Прах Ночи

                    Это была обычная ночь в Германии. Чистый горный воздух в небольшом городке возле Карслуе и Штуттгарта. Прохладный ветер обдавал кожу, а звёзды были ярче, после дневного дождя. Конец июля. Наш с вами герой покуривал сигарету смотря на эти великолепные звёзды, обдаваемый тусклым светом садовых фонарей, чуть меньше чем в пол его роста. Ему ещё предстояла долгая ночь на его рабочей смене в логистике. Но сегодня отправная точка нашего с вами путешествия, дорогой читатель.       И так к герою, на вид это был обычный парень, голубые глаза, тёмно-русые волосы, около метра восьмидесяти пяти ростом. Слегка худоват и бледен из-за лёгкого недоедания и постоянной работы в ночную смену. Вот он вернулся за свои мониторы и продолжил работу. Так продлилось около может быть получаса или часа. На часах уже было давно за полночь. Лёгкое гудение системного блока, тиканье часов и равномерные удары по клавиатуре разбавляли тишину пустого офиса. Он был тут один, изредка звонили водителя и спрашивали нужные им вещи, а его слегка басистый голос отвечал им. Серый стол, что сопровождался такими же серыми, отдававшими в синеву, стенами и офисными раздвижными шкафами у одной из них. Атмосфера была серой, и именно по этому он вновь рисовал на подложенной бумаге под клавиатуру геометрические фигуры. Но тут неожиданно, в эту идиллию, сквозь шум проезжающих недалеко редких машин, прорвался стук в заднюю дверь. — Чёрт... — выдохнул он, медленно поднимаясь со стула.       Офисный ключ с лёгким лязгом повернулся в замке. Дверь приоткрылась, и в свете фонаря появилась она.       Рыжие волосы, беспорядочно спадающие на плечи. Глаза — рубиново-красные, слишком яркие, чтобы быть естественными. Узкое лицо с родинкой на скуле, слегка припухшие губы и... аромат лаванды с нотками корицы. Платье глубокого бордового цвета, подчёркивающее стройную фигуру, изящные серьги блестели в свете. — Простите... — голос её был мелодичным, но дрожал. — Мне нужно укрыться.       Виктор напрягся. В ней было что-то неправильное. Слишком... идеально. — Простите, я не говорю по-немецки, — сказал он на ломаном языке, затем перешёл на английский. — Вам нужна помощь? Может, вызвать полицию?       Девушка покачала головой и опустила глаза. — Благодарю, но... не думаю, что полиция поможет. Разрешите мне остаться здесь на пару часов? Вы ведь не местный? — её акцент был британским, но сквозил лёгкий оттенок немецкой точности.       Виктор кивнул, пригласив её внутрь, и запер дверь.       Его руки непроизвольно закатали рукава водолазки, обнажая татуировки на предплечьях. Интуиция кричала — беги! Но он сделал глубокий вдох. — Чай или кофе?       Телефон зазвонил, и Виктор, бросив извиняющийся взгляд, ответил по-русски. Когда он повернулся обратно, девушка уже стояла прямо перед ним, чуть не касаясь его лица. — Не ожидала встретить земляка... — сказала она на чистом русском. Виктор напрягся. Он не слышал её шагов. Будто она скользила по полу. — Три языка без запинки... Вы лингвист? — спросил он, сохраняя спокойствие. — Можно и так сказать, — её губы изогнулись в лёгкой ухмылке.       Виктор вышел на улицу, закуривая новую сигарету. Она последовала за ним. Теперь её каблуки цокали отчётливо. — Моё нутро кричит, что от тебя стоит держаться подальше, — Виктор сделал затяжку, глядя в звёздное небо. — Но если бы ты хотела убить меня, уже бы сделала это.       Она тихо усмехнулась. — Кофе... пожалуйста.       Он кивнул. Эта ночь обещала быть долгой.

__________

      По ещё влажным улицам небольшого городка двигались три фигуры. Высокие мужчины в длинных брезентовых пальто, с широкими шляпами, скрывающими их лица. Они молча пересекали перекрёсток, где воздух пах мокрым асфальтом и далёким ароматом чизбургеров, доносящимся из ночного фастфуда. Их тяжёлые шаги отдавались в тишине, словно поступь титанов. — Объект здесь. — Голос одного из них был ровным и бесстрастным. — Ждём сигнала, — откликнулся другой.       Они двинулись дальше, скрываясь в промзоне.

