. -Тем интереснее, мой ангел. Тем интереснее. Чан посадил Уджина себе на колени и начал целовать.Чан притянул Уджина ближе, его губы были горячими и требовательными, словно огонь, выжигающий всё на своём пути. Уджин чувствовал, как его тело предательски отвечает на прикосновения, хотя разум кричал о сопротивлении. Цепи звенели, но не отпускали, лишь напоминали о его плене. Ты всегда был таким упрямым, - прошептал Чан, касаясь его шеи холодными пальцами. - Но я знаю, как сломить тебя. Уджин сжал зубы, пытаясь игнорировать дрожь, пробегающую по спине. Он знал, что Чан наслаждается его слабостью, его борьбой. Но даже в этом унижении он находил силы не сдаваться. Я не боюсь тебя, - выдохнул он, глядя прямо в горящие глаза Чана. О, мой ангел, - усмехнулся Чан, - ты ещё не понимаешь, что страх — это лишь начало. Его руки скользнули ниже, а губы снова нашли Уджина, заставляя его забыть обо всём, кроме этого огня, который грозил поглотить его целиком. Чан возбудился уже только от поцелуев. Чан начал целовать шею Уджина. Чан прижал Уджина к стене, его дыхание стало тяжелее, а движения — настойчивее. Губы скользили по шее, оставляя следы, которые жгли, как раскалённое железо. Уджин чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с этим безумием, но он всё ещё пытался удержать контроль. Его руки, скованные цепями, дрожали, но он не позволял себе сдаться. — Ты так прекрасен, когда сопротивляешься, — прошептал Чан, его голос звучал как яд, проникающий в самое сердце. — Но я знаю, что ты хочешь этого. Уджин закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этих слов, но тело предавало его снова и снова. Чан умел находить слабые места, и каждое прикосновение было словно удар, разрушающий его защиту. — Я не позволю тебе сломать меня, — прошептал Уджин, но его голос дрожал, выдавая страх. Чан лишь усмехнулся, его пальцы скользнули по груди Уджина, заставляя его содрогнуться. — Ты уже сломан, мой ангел. Осталось лишь признать это. Чан поцелуями перешел к груди Уджина, он один сосок взял в рот. Чан медленно, с наслаждением, обхватил сосок губами, заставляя Уджина вздрогнуть. Его язык скользил по чувствительной коже, вызывая волны тепла, которые разливались по всему телу. Уджин стиснул зубы, пытаясь подавить стон, но Чан, словно чувствуя это, усилил натиск. Его пальцы скользнули ниже, к животу, оставляя за собой следы огня. — Ты не можешь скрыть, как твоё тело реагирует на меня, — прошептал Чан, его голос был низким и хриплым. — Ты принадлежишь мне. Уджин чувствовал, как его разум затуманивается, сопротивление тает с каждым прикосновением. Его дыхание стало прерывистым, а тело напряжённым, будто готовым взорваться. Чан, не теряя времени, опустился на колени, его губы скользнули по животу, оставляя влажные поцелуи. — Прекрати, — прошептал Уджин, но в его голосе уже не было прежней твёрдости. Чан лишь усмехнулся, его руки крепко обхватили бёдра Уджина, не давая ему ни шанса на побег. — Ты сам знаешь, что это ложь. Уджин застонал когда почувствовал губы Чана на своем члене. Чан медленно, с мастерством, обхватил губами член Уджина, его язык скользил по чувствительной коже, вызывая дрожь. Уджин закинул голову назад, его пальцы вцепились в простыни, пытаясь удержать хоть каплю контроля. Но Чан был неумолим, его движения становились всё увереннее, глубже, заставляя Уджина терять связь с реальностью. — Ты так прекрасен, когда сдаёшься, — прошептал Чан, его голос звучал как обещание и угроза одновременно. Уджин не мог больше сдерживаться, его стоны становились громче, тело напрягалось, готовое взорваться от нарастающего удовольствия. Чан, чувствуя это, ускорил ритм, его пальцы впились в бёдра Уджина, оставляя следы. — Я… не могу… — вырвалось у Уджина, его голос дрожал, а тело сотрясалось от нахлынувшей волны наслаждения. Чан лишь улыбнулся, не останавливаясь, зная, что Уджин уже на грани.