Песнь Хаоса

Well I see you in every little thing I love

That's turning me blind

And I listen to every word you say in my head

It's never a lie

And if you want my heart you can break it

I never needed mine

And if you want my soul you can take it

Already dead inside

План выйти пораньше до Броафаста провалился с треском — знатная гулянка дала о себе знать. Лишь Эйнар, дисциплинированный и непоколебимый, по привычке встал с первыми лучами солнца и начал тренировки со своим учителем Балас'саа'заром, отрабатывая удары мечом с неутолимой энергией. Когда Айи заставил себя выползти в рощу, то его встретил бодрый Гайус, который руководил сборами. Тот подшутил, где же полукровка пропадал, его утром никто не мог найти. Айи с трудом сдержал раздражение. Вся роща всколыхнулась от новости о пропаже тотема. Айи видел, как Адди изобразила искреннее недоумение и даже вызвалась помочь найти их священного идола. «Идеальная картинка для лицемерки,» — подумал Айи. Хотя посмотреть на красную морду Хоуторна, в чьём сундуке нашли тотем, было тем ещё удовольствием. Путь до Броафаста был недолгим, но запомнился своей лёгкостью, как будто они были лишь путешественниками, отправляющимися в дальние края. Всеобщее настроение было дружелюбным, пока никто не хотел признавать тягость от ближайшей встречи с Проклятыми землями. Эйнар всё время посвящал тренировкам, оттачивая мастерство, и внимательно слушая Балас'саа'зара. Лира развлекала отряд своими песня, не умолкая ни на минуту. Адди проявляла к ней едва сдерживаемое терпение, хотя внешне вела с ней непринуждённую беседу и учила матершинным песням из таверн. Бардесса была в восторге, заодно перестала доставать навязчивыми вопросами. А вот с Телль дроу стала больше общаться. Всё чаще они сидели у костра, обмениваясь шутками, понятными только им двоим. Несмотря на разницу во взглядах, Адди приняла боевой нрав эльфийки, а Телль, в свою очередь, привыкла к мрачности колдуньи, приняв её резкий характер. Всё-таки внезапное выступление на празднике доказало, что дроу может веселиться похлеще гномов. И Телль в какой-то степени тянулась к решительной и прямолинейной дроу, иногда хотелось быть такой, тогда, может, не было проблем с арфистами. Чтобы не терять время Сейривин начал обучать Телль магии исцеления. Эйнар вроде настороженно поглядывал в их сторону, но ничего не говорил, успокаивая себя, что лучше у них будет два целителя. Ну, и наконец воссоединилась троица: Адди, Гайус и Грог. Напряжение между ними исчезло. Они часто шли вместе, сидели вместе и даже размещали спальники. Грог часто рассказывал про их приключения. Адди и Гайус вели заумные беседы, обсуждая артефакт. И только Айи стоял в сторонке, корча недовольную мину. Ну, надо же, какие они дружные. И больше всего его раздражала дроу. Адди им воспользовалась, получила желаемое и помахала ручкой, оставив его с чувством, будто он сглотнул ядовитую пиявку. Причём колдунья не игнорировала его, нет. Она, как и раньше, подшучивала над ним, как будто ночью в роще не накинулась на него. Вот кому стоило стать вампиром, ей даже привыкать не стоило. Айи ждал возможности, когда удастся подловить дроу и показать, как она ошиблась, однако та либо общалась с членами отряда, либо читала книги Гайуса, либо исчезала на непродолжительное время с Некрономиконом. Однажды удача всё же улыбнулась ему, когда дроу в одиночку отправилась к озеру. Айи ликовал, вот сейчас он её и подловит. Он крался за ней, как хищник, предвкушая встречу, представляя в голове, как проучит своенравную колдунью. Все идеи отпадали одна за другой. Спрятать одежду было слишком по-детски, прижать её и пригрозить — тоже не вариант. Ему нужно было что-то более… личное. И тут полукровку осенило. Он укусит её. Да, именно так. Он напьется её крови, выпьет всю её силу, всю её гордость. Он почувствует её боль, её страх, её унижение. Он сломает её изнутри, оставив лишь пустую оболочку. Он представил, как вонзает свои клыки в её нежную