Прости меня, моя любовь

***

      И вот почему нельзя поступать, как взрослым люди — сесть, поговорить, выразить свои мысли и разрешить проблемы. Почему необходимо разводить всё до вселенских масштабов, со словами: «Я сам решу все свои проблемы. А затем приеду и верну то, что принадлежит мне по праву». А вот и хрен. На хрен ты там уже никому не нужен. Там пройдены все стадии — от отрицания до принятия, от безнадежности до исцеления. Когда прошли все круги ада, когда сердце, собранное по кусочкам, склеено неаккуратно медицинским пластырем, только начинало вновь биться. Вот на хрен ты такой прекрасный сейчас ему нужен?       А ведь он нужен Чонгуку, пусть сейчас и будет отрицать это. Он всё так же тихонько плачет в подушку, скучая по нему. Не с истериками, не всхлипывая на всю квартиру, как в первые месяцы, когда горе разъедало душу изнутри, а с нежной, почти безмолвной тоской. Хотя простил. В каждом вздохе витает его образ, в каждой тени – воспоминание о смехе и искрах понимания. Он будто бы живёт в глубине души, вспыхивая памятью в самые неожиданные моменты, и ничто не может заглушить эту тягу. Пытаясь отпустить, он всё равно возвращается в те мгновения счастья, как в безопасный укромный уголок, где всё ещё можно соприкоснуться с тем, что потеряно, и снова ощутить тепло тех чувств.

***

Спустя 2 месяца, после событий в 5 главе.

      Тэхён сидит на каменистой поверхности немного вдали от своего дома на берегу моря. Год прошёл с его отъезда, и первым же порывом стало вернуться туда, где он оставил свою любовь, где похоронил частицу своего сердца. Америка осталась позади, вместе с завершенными курсами фотографии и усмиренной жаждой адреналина. Теперь он готов всё исправить. Если он ещё нужен Чонгуку.       Сквозь объектив камеры он сосредоточился на пустом доме, затем плавно проводит фокусом по кромке моря, розоватым в лучах заходящего солнца, и, наконец, задерживает взгляд на паре, что наслаждалась состоянием безмятежности. В этот момент маленькая девочка, босоногая и беззаботная, с радостью подбегает к волнам. Они налетали на берег, словно нежные объятия, окутывая ее ноги, и с весёлым криком она стремглав возвращается к родителям. — Мам, меня вода потрогала. — Её смех наполняет воздух, создавая симфонию счастья, отражая живую гармонию между природой и юной душой, искренность которой могла бы растопить любое сердце.       Тэхён, сияя своей милой улыбкой, медленно переводит камеру вдоль побережья, замирая на мгновение. Его взгляд останавливается на юноше, не спеша идущем по пляжу. Он облачен в белоснежные льняные шорты, которые нежно обнимают колени, и песочную майку, а сверху на нём лёгкая рубашка с короткими рукавами, легко колышущаяся на ветру. Чуть отросшие волосы, цвета темного шоколада, аккуратно уложены на прямой пробор, добавляя ему некой непринужденной элегантности. Парень отвечает на слова девочки нежной улыбкой, однако его большие, как у олененка, глаза прячут в себе горечь и печаль, словно отражая тайные глубины души.       Сердце сбилось со своего ритма, а улыбка исказилась от невыносимой боли. Встреча с Чонгуком оказалась гораздо мучительнее, чем он мог это представить. Его любовь не ослабевала ни на мгновение, даже когда надежда, словно забытое эхо, ускользала за горизонт. В те трудные часы, когда отчаяние, казалось, обвивалось вокруг него, он всё равно не сдавался, собирая остатки сил в кулак. Надежда и любовь были его путеводными звёздами, сияя в сердце, словно свет в тёмном тоннеле. В этой постоянной любви к Чонгуку была не только боль, но и непоколебимая верность, которая заставляла его двигаться вперёд, преодолевая все преграды. Каждая слеза, которую он держал в себе, была символом борьбы с отчаянием. Символом любви, которая была бесконечной и нерушимой.       Тэ, после их расставания, погрузился сначала в объятия алкоголя, ища утешение на дне стакана. Затем его заполняло адреналиновое опьянение, разливающееся по венам, словно наркотик, перекрывающий доступ к разуму и присыпающий инстинкты пеленой забвения. Боль, подобно коррозии, разъедала каждую клеточку его тела, проникая в глубину и оставляя лишь пустоту. Даже порывы адреналина, ветер, свистящий в ушах, и стремительная скорость, казалось, не могли спасти от этой невыносимой муки. Напротив, они лишь усиливали страдания, сжимая сердце в железных тисках, терзая его внутренности безжалостными ударами. В моменты, когда он был на грани потери рассудка от боли, он с отчаянием искал способ исцеления в мире, который, казалось, стал чужим и враждебным.       