__________

      В офисе, Виктор наблюдал за Белатрис, сидевшей за столом. Её пальцы лениво перебирали ручку, взгляд скользил по экранам. — И что ты делала одна ночью на улице? — спросил он, отхлебнув холодный кофе. — Бегу от прошлого, — ответила она, не отрывая взгляда. — Ты говоришь, как персонаж старого фильма.       Белатрис улыбнулась, но глаза её остались серьёзными. — Иногда, Виктор, прошлое преследует нас сильнее, чем кажется...       Он уже собирался ответить, но внезапный грохот у задней двери заставил его замереть. Белатрис резко поднялась, её движения были слишком плавными, почти нечеловеческими. — Это они, — прошептала она. — Кто они?.. — Виктор не успел договорить, когда дверь с треском распахнулась, и в комнату вошли тёмные фигуры в пальто. — Беги, Виктор! — вскрикнула Белатрис, отталкивая его в сторону.       Он не понял, что происходит, но каждое его чувство кричало об опасности. Он бросился к запасному выходу, слыша за спиной глухие удары и приглушённые крики. Двое людей, облачённые в длинные плащи, словно паломники древних времён, несущие на себе бремя святого долга, двигались размеренным шагом, словно исполняя древний ритуал. На груди каждого из них висели простые, но массивные серебряные кресты, поблёскивающие в тусклом, сером свете офисных ламп. Их лица оставались скрытыми в тени широкополых шляп, но в каждом движении ощущалась непоколебимая решимость и вера. Шёпот молитв звучал едва слышно, растворяясь в прохладном ночном воздухе, что подул из выбитой ими двери. Они нашли свою добычу.       Внезапная вспышка. В свете лязгающей стали воздух наполнился натянутой тишиной, которую разорвал короткий свист арбалетного болта. Лезвие пробило плоть Михаэля, пригвоздив его к реальности леденящей болью. Последние удары сердца гулко отдавались в ушах, словно эхо в пустой комнате. Грудь сковала пульсирующая, леденящая боль. Он рухнул на пол, чувствуя, как тёплая кровь растекается по линолеуму, образуя быстро расползающуюся алую лужу.

Двигается. Добей.

      Голос сверху прозвучал хладнокровно и отстранённо.       Виктор пытался вдохнуть, но воздух стал вязким, густым, наполненным запахом металла и страха. Он чувствовал, как жизнь ускользает, с каждым ударом сердца кровь всё быстрее покидала его тело. Взгляд зацепился за Белатрис — её стройный силуэт метался в неистовой борьбе. Один охотник держал дистанцию, методично выпуская стрелы из арбалета, второй действовал с коротким мечом, отражая её молниеносные атаки. — Человек. Возможно, гуль. — Второй голос был резким, отрывистым. — Оставь. Нам нужна она. — Новый голос, властный и исполненный холодного фанатизма.       Кровь залила большую часть офиса, впитываясь в ковровое покрытие, окрашивая серые стены в зловещий красный оттенок. Виктор слышал лишь хриплое дыхание и глухие удары своего сердца. Один удар... пауза... второй... пауза...

Думай! Дыши!