кожу, чувствует вкус крови, слышит стон. Он не отпустит, пока не выпьет её до последней капли. А потом, когда она будет лежать без сознания, он наклонится к ней и прошепчет: «Теперь ты моя. Навсегда». Но в тот же момент его передёрнуло — в памяти всплыла грязная канава и ухмыляющееся лицо Атанасиуса. Нет, он не такой. Он не будет уподобляться своему мучителю. Нужно просто показать, кто тут главный. Заставить её хотя бы на секунду увидеть в нём не жалкого полукровку, а равного. Однако ничего не вышло. Адди вышла из воды, ничуть не стесняясь наготы. Капли воды стекали по её светло-сиреневой коже, подчеркивая изгибы тела. Айи застыл, забыв о своих планах и фантазиях. Она была прекрасна, дика и опасна. Лунный свет играл в её влажных белых волосах, с которых смылась краска, оставшись розовыми оттенками на кончиках. Её взгляд был холоден и надменен. Айи успел разглядеть шрамы. Тонкие белые полоски на руках, ногах и плечах — следы старых ран, напоминание о тяжелой жизни, полной борьбы и лишений. Но в этот момент Айи понял. Это не боевые шрамы. Это не отметины от клинков врагов и когтей чудовищ. Это другое. Это порезы. Рваные, неровные, хаотично разбросанные по её телу. Следы от лезвия, которым она наносила себе раны в моменты отчаяния, боли, одиночества. Айи похолодел. Он знал, что Адди не чужда тьма, но не представлял, насколько глубоко она укоренилась в её душе. На шее виднелся его собственный укус, заживший, но всё ещё заметный, словно клеймо. Некоторые места покрывали сложные татуировки. И прямо на груди горела магическая руна. Айи невольно залюбовался ею, забыв о мести и унижении. Но он быстро взял себя в руки. Нет, эта дроу всегда так делает: играется с ним, специально расшатывает, выводя на эмоции, как тогда в роще. Она специально его доводила, чтобы получить желаемое. — Что, любуешься? — грубо спросил Айи. — Вспоминаешь нашу бурную ночку? Ты, конечно, хороша… в своем роде. Но только для одноразового использования. Удовлетворила своё любопытство? Адди вскинула бровь, словно его слова совершенно не задели. В её глазах не было ни страха, ни боли, только презрение и скука. Она обвела полукровку взглядом с головы до ног, словно оценивая кусок мяса. — Можешь поплакать, — ледяным тоном ответила она, — но в другом месте. Ярость вскипела в крови полукровки. Айи собрался наброситься на дроу, но не успел. Внезапно появившееся дымчатое щупальце обвилось вокруг его шеи и повалило на землю. Полукровка захрипел, пытаясь освободиться, но из земли выросли другие щупальца, сковав конечности. Ещё одно закрыло рот. Адди, ничуть не смущаясь наготы, села сверху. Её движения были обманчиво нежны, но так сирена напевала мелодию, чтобы завлечь моряков на мель. Дроу медленно, словно смакуя моментом, расстегнула рубашку. Колдунья кого-то поманила пальчиком, но она подзывала очередное дымчатое щупальце, которое принесло паучий кинжал. Ядовито-ледяное остриё коснулось груди. Оно выводило соблазнительные и в то же время опасные завитки. — Ты меня расстроил, — дроу необычно для себя состроила обиженное личико девочки, чью игрушку сломали. — Сначала называешь партнёром, а потом манипулируешь, пытаясь показать, что ты хитрее меня. Думаешь, я не заметила твоих томных взглядов и как будто случайных прикосновений? А когда сам оказываешься жертвой, уже не так приятно, не так ли? Дроу наклонилась ближе. Айи чувствовал её дыхание на своей коже, терпкий аромат её тела. Ощущал исходящую от неё силу и опасность, но его охватило странное, почти извращенное желание. Паучий кинжал, словно зачарованный, плавно скользнул вниз, задев ключицу и остановившись у основания шеи. Адди с удовлетворением осмотрела багровые отметины, оставленные ею в роще. Холодное лезвие коснулось кожи, и Айи вздрогнул. Это было похоже на прикосновение обжигающего льда. Кинжал нежно очертил линию его челюсти, вызывая мурашки, побежавшие по всему телу. Он знал, что стоит ей лишь слегка надавить, и лезвие вонзится в его плоть, но почему-то