Он приходил к нему несколько раз, но так и не осмеливался подойти. Что он мог сказать? Ведь он ещё не сделал ничего. Причина расставания была куда более ясной. Чтобы разорвать цепи этой адреналиновой зависимости и изменить свою жизнь ради Чонгука, Тэхён уехал в Америку.       Там он прошёл курсы фотографии, погружаясь в мир света и теней, и, вернувшись, в его сердце пылала жажда вернуть своего Чонгука, свою вишенку. Воодушевлённый новыми знаниями и свежими надеждами, он был полон решимости бороться за их общую мечту, за ту искру, что когда-то соединила их сердца. В его глазах горел огонь уверенности, а в руках — фотоаппарат, готовый запечатлеть моменты, которые могли бы вернуть им счастливое совместное прошлое. Каждый шаг, каждое мгновение были наполнены нежностью и ожиданием, а в сердце крепла уверенность, что всё ещё возможно.       Тэхён не решился сделать даже малейшее движение. Чонгук идёт дальше, усаживаясь на песчаный берег, в стороне от дома, ни разу не бросив взгляд в ту сторону. Он впитывает в себя краски заката, в то время как Тэ молча наблюдает за ним.       Время, казалось, замерло, в сознании пролетели образы их совместных радостных мгновений. Тёплая, но с лёгкой горчинкой улыбка трогает губы Тэхёна, когда вдруг всё счастье исчезает, как будто его унесло морское течение. К Чонгуку подходит парень, обнимая его нежно и близко. Чон, казалось, отнёсся к этому по-дружески, однако в объятиях юноши было что-то смелое и откровенное, Тэхён словно ощутил, как тот вдыхает аромат Чонгука, погружаясь в его суть. В этот момент мир вокруг тускнеет, а сердце Тэхёна сжимается от горечи, словно острая волна захлестнула его, заставляя чувствовать потерю, которую он не мог удержать.       Тэхён замирает, словно окаменевший, не в силах отвести взгляда. Внутренний голос кричит, требуя объяснений, но ноги будто приросли к земле. Ревность, словно яд, разливается по телу, парализуя волю. Все надежды, все мечты, любовно взращенные вдали от Чонгука, рассыпались в прах, оставляя лишь пепел разочарования. Он чувствует себя обманутым, преданным не только Чонгуком, но и собственной наивной верой в возможность возвращения.       Нет, он не допустит, чтобы его вновь отвергли. Столько испытаний он преодолел, столько усилий вложил, чтобы быть рядом со своей вишенкой, что не намерен отступать.       Он решительно направляется к ним, сжимая кулаки, и произносит его имя. — Чонгук.       Тот замирает, не поворачивая головы. «Неужели это галлюцинация? Ложное видение, разыгравшееся воображение? Невозможно, чтобы это было правдой». — Чонгук, — снова раздаётся этот бархатный голос с едва уловимой хрипотцой, который зовёт его.       Сердце Чонгука забилось чаще, словно время замерло на мгновение. Он не мог поверить, что его мечты, которые он так долго вынашивал в своих мыслях, вдруг стали реальностью. Этот голос, такой знакомый и любимый, звучал как тихая мелодия, наполняя мир вокруг и возвращая его к жизни. Он заставил Чонгука подняться и встретить судьбу, которую он так долго ждал.       Медленно, словно противясь какой-то невидимой силе, Чонгук поворачивается. И видит его. Тэхёна. Стоящего, как изваяние, в нескольких шагах от него. В его глазах плещется буря эмоций, но в них же Чонгук видит и знакомую, выстраданную любовь. Он помнит эти глаза, помнит, как они смотрели на него с обожанием, как в них отражалась их общая, тогда ещё не разбитая, реальность. Его Тэхён. Вернулся.       Мир вокруг перестаёт существовать. Замерли звуки, исчезли краски. Остались только они вдвоём, разделённые пропастью молчания и невысказанных чувств. Чонгук хотел броситься к нему, обнять, прижать к себе так крепко, чтобы никогда больше не отпустить. Но он внутри сдерживал себя. — Тэхён… — шепчет он. И в этом одном слове звучит вся боль разлуки, вся надежда на воссоединение, вся любовь, что он так долго хранил в своём сердце.       