Святые из Мейфера

Глава 13

«Новый шериф в городе»

Яичница. Чертова яичница. Он сидел за столом и почти с ненавистью сверлил взглядом глазунью из трех яиц, щедро усыпанную зеленью. Оформлена она была по всем правилам: и бобы, и бекон, и овощи были на месте. Приехать к родителям до завтрака было огромной ошибкой. Мама наняла нового повара, который уже успел вникнуть в предпочтения родителей, но понятия не имел, что их взрослый сын ненавидит типичный английский завтрак. Справедливости ради, он и не был обязан это знать, в конце концов, Драко уже несколько лет не живет с родителями. А значит, его предпочтений просто не было в инструкциях. Но очень эгоистично хотелось, чтобы в родительском доме ничего и никогда не менялось, а вся прислуга знала, что ему нравится, а что — нет. — Дорогой, я попрошу Аннабель приготовить кашу, если совсем не получается, — мягко предложила мама. В ответ Драко лишь покачал головой. Не хотелось лишний раз в глазах отца выглядеть капризным ребенком. Люциус всякий раз не сдерживался от язвительных комментариев, когда Драко был младше и проявлял привередливость в еде. Отец считал, что это все — капризы, и у настоящего мужчины могут быть предпочтения только в выпивке и сигарах. Уныло покосившись на глазунью, он взял вилку с ножом и с наслаждением разрезал желток. Омерзительной жижей он растекся по тарелке. Усилием воли подавив брезгливость, Драко успел спасти небольшой кусочек белка и положил в рот. Склизко. И как только Томас добровольно эту гадость ест? Драко бы с огромным удовольствием телепортировал ему эту тарелку. Он бы ему телепортировал всю яичницу на планете, лишь бы больше с этой мерзостью никогда не сталкиваться. Невозможно было не заметить, что и отец, и мать наблюдают за его страданиями над яичницей. И, чтобы все это стало менее неловко, он взбодрился и, гордо подняв голову, произнес: — Я решил вопрос с Венгрией. — Драко, Люциус, я просила вас не обсуждать это за столом, — нахмурилась Нарцисса. — У нас должно быть время побыть только семьей. — Мы никогда не были только семьей, мама, — не удержался Драко. — Когда мне было двенадцать, вместо дня рождения мы ездили на разборки с Большим Питтом. Нарцисса закатила глаза, а затем выразительно уставилась на супруга. Люциус же, если и смутился, то не подал виду, продолжая неторопливо завтракать. — Хорошо, — наконец, ответил отец. — Рад слышать, что проблемы больше нет. Отличная работа, сын. Эта неожиданная похвала теплым пледом опустилась на плечи. Драко показалось, что даже дышать стало легче. Губы расплывались в улыбке, но он подавил желание улыбнуться во весь рот. Когда тебе больше двадцати, похвала отца не должна вызывать такого же восторга, как в десять. Однако с этим было сложно что-то поделать. Драко во всем ориентировался на отца, который был, черт возьми, великолепен. С кем бы он ни сталкивался, все признавали мастерство Люциуса в политике. Малфой-старший мастерски сохранял видимость обычного бизнеса по доставке грузов, отчисляя налоги, и даже встречался с профсоюзами. Образцовый бизнесмен, тратящий деньги на благотворительность. Именем отца названо три школы в неблагополучных районах Бирмингема. После этих чрезвычайно впечатляющих актов милосердия, семья Малфоев стала богаче на двадцать миллионов фунтов стерлингов, чистых, как после хорошей стирки. — Благодарю. Есть ли новости о мадам Забини? Окончательно отчаявшись, Нарцисса щелкнула пальцами, привлекая внимание прислуги. — Кофе, и без молока, — произнесла она, тяжело вздыхая. Возможно, следовало быть более любезным и закончить завтрак, как обычная семья. Особенно после того, как именно мама уговорила отца дать ему еще один шанс. Эта мысль догнала его позднее, чем хотелось бы, и острое чувство вины больно кольнуло под лопаткой. Драко опустил голову, избегая встречаться с матерью взглядом. Следовало промолчать и доесть чертову яичницу. — Бруствер, кандидат в мэры, уцепился за это дело. И неудивительно, поскольку мадам Забини — одна из главных