a lie in the shade of aventurine/ложь в оттенках авантюрина

В кабинете Авантюрина снова начался фарс. — Хмф, похоже, это неправда. — Что? — Поговорка. «Кушай яблоко на ужин — и доктор не нужен». Рацио скрестил руки на груди. — С каких это пор вы верите в такое? Авантюрин пожал плечами и откусил еще один кусочек яблока. Неожиданно оно оказалось не таким сочным на вкус, как раньше. — Кроме того, эта поговорка означает, что тебе придется есть яблоки каждый день в течение неопределенного времени. Одного раза будет недостаточно, чтобы выполнить условие. — О, но я ел его каждый день. — Авантюрин покачал яблоко за черенок. Оно уже не казалось аппетитным, но он знал, что лучше не тратить свежую еду. Поэтому он повернулся на стуле, чтобы не видеть Рацио, и откусил еще кусочек. — С каких пор? — С… Пенакони? Уголком глаза он заметил, как нахмурились брови Рацио. Обстановка была знакомой: Авантюрин сидел на своем стуле и играл в дурака, а Рацио с задумчивым выражением лица смотрел на него с другого конца стола. — Скажите мне, почему вы избегаете меня с тех пор? Авантюрин повернул свой стул так, чтобы снова оказаться лицом к лицу с доктором. Прищурившись, он уставился прямо на него, изучая детали его лица. Темные волосы, обычно с блестящим лавром. Острые углы лица. И самое главное — эти глаза. Эти ужасно бесцветные глаза, которые когда-то были такого вызывающего оттенка, что требовали внимания. Выражение лица доктора изменилось на вопросительное, еще более раздраженное, чем прежде. Если верить Авантюрину, под его пристальным взглядом он смутился, но не было и намека на то, что щеки доктора краснели, когда игрок обычно нажимал на его кнопки. Авантюрин отвернулся. — Без причин. — Что-то явно не так, — пробормотал доктор. — Не пытайтесь это отрицать. Обычно вы врываетесь ко мне в кабинет не реже двух раз в неделю или пишете какую-то чушь в сообщения. Авантюрин усмехнулся при этих словах. Добрый доктор сам сказал Авантюрину, чтобы тот перестал его беспокоить. А теперь он жалуется на отсутствие этого? — Хм, но я был так занят. — Вы в вынужденном отпуске, картежник. — А вы не веселый, доктор. Вздохнув, Рацио прижал пальцы ко лбу. Еще один толчок, и он сдастся. — Влияние Небытия пагубно сказывается на здоровье. Надеюсь, вы обращались к Доктору Хаоса? — Конечно, док, не волнуйтесь! У меня всё отлично. — Вы хотя бы нормально питаетесь? Спите? — Ха. — Авантюрин крутанулся на стуле. — С каких это пор это важно? Вы меня терпеть не можете. На секунду Рацио выглядел озадаченным. Такое случалось нечасто. — И как вы пришли к такому выводу? — Ну, сейчас я открою главный секрет. — Авантюрин встал, положил руки на стол и наклонился к Рацио с другой стороны. — Подойдите ближе. Добрый доктор не сдвинулся с места. Авантюрин закатил глаза, но все равно прошептал: — Я читаю мысли. Было почти комично наблюдать, как глаза Рацио переходят от сосредоточенного выражения к широко распахнутым с дюжиной различных оттенков раздражения. — Зачем я вообще пытаюсь с вами разговаривать? — Он покачал головой, вздыхая. Авантюрину следовало бы сделать счетчик вздохов. Рацио, вероятно, побьет рекорды среди азартных игроков. — Это больше похоже на приказ, чем на разговор, — заметил Авантюрин легким тоном. Внезапно ладонь доктора хлопнула по столу, и Авантюрин подскочил на своем месте. Широкими глазами он наблюдал, как Рацио выдохнул, выпрямился и отвернулся. — Забудьте, что я вообще спрашивал. Очевидно, что вы ни капли не заинтересованы в том, чтобы поделиться своим бременем. Тяжело вздохнув, Авантюрин опустился на стул. Он снова разочаровал Рацио, не так ли? Не говоря ни слова, доктор направился к двери и потянул за ручку. Но на этом всё и закончилось. Он не хотел делиться своими переживаниями с единственным человеком, который, казалось, хоть немного терпел его. Это были его проблемы, а не чьи-то еще. Но Рацио так не считал, верно? — Я больше не вижу цветов. Последовало напряженное молчание. Авантюрин боялся дышать, чтобы не нарушить эти несколько секунд паузы. Рацио замер, все еще стоя спиной к Авантюрину. — Удовлетворены? — Авантюрин в конце концов выдохнул. Не глядя на него, Рацио вышел. — Да. Пять баллов. И дверь за ним захлопнулась.