      Отчаянная мысль стучала в голове, но тело его уже не слушалось. Биатрис шагнула назад, её элегантные туфли скользнули по липкому полу, оказавшись рядом с его головой. — Чёрт... Он был человеком, мрази! — её голос дрожал от ярости и боли.       Выстрел. Пуля разорвала её плечо, капли крови разбрызгались во все стороны. Биатрис вскрикнула и рухнула на пол, с трудом удерживаясь на локтях. В её животе торчала арбалетная стрела, но даже сейчас она сжимала кулаки, готовая бороться до последнего.       Третий охотник, скрытый в тенях, наконец занял удобную позицию. Медленно, почти церемониально он шагнул вперёд, держа оружие наготове. Их молчание было страшнее криков. — Всё кончено, дитя тьмы... — голос охотника звучал, как похоронный звон. Тук. — Где ваше убежище? И окончательная смерть будет быстрой. — Спросил тот, что был с бородой, теперь её было видно. Он горделиво смотрел на поражённую вампиршу. — Пошёл к чертям. — Тихо ответила Белатрис. Теперь она была не идеальной. Макияж размазан, платье порвано, её образ больше не был готически-изысканным. Осталась только ярость. Тук. — Ну же, Белатрис, мы за тобой гонялись три месяца. Наши труды должны быть вознаграждены. — Второй охотник, одетый в строгий костюм-тройку, держал арбалет наготове. — Ты слишком увлеклась этим человеком... Это на тебя не похоже. — Сказал третий, выходя из тени другой части опен-спейс офиса. — Герман, пора заканчивать.       Тук.       Глаза Белатрис широко раскрылись, и внезапно раздался ужасающий смех. Он был не из тех, что используются для запугивания. Это был смех отчаяния, который пробирает до самых костей. Охотники невольно отшатнулись. Они забыли главное правило — загнанный в угол хищник всегда опасен. — Монетка подброшена... — её голос был ледяным и спокойным. — Что? — хором спросили охотники.       Тук.       Виктор открыл глаза. Что-то было не так...       Всё вокруг словно утонуло в вязком мраке, голоса стали далёкими, приглушёнными, будто через толстое стекло. Он чувствовал тепло крови, разливающейся внутри, каждый нерв его тела горел, но боль уже не пугала. Она была... другой. — Ты всё ещё пытаешься сопротивляться? — голос раздался внутри него, глубокий, хищный, пробирающий до самых глубин сознания. — Кто ты? — Виктор зажмурился, ощущая, как тьма обволакивает разум. — Не глупи, — голос усмехнулся. — Я — ты. Твоя суть. То, что всегда жило в глубине. Просто раньше у тебя не было шанса узнать меня получше. Я тот самый голос, что мешал тебе спать по ночам. — Это... сон? Я умер? — мысли метались, смешиваясь в хаосе. — Сон? Нет. Это пробуждение. Ты всегда жил в клетке, а теперь двери распахнуты. И я... нет, мы свободны.       Виктор чувствовал, как что-то внутри него шевелится, словно древний инстинкт пробудился и теперь наблюдал за каждым его движением. Жажда нарастала, переходя в яростный голод. — Я... не... монстр, — прохрипел он, сжимая виски. — О, ты ещё не понял? Ты всегда был монстром. Просто теперь это очевидно.       Образы вспыхивали перед глазами: разбитое лицо охотника, рваные крики, кровь, её вкус... Он чувствовал, как его собственное тело жаждет большего. Виктор боролся, но зверь внутри лишь усмехнулся. — Ты хочешь этого... просто признай. — Нет... я... — его мысли путались, но голос становился сильнее. — Прими меня, и ты выживешь. Бориcь — и умрёшь. Выбирай... быстро.       И вдруг, резкий толчок вернул его в реальность. Глаза вспыхнули багряным светом. Инстинкты захватили контроль, и он услышал охотников и Белатрис. — Монетка летит... — Белатрис тянула время, её глаза сверкали. — Чёрт, Адам, заканчивай, — скомандовал тот, что с винтовкой. — Хорошо, Кроули. — Адам стиснул рукоять меча в обе руки и шагнул вперёд, переступая через тело Михаэля. — Монетка упала, и связь образовалась. — в глазах Белатрис вспыхнула искра надежды.       В следующее мгновение Адам рухнул на пол с пронзительным криком. Герман вскинул арбалет, но его руку сжала нечеловеческая сила, разорвав плоть. — Нельзя стрелять в людей. Особенно в шею... — раздался хриплый голос.       Виктор.       Его глаза горели алым, лицо было залито кровью. В его теле бушевала новая сила, дикая и неукротимая. Зверь внутри него взревел, выплеснув ярость наружу. Виктор открыл глаза.       Голод. Сила. Жажда крови.       Рывок. Удар. Охотник отлетел к стене.       Виктор прыгнул на второго. Клыки вонзились в шею.       Крик оборвался.       Оставшийся охотник, тот, что держал винтовку, замер, его дыхание сбилось. Руки дрожали, и Виктор видел, как ужас завладел его сознанием. Он сделал шаг назад, пытаясь нащупать хоть какую-то опору в охваченной хаосом комнате. — Твою мать!Ч-чего ты блядь ждёшь?! Стреляй! — голос дрожал, словно разбитое стекло.       Виктор медленно поднял голову, облизал губы, на которых блестели капли крови, и улыбнулся — медленно, хищно. Он сделал шаг вперёд. — Беги... — прошептал он, наклонив голову.       Охотник закричал, пальцы в панике искали спусковой крючок. Выстрел. Пуля срикошетила от стены. Виктор уже был рядом.       