лиц Тори. Утопишь ее, и дорога к посту мэра станет короче. — Что ты имеешь ввиду — уцепился? Разве он может на это как-то повлиять? — недоуменно переспросил Драко. Чертов Кингсли Бруствер уже сидел в печенках. Казалось, он был всюду — от дела Дафны до мадам Забини. В ответ на это Люциус лишь фыркнул, не снисходя до разжевывания элементарных, на его взгляд, вещей. — Мы делаем все возможное, и я, и Паркинсон. Однако пока выглядит все действительно… — Люциус бросил взгляд на жену и, застыв на полуслове, продолжил уже явно не в тех выражениях, в каких планировал. — Сложно. И, почти сразу добавил: — Что бы ни случилось, я запрещаю тебе лезть в это дело. Какого хера?! Возмущение спичкой на бензоколонке вспыхнуло так, что Драко тут же выпалил: — Я решил проблему с Венгрией! За полдня! Этот твой Гойл неделю не мог… — Значит, будешь заниматься подобными вещами, — отрезал отец. — Бруствер тебе не по зубам. Это все слишком тонкие вещи, а ты еще слишком неопытен. Опять. Он опять делает это. Гнев снежной лавиной накатывал и сбивал с ног, не давая здравомыслию и шанса. Отец опять забыл, что Драко вырос. Черт возьми, он перетащил целую фуру товара через границу, находясь в своей спальне, его едва не расстреляли на кладбище, что еще должно произойти, чтобы отец начал воспринимать его всерьез?! — Ты не можешь так со мной поступать! — Я могу делать все, что хочу, — ледяным тоном ответил отец. — Мальчишка, я учил тебя, но ты не учился. Иначе ты бы понимал, в каком мы сейчас положении. — Я понимаю! И я могу помочь, я говорил с… — Мне плевать, с кем ты разговаривал, хоть с самим папой Римским, — оборвал его на полуслове Люциус. — Все, что касается Бруствера, — не твоего ума дело. Займись бизнесом. — Например, тем, куда делись бабки, украденные Локхартом? — Нет. Это было невыносимо! Отец хотел, чтобы Драко унаследовал семейный бизнес, но как он сможет управлять, если будет отстранен от самых важных решений? — Люциус, — попыталась вмешаться мама. — Я сказал, нет. Делом Локхарта интересуется Бруствер, мне здесь щенки не нужны. Щеки вспыхнули от гнева. Драко резко встал из-за стола. — Прошу прощения, мама, — только смог выдавить он. И ноги сами понесли к выходу. Нужно было уйти, пока он не наговорил лишнего. Пока все те полные ярости слова не вырвались и не уничтожили то хрупкое перемирие, что было между Драко и отцом. Чертов идиот. Слепец. Самодовольный ублюдок. Калейдоскоп ругательств, затаенной обиды и гадкого ощущения, что он снова не допрыгнул до мифической планки «взрослого», переливался в голове. Поворот, еще поворот, ради всего святого, этот дом бесконечен! Резко дернув дверь, Драко вылетел из дома, не утруждая себя закрыть за собой. К черту! Только рухнув на заднее сиденье машины, Драко почувствовал что-то вроде облегчения. Больше не было необходимости держать себя в руках, опасно метаясь между грязными оскорблениями и неистовым желанием запустить в отца тарелкой со склизкой яичницей. Он же знал, что Драко не ест эту дрянь! Мог бы и сказать повару! — Сэр, куда едем? — водитель, похоже, устал ждать указаний. — Домой? Хороший вопрос. Драко нахмурился, соображая, стоит ли вообще уезжать. Он приехал, чтобы доложить о решенной проблеме с грузом и рассказать о странном предупреждении Дафны. Однако теперь в этом всем больше не было никакого смысла. Отец наотрез отказался принимать его помощь. Зато гребаного наркошу Гойла и его слабоумного дружка Крэбба — запросто! Ну что за блядство! Гнев закипал в крови. Водитель терпеливо ждал, пока уважаемый наследник придет в себя и назовет адрес. — Езжай к Панси, — наконец, выдохнул Драко. Парадоксальным образом именно вечно скучающая при обсуждении политики Паркинсон могла сейчас ему помочь. Разумеется, отец взбесится. Конечно, взбесится. Только на этот раз Драко будет действовать тонко. Не совершит импульсивных, необдуманных поступков и прежде, чем действовать, соберет всю информацию. И, возможно, даже поделится ею с отцом. Это убедит его, обязано убедить!