♠✯♠✯♠

Шел дождь. Капли воды соревновались друг с другом на окне, образуя более крупные капли и оставляя за собой след. Авантюрин уставился на унылый вид из окна своей квартиры. Квартира находилась на одном из самых высоких этажей пентхауса, и обычно вид из окна был закрыт облаками или туманом, но сейчас он выглядел еще более скучным. Сегодня день Какавы. Коробка с ремесленными принадлежностями Авантюрина была полна. Каждый год он собирал в эту коробку всякие интересные безделушки со всего космоса, а когда наступал день, доставал ее и мастерил из них что-нибудь. Они не были такими красивыми и искусными, как те, что делали его мать или сестра, но его это вполне устраивало. Да и какая теперь разница? Никто, кроме него, не делал эти замкнутые цепочки. Просто чтобы… сохранить последнюю традицию. У Авантюрина был день рождения. Он понятия не имел, сколько ему лет, ведь время между Сигонией-IV и годами, проведенными в рабстве, размылось. Кто знает — может, ему было семь десятков лет, но природная красота авгинов сохраняла его юные черты десятилетиями. От этой мысли у него вырвался смешок. Какого цвета были все эти жемчужины и ленты и сочетались ли они друг с другом, он не знал, но все должно было подойти. Все равно не было никого, кто бы оценил его работу. Из кухни донеслось тихое мяуканье, затем что-то заскрежетало по полу. Для Авантюрина это были знакомые звуки, но от этого не менее важные. Кошачьи пирожные были голодны, и он всегда делал все возможное, чтобы не разочаровать их. Несколько месяцев назад, задолго до миссии на Пенакони, Рацио столкнулся с этими существами на космической станции «Герта». Доктор, будучи доброй душой, хотел предложить некоторым из них лучший дом, чем одинокие залы космической станции. Вскоре после этого Авантюрину позвонили. Доктор спросил: — Хотите Сладости? Через день он появился на пороге Авантюрина с тремя самыми милыми существами, которых игрок видел за всю свою жизнь. Конечно, это были не те сладости, о которых он подумал. Эти кошачьи пирожные просто обожали Рацио. Это стало ясно, как только Авантюрин увидел их, потому что все трое вцепились в Рацио, как в спасательный круг, и громко мурлыкали. А вот нравится им Авантюрин или нет, он не был уверен. Они были пугливыми существами, обычно прятались за дверью или за чем-то еще, а потом набирались смелости и подходили ближе. Однажды он попробовал придумать для них имена, но в итоге они разбежались. После этого идея с именами была полностью забыта. Однако они любили почесушки и громко мурлыкали, когда он их гладил. А еще им почему-то нравилась его кровать. Когда он просыпался посреди ночи, то иногда замечал, что все трое спят посреди одеяла. Он не смел пошевелиться и лишь наблюдал за ними с легкой улыбкой. Эти мгновения были бесценны, и их нельзя было упускать. Кошачьи пирожные наблюдали, как Авантюрин наполняет их миски и ставит их на место. Он подождал несколько секунд, и когда их терпение иссякло, они, наконец, двинулись к мискам. Тогда Авантюрин успел несколько раз погладить их, а затем переместился на другую сторону кухни. В одном из шкафов стояла небольшая коробка со свечами — маленькими и разноцветными, которые люди обычно ставят на праздничные торты. Авантюрин никогда не слышал о такой традиции, пока не начал работать в КММ. В первые несколько лет идея показалась ему интересной. Так что в течение нескольких лет он покупал в местной пекарне кусочек торта или что похожее и вставлял в него одну свечу. Он садился за стол и некоторое время наблюдал, как она горит, а затем задувал ее. И после он должен был загадать желание, ведь именно так поступали люди. Но что он мог загадать? Было ли что-то, чего он хотел от жизни? Он хотел вернуть свою семью, но, конечно, ни одна свеча не дала бы ему этого. Что же он мог пожелать? Должны же быть какие-то критерии. Он не мог желать, чтобы его сестра появилась перед ним. Он не мог просить об освобождении от КММ. Он не мог просить Рацио наслаждаться его обществом. Мелкий моросящий дождь превратился в проливной. Авантюрин швырнул свечи в стену. Пирожнные испуганно мяукнули, отпрыгнув от миски с едой. Некоторое время они смотрели на Авантюрина и, убедившись, что он не шелохнется, вернулись к своей еде. Неудивительно, что они его боялись. Авантюрин рассмеялся. Он прижал ладони к глазам. Почему он не мог даже заплакать? Избавившись от этой мерзости, он хотя бы почувствовал бы себя полезнее. Но слез в нем не осталось.