Он ударил. Быстро. Легко. Рука охотника с хрустом вывернулась в сторону, оружие вылетело, ударившись о стену. — Нет... не-не подходи... — охотник попятился, страх застилал глаза.       Виктор наслаждался этим. Он чувствовал, как их уверенность превращается в чистый ужас. Они больше не были охотниками. Они были добычей. — Ты думаешь, я такой же, как Белатрис? — Виктор прижал его к стене, стиснув пальцы на горле, наслаждаясь биением пульса. — Нет... я хуже. — П-пожалуйста... — охотник захрипел, глядя в яркие, алые глаза вампира. — Пожалуйста? — Виктор ухмыльнулся, затем резко пригнулся, и его клыки сомкнулись на шее жертвы.       Горячая кровь хлынула в рот, обжигая гортань, наполняя силой. Панический хрип постепенно угасал, охотник слабо дёрнулся и затих.       Виктор отступил, позволив телу упасть на залитый кровью пол. Сквозь стиснутые зубы Белатрис усмехнулась, глядя на Михаэля: — Браво… а я-то думала, что вечер будет скучным. — Ты от ран свихнулась? — прохрипел Виктор, глядя на своего сира, его губы были испачканы кровью. — Нет, просто, насколько же нам повезло, что моя кровь попала тебе в рот, — усмехнулась Белатрис, поднимаясь с пола и с силой ломая шею Герману, погружая зубы в его горло. — Ну хоть сейчас ты выглядишь не так пугающе и идеально, — с ухмылкой бросил новообращённый, снова вонзая клыки в тело охотника. — Отвратительны на вкус.       Белатрис, раненая, но уже утолившая голод и начав свою регенерацию, поднялась от тела Германа. Её глаза сверкнули смесью страха и гордости. Она знала, что совершила нечто запретное — создала дитя без разрешения. Но вид того, как Виктор охотится, его движения, его уверенность... это вызывало у неё почти восхищение.       Она подошла ближе, осторожно скользнув взглядом по окровавленным губам новообращённого. — Ты... быстрый дитя, — её голос дрогнул, но в нём всё ещё звучала доля уверенности. Виктор медленно повернул голову к ней, его глаза всё ещё горели алым светом. — Я чувствую... так много силы. — его голос стал низким, насыщенным тёмным удовольствием.       Белатрис усмехнулась и, глядя на Михаэля, провела пальцем по его окровавленной щеке. — Теперь мы связаны, милый. Ты моё... дитя. И нам предстоит нелёгкая ночь.       Он ухмыльнулся, его глаза сверкнули. — Тогда, думаю, у нас есть время для небольшого приключения, не так ли?       Она засмеялась, её смех звучал легко и непринуждённо, но в глубине её взгляда скрывалась тревога. Страсть смешивалась с осознанием того, что теперь их жизни переплетены, а правила изменились навсегда.       Внезапно всё навалилось разом. Тишина. Она была неестественной, давящей. Громкие, отчаянные крики ещё эхом звучали в его голове, но реальность оказалась другой. Только звуки капающей крови, падающей на разбитый линолеум. Где-то вдали, за стенами офиса, слышался далекий вой сирен.       Его дыхание было прерывистым, судорожным. Запах. Он ударил в нос, сильный, металлический, липкий — запах крови, страха и пороха. К нему примешивался затхлый аромат старого дерева, впитавшего в себя смерть. Виктор провёл рукой по лицу, размазывая кровь, и почувствовал её вкус — тёплый, солоноватый, пробуждающий зверя внутри.       Он сделал шаг назад, поскользнувшись на вязкой жидкости, покрывшей пол. Красные пятна тянулись вдоль коридора, впитываясь в ковёр и стены. Глаза дрожали, хаотично метаясь по сцене побоища. Разбитые мониторы мерцали последними всплесками жизни, мигали лампы, заливая помещение то тусклым, то резким светом. — Вдыхаешь? — раздался голос Белатрис. Она медленно шагнула вперёд, её ноги мягко ступали по липкому полу. — Твои чувства... Они теперь остры, как лезвие.       Виктор вцепился в край стола, тяжело дыша. Его слух улавливал каждый звук — далёкий скрип оседающего тела, мерное постукивание капель крови, гул генераторов где-то на втором этаже. Мир стал слишком громким, слишком живым. — Я... Я слышу всё, — прохрипел он, сглатывая. Белатрис усмехнулась, наблюдая за ним с оттенком гордости и настороженности. — Да, и ты будешь слышать даже то, чего не должен, — её взгляд скользнул по нему, изучающий, настороженный. — Сможешь ли ты с этим справиться?       Виктор поднял голову, его глаза всё ещё сверкали алым светом, но теперь в них появилась тень осознания. Он с трудом отвёл взгляд от трупов, которые до сих пор дёргались в предсмертных судорогах. — А если не смогу? — он сжал кулаки, чувствуя, как кончики пальцев сводит от желания вновь погрузиться в эту пьянящую силу.       Белатрис приблизилась, её голос стал почти шёпотом. — Тогда ты станешь монстром. Без остатка.       Виктор глубоко вдохнул, заполняя лёгкие этим тягучим запахом смерти. На миг он закрыл глаза, позволив ощущениям накрыть его с головой. Холод пробегал по коже, в то время как внутри бушевал огонь. — Пора уходить, скоро рассвет — её голос вновь стал твёрдым, решительным. Виктор провёл рукой по лицу, стирая кровь, но зловещая ухмылка так и осталась. Парень подошёл к столу и взяв свой заляпанный кровью телефон, обтёр о водолазку, зажав кнопку вызова голосового ассистента: — Сколько до рассвета? — Один час, двадцать четыре минуты по местному времени...