Тэхён же молчит. Просто смотрит, прожигая взглядом, полным нежности и раскаяния. В этом взгляде Чонгук читает историю их разлуки, боль утраты и безграничное желание все исправить. Он видит себя в этих глазах, отраженного, сломленного, но всё ещё любящего.       Наконец, Тэ делает шаг вперёд, потом ещё один, сокращая мучительное расстояние между ними. Каждый его шаг отдаётся эхом в оглушающей тишине, каждый его шаг возрождает надежду в сердце Чонгука. — Чонгук, — говорит Тэхён, и его голос звучит хрипло и неуверенно, словно после долгого молчания. — Я… я вернулся.       Слёзы наворачиваются на глаза Чонгука, но он не позволит им упасть. Он хочет запомнить этот момент во всех деталях: дрожащий голос Тэхёна, его взгляд, полный любви и вины, и то невероятное облегчение, которое захлестнуло его с головой. Его Тэхён вернулся, и это было всё, что имело значение.       Чон молчит, боясь разрушить хрупкость момента. Слова застревали в горле, не находя выхода. Он просто смотрит на Тэхёна, пытаясь поверить в реальность происходящего. Вдруг это сон? Вдруг он проснётся, и его снова не будет рядом?       Тэ протягивает руку, касаясь щеки Чонгука. Лёгкое прикосновение обожгло кожу, развеяв последние сомнения. Это не сон. Это Тэхён. Живой. Настоящий. — Я знаю, я причинил тебе боль, — говорит Тэ, его пальцы скользят к подбородку Чонгука, заставляя его поднять голову. — Я был глуп и эгоистичен. Но я… я никогда не переставал любить тебя, Чонгук. Никогда.       Чонгук стоит внимая родному и любимому лицу, погружаясь в сладостное прикосновение, пока Сокджин, осторожно смяв его ладонь, не привлёк к себе внимание. Тот резко вздрагивает от нежной руки Джина.       Иллюзия чуда рассыпается в прах, и привычная, но оттого не менее острая боль вновь сдавливает тисками сознание, увлекая в пучину отчаяния, из которой он так долго и мучительно выбирался. Едва забрезжил свет надежды, как буря эмоций, обрушившись с неумолимой силой, опалила душу, лишая возможности вдохнуть полной грудью. Чонгук отшатнулся от Тэхёна, словно от огня. Прикосновение, секунду назад казавшееся спасением, теперь жгло, как клеймо. Ведь ранее Тэ уже отказывался от этих отношений, и непонятно, что изменилось, чтобы он решил возобновить их. В прошлый раз он даже не счёл нужным обсудить ситуацию, просто уехал, не оставив возможности для общения. Он не мог, не имел права снова поверить. Слишком дорого ему это обошлось. — Ой, Тэхён, прости. Это Сокджин — мой парень, — Чонгук произносит эти слова с грустью в голосе, не глядя на собеседника, словно опасаясь последствий.       Сокджин и Тэхён с недоумением посмотрели на него. Джин понимал, что это неправда, но он знал, кто стоит перед ними и почему Чонгук так сказал. Это был тот самый Тэхён, по которому Чонгук так страдал. Воспоминания о нём вызвали у Чона множество чувств. Боль и нежность, словно две нити, сплелись в этом мгновении, обострив его сознание и создавая напряжение, которое было трудно не заметить.       Тэ замирает, его рука застывает в воздухе, словно не веря услышанному. В его глазах отразилось непонимание, а затем – острая боль. Казалось, мир вокруг перестал существовать, оставляя только эту фразу, эхом отдающуюся в его голове: «мой парень». Он смотрит на Чонгука, пытаясь найти хоть какой-то намёк на шутку, но в глазах младшего плескается лишь печаль.       Сокджин, чувствуя на себе пристальный взгляд Тэхёна, лишь слегка сжимает ладонь Чонгука, давая ему понять, что он рядом. Он видит ту борьбу, что разворачивается в душе Чонгука, ту рану, которая, казалось, начала затягиваться, но теперь снова кровоточит. Ему было больно за обоих.       Тишина повисла в воздухе, тяжелая и давящая. Тэхён опускает руку, отступая на шаг назад. В его глазах больше не было нежности, лишь пустота и разочарование. Он разворачивается и, не говоря ни слова, уходит, оставляя Чонгука стоять, словно пригвожденного к месту. Только сейчас, когда Тэхёна не стало, Чонгук позволяет слезам скатиться по щекам.       Сокджин отпускает руку и тихо приближается к нему, обнимая за плечи. Он чувствует, как дрожит тело младшего, сотрясаемое беззвучными рыданиями. — Пойдём, — говорит Джин, направляя того.