♠✯♠✯♠

Для Веритаса Рацио правда была бесценна. Он не любил лгать. Какая польза от лжи? Глупцов ложью не обучишь. Больные не могут быть излечены на грани смерти с помощью лжи. Гениев нельзя одурачить ложью. Закономерность повторялась: ложью мир не спасти. И — хотя Рацио не собирался относиться к этому пристрастно, с игроками нельзя подружиться, солгав. Хотя, если он говорил правду, это слово должно быть существительным в единственном числе. Авантюрин был… аномалией. Он заставлял Рацио отступать от своих основных принципов. «Я больше не вижу цветов» Картежник редко рассказывал о себе. То немногое из его прошлого, что удалось узнать Рацио, было связано с неудачными обстоятельствами во время одного из их совместных заданий. После этого он научился не задавать Авантюрину лишних вопросов на эту тему. Впрочем, дело было не только в его прошлом. Если кто-то спрашивал его о текущем настроении, то получал лишь тщательно сшитую ложь. Даже эта крупица информации была получена благодаря настойчивым расспросам. Рацио опасался, что мало кому хватит терпения пройти через это. Если человек настаивает на том, что это правда, зачем бороться с этим? Бороться за чье-то благополучие — пустая трата сил и ресурсов. Неправда. Рацио всегда будет бороться за своего коллегу, каким бы раздражающим тот ни был — но только потому, что каждый заслуживал того, на кого можно положиться. Никаких других причин. Беззлобно усмехнувшись, доктор покачал головой. Авантюрин был лжецом. И, похоже, Веритас Рацио тоже им стал. Когда игрок ворвался в его кабинет впервые после миссии в Пенакони, Рацио с трудом скрыл облегчение. Авантюрин встретил его своей обычной улыбкой и вошел, как к себе домой. Рацио уже собирался поприветствовать его своей обычной насмешкой, но тут его рот застыл на полувдохе. Кто этот самозванец и что он сделал с экстравагантным павлином, который был его невыносимым коллегой? Авантюрин был… лишен всех этих блесток и золота. Его пальцы не украшали кольца. Не было у него и золотых часов, и других аксессуаров. Даже одежда на нем была простая — бирюзовая рубашка с черным жилетом поверх, но такой фасон можно было найти в любом магазине одежды. При ближайшем рассмотрении на нем даже не было сережек. Знакомые очки с розовой оправой сидели на переносице, а когда он вошел, оказались в кармане. — Боже, доктор. Я знаю, что я красив, но… это немного бесстыдно. Рацио моргнул, обнаружив, что Авантюрин ухмыляется ему. Потребовалось еще две секунды, чтобы вспомнить, что его рот все еще открыт, прежде чем он закрыл его. Он был настолько выбит из колеи, что даже не мог найти в себе силы разозлиться. Как только шестеренки в его голове заработали, изо рта вырвалось нерешительное бормотание. — Вы… Вы выглядите… — Ох, моя внешность лишила вас дара речи! А я-то думал, что никогда такого не увижу. Выражение лица Авантюрина было ярким и непринужденным, и, несмотря на отсутствие блеска в глазах, его улыбка выглядела искренней. Впрочем, ложь была его второй натурой, поэтому Рацио знал, что не стоит доверять внешнему слою этого непроницаемого щита из смеха и фасадов. На этот раз хмуриться ему не пришлось. — Не хуже меня знаете, что я не это имел в виду. Где же все ваши…? — Как бы это сказать? Гламур? Тот самый внешний вид, который притягивал глаза к центральному украшению комнаты? Разноцветные перья павлина в клетке? То самое, что делало Авантюрин… ну, Авантюрином. Игрок не выглядел удивленным, он лишь оглядел свой наряд, пожав плечами. «Я должен был скрываться, поэтому решил, что это лучший наряд. Должен сказать, что идти сюда было немного странно. Когда я шел к вам в офис, мне никто не помахал и не поприветствовал». Брови Рацио приподнялись на миллиметр или два. — Впечатляет. Тебе стоит почаще использовать свой ум. Усмешка. — Это один из способов назвать меня глупым. — Я не имел в виду… — Кроме того, раз золото больше не блестит, какой смысл его носить? Я могу носить мусорный металл, и это ничего не изменит. Эффективный способ заткнуть Рацио. Если бы он не был так озадачен, он мог бы дать Авантюрину несколько очков. Авантюрин оттолкнулся от двери и сделал несколько шагов к столу Рацио. — В общем, мне было скучно, и раз уж вы так хотели меня видеть, я решил побеспокоить вас. Довольны? Нет, не доволен. С Авантюрином было что-то не так. Его шаги по направлению к