не мог отвести взгляд от её глаз, в которых плясали голодные огоньки. Адди медленно провела кинжалом ниже, касаясь кадыка. Айи почувствовал, как у него перехватило дыхание. Каждое движение кинжала, каждая миллисекунда его соприкосновения с кожей отзывались болезненным, почти сладострастным электрическим разрядом. До этого ласковый и милый тон колдуньи резко изменился, словно захлопнулась мышеловка. Адди на мгновение задумалась, поигрывая кинжалом у его горла, словно размышляя о том, как лучше причинить боль. Её взгляд скользнул по его лицу, оценивая, рассматривая, словно Айи был интересной, но сложной головоломкой. — Если в следующий раз ты случайно забудешь о том, что мы равны, — она выделила слово «случайно» холодной иронией, — этот кинжал не просто вонзится в твоё сердце. Я буду медленно поворачивать его, наслаждаясь твоим криком. А твои рога? Спилю и продам на чёрном рынке, выручив неплохие деньги. А вот голову… — она прикусила губу, делая вид, что размышляет. — Голову отрежу и лично отнесу Атанасиусу. Представляю, как он будет злорадствовать! Но это будет его последняя радость. Я подожду, пока он вдоволь насладится твоей смертью, а потом воткну этот же кинжал ему в спину. Она окинула его взглядом, словно оценивая товар. Затем дымчатое щупальце, державшее кинжал, ослабило хватку и бесшумно отплыло в сторону, оставив на коже Айи лишь легкий холодок. Палец Адди скользнул ниже, погладив его ключицу, и задержался на соске, обводя его дразнящими кругами. Айи невольно застонал. Он знал, что она издевается, что каждое её прикосновение — изощрённая пытка, но тело предательски отзывалось на ласку, и кровь горячей волной прилила к паху. Но он был беспомощен, придавлен к земле, словно насекомое. Но во всём этом было что-то до боли притягательное. Айи хотел, чтобы она снова сожгла его дотла, оставив лишь пепел. Щупальце, зажимавшее рот, растворилось. — Давай ты меня отпустишь, — прохрипел Айи, с трудом сдерживая стон, — и мы поговорим в более приятной атмосфере. Адди в ответ лишь ухмыльнулась, и эта ухмылка была куда опаснее любого кинжала. Она не спешила, словно наслаждаясь его мучениями. Её пальцы словно сами по себе начали танцевать на его груди, вырисовывая замысловатые узоры вокруг сосков. Айи застонал громче, не в силах сдержаться. Она чувствовала, как напрягается его тело под ней, как кровь пульсирует в его венах, разжигая огонь желания. Затем она медленно опустила руку ниже, задержавшись на животе. Её ногти слегка царапали кожу, вызывая озноб. Она знала, что он ждёт, жаждет её прикосновений там, где его тело горело от нетерпения. Но вместо этого Адди подняла другую руку и, глядя ему прямо в глаза, провела пальцами по собственным губам, медленно обводя их контур. На её лице играла дразнящая улыбка. Айи снова попытался вырваться, но щупальца крепко держали его. Он видел, как глаза дроу темнеют от желания, как тяжело вздымается грудь. Она тоже хотела его, он чувствовал это. Но ей нравилось играть, мучить его, заставлять умолять. Адди снова опустила руку, на этот раз приближаясь к его паху. Его дыхание сбилось. Она почти коснулась его, лишь на мгновение задержавшись над ним, чувствуя его возбуждение под собой. Айи чувствовал, как горит его тело, как каждая клетка кричит о разрядке. Он был на грани, в шаге от того, чтобы потерять контроль над собой. Но в этот момент Адди резко отстранилась. Она встала, небрежно поправила волосы и, не глядя на него, направилась к своим вещам. Айи лежал, тяжело дыша, его тело дрожало от неутолённого желания. Он чувствовал себя униженным, словно его использовали и выбросили. Ярость смешивалась с разочарованием, образуя болезненный комок в груди. Ему хотелось кричать, проклинать её, но он лишь молча смотрел, как она, совершенно равнодушная, собирает свои вещи. Движения дроу были плавными и грациозными, словно она была на светском приёме. Каждое её действие — насмешка, каждое прикосновение к одежде —— напоминание о его беспомощности. Она