* * *

— Не-а, — покачала головой Панси. — Мне, конечно, очень жаль Блейза, но будем честны, вы оба обосрались. Она вышагивала по роскошному залу казино, которое в свете дня теряло всю свою привлекательность и загадочность и казалось просто залом, заставленным широкими столами. Воистину, красота — вопрос освещения и атмосферы. — Ты же понимаешь, что, если мы не спасем мадам Забини, уже к вечеру здесь будут не глупенькие кошельки, а наряд полиции? И всем им будет очень интересно, почему заведение оформлено как лотерея с негарантированным выигрышем, — Драко оставалось только следовать за подругой, которая отдавала приказы о перестановке. — Понимаю, именно поэтому этим делом заняты наши отцы. Уверяю тебя, лучше них мы не справимся. Драко ускорился, чтобы ее обогнать, и встал на пути, резко развернувшись. Панси остановилась и раздраженно надула губы. — Что? Только не говори, что знаешь, что делать, гораздо лучше, чем папа и мистер Малфой. — Я уже знаю что-то, чего не знают они. Возможно, скоро узнаю больше. Но мне нужен контекст, Панси. Мне нужны ваши выходы на Тори. Хочу понять, почему никто во всей чертовой партии ничего не может сделать с Бруствером. Паркинсон вдруг оглянулась и крикнула: — Осторожнее! Этот стол стоит дороже вас всех! А затем повернулась к Драко и, не меняя тон, возразила: — Нет, ты хочешь втянуть меня в какое-то сомнительное мероприятие. Хочешь, чтобы я за спиной папы начала мутить воду и передавать тебе контакты. Это было… правдой. И все же Драко знал, как подобрать ключик к сердцу нравной подруги. — А что, если я скажу, — понизил он голос до шепота, — что мне уже помогает Дафна Гринграсс? Панси аж рот раскрыла в изумлении. Драко с удовольствием наслаждался произведенным эффектом. Паркинсон всплеснула руками, затем хотела что-то сказать, но захлебнулась словами. — Пиздишь! Мы же послали эту суку все вместе! — Ммм… я вернулся, потому что забыл, что хотел ее завербовать. — Да Дафна ни за что на свете не стала бы работать с тобой! Вместо ответа он самодовольно улыбнулся, позволяя Панси самостоятельно докрутить саму себя. И она не подвела! — Ты что-то ей дал. Деньги ей не нужны, твой товар тем более. Решил подыграть ей? Уговорить Асторию сменить гнев на милость? Организовать примирение сестер, верно? Я угадала? Да, я знала! Вы как раз с Асторией подозрительно спелись. Ты даже ей помогал собирать Синдикат, когда у Гринграссов хотели обыски провести. Ах ты, хитрый сукин сын! Драко довольно кивал, искренне наслаждаясь тем, что Паркинсон не только уже придумала правдоподобную легенду, но и убедила в ней саму себя. Когда речь заходит о Дафне, она теряет свой знаменитый критический взгляд на вещи. — Итак, ты поможешь нам? — Когда в этом мире объединяются Драко Малфой и Дафна Гринграсс, значит, это что-то серьезное, — хмыкнула Панси. — Еще раз, что тебе надо? Победа. Абсолютная победа. Удержаться от торжествующей улыбки было сложно, но он все-таки справился. Панси не должна ощущать себя проигравшей, ведь тогда она может передумать. С удовольствием вдохнув затхлого воздуха закрытого помещения, Драко очень спокойно и абсолютно сдержанно ответил: — Информация. Мне нужна только информация, к кому из Тори нужно пойти за ней. Наших я не могу дергать, отец заметит. А вот ваши — другое дело. Они не отчитываются моему отцу. Мне нужен просто разговор, двадцать минут за чашкой кофе там, где нас никто не увидит. Обещаю, это останется нашим секретом. Я просто хочу понять, какие карты на руках у Бруствера. — Хорошо, я