Рацио были нерешительными; разница была едва заметна для обычного человека, но Рацио мог ее заметить. Его глаза постоянно отводились от доктора, в то время как обычно он без проблем удерживал его взгляд. Рацио опустил взгляд, заметив что-то, спрятанное в сжатом кулаке игрока. — И… Я хотел подарить это. Авантюрин взял руку Рацио и опустил что-то на его ладонь. На пару секунд Рацио стало любопытно, как выглядит рука Авантюрина без всех этих колец. Он все еще носил перчатки, но они выглядели такими… голыми без всего этого сияния. Авантюрин отступил назад, и Рацио посмотрел на маленькую безделушку на его ладони. Его первая мысль была: «и что мне с этим делать?» Это была мимолетная мысль, за которую он почувствовал себя немного виноватым, прежде чем рассмотреть ее дальше. Это было… какое-то украшение из разноцветных деревянных жемчужин и нитей. Цвета сочетались хаотично, без всякого порядка, но в целом это была тонкая работа. Такого он никогда не видел. Откуда у Авантюрина могло взяться такое? И почему он отдал его Рацио? Авантюрин издал натянутый смешок и сделал еще один шаг назад. — Можете убрать куда подальше или… выбросить, если хотите. Подарки не были чем-то необычным для Авантюрина. На самом деле, Рацио даже не мог сосчитать, сколько всего Авантюрин ему дарил: масла для ванн, разные виды украшений, некоторые декоративные предметы, и однажды даже новый халат. Но это… эта его нервозность — это было что-то новое. Значит, чем бы ни была эта вещь, она должна была много для него значить. А значит, ее нужно беречь. Рацио закрыл ладонь и кивнул. Маленькая безделушка отправилась в карман. — Спасибо. И прежде чем он успел придумать что-то еще, Авантюрин вдруг сделал шаг к его столу, пролистав все бумаги. — Над чем работайте? Руки Рацио машинально прикрыли бумаги от взгляда картежника. Но вред уже был нанесен: глаза Авантюрина расширились, а рот превратился в прямую линию, поскольку он понял все, что мог, лишь по одному взгляду. Его рука грубо схватила руку Рацио, а глаза практически впились в бумагу. — «Эманатор Небытия? Меморий?» Чего ты надеешься этим добиться? Рацио покорно вздохнул, и это показалось Каменному Сердцу достаточным ответом. — Только не говори мне, что надеешься исправить… что бы это ни было? — Авантюрин посмотрел ему в глаза. — Я просто перебирал все возможные варианты. — Это должно быть правдоподобным объяснением; в конце концов, Рацио был человеком науки. Что его интересовало, о том он узнавал больше. Особенно если это касалось… близких знакомых. Однако, похоже, Авантюрин был недоволен. Когда Рацио встретился с его двухцветными глазами, на его лице не было и проблеска той беззаботной, всегда улыбающейся личности, которую он демонстрировал. — Я сказал не для того, чтобы ты рассматривал это как очередной эксперимент. Я отказываюсь становиться твоим подопытным. — Вы неправильно поняли, — поспешил сказать Рацио. Такими темпами ситуация выйдет из-под его контроля, и они снова расстанутся при неблагоприятных обстоятельствах. — Моя цель заключалась лишь в том, чтобы перебрать все возможные варианты. Я хотел бы предложить свою помощь, а не превращать вас в подопытного. — Но ведь это будет включать в себя опыты, не так ли? — Авантюрин насмешливо хмыкнул. Он отпустил запястье Рацио и отступил назад. Но прежде чем он смог ускользнуть, Рацио схватил его за руку, крепко удерживая от повторного бегства. Времена, когда он видел Авантюрина без улыбки, а с таким озабоченным видом, были не частыми. С одной стороны, он должен был почувствовать облегчение от того, что наконец-то пробил брешь в тщательно скрываемом щите Авантюрина. С другой стороны, он не хотел чувствовать себя так, будто ему приходится пробиваться сквозь эту личину. Он хотел, чтобы игрок сам открылся ему. А это? Это явно не то, чего хотел Авантюрин, поэтому Рацио ничего не оставалось, как забыть об этой теме. — Прошу прощения. Я не хотел причинить вам неудобства. — Вздохнув, он собрал свои бумаги в стопку и задвинул их в ящик стола. Затем он встал. — Я уже собирался идти домой. Не хотите ли прогуляться вместе? — Мы живем в разных направлениях. — До того, как нам придется разойтись в разные стороны, около шести минут ходьбы. — Ого, доктор. Я и не знал, что вы считали. — Снова эта ухмылка. На данный момент Рацио решил удовлетвориться этим. — Ну что, пойдем?