***

      Музыка бьёт в уши, как нескончаемый поток восторженных звуков, а алкоголь, словно тяжелая завеса, затягивает в свою бездну. Чимин, ловко маневрируя среди шумной толпы, уверенно направляется к барной стойке, где его ожидает Тэхён. — Привет, Тэ, — крепко обнимает друга, говорит Чимин. — Когда ты вернулся? — Привет, Чим, — отвечает Тэ, так же сильно обнимая его. — Всего пару дней назад. — Что-то уже случилось? — Осторожно спрашивает Чимин, глядя на полупустой стакан с янтарной жидкостью, его пальцы нервно отбивают дробь о барную стойку. — Скорее да, чем нет, — с явной тяжестью произносит Тэ. Он одним глотком опустошает остатки виски и с глухим звоном ставит стакан на поверхность. — Давай прогуляемся, здесь слишком душно.       Чимин кивает, соглашаясь с ним. — Ты его видел? — Ему и не требовалось произносить имя вслух; все и так понимали, о ком идёт речь. — Да, — говорит Тэхён, крепко сжимая челюсть. — И как? — Никак, — огрызается он, повернувшись к Чимину, его глаза сверкали злостью. — Он представил мне своего парня. — Парня? — С недоумением переспрашивает Чимин. — У него ведь нет парня. Поверь, я бы точно это знал. — Кажется, его звали Сокджин, — устало бормочет Тэхён, потирая устало переносицу.       Чимин останавливается, поражённый новостью, словно налетел на невидимую стену. «Сокджин? Не знаю», — проносится у него в голове. Он знает каждого, кто хоть немного приближался к Чонгук, и этого имени в его списке не было. Но Тэхён не из тех, кто врёт, особенно когда дело касается Чонгук. — Может, он просто пытается тебя задеть? — Предполагает Чимин, надеясь, что это окажется правдой.       Тэхён качает головой, отводя взгляд. — Нет, Чим, он выглядел счастливым. По-настоящему счастливым. И Сокджин тоже… они смотрели друг на друга так, как когда-то… ты помнишь.— Голос его дрогнул, и Чимин почувствовал, как чужая боль эхом отдаётся в его собственной груди.       Они шли в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Воспоминания о Чонгуке, словно осколки разбитого зеркала, ранили душу. Чимин знает, как сильно Тэхён любит его, и видит, как эта любовь медленно, но верно разрушала его изнутри. Он не знает, что сказать, чем помочь. Слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом такой глубокой раны. — Значит так, — начал Чимин, обдуманно подбирая слова. — Даже если это так, ты не имеешь права сдаваться. Я знаю, он любит тебя, просто не смог простить. Чтобы это произошло, нужны действия. Ты ведь по сути не говорил с ним как следует. — Он хлопает того по плечу и добавляет: — Время действовать. — Знаешь, ты прав, — отвечает Тэхён, в сердце его зажглось вдохновение. — И я сделаю это прямо сейчас.       Слова Чимина стали для него тем катализатором, который пробудил в нём решимость. В этот момент он осознал, что в любви нет места сомнениям, только искренность и смелость. Он должен преодолеть свой страх и открыть свои чувства тому, кто дарит ему и радость, и боль. Он почувствовал, как его уверенность растёт, готовая взлететь и устремиться к свободе — свободе выражать свои чувства. С каждой секундой он всё больше верил в себя и в то, что любовь стоит того, чтобы за неё бороться.       Вызвав такси, он вскоре оказался у дома Чонгука. Не дожидаясь лифта, он с решимостью, граничащей с безрассудством, устремился вверх по лестнице, словно подгоняемый невидимой силой. Главное — не дать страху взять верх, не остановиться и не сбежать, а двигаться вперёд. Сердце колотилось с удвоенной силой, дыхание сбивалось в тревожном ритме. Дрожащей рукой он нажимает на кнопку звонка, но в ответ слышит лишь зловещую тишину. В квартире было пусто и тихо. Он снова настойчиво нажимает на звонок, и страх снова закрадывается в его сердце — а вдруг внутри действительно никого нет, и он остался один, на грани смелости и отчаяния?       Он прислоняется лбом к холодной двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук за ней. Ничего. Лишь гул в собственных ушах и стук сердца, оглушающий своей настойчивостью. Неужели зря? Неужели все его мужество, вся эта отчаянная решимость рассыпались в прах, столкнувшись с простой пустой квартирой?       