посмотрю, что с этим можно сделать, — кивнула Панси. — Только с тебя должок. — Все, что угодно! — Хочу быть в курсе всех ваших делишек с Дафной. Будешь докладывать мне про каждый звонок, каждую встречу. Этого следовало ожидать. Панси никогда не упускала возможности немножко пошпионить за бывшей подругой. Сколько бы она ни плевалась, Дафна до сих пор оставалась ее любимым объектом для слежки. Ну разве можно было отказать Панси в таком удовольствии? От здания казино Драко решил прогуляться пешком аж до самого Мейфера. Нужно было столько всего обдумать, а думалось лучше всего в самом сердце Лондона. Он брел по мостовым, ощущая силу этого города каждой клеточкой своего тела. Повороты, узкие переходы, нелепые здания, бесконечные бары, слоняющиеся без дела студенты. Драко почти не замечал, как за ним неторопливо шагает телохранитель. Бред или Боб, невозможно запомнить. Пока Долохова не выпишут из больницы, телохранители матери по очереди следовали за ним. Впрочем, он давно привык, что за ним ходят по пятам. Кингсли Бруствер, Лейбористы и Тори, Дафна и Поттер, убитый Гилдерой Локхарт и пропавшие пятьсот тысяч фунтов стерлингов. И одно, то самое, что почти осознанно Драко отодвигал вдаль сознания. О чем не хотелось думать. Расстрел похоронной процессии. Симкарты от B1, Дублин, протокол. В их рядах затесались предатели, а отец и слова не дал вставить. И это еще он, Драко, ведет себя как ребенок?! Это все казалось совершенно несвязанными вещами. И все же Драко не мог отделаться от сверлящей, как дантист — зуб, мысли, что это имеет общий знаменатель. Все началось с того дня, как отец рассказал о некоем Кингсли Бруствере, что объявил о старте предвыборной кампании. Драко задержался около газетного киоска. С первых полос сразу трех лейбористских газет на него смотрел Бруствер. В костюме, высокий, статный, со стильной блестящей лысиной. Ну не кандидат в мэры, а хренов Джеймс Бонд! «Коррупция — главный враг нашей страны!» «Правительству нужно начать с себя». «Если будет нужно, я доберусь до каждого». От последней цитаты побежали мурашки. Едва ли Бруствер имел в виду именно Драко, но невозможно было не примерять эту фразу на себя. Доберусь до каждого. Воображение подкидывало совсем абсурдные идеи: что теракт заказал Бруствер, как и взрыв в центре Лондона, что он завербовал Дафну, что он украл пятьсот тысяч фунтов. Драко покачал головой, пытаясь избавиться от совсем уж параноидальных мыслей. — А он красавчик, да? — пожилая торговка вышла из своего киоска и встала рядом. Она явно решила, что Драко любовался кандидатом в мэры. Однако Бруствер интересовал Драко явно с другой точки зрения. — Ммм, — неопределенно ответил он. — Вот и я думаю, красавчик! Настоящий мужчина, на нем даже костюм хорошо сидит, нет вот этого пуза, — сочла за согласие его ответ торговка. — Сразу видно, человек порядочный, разгонит всех этих лентяев! — Разве порядочность человека определяется тем, как на нем сидит костюм? — решил поддержать этот абсурдный диалог Драко. Торговка задумчиво уставилась на передовицы газет, где Кингсли Бруствер во всей красе то сжав руку в кулак, заносил ее над головой, то просто стоял, сияя своим великолепием. — У него еще лицо какое-то доброе. Мне кажется, у злых людей не бывает доброго лица, — она повернулась к нему и улыбнулась. — Вот у тебя, мальчик, тоже очень доброе лицо. Вы с мистером Бруствером, должно быть, очень добрые люди. Это было самое странное, что Драко о себе слышал в жизни. И от этого было очень сильно не по себе.