♠✯♠✯♠

Утром Рацио пришлось взять с собой зонтик. Весь день шел ливень, но когда они вышли, на улице остался только запах петрихора. Небо частично прояснилось, но все равно было довольно пасмурно. Тем не менее между облаками проглядывали краски заката. Авантюрин с огромным интересом рассматривал зонтик Рацио. Казалось, что картежник не совсем знаком с этим предметом, потому что он играл с ним, как ребенок с новой игрушкой. — Вы что, никогда не видели зонтик? — Как ни старался, Рацио не мог подавить свое любопытство. Вид Авантюрина, тыкающего в зонтик, был немного забавен. — Конечно, видел! Просто у меня никогда не было такого зонта с кнопкой, которая автоматически его открывает. — Одно нажатие кнопки, и зонтик раскрылся. Авантюрин в недоумении отпрыгнул, держа его как можно дальше от себя. Рацио пришлось приложить немало усилий, чтобы не улыбнуться. — Он полностью черный? — Авантюрин с трудом разглядел верхнюю часть зонта. — Это так скучно. — Не понимаю, почему цвет должен иметь значение. — Да ладно, разве тот, что с… резиновыми уточками, не лучше? В данный момент Рацио даже не собирался задаваться вопросом, откуда Авантюрин узнал о его пристрастии к резиновым уточкам. Это был секрет, который он готов был унести с собой в могилу, но, конечно, картежнику нравилось доказывать, что он ошибается. — Честно говоря, мне все равно. Авантюрин пожал плечами, продолжая возиться с зонтиком. Он развернул его и согнул во всех направлениях. А потом, ни с того ни с сего, спросил: — Какого цвета сейчас небо? От этого вопроса у Рацио неприятно защемило в груди. Осторожно, стараясь не смотреть на выражение лица Авантюрина, скрытое за челкой, он еще раз взглянул на небо. — Оно довольно тусклое. Однако между облаками пробивается свет. Кажется, будто у облаков есть золотая подкладка. — А не серебряная? — промурлыкал Авантюрин, бросив на доктора ухмылку. Неужели ему это показалось смешным? — Нет. Где-то в глубине души Рацио знал, что, даже если он отбросит тему поиска лекарства для глаз Авантюрина, тот все равно попытается найти больше информации о Море Небытия. Должно быть, именно в этом и заключалась причина дальтонизма картежника. Небытие не обязательно подчинялось законам природы, но Рацио найдет ответ, даже если это будет похоже на попытки выбраться из пропасти. — Мое предложение остается в силе, картежник, — обратился он к нему, когда они дошли до перекрестка, где их пути должны были разойтись. — Я помогу вам вернуть цвета, если вы того пожелаете. — Конечно. И с этими словами Авантюрин закрыл зонтик. Или, по крайней мере, попытался это сделать. Когда он попытался сложить его правильно, раздался подозрительный треск. Затем он снова раскрыл его, чтобы посмотреть, в чем дело… И увидел, что ткань порвалась, образовав внушительную дыру. Вот так зонтик потерял свое предназначение. Авантюрин посмотрел на него с тоскливым выражением лица, которое быстро исчезло, когда он повернулся к Рацио. — Упс…