Замок щелкает, и дверь распахивается с лёгким шорохом. На пороге своей квартиры стоит Чонгук, сонный, с растрепанными волосами и комичной пижамой. Глаза его внезапно расширяются, как будто кто-то грубо разбудил его. — Тэхён? Что ты здесь делаешь? — Чонгук спрашивает с лёгкой хрипотцой в голосе, всё ещё находясь под впечатлением от сна. — Нам нужно поговорить, Чонгук, — твёрдо, но с выражением лёгкой неуверенности говорит Тэ. — Спустя столько времени ты решил заговорить? — С ухмылкой на лице спрашивает Чонгук. Его внешнее спокойствие обманчиво: внутри него бушевала буря эмоций, наполненных вопросами и неразрешёнными переживаниями. — Не начинай, Чонгук, — вздыхает Тэхён, переминаясь с ноги на ногу. — Я знаю, что поступил неправильно. И я пришёл это исправить.       Чон прислоняется к дверному косяку, скрещивая руки на груди. Его взгляд скользит по лицу Тэхёна, пытаясь разглядеть в нём искренность. Этот год изменил его. В глазах, когда-то полных беззаботного смеха, теперь читалась зрелость и какая-то неведомая усталость. — Исправить? И как же ты это себе представляешь? — В голосе Чонгука звучит горечь. — Прости? И всё забудется? Ты ведь знаешь, что всё не так просто.       Тэхён делает шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними. — Я не жду, что ты сразу меня простишь. Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня. Позволишь?       Чонгук молчит, внимательно наблюдая за Тэхёном. Внутри него боролись противоречивые чувства: гнев, обида, но и странное, давно забытое тепло, которое пробуждалось при виде этого человека. Он отстраняется от косяка и пропускает Тэ в квартиру. — Хорошо, говори. Но не рассчитывай на понимание, — бросает Чонгук, закрывая за гостем дверь.       Он проходит в гостиную, жестом приглашая Тэхёна следовать за ним. Комната была залита мягким светом от настольных ламп.       Тэхён помедлил, прежде чем заговорить. Он оглядывает комнату, словно пытаясь найти в ней отголоски прошлого. — Я знаю, что молчание было ошибкой. Я уехал, не объяснив ничего. Боялся. Был молод и глуп. Но я никогда не забывал о тебе, Чонгук. Ни одного дня. — И что? Теперь ты пришёл рассказать мне сказку о том, как страдал все эти месяцы? – Саркастично отзывается Чонгук, усаживаясь на диван. — Думаешь, мне станет легче от этого?       Тэхён вздыхает, чувствуя, как комната наполняется напряжением. Он присел на край кресла напротив Чонгука, стараясь удержать зрительный контакт. — Нет, я не жду, что тебе станет легче. Я просто хочу, чтобы ты знал правду. Я понимаю, что причинил тебе боль, и я готов принять любые последствия. — Последствия? — Усмехается Чон. — Ты думаешь, достаточно просто прийти и сказать «прости», чтобы все стало как прежде? Ты хоть представляешь, как я жил всё это время? Сколько бессонных ночей я провёл, пытаясь понять, почему ты просто исчез? — Голос Чонгука дрогнул, выдавая скрытую боль.       Тэхён хмурится, чувствуя вину, словно острый нож, вонзившийся в сердце. Он протягивает руку, но тут же одергивает её, боясь нарушить хрупкое равновесие. — Я знаю, что мои слова ничего не изменят. Но я пришёл, чтобы сказать тебе, что я сожалею. И что я готов сделать всё, чтобы хоть немного загладить свою вину.       Чонгук отворачивается, глядя в окно на серый городской пейзаж. Дождь начал барабанить по стеклу, отражая в нём его собственное сумрачное настроение. — Загладить вину? Чем? Вернуть время вспять?       Тэхён молчит, зная, что любые слова сейчас будут звучать фальшиво. Он понимает, что Чонгук имеет право на свой гнев, на свою боль. Он просто должен был выслушать и принять всё, что тот хочет сказать. — Я не прошу тебя простить меня, – тихо произносит Тэхён. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я понимаю, какую боль причинил. И если есть хоть что-то, что я могу сделать, чтобы хоть немного облегчить твою ношу, я сделаю это. Даже если это означает просто уйти и больше никогда не появляться.       