* * *

Поднявшись в собственные апартаменты, Драко прошагал до дивана и рухнул лицом вниз. Этот день высосал из него все силы. Даже добраться до холодильника и выудить оттуда ведерко мороженого казалось уж слишком сложной затеей. Разговор со странной торговкой, скандал с отцом, уговоры Паркинсон — не самые сложные впечатления ощущались, как стальные балки, водруженные на спину. Наверно, это усталость. До смерти хотелось курить. Но для этого нужно было встать, вернуться в коридор, выудить из пальто сигареты… Проще было застрелиться. Застонав от досады, Драко нашарил телефон, который бросил рядом, и открыл переписку с Блейзом. Ничего. Ну разумеется. Если Дафна права в своей идиотской теории о скором крахе мадам Забини, за Блейзом тщательно следят. Никакой контакт с потенциально компрометирующим элементом недопустим. Он тяжело, через зубы выдохнул. Было тяжело признать, но Драко скучал по Блейзу. Забини создавал постоянный веселый шум, и когда он пропал, стало вдруг оглушительно тихо. Интересно, Блейз до сих пор злится? Захотелось написать ему сообщение, но кто знает, вдруг это привлечет ненужное внимание. Вдруг телефон полыхнул уведомлением. Драко аж подкинуло. Неужели Блейз? Ну что за магия! Он торопливо разблокировал телефон и застыл. Томас. «Я так тебя хочу» Его словно ударило молнией. Щеки тут же вспыхнули ярким огнем, а сердце рухнуло с огромной высоты. И летело, летело, летело вниз, в самую бездну. Драко медленно вдохнул и сел на диване. Это требовало осмысления. Или нет? Пальцы сами собой отбивали ответ, минуя мозг. «Только здравый смысл мешает мне поднять в воздух самолет и лететь в Швейцарию, чтобы отыметь тебя прямо на обеденном столе». Он отправил сообщение мгновенно, чтобы не успеть передумать. Кровь стучала в висках, и Драко почти бросил телефон в сторону, чтобы не было соблазна удалить сообщение. Он резко встал с дивана. Усталость сняло как рукой. Кровь стучала в висках, и это было необходимо срочно успокоить. Прошагав до холодильника для вин, Драко вытащил с нижней полки бутылку красного Pétrus и, проигнорировав все обещания Синдикату, открыл его в одиночестве. Первый бокал Драко выпил, расфокусированно пялясь в стену. Всего одно сообщение, откуда такие эмоции? Даже если Томас был хорош в постели, это было чертовски давно. Однако он любил склизскую яичницу на завтрак, смешно шутил, и его голос звучал так, что хотелось записать его и слушать на повторе. Вот дерьмо. Он налил второй бокал и теперь позволил вину подышать. Видит бог, подышать требуется не только вину. Драко вернулся на диван и почти со страхом потянулся к телефону. Одновременно ему хотелось и не хотелось знать, что ответил Томас. «Я бы тебе позволил». Черт! Воздух в груди словно сдавили огромные когтистые лапы. Драко перечитывал это сообщение снова и снова, ощущая острую необходимость выпить еще вина. Встреча с Томасом была словно в прошлой жизни, но тепло его рук, властность движений и горячий шепот Драко помнил так, словно это было вчера. Я бы тебе позволил. Господь всемогущий! Глоток. Вино было чрезвычайно хорошим, Драко хранил его на самый исключительный случай и обещал открыть вместе с остальными членами Синдиката. Однако сейчас он едва ли чувствовал его вкус. Томас и его чертовы сообщения стали таким исключительным случаем. Он наливал бокал за бокалом, сверля взглядом переписку. Интересно, Томас сейчас тоже?.. Драко быстро набрал сообщение. «Ты пьян? Потому что я — да». И тут же получил ответ. «Очень. Это заметно?» Вино подогревало кровь. Тепло разливалось по венам, но отчаянно стремилось вниз. Драко облизал губы и откинулся на спинку дивана, вытянув длинные ноги. Осознание, что где-то там вдрызг пьяный Томас пишет ему, что хочет, возбуждало. Возбуждало так, что даже опускать голову не было никакого смысла, — он чувствовал, как член ощутимо оттягивал ткань брюк. По губам скользнула хитрая улыбка. «Хочу, чтобы ты коснулся себя». Томас лишь ответил: «Хорошо. Я сделал это. Я хотел этого с твоего сообщения про здравый смысл и обеденный стол». Воображение яркой вспышкой в голове подарило картину того, как Томас, обязательно