♠✯♠✯♠

На следующее утро в квартиру Рацио доставили неизвестную посылку. В ней был совершенно новый зонтик с десятками желтых резиновых уточек.

♠✯♠✯♠

После этого Авантюрин не проводил много времени в своей квартире. Однажды он нашел в баре очередную интрижку и провел ночь в незнакомом доме. В другую ночь он проспал час или два в каком-то углу бара. Когда он в следующий раз пришел в свою квартиру, был день суда, а значит, требовался его официальный наряд Каменного Сердца. Сладости встретили его громким мяуканьем — он полагал, что их больше интересуют ласки и объятия, чем еда, поскольку в их мисках еще оставалось много корма. Они столпились в спальне, заняв почти все место на его кровати. Авантюрин почесал их, а затем достал необходимую одежду. Поход в квартиру был быстрым, он лишь проверил, есть ли еда у кошачьих пирожен, и только потом переоделся. Ему никогда не нравилась его квартира. Она казалась ему слишком холодной и одинокой. В ней не было никакой индивидуальности, что можно было бы легко исправить, просто украсив ее. Но дело было в том, что Авантюрин не знал, чем бы ему хотелось ее украсить. Он не знал, что ему нравится и что поможет ему почувствовать себя не как в тюрьме, а как дома. К тому же квартира находилась во владении КММ, поэтому он никак не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают, даже здесь. Скорее всего, эта мысль была беспочвенной, но она все равно преследовала его на задворках сознания. Авантюрин бросил последний взгляд на кошачьи пирожные. — Пожелайте мне удачи. Они смотрели на него круглыми глазами и мяукали. Он усмехнулся, взял шляпу и очки и вышел из квартиры. На этот раз без украшений, которые он обычно носил, чтобы не вызывать подозрений. Ему не нужно было больше внимания со стороны дорогих коллег, чем он уже получил. Что же касается Рацио… Авантюрин вздохнул. Он должен был знать, что доктор попытается решить даже эту проблему. Но дело было в том, что с этим Авантюрину придётся разбираться самому. Он не мог обременять своего дорогого доктора еще одной проблемой. Иначе вскоре он оттолкнет от себя даже Рацио. Погода была прекрасной — но, впрочем, что он мог знать? Небо может быть залито кровью, а он об этом не узнает. И все же он решил рискнуть. День выдался прекрасный. Впервые за несколько недель по позвоночнику Авантюрина пробежала мелкая дрожь. Его ждала либо смерть, либо возвращение положения одного из Каменных Сердец. По правде говоря, официально его положения никто не лишал, но без Краеугольного камня ему не было места за столом Каменных Сердец. Нефрит сказала ему, что есть два варианта: либо потерять эту должность, либо получить ее обратно. А поскольку он все еще был собственностью КММ, то без статуса и щита Каменного Сердца его могли бросить в канаву или казнить, насколько он знал. Иными словами, смерть. Он улыбнулся: что может быть увлекательнее, чем играть на жизнь? Если это не вернет в его жизнь свет и краски, то он не знает, что тогда сможет. Может ли он наконец проиграть? Может ли он наконец освободиться от этого бремени жизни, которое он вел? Может ли он наконец… отдохнуть? — Авантюрин? Он уже почти добрался до штаб-квартиры, когда женский голос отвлек его от размышлений. Топаз