Чан вытащил из своего рта член Уджина. — Умоляй, — прошептал Чан, его губы скользнули по внутренней стороне бедра Уджина, оставляя горячий след. — Скажи, как сильно ты этого хочешь. Уджин, с трудом переводя дыхание, выдохнул: — Пожалуйста… не останавливайся. Чан усмехнулся, его пальцы сжали основание члена Уджина, заставляя его вздрогнуть. — Недостаточно. — Я… умоляю тебя, — голос Уджина дрожал, его тело выгибалось, словно пытаясь приблизиться к Чану. — Доведи меня до конца. Чан медленно вернул член в рот, его движения стали ещё интенсивнее, язык скользил по чувствительной головке, вызывая у Уджина мучительное блаженство. Уджин застонал, его пальцы вцепились в волосы Чана, пытаясь удержать хоть каплю контроля, но это было бесполезно. — Ты мой, — прошептал Чан, прежде чем ускорить ритм, доводя Уджина до края. Чан полностью снял штаны и начал растягивать Уджина для себя. Уджин застонал, когда пальцы Чана скользнули глубже, растягивая его, готовя к чему-то большему. Каждое движение было медленным, почти невыносимым, но Уджин не мог оторваться, его тело жаждало большего. — Расслабься, — прошептал Чан, его голос был низким и властным. — Ты знаешь, как я люблю слышать твой голос. Уджин не мог сдержать дрожь, его ноги обвились вокруг талии Чана, притягивая его ближе. Чан наклонился, его губы коснулись уха Уджина, горячее дыхание заставило его содрогнуться. — Ты так прекрасен, когда теряешь контроль, — прошептал Чан, прежде чем медленно войти в него. Уджин закричал, его пальцы впились в спину Чана, оставляя следы. Чан начал двигаться, каждый толчок заставлял Уджина терять связь с реальностью. — Ты мой, — повторил Чан, его голос звучал как обещание. — И я не остановлюсь, пока ты не станешь стонать мое имя Затем толчки Чана стали жестками , Уджин плача умолял остановится, но это было без полезно. Чан не обращал внимания на мольбы Уджина, его движения становились всё более резкими, глубокими, будто он хотел раствориться в нём полностью. Уджин чувствовал, как его тело разрывается между болью и наслаждением, каждый толчок выбивал из него последние остатки контроля. Слёзы текли по его щекам, но он не мог остановить себя, его тело отвечало на каждое движение Чана, подчиняясь его ритму. — Ты так прекрасен, — прошептал Чан, его голос дрожал от напряжения. — Ты всегда был моим. Уджин не мог ответить, его голос сорвался в тихий стон, когда Чан наклонился, чтобы захватить его губы в поцелуе. Их дыхание смешалось, и Уджин почувствовал, как его сознание начинает плыть. Чан ускорился, его руки крепко держали Уджина, не давая ему ускользнуть. — Я не отпущу тебя, — прошептал Чан, его голос звучал как клятва. — Никогда. И Уджин сдался, позволив волнам удовольствия и боли унести его в бездну. Уджин потерял сознание, а когда проснулся то был на кровати с Чаном, он был все ещё полностью в цепи , а его обнимал Чан. Уджин медленно открыл глаза, ощущая тяжесть в теле и слабость в мышцах. Его сознание возвращалось постепенно, как будто из глубокого сна. Чан всё ещё держал его в объятиях, его дыхание было ровным, но крепкие руки не отпускали. Уджин попытался пошевелиться, но цепи мягко звякнули, напоминая о своём присутствии. — Ты проснулся?— тихо произнёс Чан, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. — Как себя чувствуешь? Уджин хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Его тело всё ещё помнило каждое прикосновение, каждый вздох, и он не мог понять, где заканчивается боль и начинается нечто большее. Чан притянул его ближе, его губы коснулись виска Уджина, и тот содрогнулся. — Ты мой, — повторил Чан, словно закрепляя свои слова. — И я не позволю тебе забыть это. Уджин закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с дыханием Чана. Он не знал, что будет дальше, но понимал, что сопротивляться уже не сможет. Уджин почувствовал, как волна тошноты подкатила к горлу, и резко отвернулся, пытаясь сдержать рвоту. Его тело напряглось, а сердце заколотилось сильнее. Чан не отпускал его, лишь слегка ослабил хватку, наблюдая за каждым движением. — Ты беременен, — произнёс Чан, его голос звучал как приговор, но в нём также читалось странное удовлетворение. — Это неизбежно. Уджин сжал глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Его разум метался между страхом и странным чувством обречённости. Он не хотел верить, но тело, казалось, уже приняло эту правду. — Ты будешь моим всегда, — прошептал Чан, обнимая его ещё крепче. — И наш ребёнок станет доказательством этого. Уджин молчал, чувствуя, как реальность смыкается вокруг него, оставляя лишь Чана и его слова. Сопротивление было бессмысленно.