без футболки, оттягивает резинку домашних штанов и касается себя. Драко прикрыл глаза, чтобы представить было проще. Он расстегнул брюки, и рука скользнула через ткань брюк, через белье. Боже. Одной рукой он держал телефон. Так печатать было не очень удобно, но больше он не мог не прикасаться к себе. Чуть поплывшее не то от вина, не то от Томаса сознание цеплялось за строчки на экране. «Ну раз ты фантазируешь про стол, то я бы заставил тебя упереться руками в столешницу. Оставил бы следы на коже. Я бы не касался твоего члена, но обещаю, тебе бы понравилось», — Драко писал, представляя как его пальцы скользят по широкой спине Томаса, спускаясь все ниже и ниже. Пальцы правой руки медленно размазывали смазку по головке. Драко намеренно не спешил, изводя самого себя излишне медленными движениями. Он контролировал дыхание, не давая руке ускориться. «Черт. Пожалуйста, продолжай». Торжествующая улыбка коснулась губ. О да, Томас. Желай этого так же сильно, как и я. Драко провел рукой по своему члену, проходя большим пальцем по уздечке. И едва не задохнулся. Удовольствие волной дрожи прокатилось до кончиков пальцев. Томас. У Драко всегда было хорошее воображение. И теперь он почти видел перед собой иссиня-черные волосы, сияющие зеленые глаза и губы, что шептали: «Пожалуйста, продолжай». И все предохранители мгновенно сгорели. «Я бы касался твоих ног так, что ты бы умолял подняться выше. Провел пальцами по внутренней стороне бедер. Ты знаешь, что если знать, что делаешь, кожа становится все чувствительнее?» Уведомления об ответах вспыхивали одно за другим. «Я знаю только, что если ты не продолжишь, я умру или кончу». Драко сжал член в руке, начиная двигаться плавно, но когда дочитал до «умру или кончу», но смог удержаться. Близость этих двух слов включала в его голове неизвестные доселе импульсы. Это было так… неожиданно. Медленные движения теперь ощущались сродни пытке. И все же он хотел оставаться с текстом на одной скорости. Не удержавшись, он быстро написал: «Ты всегда можешь получить и то, и другое. Представляй только меня. Мою руку, сжимающую твои яйца и не поднимающуюся выше. Хочу зажать твой громкий рот ладонью. А ты этого хочешь, Томас?» «Да, блядь, да! Я хочу, чтобы ты ускорился» И Драко подчинился этим словам. Хотя Томас имел в виду немного не то, но рука сама собой начала двигаться быстрее. Быстрее. Быстрее. Было почти невозможно заставить себя остановиться, но телефон вспыхнул новым сообщением. «Черт, я не знаю, дело в выпивке или в тебе или в этой гребаной переписке, но я просто хочу продолжать это. Я обычно такого не позволяю, но я бы отдал контроль тебе. На этот раз». Драко ощущал, что он близок, но намеренно оттягивал оргазм. Эта игра не должна закончиться не в его пользу. «Тогда я бы уложил тебя лицом на стол. Ты хочешь первый палец, Томас?» «Хватит спрашивать!» «Сегодня контроль у меня. Я буду спрашивать, если захочу. Итак. Да или нет?» «Да. Да. Да» «Один палец. Все дело в правильном угле, Томас.» «Еще» «Два. Всего два пальца.» Писать становилось все сложнее. Драко с силой прикусил губу, чтобы боль хоть немного отвлекла его. Почти как наяву он видел, как обоими пальцами под правильным углом массирует простату Томаса. Воображение рисовало, как тот проговаривает свои сообщения. И если бы это было наяву, Драко бы попросту не хватило выдержки. «Разреши мне кончить». Этого сообщения было достаточно, чтобы Драко окончательно задохнулся в ощущениях. Контроль. Это был абсолютный контроль. Ощущение власти пьянило и сводило с ума. «Разрешаю». Потому что он сам больше не мог держаться. Как только он отправил сообщение, то отложил телефон и сосредоточился на образах в голове. Где чертовому Томасу было достаточно двух пальцев, чтобы умолять о пощаде. Его, Драко Малфоя, умоляют. Он кончил, едва успев ускорить руку. Стон прорвался сквозь стиснутые зубы. Боже. В пустой квартире он звучал так оглушительно. Сперма брызнула, испачкав рубашку. С закрытыми глазами он откинул голову назад, тяжело и часто дыша. Кровь оглушительно стучала в висках, а сознание медленно уплывало куда-то совсем далеко. Приятное тепло