словно демонстрировала, что для неё это всего лишь игра, в которой он проиграл. И вот она уже одета, и взгляд её холоден и бесстрастен, словно ничего и не было. — Всё-таки неприятно увидеть себя со стороны? — насмешливо спросила Адди и вновь стала серьёзной. — Если будешь идти на поводу своих желаний, Атанасиусу будет достаточно тебя поманить, и ты к нему вернёшься как верный пёс. А мне нужный сильный союзник. Дроу направилась обратно в лагерь, словно только что закончила неприятную, но неизбежную работу. Через несколько минут дымчатые щупальца, словно повинуясь невидимому приказу, растворились, освобождая Айи. Но он не мог заставить себя встать. Он лежал, глядя в холодное равнодушное звёздное небо, и видел там лишь своё отражение. В памяти всплывали лица его жертв — тех, кого он соблазнял, обманывал, чьи надежды и мечты разбивал, чтобы привести к ногам Атанасиуса. Он вспоминал, как самонадеянно полагал, что сможет провернуть ту же схему с Адди, как был уверен в своём превосходстве… и как глупо попался в её сети. Сравнение было неизбежным. Атанасиус — его жестокий, безжалостный хозяин, внушающий страх и трепет. А Адди… она тоже жестока, тоже любит манипулировать, но подчинение ей вызывало совсем другие чувства. Не страх, а какое-то болезненное, извращённое удовольствие. Айи одёрнул себя, как от удара. Она просто не дала мне кончить, злобно подумал полукровка, а он, как последний идиот, уже готов ей поклоняться. В этом вся причина. В этом проклятом, нерастраченном возбуждении. Но правда была куда печальнее. Дроу была не просто отражением его худших качеств — она была их карикатурой, гиперболизированной версией его собственного тщеславия, жестокости и жажды власти. И от этого осознания ему становилось страшно. Неужели он настолько тщеславен, что готов пойти на всё ради собственного величия? Или, может быть, впервые в жизни он встретил равного себе? Того, с кем он действительно мог бы захватить мир? Эта дроу была настоящим проклятием, искушением, перед которым невозможно устоять. И как же сильно, безумно хотелось раствориться в этом проклятии, сгореть дотла, отдав ей свою волю и свою душу. После этой встречи они больше не оставались наедине. Отряд без происшествий добрался до Броафаста, где в ожидании отплытия торгового корабля, все разбились на небольшие группы и разошлись по улицам. Телль схватила за руку колдунью и потащила на торговую площадь. Эйнар после того, как проводил Балас'саа'зара, предпочёл остаться на корабле, чтобы лишний раз не погружаться в переживания. Айи незаметно скрылся, чтобы найти, чем перекусить. Остальные знакомились капитаном корабля. Все были взбудоражены, но никто не показывал гнетущего настроя из-за Проклятых земель. Они казались далёкими и эфемерными, как дурной сон. Поднимаясь по трапу, Айи на мгновение задержался, оглядывая разрушенный Золотой Берег. Он хотел отвернуться и пойти дальше, но внезапно по спине пробежал жуткий, пронизывающий до костей холодок, заставивший его замереть. Чем он будет питаться на корабле? Возникла размытая фигура Атанасиуса, стоящего прямо перед ним у трапа, словно преграждая путь на корабль. Его лицо, искажённое тенью, глаза, горящие нездоровым огнём. Атанасиус молча смотрел на Айи, и в этом взгляде читались презрение. «Насколько сильно твоё любопытство, мальчишка? — прозвучал его властный голос. Мираж ухмыльнулся, обнажив острые, как у хищника, зубы. — Некоторые знания слишком опасны, чтобы обладать ими.» В этот самый миг Айи почувствовал соблазнительный терпкий аромат крови дроу. Адди бесшумно появилась позади него, слегка наклонилась и, незаметно для остальных, игриво шлёпнула его по заднице. — Что застыл, как статуя? — насмешливо спросила она, слегка подталкивая полукровку вперёд. Мираж начал рассеиваться, словно дым, оставляя после себя леденящий душу страх. Айи заставил себя подняться на палубу, пытаясь унять дрожь. Он знал, что это было предупреждение. Атанасиус не отпустит его просто так.