Чонгук резко разворачивается, испепеляя Тэхёна взглядом. — Уйти? Лёгко отделаться, да? Просто исчезнуть, как будто ничего и не было? Как будто все эти чувства, все эти надежды – просто выдумка, плод моего воображения?       Тэхён опускает голову, не выдерживая взгляда. Он знал, что Чонгук прав. Его слова звучат жалко и неубедительно, как попытка оправдать непростительное. — Я не знаю, что сказать, — шепчет он. — Я действительно сожалею.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дождя. Чонгук подходит к Тэхёну, его лицо было совсем близко. — Сожаления недостаточно, — говорит он, и в его голосе сквозила такая боль, что у Тэхёна сжалось сердце. — Ты разбил меня на куски, Тэхён. И теперь ты просто хочешь уйти?       Тэ поднимает глаза, в которых плескалось отчаяние и раскаяние. Он протягивает руку, касаясь щеки Чонгука. — Я не хочу уходить, Гук. Но я не знаю, как исправить то, что я натворил. Я боюсь, что каждое мое слово, каждое мое прикосновение лишь причинит тебе еще больше боли.       Чонгук отстраняется, отшатнувшись, словно от огня. — Тогда уйди. Если ты действительно хочешь уберечь меня от боли, просто уйди. Это будет меньшее из зол, Тэхён.       Тэхён закрывает глаза, глубоко вздыхая. Дождь за окном усиливается, вторя буре, бушевавшей в его душе. Он знал, что Чонгук прав. Но как можно уйти от того, кто стал самой сутью его существования?       Тишина висит в комнате, разрываемая лишь завыванием ветра и барабанной дробью дождя по стеклу. Тэхён открывает глаза, и взгляд его был полон муки. Он опускает руку, словно обронил надежду. Слова Чонгука были подобны ледяному душу, отрезвляющему, но не облегчающему страдания. Он понимал, что Чонгук заслуживает лучшего, заслуживает человека, который не запятнал бы их любовь болью и предательством. — Хорошо, — хрипит Тэхён, голос его дрожит. — Я уйду.       Он разворачивается, направляясь к двери. Каждый шаг даëтся с трудом, словно он тащит за собой невидимые цепи, приковывающие его к этому месту, к Чонгуку. У самой двери он останавливается, не в силах сдержать последнее желание. — Прощай, Гук, — тихо произносит он, не оборачиваясь. И выходит, оставляя за собой только тишину и запах дождя.       Дверь закрылась, и Чонгук, оперевшись спиной на неё, медленно опускается на пол. Слёзы текут, не зная преград. Боль и обида, обжигают сердце, мешали сделать даже вдох. Но вместе с этим присутствует и тоска по любимому человеку, тянущая его в бездну воспоминаний. Чонгук мечтал вновь увидеть его, вновь прикоснуться к нему, но в глубине души понимал, что снова причинил ему боль. Он выгнал его из квартиры, разрушив последнюю нить, соединяющую их. Как и чуть больше года назад, снова прогнал, а ведь он хотел высказаться, оправдаться, принести извинения, но Чон лишь отвернулся, словно глухой к его страданиям. Но разве он сам не виноват ничуть не меньше Тэхёна? Ведь и он тогда ранил его словами, острыми, как битое стекло. Разве он тоже не приложил руку к их разрыву? Но Тэхён просто ушёл, не оставив ни единого шанса, не попытавшись даже поговорить. И эта обида, словно кислота, разъедает его изнутри, оставляя лишь пепел воспоминаний. «Что со мной не так?» — думает Чонгук, погружая ладони в волосы. Они были едины, но сейчас его поступки снова встали между ними, суровыми тенями, отрезая путь к примирению. Что теперь делать, когда все чувства запутались в клубок недоразумений? Вопрос остался без ответа, как и его одиночество.       Тишина давит на барабанные перепонки. Чонгук поднимает взгляд на потолок, словно там мог найти решение своей проблемы. Собравшись с силами, он поднимается и подходит к окну. Город мерцает огнями в каплях дождя, но эта красота не трогает его. Внутри царит пустота, зияющая рана, которую он сам себе нанёс. Чонгук знает, что должен что-то предпринять, не дать этой боли поглотить его. Нужно найти в себе силы, что-то сделать, чтобы в итоге заслужить прощение.       