шла к нему со странным выражением лица. На ней тоже был наряд Каменного Сердца. Авантюрин присвистнул. — Хорошо выглядишь, Топаз. И для удаленной встречи, не меньше. Топаз не выглядела веселой. — Ты пришёл рано. Это необычно. Авантюрин ухмыльнулся, потому что знал, что это раздражает ее еще больше. — Я бы ни за что на свете не упустил возможность узнать, иду я на смерть или нет. Выражение лица Топаз ожесточилось. Серьезно, она казалась более взволнованной из-за этого, чем Авантюрин. И она ненавидела его, так в чем же дело? — Дело не в том, останешься ли ты живым или нет. — Да ладно, ты же знаешь, как все будет, — бесстрастно пожал плечами Авантюрин. — Не нужно приукрашивать. В КММ всегда смерть или выживание. — И все же мне не нравится, что ты выглядишь счастливым по этому поводу. — Волнуешься за меня? О, друг мой, ты не должна. — Авантюрин отправил воздушный поцелуй своей коллеге, который Топаз приняла с хмурым видом. Они вместе направились к вздымающемуся ввысь зданию. Плечи Топаз были напряжены. Счетовода нигде не было видно — конечно, Авантюрин прекрасно знал, что Топаз всегда оставляла свою дорогую свинку-копилку в безопасности дома, когда Каменные Сердца собирались в штаб-квартире. Собрались… Эта мысль вызвала у Авантюрина усмешку. Каменные сердца не собирались вместе даже для этой встречи. Они редко виделись, а то, что суд над Авантюрином проходил по дистанционному звонку, говорило о том, как мало он значил для КММ в общей сути. — Просто хочу сказать, что никаких обид, независимо от того, за что ты проголосуешь. Когда эти слова вырвались из уст Авантюрина, Топаз выглядела так, будто ее ударили по лицу — как будто он как-то оскорбил ее. — А на случай, если всё пойдёт… кувырком, — рассмеялся Авантюрин, — не присмотришь ли ты за Сладостями? Топаз остановилась, уставившись на него так, словно он сошёл с ума. — Рацио, наверное, согласился бы ухаживать за ними, но я вроде как забыл сказать ему об этом, так что… — Забыл? Или намеренно решил не делать этого, поскольку знаешь, как он на это отреагирует? — Какая разница? Топаз вздохнула. Они вошли в здание и направились к лифту. Было тихо. Даже музыка не сопровождала их поездку в лифте, что всегда раздражало Авантюрина. Такие тихие поездки были неловкими, особенно если ехать с кем-то вместе. Авантюрин проследил за светом на каждом этаже. Когда лифт проезжал этаж, загоралась красная лампочка под каждым номером этажа. Однако сейчас он едва мог определить, куда движется этот свет. Когда лифт наконец остановился на этаже офиса Авантюрина, он вышел и помахал Топаз рукой. — Раз уж это может быть конец… Я открою тебе секрет. Тот случай, когда ты набрала полный рот блесток, произошёл не потому, что работник отеля случайно подмешал их тебе в кашу. Это была моя заслуга. То, как изменилось выражение лица Топаз, было удивительным зрелищем. Казалось, она даже не знала, что думать. Её лицо снова переменилось, но так и не пришло к однозначному выводу. Затем двери лифта начали закрываться. На её лице появилось выражение, близкое к сладостному отчаянию. — Авантюрин-! Двери закрылись, и Авантюрин улыбнулась. — Пока! Затем он направился в свой кабинет, чтобы получить окончательный вердикт.