разливалось по всему телу. Драко закрыл глаза и впервые за много недель не думал ни о чем. Эта восхитительная легкость, в которой не было тревог, чувства вины, страха и ответственности, напоминала эйфорию. Все казалось абсолютно правильным. Поразительное спокойствие и приятная тишина убаюкивали, уговаривая не двигаться больше никогда в жизни. И Драко с огромным удовольствием шел за этими чувствами. Он полулежал, откинувшись спиной на большие диванные подушки, и совсем потерял счет времени. Он даже уснул, и когда зазвонил телефон, не сразу понял, что происходит. Едва осознавая реальность, Драко нашарил разрывающийся от звонка аппарат и, не глядя, сбросил вызов. Пошли все к черту. Однако он даже не успел уснуть, когда телефон вновь зазвонил. — Идите нахуй, — выдохнул Драко и снова сбросил вызов, даже не глядя на экран. Устроившись поудобнее, он закрыл глаза, уверенный в том, что уж теперь-то наглецы поймут намек. Дзззинь! Драко с досадой застонал и потянулся рукой к телефону. Это должно быть что-то невероятно срочное, если кто-то трезвонит уже в который раз. Он поднес мобильник к лицу и увидел, как на экране вспыхнуло имя Тео. Это осознание тут же подкинуло Драко, заставив окончательно проснуться. Только он принял звонок, трубка взорвалась оглушительным: — Включи телевизор! — Какого хера, Нотт? — Немедленно включи телевизор. Потребовалось несколько секунд, пока Драко вспомнил, куда уборщица складывает пульт. Он включил первый попавшийся канал и застыл от ужаса. С огромного экрана на него смотрел Блейз Забини. Фотография Блейза была взята из выпускного альбома, и Драко чертовски хорошо помнил день, когда она была сделана. — … И разумеется, под подозрение попадает ее сын, который, по версии обвинения, только формально числился стажером в Службе королевской Прокуратуры. И с помощью этой должности он имел доступ ко многим уголовным делам. Обвинение полагает, что расследование сможет пролить свет сразу на несколько дел, оставшихся нераскрытыми, — лицо хмурого старика-ведущего было почти бесстрастным. — А сейчас у нас гость. Мистер Бруствер, спасибо, что нашли время в столь поздний час. — Ты, блядь, шутишь! — воскликнул Драко. — Тео, ты смотришь? — Сука, я этот цирк начал смотреть еще раньше тебя, — прошипела трубка. Камера повернулась. В студии действительно оказался Кингсли Бруствер, собственной, мать его, персоной. Он сидел за одним столом с ведущим, и эта идеальная осанка солдата заставила Драко нервно дернуться. Показушник. Бруствер пришел не в военной форме, а в пиджаке, явно демонстрируя, что здесь он присутствует в качестве политика. — Благодарю, Джим, — кивнул Бруствер. — Никогда не слишком поздно для борьбы с коррупцией. Особенно когда готовится обвинение для самой госпожи генерального прокурора. — Значит, вы верите, что обвинения правдивы? — Вопрос не в том, во что я верю. Правду установит суд, а я доверяю нашей судебной системе. Однако сам факт таких серьезных обвинений — это уже серьезный звоночек для всей системы, — Бруствер говорил хорошо, уверенно, и казался чрезвычайно бодрым для полуночи. Ублюдок и правда хороший политик. От злости Драко стиснул пульт, который чуть не треснул в его руках. — И все же вы понимаете, насколько это меняет весь политический ландшафт в стране? — телеведущий, казалось, симпатизировал своему гостю. Это было так отвратительно непрофессионально, что Драко захотелось отвернуться. И все же он продолжал ловить каждое слово Бруствера. Тео тоже молчал в телефонной трубке. — Знаете, Джим, именно для этого я пришел в политику. Наш прекрасный город погряз в коррупции, грязных деньгах и влиянии настоящих преступников, что живут в тени. Я верю, что мы все можем жить иначе. И для этого придется растрясти это осиное гнездо. Хочу сказать, что выдвижение обвинений мадам Забини и ее сыну — первый шаг в правильном направлении. — Вы говорите не как потенциальный мэр Лондона, а как шериф на Диком Западе. Кингсли рассмеялся и, глядя прямо в камеру, произнес: — Может быть, и так. В таком случае, в этом городе — новый шериф, и никому из преступников это не понравится. Могу вам это обещать.