Он решительно вытирает слёзы и направляется к столу. Хватает ручку и лист бумаги. «Я знаю, что причинил тебе не меньшую боль…» — начинает он писать, надеясь, что эти слова смогут передать хотя бы часть его раскаяния. Он понимал, что это лишь первый шаг на долгом и трудном пути к искуплению.       Слова лились из-под пера, робкие и неуклюжие, словно первые шаги ребёнка. Он писал о своей глупости, о эгоизме, который застилал ему глаза, о том, как слепо верил в свою правоту. О словах, обрушившихся на Тэхёна подобно грому, о собственных проступках, терзающих душу, и о тщетных попытках искупить вину… Сначала, робко стуча в его дверь, он так и не смог пробиться сквозь глухую стену, а когда Тэхён отправился в Соединённые Штаты, он, словно странник, оставшийся без дороги, искал поддержки у его отца, умоляя о крошечном обрывке информации – адресе или хотя бы номере телефона, словно в них заключалась последняя надежда на спасение.       Каждое слово было пропитано болью и сожалением, любовь и нежностью. Он перечитывает написанное, комкая листы и начинает заново, пока не почувствовал, что вложил в письмо всё, что мог.       Закончив писать, он чувствует лишь небольшое облегчение. Письмо не могло вернуть прошлое и исправить ошибки. Но это было искреннее признание, мольба о прощении, которую он мог предложить. Сложив письмо, он кладёт его в конверт, на котором дрожащей рукой пишет его имя. Завтра Чон отнесёт это письмо. Завтра, сделает первый шаг к тому, чтобы попытаться залечить эту рану. Он не знал, что ждёт его вперёди, но был готов столкнуться с любыми последствиями. Он должен искупить свою вину, даже если это займёт всю его жизнь.       Ночь прошла в беспокойном сне. Он видел обрывки прошлых событий, снова ссору, слышал его голос, полный разочарования, снова почувствовал ту боль, которая выжигала его всё это время. Чонгук просыпается с испариной на лбу, чувствуя себя опустошенным, и решимость в своём поступке только придаёт ему сил. Он берёт конверт и перечитывает письмо ещё раз, убеждаясь, что не упустил ничего важного.

***

      Держа конверт в руках, он выходит из дома. Каждый шаг кажется тяжёлым, словно груз вины давил на плечи. Он знает дорогу наизусть. Маленький домик, примостившийся на самом краешке моря, был пропитан их совместном счастьем. Здесь, в его уютных стенах, когда-то витала любовь, сотканная из первых робких признаний и нежных прикосновений. Чонгук останавливается у двери, не решаясь постучать. Страх сковывал его движения, но он понимал, что не может отступить. Сделав глубокий вдох, он постучал в дверь, зная, что этот шаг может изменить его жизнь навсегда. Сердце бешено колотится, отбивая сумасшедший ритм. Тишина кажется оглушительной, пока за дверью не послышались шаги. Медленные, неуверенные. Дверь приоткрылась, и в щели показалось его лицо. Знакомое и в то же время чужое, измученное страданием. Глаза, в которых когда-то сияла любовь, теперь опухли и покраснели, выражая пустоту и отрешенность от этого мира. — Здравствуй, — шепчет Чонгук, чувствуя, как перехватывает дыхание.       Тэ молчит, лишь слегка кивая, приглашая войти. Чон переступает порог, словно входя в другую реальность. В воздухе висела невысказанность, ожидание. Он протянул ему письмо. — Я хотел, чтобы ты знал, — говорит он, и голос его дрогнул.       Он взял конверт, пальцы Тэ коснулись его руки. Лёгкое прикосновение, но оно заставило его сердце замереть. Он медленно открывает письмо, и Чон затаив дыхание, наблюдает за его реакцией. Сейчас решалось всё.       Тэ разворачивает листок, его взгляд скользит по строчкам. Слезы катятся по его щекам. Он смотрит на сложенный листок в своей руке, как будто это был хрупкий осколок их прошлой жизни. Внутри – признание, объяснение, попытка оправдаться.       