♠✯♠✯♠

В пустынных землях Сигонии-IV жалкий костерок и потрепанная палатка служили временным пристанищем для брата с сестрой. Перед ними лежали десятки жемчужин и множество нитей и лент поверх одеяла. — Сестра, почему мы каждый год делаем эти узелки? — Это традиция, Какавача, — ответила девочка с волосами, светлыми, как песок. — Наши родители делали их, и все остальные в нашем племени тоже. — Но… разве это не расточительство — покупать такие красивые жемчужины, а потом бросать их в огонь? — Это не расточительство, ведь так мы выражаем почтение Богине-Матери. Или же можно подарить это любимому человеку. — Осторожно девушка продела тонкую ленту через еще одну жемчужину, сформировав элегантный конечный результат. — Вот так. Маленький мальчик с изумлением смотрел на сестру: нитки и жемчужины были разбросаны повсюду. — Ух ты! Мои никогда не выглядят так красиво! — Когда-нибудь ты это освоишь. — Девушка улыбнулась, прошептала молитву и бросила узелок в огонь. — И, может быть, однажды ты сможешь подарить один из них тому, кто тебе дорог. — Обязательно! Обещаю! Это была последняя Какава, которую брат и сестра провели вместе. Если Рацио решил выбросить, Авантюрина это не беспокоило.

♠✯♠✯♠

Суд был окончен. Авантюрин сидел на своем стуле, облокотившись на стол. Перо вертелось между его пальцами, и он даже не замечал этого. Его зрение расплылось в серый суп. Еще одна победа: его Краеугольный камень был возвращен. Авантюрин был возвращен. Он вернулся к бесконечной череде рискованных и азартных игр. Несмотря на его слова, даже Топаз оказала ему «поддержку». Вот лицемерка. А может, это был ее способ наказать его. Всего один голос… Еще один голос, и все могло бы закончиться совсем по-другому. Волнение от того, как все проголосовали, как повернулись чаши весов… На несколько секунд сердце Авантюрина забилось в том же ритме, что и во время азартных игр. Несколько секунд он смел надеяться… Но нет. Мир перед его глазами оставался бесцветным. Оковы оставались на месте, даже не дрогнув. Авантюрин вернулся, и все же… Он чувствовал себя пустым, как никогда раньше. Смотреть на мир, наполненный разными оттенками серого, было не смертельно. Конечно, он мог бы прожить так всю оставшуюся жизнь. Но добавить это к тому немногому, что было его желанием жить? Скажем так, это не помогало ситуации. Это лишь подталкивало его к краю. Он не мог решить эту проблему в одиночку. Несмотря ни на что, он не мог найти лекарство от этого. А возможно, это было только начало. Возможно, все его чувства начнут притупляться, и тогда от него ничего не останется. Какая безнадежная мысль. Он просидел на стуле, казалось, несколько часов. Когда он вышел из кабинета, небо уже потемнело. Выходить из здания он стал с тщательно продуманной осторожностью, избегая всех возможных людей, которые могли находиться в этом здании, включая Топаз. Кто знал, что скажет Авантюрин, если увидит ее сейчас? Выбравшись на улицу, он продолжил движение, а мысли остались где-то далеко позади. Он даже не вспомнил посмотреть на светофор, прежде чем выехать на дорогу, из-за чего три машины резко остановились или свернули в сторону, чтобы избежать столкновения с ним. Кто-то выкрикнул что-то непристойное, размахивая руками. Впервые за долгое время у Авантюрина появился пункт назначения. Хотя он сам не знал, куда идет, его тело знало. Он остановился только тогда, когда понял, что перед ним дверь, в которую он только что постучал. С той стороны донеслось негромкое ворчание, после чего дверь почти захлопнулась перед его лицом. Его дорогой доктор посмотрел на него с удивленным выражением лица. — Уже почти полночь. Надеюсь, у вас есть веская причина, чтобы прийти сюда в такой час. Авантюрин некоторое время просто смотрел на Рацио. Он отвлекся от своих мыслей, когда его взгляд переместился на губы доктора. Кашлянув, он отступил назад и снова моргнул. О-о, ему следует быть осторожнее. Мысль о том, чтобы поцеловать доктора, переходила все границы. Затем он вспомнил, почему стоит здесь. Рацио все еще смотрел на него, ожидая ответа. Удивление переросло в нечто иное. Не зная, что сказать, Авантюрин смог произнести только первое, что пришло на ум. — Помоги мне.