В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием. Чонгук не решается подойти, боясь разрушить хрупкий момент. Он ждет, когда Тэхён поднимет взгляд. Наконец, Тэ поднимает глаза, полные надежды и удивления. Он делает шаг навстречу Чонгуку, робко касаясь его щеки кончиками пальцев. — Прости меня, моя любовь. — Не оставляй меня больше никогда, — произносит Чонгук, вцепившись пальцами в ткань рубашки, словно боялся, что тот испарится. — Ни за что, вишенка. — Его пальцы переплетаются с чужими, словно ища опору в этом шторме эмоций. Слова на листке были болью, но слова Чонгука - надеждой. Надеждой на то, что их хрупкая любовь выдержит испытание временем и ошибками.       Чонгук притянул Тэхёна ближе, утыкаясь лицом в его плечо. Вдыхает родной запах, чувствуя, как постепенно уходит дрожь. В этом объятии было спасение, понимание без слов. Тэ нежно гладит спину Чонгука, помогая успокоить дрожь, пробегающую по его телу. Он понимает, что слова прощения – это лишь первый шаг, а доверие нужно завоевывать заново. Но он готов был день за днём доказывать свою любовь, замаливать вину каждым прикосновением, каждым взглядом. Он готов был отдать всё, лишь бы вернуть утраченное доверие.       Они стояли так долго, в тишине, нарушаемой лишь тихим дыханием друг друга. В этом молчании было больше слов, чем в самых красноречивых признаниях. Это было обещание – обещание быть рядом, несмотря ни на что. Обещание любить и прощать. Обещание строить будущее вместе, кирпичик за кирпичиком, укрепляя фундамент их любви.       Губы Тэхёна и Чонгука нежно встречаются в поцелуе, наполненном искренностью. Их любовь, выплаканная слезами, лишь крепче становится, обладая непреложной силой. Тонкие звуки тихого шепота: «Я люблю тебя» сливаются с тем же нежным откликом: «Я тебя тоже, вишенка».

***

Спустя пару месяцев.

— Тэхён-и.       Тэ улыбается и смотрит сквозь объектив на обрадованного Чонгука, который весело мчится по берегу навстречу ему. Он делает несколько снимков, меняя фокус, порой приближая, порой отдаляя. Счастливые глаза, неописуемая улыбка, макушка тёмных волос, стройное тело — всё это завораживает. Правая рука, открытая ключица, выглядывающая из-под рубашки, манящая скула — каждый элемент притягивает взгляд. Он готов запечатлеть каждую грань его сущности, уловить каждую эмоцию, поймать каждую искорку в глазах. Сидя на песке, он перелистывает фотографии, каждая из которых оживляет мгновения счастья, и его лицо озаряет улыбка. Он не замечает, как Чонгук уже подбежал и, не сдерживая восторга, садится позади него, создавая новый момент, который Тэ обязательно запомнит. Эти моменты, запечатлённые на фото, становятся осязаемым доказательством их счастья и единения, передавая чувства, которые связывают их души в унисон. — Ты покажешь, что ты там наснимал? — С любопытством стараясь заглянуть через плечо Тэ в экран фотоаппарата. — Конечно, держи, — отвечает он, протягивая ему аппарат. Чонгук неторопливо перебирает снимки. На одном он запечатлён в движении, спешащим навстречу Тэхёну, а на другом — в состоянии покоя, спящим с умиротворённым лицом. Здесь он сидит на пляже, встречая закат, когда небосвод окрасился в золотисто-розовые оттенки. На следующей картинке он увлечённо готовит, его улыбка полна счастья, а затем на одной из фотографий он что-то напевает под весёлый мотив, словно мир вокруг перестал существовать. И вот он в душе, капли воды скользят по его коже, а румянец на лице выдает его эмоции. Тэ, взглянув на эту остановленную секунду, без слов понимает, на какой именно картине застыл его любимый. — Ну, Тэ, так нельзя, — всё ещё смущаясь, шепчет Чонгук. — И вообще, на всех фотографиях только я. Что, больше не на что смотреть? — Есть, — с лукавым блеском в глазах отвечает Тэхён. Он обнимает Чонгука и валит его на мягкий песок, начиная щекотать. Смех Чонгука наполняет воздух, словно мелодия, завораживающая Тэ. — Я готов слушать твой смех вечно и не только, — говорит он, широко улыбаясь. В его глазах уже бушует пожар эмоций. — Ты моя жизнь, вишенка. Я тебя сильно люблю. — Я тоже тебя люблю, Тэхён-и. Пошли домой, — быстро целует его в нос, врываясь из объятий, и мчится к их уютному домику на берегу желтого моря.       И он — весь мир для него, вся вселенная, и никогда не оставит его.